Вкус любви: табачный дым и шоколад

Вставать рано было слишком сложно, так не хотелось, что аж жуть. За окном ещё темно, это и неудивительно — зима же. Куда выезжать в такую рань? Люди, которые устраивают все эти соревнования, окончательно решили поиздеваться над «спортсменами» с разных школ или что? Может, хотят научить подростков ответственности и показать, что не всё бывает просто? Чёрт их знает. Зайцев был не в восторге. И, честно говоря, как только услышал ночью об отъезде парня, сразу расстроился, но выдал всё в шуточной форме. Конечно, он будет скучать. Уже скучает! Хотя, они пока оба дома. Но уже сегодня ночевать придётся по одиночке. Он даже был немного рад тому, что его хулиган такой разгильдяй. Вот он не выспался, проснулся и с такой миной забавной, сонной и хмурой одновременно. От этого хочется улыбаться. Что за прелесть? Как-то настроение даже поднялось. А вот Бондарев недоволен. Всё, в таком состоянии, пока не поспит ещё хотя бы часика три, нормально функционировать не сможет. Благо, что сами соревнования, вроде как, планируются завтра и послезавтра, сегодня дорога, заселение в гостиницу и прочие формальности. И всё же, блять! Артём понимал, что какое-то время не сможет заснуть, как бы не хотел того, и какие бы усилия не прилагал. Организм так устроен, что вы хотите. Это ещё больше бесило! Он уже предвидел сегодняшний день, в котором он из-за отсутствия сна будет как овощ, кое-как воспринимать действительность и думать, что происходит. — Ну, не хмурься ты так, — протянул ободряюще, садясь на свою половину дивана, поближе к сонному чуду, пока тот пытался окончательно раскрыть глаза, — на, выпей. Взбодришься зато, — протянул ему кружку с заботливо сваренным кофе, который ароматно пахнул и был приятно горячим. С молоком, всё как положено, помнит же, что хулигану по вкусу. — Как ты проснулся, вообще? — спросил, длительно зевнув, желая опять провалиться в сон, но сдержался и привстал на диване, подкладывая за спину подушку себе повыше. — Спасибо, что бы я без тебя делал, — улыбнулся слабо, но всё-таки почувствовал тепло в груди от такой заботы любимого человечка. — Никак, я сплю ещё, — пожал плечами, усмехнулся, почесав макушку, и потрепал свои лохматые волосы, тоже не сдержал зевок. На зайце надета одежда Бондарева, и второй не смог этого не заметить. Улыбнулся шире, как котяра, ему явно понравилось. Так, в принципе, всегда было. Слишком уж тащится он с него. Растянутая футболка Артёма мелкому шла идеально, доходила до половины бедра. А под ней только боксеры… Издевается с утра пораньше. Ну, что за чертёнок! — Охуенный, — выдал негромко, отпивая глоток горячего кофе. — Кофе? Ну, вроде, норм, — не подумал, что может речь идти о кое-ком другом. А это было как раз-таки о кое-ком другом. О Тимофее. — Я о тебе, дурик, — Тёма дал парнишке по лбу слабенький щелбан, а тот сразу зажмурился и потёр ушибленное место, — хорошенький такой. — Ой, ну тебя, — фыркнул, улыбнулся и шустро чмокнул парня в нос в ответку. Сразу встал с дивана, — завтракать потопали. Не вздумай опять спать завалиться. — Погоди, — остановил, убрав временно кружку на стол неподалёку, и заметил на себе взгляд заинтересованных зелёных глазок, — я тут, вообще-то, жду, жду, — расставил руки для обнимашек и выглядел, по правде говоря, как ребёнок. Но такой милашка же! Тима не смог устоять и вернулся к парню, ныряя прямо в его тёплые объятия. От него так вкусно пахло, хотелось аж пропитаться этих запахом, чтобы как раз его хватило на три дня временной разлуки. Тёма оставил поцелуй в районе заячьего ушка, а тот растаял и прижался сильнее. Но когда хулиган потянулся, дабы поцеловать любимые губы, получил отказ. — Охуел, что ли, совсем? — с усмешкой спросил, попробовав поцеловать ещё раз, но и тут ему отказали и отмахнулись, как от комара. — Нихуя, наглость. — Сначала умываемся и чистим зубы, а потом… — задумался наигранно и покачал головой. — А потом на твоё поведение посмотрим, может, и не заслужил поцелуев от меня. — Чё так жестоко-то? — отчаянно вздохнул, видя, как из его рук ловко выбрался заяц. — Пиздец, какой же ты неласковый. — Я-то неласковый? — удивился с наглых высказываний в свою сторону и, взяв с кресла маленькую подушку, кинул её в красавчика. — Вот скотина. Я тебе три с лихуем месяца жизни отдал, а ты! — в стиле тех самых мелодрам воскликнул, смахнул невидимую слезу и, гордо вздёрнув нос, развернулся и ушёл на кухню. Уже оттуда крикнул: — Я типо плачу, но ты понял. Не актёр, извините. И иди давай есть, заебал! Опоздаешь опять! Артём посмеялся с такого, а Тимофей с кухни, конечно, это услышал и улыбнулся. Они ведь иногда ведут себя так нелепо, глупо, как дети дурачатся. И кому как, но им хорошо в такие моменты. Чертовски хорошо. Сколько ещё раз они будут убеждаться, что счастливы друг с другом до безумия? Наверное, вечность. Хулиган, наконец-таки, отправился принимать все водные процедуры. Заяц готовил завтрак, ему было так приятно на душе от того, что он наизусть знает, что любит поесть возлюбленный, всё до мелочей. Собственно, и наоборот то же самое. Они оба успели узнать друг о друге многое, слишком многое. Было в этом что-то личное. Осознавать, что ты не один, что ты кому-то нужен, что ты можешь также подарить кому-то свою заботу и любовь, чертовски кайфово. Раньше дни парней были такими обычными, даже мрачными, рутина сжирала их день за днём и, честно говоря, было всё равно, чем завтракать, во сколько ложиться спать, что смотреть, чем заняться. Словно, мотивации не было. Теперь появилась и она, и смысл всего, и значимость каждой прожитой минуты. И интерес к ёбаной несправедливой судьбе. — Бу! — в привычной манере сказал Артём прямо на ухо Тимофея, резко обхватив сзади его талию, прижимая к себе. Зайцев вздрогнул от неожиданности. Нет, к такому он точно никогда не привыкнет. Ему в нос ударил запах ароматного геля для душа и одеколона, а до щеки едва коснулись кончики светлых и влажных волос. Мурашки пробежали мгновенно. Бондарев потому что, зараза, как всегда пахнул охуенно, да и выглядел соблазнительно. Ну, как с ним можно находиться рядом, а? — О-ой, блять, — протянул и вздохнул, — я никогда к этому не привыкну, — нахмурился, не забывая следить за завтраком, который, кстати, почти был готов, — садись давай есть, виснет он. — Не хочу-у, — заныл специально и прижался грудью к спине мелкого крепче, обнимая руками за живот, успев забраться под футболку, — хочу так. Вообще, не поеду никуда. Нахуй надо, — уложил голову на чужом плече и прикрыл глаза также сонно. Неужто даже душ не взбодрил? — Ага, конечно, — усмехнулся брюнет, выключая конфорку, и развернулся медленно к парню лицом, — физрук тебя повесит потом. Хочешь меня оставить вдовцом? — пошутил и поправил чужую чёлку, видя на свои действия в ответ блаженный взгляд, как у кота. — Да блин, — надул губы, сам не заметил, как, принимая в свою сторону все ласки, и притянул желанное заячье тело ещё ближе к себе, зарываясь носом в шею, — тебе предлагали же. Спортивный весь такой, а ты не любишь, видите ли. Могли бы вместе поехать. — Нет уж, — улыбнулся, ощущая, как сильные ладони спускаются на его поясницу. Растаял от такого, — спасибо, мне не надо. Завтракать давай, опоздаешь ведь, — сказал и взял парня за плечи, аккуратно отрывая от себя. Артём послушно сел на стул, видя, как его возлюбленный наливает ему чай, накладывает слишком ароматный и аппетитный завтрак. Улыбнулся с такой заботы, понимая, что так о нём не заботился раньше никто. Он как-то был сам по себе, вообще мог забыть о существовании обедов и ужинов. Родителям, как известно, было не до сына. Сейчас же попробуй не доесть — сразу в лоб получишь. Было то самое чувство нужности, поддержки, присутствия кого-то важного в лице милого мальчика, и его опека, его взаимность, его доброта, нежность и внимание. И это чувство охуенное. Хочется, чтобы так было всегда. В моменте, когда Тима хотел сесть рядом, Тёма переманил его к себе на колени, притянул близко, как только возможно было. Кивнул в сторону стоящей на столе тарелки с чем-то вкусным, а после приоткрыл рот, намекая на что-то. — Какой же дурик, — покачал головой, но сопротивляться не стал. Ему даже было в кайф покормить парня. Мило так, — Давай. А-ам. Ротик открывай. За меня, — сказал заяц, преподнося к чужим губам вилку с кусочком чего-то горячего и вкусного, — теперь за Тиму. И его послушались ведь. Вот, вроде, восемнадцать лет исполнилось, а как пять всего лишь. Собственно, почему бы и нет. Иногда можно и детьми побыть. Вдвоём парни могут себе это позволить. И только друг с другом. Так, потихоньку и неторопливо, завтрак был съеден с удовольствием. Артём в благодарность поцеловал Тимофея в щёчку, сразу увидев, как тот покраснел немного, засмущался. Всегда он такой, не смотря на то, что между ними было, всё равно продолжает вести себя невинно. Как ангелочек, реально. А иногда и демон наружу выходит. Непредсказуемый малой. — Вот заебал, а, — протянул блондин, — харэ быть милым, сколько раз говорить, — покачал головой, а после вздохнул тяжело и отчаянно. — Да чё я? Это ты всё, — он толкнул парня в плечо, — тоже заебал смущать. О-ох, — потрогал своё лицо, подмечая, что оно горит, — вали уже в Тверь, я так с ума сойду. — Так, да? Он посмеялся и не дал что-то ответить. Поцеловал, более страстно и глубоко, долго. Хотя уже знал, что услышал бы — очередные заячьи претензии, какой-нибудь сарказм и жёсткое обзывательство, сказанное слишком мягко, мило и нисколько не обидно. Поцелуй затянулся, и оба уже выпали из реальности, позабыв, что неплохо было бы начать собирать вещи и готовиться к выезду. Как-то это стало неважно. Да и отрываться никто не хотел, не мог. Прерывать очень сладкий момент не хотелось, до мозга костей не хотелось. — Как же я скучать буду, — признался Бондарь, после поцелуя прислонившись ко лбу Зайцева своим, — пиздец. Три дня всего, а я так и чувствую, что свихнусь без тебя. Он почти шептал эти слова, оглаживая изгибы талии, расцеловывал милое личико, щёчки и нос, иногда губы, пытаясь успеть насладиться всем им полностью до отъезда. Хотя, и так ясно, что ему мало будет. Как только выйдет за порог квартиры, сразу захочет накрыть эти губы своими и прижать к себе со всей силы, чтобы, если повезёт, слиться друг с другом и остаться так надолго. — Ох, — вздохнул, понимая, что абсолютно согласен и может подтвердить, что все эти эмоции, ощущения и мысли у них сходятся, — я тоже, Тём. Очень буду скучать. — Звони мне почаще, прошу, — уткнулся носом в темноволосую макушку, вдыхая сладкий запах, — когда хочешь. Даже ночью. Просто, блять, звони. — Мг, — лишь кивнул и улыбнулся мило и нежно, целуя нос парня, — а ты мне. В любое время… Нужно вещи собирать, идём. Напомнил Тимофей, а сам от своих же слов почувствовал невероятную тоску, и когда хотел встать с колен Артёма, тот его остановил и прижал только сильнее. Он так и намекал, что ещё рано и времени предостаточно, чтобы просто посидеть вот так вместе, в тишине, и насладиться моментом. — Давай посидим вот так ещё немного, — попросил, поцеловав в губы. От такого невозможно было отказаться, и сразу, буквально через мгновение, ему отвечают взаимностью и целуют более страстно и глубоко, с напором. Обоим начало потихоньку сносить башню, но им даже нравилось это ощущение и сопротивляться ему — глупое и бесполезное занятие.

°°°

— Одевайся теплее, иначе в лоб дам, — пригрозил Тима, услышав усмешку на свои слова, — серьёзно вот. А-то как обычно куртку нараспашку и без шапки, — он цокнул языком, заметив, что даже прямо сейчас у его хулигана молния не застёгнута до конца, пришлось поправлять самому, — долбоёб. Потом ещё лечить тебя, ага, делать мне больше нечего, — поправил его шапку. •11:45• До выезда пятнадцать минут. Парни уже были у школы. Здесь находились некоторые учителя, в том числе физрук, классные руководители, и ученики, которые участвуют в соревнованиях. Автобус приехал вовремя, и все начали потихоньку заходить, рассаживаться по местам. Оказалось, что едет немало мальчиков-то, девять, это если не считать Бондарева. На самом деле, их слишком тяжело уговорить на подобные «мероприятия», поэтому такое количество — уже можно считать победой учителей. Пользуясь случаем, Артём, заранее убрав сумку на своё занятое место в автобусе, увёл Тимофея куда-то за угол школы, подальше от лишних глаз, чтобы побыть ещё некоторое время с ним наедине. Он знал же, что трудно будет прощаться, хоть и на такой, казалось бы, короткий срок, но, чтобы настолько… У него сердце уже разрывается, реально. Хочется взять мелкого в охапку и затащить в автобус, рядом посадить и вместе поехать. И похуй, что не по правилам, что нельзя там лишним людям присутствовать. Он зависим от него. Хлеще наркотика, блять. Такой вот он наркоман, выходит? Даже смешно от подобных мыслей. А Тимофей вполне себе ощущал то же самое. У него без этого красавчика ломка начнётся, он уже чувствует. Поэтому сейчас, находясь в его крепких объятиях, пусть и на морозе, он пытался насытиться ими вдоволь, чтобы на три дня хватило. Хотя, хуй там, не хватит. Им обоим не хватит. И сердце также больно ёкает. И тоже уже хотелось с ним запроситься и в автобус прыгнуть. Пиздец, зависимость, угораздило же. Хотя, он и не жалеет, так в его жизни есть хотя бы какой-то смысл. Его смысл в Артёме, это уже неисправимый факт. — Вдруг, там гастарбайтеров каких-нибудь встретишь, вообще, — надув губы, произнёс Тима, кладя голову на плечо хулигана, обнимая за спину, — стрёмные люди с сумками, которые неизвестно что продают… Тёма усмехнулся с таких предположений, удивляясь фантазии зайца, а после в шутку натянул шапку мелкого ему на глаза. Тот сразу нахмурился и вернул её на место, цокнув языком от недовольства. Но привык уже к такому. Дразниться они любят оба, чего уж тут. — Правда вот, — продолжил, также дуя губы, сам не зная, от чего именно, — а ещё страшнее всего, что там какая-нибудь девушка красивая к тебе клеится начнёт, ух-х, — обнял крепче, такие выводы и ему самому не понравились совсем, было очевидно по тому, как сильно он жмётся к парню. — О, ну это вполне может быть, — решил подыграть и закивал головой. Увидел на себе хмурый взгляд зелёных глаз и пожал плечами, мол, ничего не поделаешь, — да, да, я же хорош. — Ах, так? — стукнул его по груди, но через тёплую куртку это было почти неощутимо. — Скотина такая, любишь меня обижать. Бондарь не сдержал всё-таки смеха и щёлкнул своего мальчика в нос, заставив его им же дёрнуть от неожиданности. Он незамедлительно втянул его в поцелуй, наплевав на то, что мороз уже нехило так щипал кожу, а холодный воздух становился только суровее. — Заяц, не забывай пить таблетки, — напомнил, притягивая к себе ближе за талию, скрываемую под тёплым свитером и такой же курткой, — пожалуйста. Помнишь же, что врач сказал? — больше риторический вопрос. Ему нужно было это сказать, напомнить. Хоть и знал, что мелкий его очень сообразительный, ответственный, смышлёный мальчик, память у него хорошая. Точно не забудет. Такое, скорее, свойственно Тёме, а не ему. И всё же, сказал. Так было как-то спокойнее. И оба уже знают, что, не смотря на просьбу, хулиган всё равно будет звонить и спрашивать, выпил ли заяц лекарство или нет. — Ага, — кивнул, улыбаясь с такой заботы в очередной раз. Так приятно, чёрт побери! — Обязательно. А ты одевайся теплее, когда на улицу выходишь. И мне звони, пиши. Прямо всегда. Иначе обижусь. — Нихуя, — улыбнулся, поражаясь с таких манипуляций и угроз, — та ты уже говорил про это всё, я помню. — Знаю, но ты забудешь, — как факт сказал, стряхнув с синей шапки Бондарева снежинки, успевшие её засыпать, — ты же тупой. Ту́пик. — Охуел совсем, — покачал головой, принимая такую наглость, — наказывать надо чаще. — Да пожалуйста, — фыркнул, посмотрев специально с вызовом, вздёрнув нос, — напугал. Чё будет-то? — Выебу, — запросто ответил и посмеялся снова, видя напротив эти красные от мороза заячьи щёки и носик, который так и хотелось чмокнуть, что он, собственно, и сделал. — Так, ребята, садимся, садимся, через пару минут выезжаем! — послышался мужской голос со стороны. У парней в этот момент так ёкнуло неприятно в сердце. Уже сейчас, прямо сейчас надо расставаться. Да и плевать, что это всего лишь три дня. Это целых, мать его, три дня! — Беги давай, — нехотя сказал, ослабляя хватку объятий, и чмокнул хулигана в щёчку, — а-то без тебя уедут. Позвони, как будете на месте. И как заселитесь в гостиницу тоже. — Обязательно, мам. — Ой, иди ты. Какая я тебе мама, — недовольно сказал и закатил глаза. — Ладно, — хитро улыбнулся и приблизился к милому личику, заглядывая в зелёные глазки, — папочка, — ох, ну что за чёрт такой! От такого Тимка засмущался, что просто пиздец. Он сразу отвёл взгляд и отпихнул от себя блондина, пока тот во всю начал угорать. Но, на самом-то деле, было что-то в этом прозвище такое… Интимное, личное и возбуждающее. Тёмка подумал, что можно так его называть почаще. Ради такой смущённой реакции стоит это делать. У обоих, кажется, прямо сейчас фантазия разыгралась и что-то пошлое в голову полезло. Да что ж так не вовремя! Сука! — Ой, бля-ять, всё, — произнёс, подталкивая возлюбленного идти к остальным, — иди уже. Тёмка начал двигаться в противоположную сторону от мелкого, но руку не отпускал. В последний момент развернулся и снова подбежал к Тимке, поцеловав его несколько раз подряд в губы, вызывая смех своими действиями. — Люблю тебя, — прошептал Тёма, и это было настолько нежно, тепло, что хотелось запрыгать от бушующих внутри чувств. — Я тебя тоже, — ответил, всматриваясь в голубые глаза напротив, — хорошо добраться. — Береги себя. Пожалуйста. Снова поцеловал в крайний раз и, наконец, смог окончательно отпустить. Он побежал в сторону автобуса, где физрук сразу начал его отчитывать, что задержался сам и всех остальных. Тимофей подошёл ближе к уезжающим и провожающим, сразу заметив, как ему усиленно что-то показывает через стекло Артём. Кажется, это были воздушные поцелуи и сердечки, смешные рожицы и не только. Как тут не засмеяться и не ответить взаимностью? А на последок, как только автобус тронулся со школьной парковки, мелкий успел увидеть в свой адрес фразу, которую по родным губам прочесть не составило труда, — «Я тебя люблю».

°°°

Ох, ну и почему так тяжело стало в миг? Заходить домой было как-то не по себе. Эта тишина, от которой он успел уже отвыкнуть, привычные стены, мебель… Страшно от того самого ощущения грёбаного одиночества. Раньше он вполне себе спокойно заходил в квартиру, почти два года. Было как-то всё обыденно, просто, он никого не ждал. Сейчас же наоборот. И он невъебически рад, что у него появился тот, кого приходится сейчас ждать. Снимая обувь в коридоре, парень поглядывал на стены вокруг, молчал, думал о своём, в том числе о том, как он раньше жил так, один и без любимого человека. Тут же так…пусто. Как же, блять, пусто стало! Этот хулиган сам понимает, насколько он стал в этой квартире нужным? До жути прямо необходимым. Это как-то, чего не хватает, то, без чего невозможно. Зайцев почувствовал запах его одеколона, смешанный с его собственным, и кайфанул в очередной раз. Хорошо, что теперь к его вещам прибавились и вещи Бондарева. Это успокаивало, это говорило, что их разлука совсем не долгая. Скоро вернётся он. Куда денется, конечно. Рискнул бы ещё не вернуться, сразу бы в лоб получил за такую наглость. Во избежании угнетающей и пугающей тишины, брюнет сразу включил телевизор в гостиной, прибавил погромче, там как раз шёл неплохой сериал, который он любил и часто пересматривал. Включил свет на кухне заранее, хотя ещё светло. Не надо забывать про монстров под кроватью, теперь за него точно некому будет вступиться. По крайней мере, целых три дня. А свет — лучшее оружие, верно? И да, ему восемнадцать и он парень. У всех свои причуды. В какой-то момент стало снова спокойнее от звука сразу нескольких уведомлений. Тимофей уже интуитивно почувствовал, кто там ему пишет. Да и это неудивительно. Артём тоже скучает. Если бы не скучал — тоже мог бы запросто получить в лоб. Он быстренько переоделся в одежду, но не свою, а хулигана. Как же иначе, она так пахнет, слишком уютно ещё в ней. Умылся по правильной привычке и чуть ли не бегом отвечать отправился. Вот серьёзно, он так не бегал даже тогда, когда писала какая-то девчонка, которая ему нравилась. «Артём Бондарев отправил вам 10 сообщений». Ну, тут и сомненей не было. Нихуя он там разошёлся. Наверня-ка что-то бесполезное, но смешное, забавное или милое отправил. Просмотрев их чат, Тимофей засмеялся в голос, сам не заметил как, но остановиться уже не мог. Настроение точно поднялось из-за такой, казалось бы, ерунды. В сообщениях было три фотографии, сделанные точно только что, и на них блондин всячески корчил рожицы — смеялся, плакал, хмурился. Нет, ну это правда забавно было. Без сообщений с текстом не обошлось. «Я скучаю уже, заяц» Он тоже скучает. Блять, это надо просто видеть и чувствовать, чтобы понять, насколько. «Люблю очень-очень» И он любит. Безумно и слишком сильно. Так, как никогда и никого раньше. Сука, вот угораздило же. Теперь сиди, верно жди, скучай, думай, люби этого красавчика, который когда-то был лишь в мечтах. «Не вздумай любовников домой приводить, покусаю, поцарапаю и пизды дам» Ну, конечно, да. За такие слова и самому хулигану можно было бы пизды дать. Нашёлся тут, деловой. Тут его ждут, как верный пёс хозяина, а он такое говорит. Пусть и шутит. Охуел в край, но, собственно, любимых не выбирают, их принимают. «Со мной сидит Антон с параллели. Ебать, он душный, бесит меня, блять. И слишком болтливый. Чё делать, заебал меня», — и грустный смайлик в конце. Тут Тимка снова засмеялся, ибо он и сам знает прекрасно этого Антона. Тот ещё…чудак. Ну, реально. Ботаник, душнила, зануда, постоянно то ноет, то ругается, то ворчит, как дедушка какой-то, то рассуждает о звёздах, галактике и смысле жизни. А потом ещё и обижается на тех, кто его нахуй посылает с подобными разговорами. Это, конечно, может, и неплохо. Какая-то девчонка точно западёт на такие речи, поцелует его и скажет, какой же он романтичный. Но не парни же… А Антон умудряется о такой фигне разговаривать и с ними тоже! Ну, ёбик же. Отличники не все адекватные, походу. «Хочу к тебе, пиздец какой-то» Ох, а Тима как хочет. Это тоже нужно видеть. Так и хочется снова обняться, поцеловаться, сказать что-то на ушко и прошептать аналогичное в ответ, потом ещё и укусить по привычке в мочку, чтобы подразнить… Так не хватает их этой тактильности. Как, сука, не хватает! Обоим уже херово, сейчас ломка начнётся, хотя только полчаса назад были ещё у школы, прощались. Всего-то на три дня. Каких-то три дня. Мелочь такая. Ебучих три дня! «Готовься, приеду и накажу» Опять это насилие и угрозы. Ну капец. Напугал, сначала приехать надо и угрожать. И, вообще, хуй там! Неужели, думает, что ему всё можно и так сразу заяц отдастся? Какой самоуверенный-то… Ну, да, ему всё можно. Ну, да, сразу отдастся без сомнений. Ещё и сам приставать начнёт. «Или ты меня можешь, я не против, папочка», — и смайлик этот с ухмылкой. Вот скотина, а! Что за человек такой. Ещё и это прозвище. Что только нашло на него, теперь он явно за него зацепится и будет так называть. Вроде, и ладно, но так неловко. Так и хочется под землю провалиться от смущения, чтобы скрыть эти краснеющие щёчки и дёргающийся нос. Заяц потрогал в моменте своё лицо, замечая, что тёпленькое уже. Ну, приплыли. Он такими темпами и в Тверь приедет, чё уж тут. Ну, мало ли, приспичит этого Бондарева завалить. Не отказывать же в желаниях, тот и не против будет. «Охуеть, я не по кому так не скучал, как по тебе, малыш», — и теперь уже грустный смайлик. Парень улыбнулся, понимая, что всё взаимно. Это было последнее сообщение, и он хотел было сам что-то ответить. Что и сделал:

«Ага, да, надейся, приедь

сначала для наказаний»

«Харэ меня так называть,

какой я тебе папочка!»

Хмурый стикер с зайцем, которого он послал после этого сообщения, Бондаря явно рассмешил, ну это точно. Учитывая, что Тима на зайца смахивает и уже давно имеет такое клеймо. Чего уж тут. Он и сам посмеялся от забавного совпадения. Он не специально эти стикеры покупал, правда. Как-то случайно вышло.

«Я тоже по тебе скучаю и люблю»

«Сильно»

«Счастлив теперь?»

«Вот угораздило»

Он и сейчас умудряется быть вредным, но знает, что парень не воспримет это прямо-таки всерьёз. Наоборот, Артём посчитает это смешным и милым, улыбнётся своей, зараза, прекрасной и обворожительной улыбкой и всё равно среди этого заячьего ворчания расслышит его слишком сильную любовь и заботу. Никто и не сомневается в их присутствии.

«Тебе скучно?»

«Ты чё, пообщайся

с Антоном о смысле жизни»

«Норм чел»

И хихикающий коварный смайлик в конце. Как иначе. «Да пиздец, нахуй его» «Чё именно ко мне сел?» «Пялит на меня иногда, даже мне стремается»

«Бондарев стремается?»

«Ну нихуя себе»

«Заяц, никогда не будь таким занудой, как он, молю»

«Хорошо, когда приедешь

поговорим о космосе, у меня как раз есть чё тебе рассказать»

«Сучонок, реально ведь выебу»

«Не сомневаюсь»

«Может, я этого и добиваюсь»

А вот мелкий был готов поспорить, что хулиган его там, пока в автобусе едет, успел матюкнуться себе под нос, улыбнуться и кое-как побороть возбуждение. И был прав, кстати. Они же похожи до жути. Так что тут и думать долго не надо, чтобы догадаться.

«Я в душ, короче»

«Потом спать»

«Не выспался из-за тебя,

между прочим»

«Не мешай»

Ну, тут точно лжёт, как не понять. Артём ему никогда не мешал и не помешает. И тоже это знает. «О, охуенно, а фотки будут из душа?»

«Мечтай»