Вкус любви: табачный дым и шоколад

«Бля, шоколадки закончились. Ты же папик мой, скинь денег, а?» Увидеть это сообщение с раннего утра он точно не ожидал. Нет, очень ждал и знал, что оно придёт, но надеялся на любовные послания и сердечки, а тут такое вот. Этот заяц наглее и наглее с каждым днём, но хулиган уже привык. Артём посмеялся, как только всё это прочёл, и начал печатать ответ, в то время, как выходил из ванной комнаты гостиничного номера и вытирал волосы белым полотенцем на ходу.

«Нихуя себе, заяц разошёлся»

«У тебя зарплата там пришла

с подработки, сам говорил»

«А чё мне за это будет?»

«Ничего, ты меня же любишь, безвозмездно давай» «Мне в лом свои тратить, а с твоих денег еда вкуснее почему-то» Ну, вот, офигел же совсем. Нашёл тоже кошелёк. В принципе, Артёму только в радость его побаловать, это он так, вредничает, всё равно же скинет ему, даже больше нужной суммы. Блондин присел на край кровати, и в ту же секунду увидел новое сообщение в их переписке, это было голосовое. Даже интересно, что там мелкий наговорил. Всего-то секунд пять, а их послушать хотелось, пиздец как. Соскучился по голосу, не смотря на то, что созванивались только вчера перед сном. «Пожалуйста, пожалуйста, пожа-алуйста-а. Я же тебя так люблю-ю», — протянул сладко своим голосом, делая его как можно нежнее, чем он есть. Ох, что за сучонок! Вот сказал он, записал это коротенькое голосовое, да и ничего такого нового не выдал, а сердце лихорадочно биться начало у Бондарева. Все эмоции приятные на него разом взвалились и хотелось запрыгать, как ребёнок от счастья. Да вот незадача — на соседней кровати Антон ещё спит. Так-то похуй, если его разбудить, просто он явно подумает, что Артём с ума сошёл или с ним что-то не так.

«Пользуешься мной, пиздюк»

Отправил в ответ, но сам всё же свернул временно диалог и открыл приложение банка. Другого выхода и не было, собственно. Как и ожидалось, прислал даже больше, чем просилось, пытаясь в это время сдерживать свою лыбу до ушей. Нравилось ему такое — их отношения, их переписки забавные, разговоры иногда странные, да и сам заяц своей манерой общения, голосом, поведением, характером. Можно ради него и папиком побыть, что уж… |скрин| «Нихуя, богач, повезло мне» «Спасибо, малыш» Артём, когда мелкий его так называет, что-то нереальное ощущает. И сердце замирает, и смущение растёт при этом, и дыхание перехватывает, а в груди что-то такое тёплое и приятное разливается. От одного банального «малыш», да. Но как он, сука, это произносит всегда! Хулиган перечитывает это сообщение, представляя интонацию парнишки, взгляд зелёных глаз, охуенных и невъебенно красивых, в которых можно разглядеть явную любовь, улыбочку его и объятия вспоминает. Хочется приехать и прижаться к малому с такой силы, чтобы не отлипать ещё сутки, и целовать, целовать, целовать… Ох, что творит только! Когда раньше бывшие Бондаря так его называли, всякие милости проявляли по отношению к нему, за ручки просто хватали, ему это никак не нравилось, хоть убейте. Он морщился обязательно, ворчал, что не любит такое и не хочет. Ну, противно, не мог с собой ничего поделать, хоть и понимал, что своей сухостью обидеть мог, ранить. Сейчас же наоборот, он сам почти всегда был инициатором этой милоты и вообще было похуй на свои прошлые принципы и мнения. С Зайцевым всё совсем не так — с ним всё лучше, круче. Охуенно. Чего стоит только их близость… Не раз ведь открыто зайцу говорил, что до него у него ни с кем не было таких бушующих чувств, эмоций, ощущений в постели. Да даже от банального поцелуя с другими — как-то ровно, честно говоря. Поцелуи с Тимофеем нравятся, ещё как нравятся, мягко сказано. Обнимать его тоже. Да и всё, что угодно, делать с ним приятнее, нежели с кем-то там.

«Не за что, но не

безвозмездно, с тебя должок»

И смайлик с коварной ухмылкой не забыл, как ещё. Надо отправить, хотя и знал, что просто вредничает и ему взамен реально ничего не нужно. Но малого дразнить — кайф такой. Серьёзно. Чего себе в таких прихотях отказывать. Нет смысла. «Заебал, какой мелочный» «Приехал бы сначала, потом про благодарности поговорим» И Тима тоже решил отправить стикер с похожей ухмылкой, только это был заяц. Как иначе-то. Вот, увидев в который раз его, Тёма посмеялся, думая, что набор этих стикеров реально под его парня созданы. Похож же до жути. Милый, пиздец. Неожиданный стук в дверь заставил хулигана отвлечься от своих мыслей влюблённого, а его сосед в то же мгновение промычал что-то недовольно и повернулся, не желая вылезать из-под одеяла. С коридора послышался знакомый и звонкий голос физрука. Видимо, реально за столько лет работы в школе мужчина набрался опыта быть услышанным. Даже перебор. — Ребята, подъём! Через час выходим и собираемся в холле. Соревнования не ждут! — а далее послышались удаляющиеся шаги и точно такой же стук уже в соседнюю дверь.

«Заяц, мне идти надо уже,

я напишу позже»

«В школу пойдёшь,

теплее одевайся»

«Опять меня кидаешь, ясно всё» «Хорошо, топай, а ты береги себя» Вот после таких утренних, хоть и коротких, переписок в кайф уже идти куда угодно. Парням никто и ничто так, наверное, настроение не поднимет, как они сами и их эти шутки постоянные, флирт своеобразный, чувства слишком сильные. По привычке они решили отправить друг другу стикеры с сердечками, вспомнив, как дразнились, что на девчонок стали похожи. Ну, ничего, ради любви и потерпеть можно. Им в кайф, походу. И как-то всё равно, кто и что там подумает.

°°°

Завтракать что-то совсем не хотелось. То ли аппетита не было, то ли невкусно, то ли просто в этот раз он опять без зайца своего утро встречает, что кусок в горло не лезет. Уже и не привычно как-то. Тошно так стало и грустно в моменте. Всего второй день, а уже на стены лезть хочется от скуки. Артём, конечно, сильный мальчик, да и с терпением у него всегда всё отлично было, но не сейчас. Точно не тогда, когда его заяц от него где-то там, вдали. И похуй ему, что всего-то три дня, а они оба пережить их никак друг без друга не могут. У Бондаря иногда мысли проскакивали, что и его Тима тоже слишком хорош в играх с мячом, как и в самом спорте. И что вот он не поехал? Сейчас бы рядом с ним был, может, даже в один номер бы заселили. Если и нет, то не проблема, он бы к нему бегал постоянно. Без проблем, лишь бы рядышком. Неподалёку парни сидели, что-то обсуждали громко, смеялись. У них-то с аппетитом явно всё окей. Многие, кто тут есть, давненько пытались с Бондаревым познакомиться, ещё в самой школе, на контакт выйти. Смысла, конечно, он не видел, почему они так старательно это делали, да и сам им постоянно отказывал, иногда нецензурно. Нет, он вполне себе вежливым может быть, первое время спокойно отвечал, но как только такие знакомства стали больше похожи на навязывание общения, то тут уж извините. Ребята и сейчас пытались хулигану что-то говорить, в разговор втянуть. А он сам себя не узнает, но факт есть факт - зависим от своего мелкого. Поэтому, кроме него, никого ни видеть, ни слышать не хочет. И нефиг тут стыдиться, такой вот он временами грубиян к остальным. Не нравится? Ну, так никто не заставляет его любить. — Блин, ну объясните мне, что такого хорошего в однополых отношениях? — неожиданно послышалось со стороны, и Артём, услышав это, нахмурился, не любит он такие разговоры, обычно его точка зрения отличается в любых ситуациях, а тут-то тем более. — Ну, это же как-то… Мерзко, нет? — выдал, вполне спокойно поедая свой салат. Артём не любил такие темы и участия в них принимать точно не собирался. Бесился, что именно сейчас они шарманку завели, что ему придётся выслушивать её и самому. Какой смысл, вообще, рассуждать об этом, когда ты сам натурал из всех натуралов? Ну, бред же. Честно говоря, Артёму было похуй и как-то нейтрально, что там у других людей, что с их ориентацией, какие у них проблемы. Он никогда не был гомофобом, но и подобные отношения чужие не волновали. Да и раньше, как только он принял свои чувства к Тимофею, не особо их боялся. От себя не отгонял, как делают зачастую. Сам же и говорил: «хули от себя бегать». Просто влюбился, полюбил, втюрился. Как ещё сказать. И по самое не балуй. На данный момент жизни, ему важны только пара лучших друзей и единственный заяц. Как говорится, за близких и двор… — Я тоже не понимаю, — поддержал кто-то со стороны, — да и неправильно это. — Это реально как-то… Не знаю, — поддержал третий и, кажется, его звали Игорем, — ну, мне противно было бы с парнем… Бр. Кто-то поддакивать начал, кто-то молчал, кто-то, вообще, ещё проснуться пытался и им неважны эти разговоры. Артёма это взбесило немного, но, благо, ему было всё равно, больше как-то в строну похуизма тянуло. Тем более, прямо сейчас пришла пара сообщений на телефон от кое-кого очень важного, это помогло абстрагироваться, хоть немного отвлечься. |видео| «Это ты, что ли?» Зайцев решил его снова подразнить, ибо прислал видео, в котором был кот, миленький, светленький такой, маленький ещё, пушистый очень, а глазки как раз голубенькие. С ним там и лазером красным играли, и бантиком каким-то блестящим, потом кормили, а тот успел фыркнуть, а под конец спал крепко и слишком забавно. Да ну что творит этот заяц! Нахуй быть настолько милым и видео такие посылать. Он же, получается, реально думает, что Артём на кота милейшего похож. Раньше такая милота хулигану бы не понравилась совсем, да и не было это для него забавным. Животных он всегда любил, и очень сильно, всегда себе завести мечтал, но чтоб кто-то его сравнил с ними — нет уж, он же не маленький мальчик, нифига не милый. И, вообще, что за девчачьи сравнения? Зато сейчас он лыбу натянул такую широкую, так засмущался, но в то же время и обрадовался ненавязчивому комплименту. Ну, просто ужас, как обрадовался! Всё, теперь он, как дебил, сидит, улыбается, пялит в телефон. И похуй ему на других. Кто там и что подумает — не его проблемы. Может, он просто настолько себя настоящего за маской скрывал, что и сам привык, думая, что весь такой серьёзный и «не трогайте меня лишний раз»? И, наконец, нашёлся тот, с кем хочется быть самим собой, с кем можно быть самим собой, с кем приятно и безопасно быть самим собой. Понятно же, кто «тот», да?

«А ты ток сейчас это понял?

Я очень милый!»

«Повезло тебе, я охуенный»

И, конечно, смайлик этот с пошлой улыбкой. Точно Тимофей заулыбался или посмеялся. Ну, как иначе-то? «Бесит твоя самооценка» Нет, не бесит, просто тот опять вредничает. Не хочет лишний раз признавать, что Тёма у него реально охуенный пацан, иначе возгордится весь, потом с небес фиг спустишь. «Да, повезло, я кайфую с тебя» «Счастлив теперь?» А как, блин, не быть счастливым-то после таких признаний! Хоть хулиган уже знает об этом, и сам взаимностью отвечает неустанно, может также в очередной раз признаться, но всё равно… Как же охуенно это слышать. Сердцу явно нравится, оно бьётся сильнее.

«Очень»

«Словами такими бросаешься»

«Не боишься, что я с тобой сделаю?»

Он ещё второй день тут, вдалеке от зайца, а так хочет его всего уже. Просто ужас какой-то! Как вот спокойно пережить эти дни теперь. Так и хочется мелкого обнять, прижать, поцеловать, потом и всякое-разное сделать, чтобы, наконец, им насладиться сполна. Он уверен, что желание аналогичное. Как пить дать, аналогичное. «Напугал, одни слова это»

«Вот и посмотрим, малой,

готовься, реально ведь выебу»

«Обещаешь, а сам где? Понятно всё...» Стикер с зайцем, который закатывает глаза, не забыл. Без него никак эмоции передать нельзя было. Тут-то сразу всё яснее стало. — А вы вон у Бондарева спросите, — выдал кто-то со стороны. Парню пришлось оторваться от общения с возлюбленным, и он на автомате выключил экран телефона, убрав его в карман. Посмотрел на парней, те сразу на него уставились. Кто-то с интересом, кто-то на похуях, кто-то с плохо скрываемой ухмылкой. Но тут его не наебёшь, он всё заметил. Как бы не разозлиться теперь. Вспыльчивый характер никто не переделает и не переплюнет. — Да, кстати! — ожил рядом сидящий рыжий пацан, и это был Краснов, он его имя, честно говоря, не помнил даже. — Ответь нам, интересно же! — он хлопнул его по плечу, даже сжал его в таком непринуждённом жесте. — Чё ответить? — нахмурился, но всё-таки переспросил, придётся разговаривать, он просто хотел в тишине посидеть, так нет… — Ну, ты же гей, — кто-то со стороны вновь подал голос, что было рискованно. Видимо, смелый, — какого с парнем мутить? Трахаться? И все же тут до единого знали, что Артём — далеко не паинька. Его можно любым слово резким разозлить и спровоцировать. Ребята это спрашивали и в их поведении, голосе, взгляде не были заметны какая-то брезгливость или хамство. Наоборот, что странно, они были слишком уж дружелюбными. Но, собственно, это хулигана никак не ебало, он всё равно хотел уже въебать каждому. Не ваше дело, блять! — Вам бы лучше завалить ебальники свои, — вполне себе спокойно ещё, но с толикой злости, сказал и всем своим безразличным и холодным взглядом предупредил присутствующих, пока не поздно, — ко мне с такими вопросами и разговорами не лезьте. Меня это бесит. Да, грубо, но в другой ситуации он бы не стал так себя вести, это очевидно. Все умолкли, но, знаете же, есть же в каждой компании тот самый «урод», который окажется либо слишком душным, либо занудой, либо грубым и наглым, либо же смелым. Неужели, решил показать, что не такой, как все? В принципе, Артёму можно для снятия стресса и ударить разок. Ничего страшного же, да? — Да ладно тебе, чё трудно сказать, что ли? — спросил Краснов, на свой страх и риск все ещё сидя совсем рядом. — Не будь таким злым. Нас же больше, мы тоже подраться с удовольствием сможем. — с вызовом, глядя в голубые глаза, которые были точно такими же, только ещё более устрашающими. Так и показывал ведь, нормально же предупреждал, чтобы его не трогали… Ну, по-хорошему хотел, а хрен там. — А ты мне вызов кидаешь, что ли? — спросил Тёма. — А, если и да? — почувствовал, что может до драки дело дойти, и у него аж появилось желание её-то устроить. Этот пацан тоже такой, резкий слишком. — Либо нормально общаешься, либо тут против тебя все пойдут. Очевидно же, кто останется в лузерах, — улыбнулся неприятно, не боясь за такие откровенные намёки получить ответку. — А один никак, да? — усмехнулся Бондарев. — «Мы, мы»… Уверен, что все согласятся со мной связываться? Они оба осмотрели присутствующих, те почти сразу взгляды свои потупили в тарелки, кто просто в сторону. Они не скрывали даже своей неуверенности, молча высказав свой отказ. Ещё бы немного и подняли руки вверх в сдающемся жесте. Никто, сука, и не посмел что-то вякнуть. Тёма лишь посмеялся негромко и покачал головой, так и видя злость рядом сидящего, слыша, как тот пыхтеть начал, отчаянно и безрезультатно выискивая хотя бы одного «напарника» или единомышленника. — Вы на серьёзе, что ли? Неужели, настолько все тут ссыкло, что его боитесь? — спросил, успев взмахнуть руками, не скрывая негодование. — Он пидор, блять! Он вас бояться должен! — Громкость убавь, — нахмурившись от такого высказывания в свою сторону, выдал Артём, — чё орёшь? Голова уже болит. — Слышь, Толь, — обратится кто-то опять со стороны, и это был парень, который сидел напротив, — ты чёт приебался с этой темой уже ко всем. Никого не защищаю, нахуй надо, но, может, ты сам уже… По парням решил пойти? Ну, это действительно выглядело так. Ярый интерес к теме однополых отношений он давненько проявлял. В том плане, что часто эти темы заводил в компании. Как же хорошо, что Артём его и не знает толком, а его компанию так точно. Иначе бы свихнулся уже. Кто-то посмеялся с таких предложений, кто-то постеснялся, всё-таки над другом смеяться не очень правильно, а кто-то с таким взглядом настороженным за всем наблюдал, боясь, что реально драка будет. Может, и между всеми. Если так, то тем, кто в «сторонке» всегда, сто́ит прямо сейчас валить по номерам. На всякий. — Ты придурок?! — снова завопил, сам не замечая, как руки в кулаки сжимаются, и как он сам краснеет понемногу от ярости. Это надо было просто видеть, не знал, что сказать и сделать уже. — Я не педик, ясно?! — он снова повернулся на вполне себе уравновешенного пока Артёма и схватил того за грудки, сминая его синюю толстовку в кулаках. — Ты…! Я просто спросил, а ты выёбываешься уже. Смелый, что ли? — Нехуй спрашивать, не суй нос собачий, куда не просят, — рыкнул и грубо оттолкнул его от себя, желая от такого манёвра парня уже со стула столкнуть, можно ещё и стол сверху свалить, чтоб точно успокоился и не рыпался, — у тебя недотрах, что ли? Если хочешь, чтобы выебали, так найди себе парня какого и отъебись с такими разговорами тупыми. Наверное, все в ту же секунду заметили, как рыжик взбесился. Он понимал, что хотел подраться уже, но особо и не мог, однако, умело скрыл этот факт. Былая уверенность подспала, как-никак очевидно было, что тут у него нет желающих на одну сторону встать, никто не рискнёт. А один он, можно даже не стараться, всё равно останется в проигрышном положении. — Ты долбоёб, Бондарь?! — снова рыкнул, и кто-то уже со стороны тяжко вздохнул, так и думая, что этому парнишке лучше бы остановиться. Сам же себе роет яму. — Не приплетай меня «к своим», — выделил последнее слово интонацией, было ясно, что он имел в виду, — парней ебать — по твоей части, — он усмехнулся всё же, но так мерзко и гадко, что аж злость берёт, — или у вас с Зайцевым наоборот? Он же не такой смазливый мальчик. Не он это начал. Не он, честное слово. Он терпел, как мог терпел. Но сейчас — парниша перешёл все границы дозволенного. В какой момент это произошло, Артём не помнил даже, но сразу после услышанного он настолько раззверел. Ему не нужно было ожидать чего-то ещё, достаточно было просто услышать с чужой грязной пасти знакомые имя или фамилию, чтобы выйти из себя и резко вскочить с места, поднимая вместе с собой и временного соседа по столу. — Сука! — сорвался на рык, держа рыжего за ворот кофты этой его, на молнии, и оттолкнул от себя, заставив упасть на пол. Всё равно, что это гостиница, и своим поведением они распугали других гостей, которые тут отдыхали. Совсем плевать на слова физрука, который их за такое по голове не погладит и всыпет по первое число. Со стороны послышались испуганные вздохи посетителей, которые просто хотели, как обычно, провести утро в спокойствии и обсуждали один из предстоящих дней в их отпуске или выходных. Кто-то даже с женской половины людей прикрикнул, закрывая рот руками, повыскакивали из-за столов, зовя то ли охрану, то ли кого-то из сотрудников гостиницы. Остальные парни, которые, собственно, и приехали на соревнования, тоже не могли остаться в стороне и бросились останавливать двоих, по мнению наблюдателей, быков. Не менее того. — Долбоёб, тебе заняться нечем, блять?! — крикнул, моментально подходя ближе, не успел второй встать на ноги, и приподнял его снова за капюшон, ударив в челюсть на весу. — Ещё раз я услышу с твоей пасти хоть слово о нём, урою сразу! Урод недоёбаный! — и ещё один удар, потом и третий. Всё-таки, Краснов попытался защититься и, ловко вырвавшись с цепкой хватки, смог ударить в ответ в живот кулаком. Неприятно, но тот даже не обратил внимания. Слишком уж привыкший к подобному. Их, наконец, смогли оторвать друг от друга. Трое сзади Артёма крепко держали его, не давая вырваться. Собственно, точно также держали и Толю. Они долго не могли остановиться и усмирить пыл, смотрели чётко глаза в глаза, даже находясь уже, благо, на небольшом, но значительном расстоянии. — Ты пожалеешь об этом! Придурок! — крикнул Толик, усмехнулся и закивал головой. — Оборачивайся, когда по улицам бродить будешь. Бондарь бы что-то ответил, но ему помешал учитель физкультуры, который уже издалека, пока спускался в столовую гостиницы, кричал матом. Он недоволен, точно недоволен. Все парни на эти три дня — именно его ответственность. Такие выходки выйдут мужчине боком. Знает же, что прикроет своих учеников, выгородит, договорится со всеми, в школе уже весь педагогический состав привык так многих разнимать. И всё же нагоняй он им задаст всем, до единого. — Так, успокоились! Что опять происходит? Совсем с ума посходили?! — зло воскликнул, как только приблизился, и пробрался сквозь толпу зевак, вставая между дерущимися. — Что тут такое, мать вашу?! Соревнования переносятся на два часа. Быстро разошлись по номерам, — он заглянул в глаза Краснова, видя агрессию, а после и на Бондарева, с ним точно такая же ситуация, — я сказал, быстро! Позже поговорим! Пошли отсюда все! Остальные не решились что-то говорить, объяснять, извиняться, но стояли на местах. Хулиган резко вырвался из хватки каких-то ребят и направился прочь. Он желал уйти, и как можно скорее. Ему нужно успокоиться, и он даже знал, кто ему в этом сможет помочь. По пути строго посмотрел на всё ещё раздражённого Толика, метая молнии своими голубыми глазами, так и отвечая на недавние угрозы, что он его не боится, даже не собирается. Специально задел его плечо своим, когда проходил мимо, заставив дёрнуться парня, почти что опять не сбивая с ног. — Я сказал, все разошлись по номерам. Это значит «все»! — пояснил громче физрук, размахивая руками, намекая уйти. — Живее, живее!

°°°

Тёма не видел больше выхода, и как только пришёл в комнату, сразу набрал знакомый номер, зная, что это точно поможет. Он закрыл дверь изнутри, не желая видеть никого. Похуй, что Антон может вернуться прямо сейчас и придётся тому в коридоре какое-то время выжидать. Пока слышал гудки, доставал сигарету из пачки в кармане, и зажигалку. Успел поджечь её, вышел на балкон, прямо так, в не такой уж и тёплой толстовке, в спортивках, поёжился, делая первую затяжку. Мороз отрезвил мысли и помог немного забыться. — Тёмка, привет, — наконец, послышался долгожданный, нежный и родной голос с лёгкой хрипотцой, и стало как-то легче, — соскучился, да? Так и знал, — усмехнулся. Знал бы он, что одна его такая фраза смогла хулигана вернуть в состояние спокойствия. Мигом так, быстро. По крайней мере, он теперь не желает убивать и покрывать матом всех подряд. Ему нужен был глоток свежего воздуха после всего произошедшего, и это не в прямом смысле слова. Он уже минуту на балконе им и дышит, только легче нихера не становилось. Но как услышал возлюбленного на другом конце провода, сразу вот он — воздух. — Та пиздец как, — ответил, делая очередную затяжку, только после нескольких секунд выдыхая дым, — как заебали все уже. Суки. — Ну, что там случилось? — нежный и успокаивающий голос послышался в трубке, от которого прямо мурашки побежали, а нервы медленно, но верно начинали стихать. — Тёмка мой сердится на кого-то? — Есть такое, даже очень, — усмехнулся, почувствовав в сердце приятное что-то от этого банального «мой», — Краснов этот доебался, надо уметь быть таким гандоном. Убью его когда-нибудь. — Нифига, ты же не общался с ним ни разу, — удивился, можно по голосу догадаться, что он там нахмурился, — у тебя всё хорошо? Вы подрались? Чё он сказал? Слышать волнение то было приятно, потому что заяц искренне это делает, на самом деле и без фальши. От заботы хулиган ощущал невероятно огромное счастье, что-то тёплое в душе растекалось, заставляя тело полностью расслабиться, а мысли направить в прежнее русло умиротворения. — Всё хорошо со мной. Неважно, никто не дрался, — соврал немножко. Тёма не хотел заставлять парня нервничать. Тот ведь разволнуется пуще прежнего, а ему с его-то нервной системой это жуть как навредит. Блондин и так за него боится, больше, чем за себя самого, постоянно про лекарства напоминает, говорит не влезать никуда. Не хватало им обоим очередного приступа мелкого, «для полного счастья». — Просто поссорились немного, я разозлился, — пояснил, снова выдыхая сигаретный дым, — я без тебя с ума схожу уже, не мог не позвонить… — ощутил всё же, как начинает замерзать, поэтому, сделав последнюю затяжку, загосил сигарету в опавший снег на перилах балкона, и бросил потушенную сигарету куда-то вниз. — Прости, что помешал. В школе же? — вернулся в номер, закрыв дверцу. — Ты мне никогда не мешаешь, — незамедлительно напомнил, — всегда можешь мне звонить. Тем более, у нас химия, я терпеть её не могу, знаешь же. «Спасибо» тебе надо говорить, — посмеялся тихонько, — я тоже очень скучаю… Бондарев, прилипала. Я из-за тебя таким нытиком стал. Три дня, блять, уже не представляю без тебя. Ты виноват. — Нихуя себе, претензии, — посмеялся в голос, — сам согласился со мной быть, терпи теперь. — Да у меня и выбора не было, тоже мне, — фыркнул, снова дразня, — абьюзер ты. — Какой есть, — пошутил, понимая, что ему действительно было достаточно такого короткого диалога, чтобы выкинуть из головы произошедшую ситуацию, — да я же охуенный, вообще. Радуйся, что я в тебя втюрился, — коварно улыбнулся, упав на кровать, поджав поудобнее под голову подушку. — Ой, ебать, началось, — цокнул шумно языком, — ты тоже радуйся, что у нас это взаимно всё, иначе бы давно в подъезде ночевал за плохое поведение своё это. — Когда я плохо себя вёл с тобой, интересно? — усмехнулся, пребывая в лёгком, но привычном удивлении с таких новостей. — Люби тебя ещё после таких слов. Ну, пиздец. — Да постоянно ты меня дразнишь и насилуешь, — ответил, как само собой разумеющееся, — дерзкий такой весь, ага. Пользуешься моей невинностью. — Тогда я с удовольствием понесу наказание, — опять голос его томный и коварный, — папочка. Что этот заяц с ним только творит. Недавно только он злой был, хотел рвать и метать, а сейчас… Вот это. Ещё и фантазия разыгралась на такой флирт. Причём, у обоих. — Бляха, заебал, — он точно засмущался и нахмурился пуще прежнего, ну точно, тут и думать не надо, — надоел мне. Пока. Задерживаешь, у меня учёба, в отличии от таких тупиков, как ты. Артём позабавился с резкой смены настроения мелкого и засмеялся громче, представляя его эмоции. Тимофей же ещё пару минут назад говорил, что химию ненавидит всей душой, и что этот телефонный разговор его спас от тяжёлой участи слушать нудного преподавателя. Сейчас переобулся быстро, только лишь из-за своего смущения. — Да-да, я тебя люблю, — якобы, не нравится ему это говорить, добавил, — всё уже, пока. — Я тоже тебя люблю, заяц, — улыбнулся, надо было видеть эту радость в голубых глазках, — пока, пока, вредина.