Вкус любви: табачный дым и шоколад

•17:10•

Мороза не было, что удивительно, ведь ещё утром существовать на улице считалось непосильной задачей. Стемнело рано, всё вокруг освещают фонари, и падает снег. Такими крупными хлопьями, что на них невозможно не заглядеться. Зайцев обомлел. Он любил природу всегда и каждый раз восхищался, это могло успокоить, придать сил, расслабить. Стоило только понаблюдать за расцветающей зеленью летом или же за узорами на стёклах и окнах из-за мороза зимой. Пока он с друзьями потихоньку подходил к школьной калитке, постоянно вытягивал руку, пытаясь поймать снежинку, а потом рассматривал её, улыбался чему-то, а когда она таяла, ловил новую. Бондарев не мог этого не заметить. Шёл с Михой позади возлюбленного и Дианы, видел, как они разговаривали, и невольно загляделся на это зрелище. Его малой выглядел таким маленьким, милым, невинным, нежным, настоящим. Радовался мелочам, что не все умеют делать, даже сам хулиган. Без улыбки нельзя было наблюдать за ним, и Артём не стал сдерживаться — улыбался до ушей, походя на влюблённого дурака. Хотя, так оно и есть. — Бондарь! Погодь! — послышалось позади. Голос знаком всем, его уже не спутать ни с чьим другим. Друзья нехотя остановились вчетвером и развернулись, вынужденно обратив внимание на идущего к ним Лебедева. Тот спускался в торопях с крыльца школы, поправляя старый рюкзак на плече. Снова без шапки, а сам поёжился весь от холода. Стоило ему только подойти к компании и увидеть на себе выжидающие взгляды, он потоптался на месте, стало снова неловко, как и в тот роковой день. И всё же, он знал, зачем здесь. Сделать это важно и нужно, хоть и дружбой между ними определённо не пахло давно. Она, вообще, когда-то была между ними? — Чего тебе? — спросил Тёма, поторапливая, а сам засунул руки в карманы синей куртки, обернувшись мимолётно на своих друзей, которые тоже были не в восторге и слегка удивлены, ведь их одноклассник был…нормальным? Как ещё объяснить-то? — Я по поводу того случая, — он шмыгнул носом, бесясь внутри себя, что такая реакция на улицу у него с детства — постоянно течёт с носа и при морозе, и при жаре. — Просто скажу, послушайте. Я с миром. Обещал же. Все замолчали, но никуда не ушли. Значит, согласны, хотя эта тема их уже напрягла, внутри что-то ёкнуло больно от воспоминаний. Жуть берёт временами от того, что могло быть всё намного хуже. — Ты же знаешь «белых», да? — риторический вопрос, начал сразу с сути. — Володя не так прост. Пусть его шавки побесились и успокоились, он — запоминает всё. Если что-то пошло не по его, он не остановится. — К чему ты клонишь? — поторопил, но сам успел всё понять и выстроить догадки, которые точно ему не понравились. — К тому, что он точно что-то задумал, — сразу ответил, кинув взгляд на проходящих мимо детей и пару учителей, сделав голос потише, нечего им знать подробности, — сейчас тишина, но вспомни: ты тогда один его и его дружков отхуярил, так он тебя после каждый вечер караулил, пока не добился того, что ты в больничку слёг. Артём помнил это, в красках. Тогда было слишком больно, ведь Вова подкараулил его не как привычно — один, а с несколькими парнями, вооружёнными битами и кастетами. Тут, хочешь не хочешь, не победишь. Один против… Сколько их там было? Шесть-семь? Тимофей тоже это прекрасно помнил. Какое счастье, что он не стал свидетелем или не знал подробностей. Он в те дни так переживал за хулигана, так и норовил явиться к нему в больницу и сидеть в палате безвылазно. Сейчас, когда Макс напомнил об этом, мелкий вздрогнул едва. Это заметила Ди, которая всё ещё его за руку держала, и в поддерживающем жесте сжала крепкую ладонь своими двумя сильнее, так и говоря без слов, что рядом и всё уже прошло. Она тоже об этом помнила, как забыть. Не смотря на то, что особо не общалась с Артёмом, было не по себе, думала, как он вообще. Всё же живой человек, и такие страшные вещи происходят у него, постоянные пизделовки и конфликты. Миша с подозрением сначала смотрел на Лебедя, но потом, слыша некую искренность в его словах, смягчился, но дальше не отходил от друга и был наготове. Мало ли. Он, как новенький, таких подробностей не знал. Посмотрел на Бондаря таким взглядом, мол, нихуя себе. А тот кивнул и нахмурился, намекая, что это было давно и фигня. — Зайцева он ни разу не видел, и с первой встречи он им ответил, в драке явно имел преимущество, — продолжил Макс, — им помешали менты, но они знают, что ничего не порешали. Володя, наверное, рвёт и мечет — ему нос утёрли. Да и он продул тем, кого от всей души ненавидит. Ты понял, о ком я, — нахмурился, не желая как-то обидеть привычным словом «пидор». Он имел в виду именно это. Что с ним, вообще, творится — неизвестно, он и сам в ахуе с самого себя. Но что-то внутри стало мешать доставать этих двоих, что-то сподвигло сейчас подойти и сказать свои мысли… Помочь? Только вот чем, когда и сам не шарит. Зато точно знает, о чём говорит. Володя и его компашка — не простые, и им в голову может взбрести всё, что угодно. Это затишье с их стороны продлится недолго, они могут прямо сейчас думать и строить свой план мести. И пусть методы будут крысиные — тем, ровным счётом, плевать. «Белые» все там имеют клеймо крыс. — Ты хочешь сказать, что…? — хотел спросить Тёма, но его перебили тут же. — Что ему нужен Зайцев, — кратко, жестоко, но правдиво и честно, — просто будьте на чеку, — посмотрел мимолётно на Тимофея, поймав с ним короткий зрительный контакт, — я могу выручить, если нужно будет. Вы знаете номер — звоните. И он ушёл, особо не желая задерживаться. Однако, некий груз с плеч упал, он поговорил и предложил помощь, а дальше уже не его дело. Оставил четверых стоять и переваривать выданную информацию. Домой они ушли, но уже задумчивости и сомнений было навалом. Как бы не игнорировали — лезли мысли и всплывали слова Макса, перед глазами картинки драки с ребятами с другой школы…

°°°

«Володя не так прост. Пусть его шавки побесились и успокоились, он — запоминает всё.» «Зайцева он ни разу не видел, и с первой встречи он им ответил, в драке явно имел преимущество.» «Ему нужен Зайцев…» •01:10• Как бы он не пытался стереть из памяти эти фразы и выражение лица Макса, вполне серьёзное и обеспокоенное до таких шуток, у него ничего не выходило. Не смотря на вечерние посиделки с друзьями, их разговоры привычные, украшенную мишурой и прочей приблудой квартиру, ёлку в гостиной со старыми игрушками и гирляндами, которая, благо, у хозяйки имелась и лежала также на антресоли, всё равно на душе осталась тревога, и с ней невозможно справиться. Кошки заскребли с того самого момента, как только Лебедев развернулся и ушёл от них, оставив после себя только переживания и неожиданный комок устрашающей информации на всех четверых. Слова бывшего друга только больше вселили страх и панику, что действительно что-то грядёт, только больше в этом убедили. Выкурив, наверное, сигареты четыре за время, что находился на улице, он всё же зашёл обратно в подъезд, решая вернуться домой. В одной куртке, накинутой на тонкую майку, и спортивках с кроссовками стало холодно. Зато так он смог выдохнуть и направить мысли в нужное русло. Возлюбленный его убьёт за то, что тот ещё и без шапки тут щеголяет, но ничего. И, блять, как же хочется, чтобы у них всё было хорошо и спокойно! Артём готов терпеть героически на себе эти подзатыльники с лёгкой заячьей лапы, его ворчание временами, суровый и хмурый взгляд, получать нагоняй за вовремя не вымытую тарелку в раковине, слушать смех заливистый, голос до мурашек приятный и родной, ощущать поцелуи от него нежные, ласковые и горячие, на губах и теле, готов обнимать его крепко в ответ до конца жизни, сумки с продуктами с магазина таскать и готовить ужин вечерами. Что угодно, лишь бы с зайцем всё было хорошо, лишь он был с ним, лишь бы им обоим ничто не мешало быть вместе счастливыми. Контраст температур ощутился сразу, как только он вернулся в квартиру и закрыл изнутри дверь. Та скрипучая, сука такая, ещё и шумная, точно мелкий там проснулся от такого звука посреди ночи. Тёма выругался себе под нос, снимая куртку и обувь, сразу идя в ванную, ибо уже на входе в гостиную вспомнил, как зайчик его недавно ругал, что тот руки не вымыл с улицы. Это ж кошмар! За такое и леща было не жалко дать по светловолосой и, как выразился Тима, глупой башке. Жестоко, но зато приучил, раз сейчас хулиган-таки руки вымыл, да и раза три к тому же. — Тёмка? — сонно обратился, оторвав голову от подушки, выныривая из-под одеяла немного. — Ты чего не спишь? — спросил, видя, как парень в это время возвращался к дивану. — Я разбудил тебя, — виновато шепнул, не желая тревожить возлюбленного и эту приятную тишину в квартире, а сам лёг снова рядом, — спи, спи, заяц, извини. — Ты курить ходил, что ли? — щурясь ещё со сна, учуяв запах табака, когда подобрался к нему ближе и обхватил ногами и руками, как плюшевую игрушку. — Бля, я забыл. Давай я переоденусь, чтоб не пахло, — хулиган снова хотел было встать, но ему не дали этого сделать и уронили обратно на подушки. — Я обожаю твой запах, кот, не надо, — успокоил, и был абсолютно честен, уткнулся носом в шею блондина, специально шумно и глубоко вдохнул, и конкретно так кайфанул в очередной раз, — ты на улицу выходил? На балкон же обычно. — Ага. Да так, захотелось выйти, — улыбнулся с комплимента, обнял двумя руками в ответ, и тоже начал вдыхать аромат мелкого, утыкаясь носом в его волосы. — Ночью, один, на улицу, — перечислил и цокнул языком, — смелый такой, я ебу. Больше не ходи, или меня буди, охуел совсем, — почувствовал, как глаза закрываются сами по себе, хотелось продолжить видеть сладкие сны с участием Бондаря, — уже сбежать от меня не удастся, я ведь найду и обратно притащу. Поздняк метаться. — Я и не собирался, — посмеялся негромко, поглаживая спину мелкого под одеялом, второй рукой почёсывая его затылок, зная, что тому такое нравилось всегда, — ещё б я посмел, ага. Это ты тут сбежать можешь. Я и не замечу, как твои лапы засверкают при побеге. — Опять намекаешь, что я ветреный, — цокнул языком, но всё же посмеялся, держа руку на его плече, большим пальцем поглаживая сквозь ткань футболки, пропитанной запахом сигарет, — пиздюк, — замолчал, поцеловав его в районе шеи, вызывая мурашки на соблазнительном теле, — что-то не так, да? Говори сразу. Ты просто так по ночам не гуляешь. Задумчивый ходишь… Это из-за вчерашнего разговора с Максом? Ох, и как он вот угадал. Хотя, тут не надо быть гением, чтобы понять. Тимофей ещё вчера заметил состояние парня, как бы тот не пытался его скрыть, он чувствовал его, знал, что творится в мыслях, что тревожит, когда ему неспокойно или нехорошо. Даже сейчас он чувствовал, что что-то у Артёма не так, будто на интуитивном уровне. И не собирался оставлять это — он всё разузнает, хотя спать хочет ужасно. Тима и сам множество раз прокручивал в голове те слова о себе же, и ему не легче. Странно и не по себе осознавать, что, вполне возможно, тебе грозит опасность, тебя запомнили, тебе хотят отомстить. Он тоже, знаете ли, дерзкий, смелый и сильный, но человек. Человек, которому тоже может быть страшно за свою жизнь и за жизнь своих любимых и близких людей. Единственных людей — их всего лишь трое. От мысли, что он и их может лишиться… Нет, он не хочет об этом думать! — Как ты вот понимаешь меня? — вздохнул Тёма, не став отрицать. — Я же догадывался уже о том, что он сказал. Вова — долбоёб ещё тот. И я не знаю, что ему придёт в голову. Так просто он нас не оставит. Я сначала пытался думать, что накручиваю себя, что всё окей. Но Макс вчера ещё больше убедил, что это нихуя не накрутка. Не хотел тебе говорить, потому что… — Не хотел меня пугать? — и снова в точку. — Мг, — согласно промычал, а от осознания, что они оба понимают друг друга без слов уже, становилось только теплее на душе, приятнее, трепетно так, — и мне очень… — прервался, не желая продолжать, не решился. «И мне очень страшно за тебя», — вряд ли после таких слов заяц не будет себя мучить догадками, мыслями, не будет бояться. Да и вряд ли он будет спокоен… — Ты боишься за меня, — выдал, опять закончив за парня, — не надо об этом беспокоиться. Ты же рядом, и я рядом. Со мной ничего не случится. Знаешь, что я охуенный. Чё паришься вот? — дабы разрядить обстановку, пошутил и сонно усмехнулся, наслаждаясь ночными и привычными объятиями. — Я сам кого хочешь разъебу… Ага. — Да знаю, — улыбнулся тоже, — я и не сомневаюсь. Ты — тот ещё демонёнок, — мимолётно поцеловал парнишку в висок, пока тот так и норовил заснуть. Миленький. Как медвежонок. — Просто пообещай, что всегда будешь рядом и без меня ни ногой никуда. Если, вдруг, что-то случится, сразу говори мне. Ничего не скрывай, заяц. Хорошо? Просьба прозвучала нежно и ласково, с некой тревогой и заботой, а от этого у Тимофея в животе бабочки, не смотря на его сонное состояние, запорхали, как сумасшедшие. Он крепче сжал Артёма в объятиях. Его голос убаюкивал, его взгляд любящий, касания трепетные и в то же время обжигающие, его волнение и страх за него, — всё настолько заставляло малого таять, соглашаться на всё и дарить в ответ точно такую же любовь. — Хорошо, милый, — кивнул, приподнялся немного, дабы оставить поцелуй на губах, а после опять улёгся обратно, от комфорта и теплоты почти замурчал, — не думай больше об этом. Всё нормально. От этого «милый», сказанного родным голосом, хулиган прикрыл глаза, вздохнув спокойно и полной грудью. Обнял покрепче, подоткнул одеяло, оставил длительный поцелуй на лбу, а после опять зарылся носом в тёмные волосы с ароматом любимого шампуня. Уже спустя пару минут слышал тихое сопение Тимы, ощущал его равномерное и спокойное дыхание на коже шеи, чувствовал заячью нежную руку на своей талии. Казалось, что в такой тишине было в лёгкую расслышать их сердцебиения, которые звучали в унисон, одновременно. Тёма заснул почти скоро, думая в очередной раз, что безумно хочет засыпать так до конца жизни, вечно, неизменно.

°°°

Зима во всю показывала свою красоту: солнце светило ярко, его лучи освещали всё вокруг, заставляя белые сугробы блестеть, а с неба валили снежинки одна за другой. Были слышны голоса людей с улицы, у тех явно уже во всю свои заботы. Бондарев лениво перевернулся на бок, всё ещё не в силах открыть глаза, в желании прижаться к любимому зайцу под бок и пригреться, но наткнулся лишь на пустующую вторую половину дивана. Раздосадованно зажмурился и надул губы, сам не заметил, как. Он разлепил глаза с особым трудом и как раз убедился в отсутствии парнишки в гостиной. — О-о, ну ты дурень. Под руку мне говоришь. Блин, Миша! — Да чего я-то? Я же шутил просто. — Так пошутил, что мне теперь переделывать тесто придётся. Капец! Почему-то неудивительно уже просыпаться под такие знакомые голоса. Артём улыбнулся, покачав головой, с усилием приподнимаясь, но не вылезая из-под тёплого одеяла. Зевнул, не удержался, и потёр лицо ладонями. Всегда так делал, когда пытался проснуться. И не всегда помогало, но действие вошло в привычку. Бросил взгляд на погоду за окном, улыбнулся шире — такая по душе и ему, и его возлюбленному. А вот когда на часы настенные посмотрел, мягко говоря, охуел. •13:05• Вот это он поспал. Крепко так ещё, сам в шоке с себя. Так странно и непривычно это ощущение — высыпа́ться. Бондарев, до того, как начал жить с Зайцевым, вообще отвык от нормального сна. Каждое утро начиналось как по уродскому шаблону — крики родителей между собой или их претензии сыну по поводу, мол, почему он так долго спит и ни черта не делает. Да, в его-то выходной от школы. И это не смотря на то, что Артём помогал им всегда и почти во всём. Разве что, если ему самому плохо, он мог уйти в комнату и закрыться, надеть наушники, лишь бы не слышать, что вокруг происходит. Сейчас же всё так охуенно. Сейчас всё наоборот. На него никто не кричит и не поднимает с кровати. Для него друзья специально там, на кухне, разговаривают шёпотом, хоть и ворчат, ругаются. Так забавно это звучит, надо просто слышать. Он понимает, что та самая белая полоса в его жизни даёт о себе знать. Вот он уже не один, вот он чувствует свою значимость для этих людей, их искренность, заботу и любовь по отношению к себе. Собственно, и сам отвечает взаимностью. Это утро становится по истине замечательным, как только дверь открывается, аккуратненько так, тихонько, и в гостиной появляется кое-кто. Он выглядел по-домашнему и комфортно, мило, что на него в очередной раз невозможно было не засмотреться. На парнишке была одна из чёрных футболок хулигана, однотонная, без надписей, явно ему к лицу, пижамные штаны с теми самыми смайликами, они принадлежат уже зайцу. Волосы лохматые, взгляд чутка сонный, а в руках чашка с каким-то горячим напитком и тарелка с чем-то ароматным и точно вкусным. Блять, он ему завтрак принес специально… Ох, ну что за зайка такая! — Проснулся уже? — спросил, ответ не требовался, и прошёл вглубь комнаты, закрывая дверь изнутри, подтолкнув её слегка ногой. — Непонятно, — усмехнулся, почесав светловолосый затылок, и зевнул ещё раз, — зайчонок заботится обо мне? Любит, да? — решил засмущать, видя, как мелкий садится рядом с ним и ставит завтрак на письменный стол. — Любит, да, — передразнил и показал язык, — вот же… — всё же его смутить на «раз-два». — Ну, ты и спать. Выспался? Или тебя ребята разбудили? — Не, я сам проснулся, — отмахнулся и ещё разок зевнул, увидев улыбку напротив, — чё, нравлюсь? — Нравишься, — незамедлительно сказал заяц, даже не став скрывать, — а что, нельзя? — понял, что его дразнят своими же фразочками, поэтому ответил тем же. Артём улыбнулся, заглядывая в эти зелёные глазки. Тимофей — в эти голубые. И оба забылись, думая, кто из них первый отведёт взгляд. Но этого не происходило, они словно зависли. Мысли у каждого свои, но несложно было догадаться, что среди всех них одна точно схожая — «люблю». Хулиган первый тянется к милому личику и касается любимых губ, зная, что ответят взаимностью, — так оно и есть. Заяц углубляет поцелуй, чувствуя, как пальцы их рук сами собой переплетаются, и от такого жеста бабочки в животе дают о себе знать у обоих. — Завтракать надо. Будешь? — как только оторвался мелкий, снова спросил, и без ожидания взял снова в руки чашку, вручив её парню, а сам схватил тарелку и вилку, решив покормить его самостоятельно. — Конечно, будешь. Обязательно надо. Тёма посмеялся с такой наглости, думая, что ему тут приказывают, но, собственно, он и не против. Наоборот, только ему и готов подчиниться. Он сделал первый глоток своего любимого кофе с чашки, видя как ему к губам Тима уже протянул вилку с кусочком свежеприготовленной лазаньи, предварительно подув, чтоб не обжёгся. Это так заставило блондина улыбнуться и быть довольным, как котяра, что он не мог в себе эмоции сдерживать, показывая, что счастлив и не прочь так каждое утро просыпаться. — Вкусно? — Охуенно, — с набитым ртом сложно было понять, что он там сказал, но всё же Зайцев как-то разобрал и посмеяться успел, — ну, что? — и опять не дожевал ведь. — Ничего, — мотнул головой Тимофей, протянув руку к лицу парня, стирая с уголка губ немного соуса, — жуй давай. Артём послушался сразу, с удовольствием продолжив свой поздний завтрак, подмечая, что, когда его кормит заяц, всё становится даже вкуснее, чем есть на самом деле. Попутно он так и говорил что-то, успевал хлюпать своим кофе, ещё несколько раз пачкал губы, сам того не замечая, но знал же, что ему, если что, Тимофей всё уберёт салфеточкой. Или это он специально делал, чтобы на бо́льшую заботу нарваться? Он точно хитрец в таком случае. — Божечки кошечки! — воскликнул слишком писклявый голосок со стороны, и парни даже не испугались этого, а лишь мимолётно взглянули на заглядывающих в щёлочку приоткрытой двери друзей, — да что ж вы такие хорошенькие-то? О-ой! Миха первым отворил дверь, понимая, что их давно заметили тут, поэтому не постеснялся войти, как и Диана. Ну, не стали бы их друзья влюблённые тут чем-то заниматься, зная, что не одни дома, верно? Хотя, судя по реакции Морозовой, она была бы только рада такое увидеть, не постеснялась бы потом что-то и расспросить по этому поводу. — И давно вы там стоите? — с усмешкой спросил заяц, ставя уже пустую тарелку на письменный стол, видя, как его парень спокойненько допивает кофе. — Не помним, я как вас увидела таких милых, сразу с реальности выпала, — призналась Диана, плюхаясь рядом с парнями на диван, нагло обнимая заяца, так и требуя внимания, — эх, мне бы так вот, как у вас… Миша тоже присел рядом со всеми, по привычке обнял Бондаря, начал подкатывать прилюдно в своей гейской манере, а ещё успевал передразнивать девушку, понимая, как нравится видеть её реакцию, слышать смех и терпеть на себе эти её подзатыльники с лёгкой женской руки. Ну, нравится, как и она сама. — Так, а теперь поднимаемся! — воскликнула брюнетка и вскочила с места, уже подбегая к шкафу, дабы вытащить друзьям образы на день. — На носу Новый год. Поэтому мы едем в торговый центр!

°°°

И они действительно ведь поехали. Прошло уже часа четыре с того момента, как они приехали сюда. Людей так много, целый ажиотаж, суета, все, видимо, усиленно готовятся к праздникам, скупая всё, что видят. И это касалось всего — начиная с продуктов, заканчивая одеждой, обувью и всякой новогодней приблудой. Не смотря на то, что Зайцев раньше до жути не любил такое скопление людей, ненавидел очереди и часами ходить по магазинам, сейчас ему было хорошо. Реально хорошо. От одной мысли, что с ним любимые и близкие люди, становилось безумно приятно. Всегда рядом идущий и единственный возлюбленный, который трепетно, но крепко держал его за руку, переплетая пальчики, был так необходим, так любим, так важен и нежен. Без него уже не представлялось дальнейшее будущее… Да что там! Вся жизнь мелкого была бы точно ужасной и несчастной без него. Извечные шутки Сазонова были как всегда вовремя, подзатыльники для него от Морозовой тоже к месту, а то как они умудрялись бегать друг за другом по торговому центру — вообще, вызывало такой смех, что все прочие заморочки, которые только могли всплыть в голове, забывались. Бондарев — тоже ведь не любитель подобных похождений. Он ещё с далёкого детства, когда с родителями бродил по магазинам, возненавидел покупки и всё, что с ними связано. Однако, сейчас всё совсем наоборот. Как-то не обращал внимания на суету людей вокруг, на духоту в некоторых магазинах, на шум, на длиннющие очереди и даже пробки на дорогах. Всё, что раньше бесило, раздражало, становилось такой неважной мелочью, когда он с нужными и дорогими ему людьми. Он кайфовал, отдыхал, не смотря на то, что вокруг отдыхом и не пахло — все в предпраздничной суете. Сазонов помнил про утреннюю ссору с родителями и их словами по поводу первой за последнее время тройки в четверти по русскому языку. Морозова помнила, как ещё вчера отец наговорил ей своих претензий и в очередной раз напомнил о том, какая она безответственная, ветреная и «будто не его дочь», раз так наплевательски относится к своей будущей профессии, если позволяет мечтами ею управлять и забывать про то, что действительно «ей будет нужно». Но и Миша, и Диана тоже как-то забыли про это всё, зная, что их родители выговорились по полной и давно не парятся о чувствах своих детей. Так зачем об этом переживать, думать, крутить в мыслях и винить себя? Сейчас было очень хорошо, и это самое главное. С ними лучшие друзья, которые уж точно поддержат во всём, не осудят и дадут совет, если таковой нужен. Да даже просто нахождение в их компании заставляет успокоиться и не думать ни о чём лишнем, только о лучшем. — Да ну я же уже перемерил всё, — в очередной раз заныл заяц, выйдя из примерочной, и в очередной же раз подруга сказала ему, что этот образ явно не для него, — может, не надо? Фигня какая-то. — Нет, я сказала, — запротивилась, деловито стоя неподалёку и перебирая вешалки с мужской одеждой, через раз отдавая в руки рядом стоящего Сазонова то, что понравилось. — Я не шкаф же, — заныл теперь второй, Миха, увидев, как подруга закатила глаза, но даже не взглянула на него, — руки отваливаются. А чё вон Тёмыч-то сидит? Ему можно, а мне нет? — Тёмыч сегодня послушный мальчик, пусть отдыхает, — улыбнулась девушка, успев послать Бондарю воздушный поцелуй, — пока что. — Мне не нравится твоё «пока что», — усмехнулся Артём. Хулиган удобненько расположился на белом пуфике, наблюдая за происходящим. Специально же рядом с примерочной сел, чтобы за зайцем подглядывать чуть что, пока тот за шторкой переодевался. Но за попытки подсмотреть всё же получал от заячьих лап по лбу время от времени. Мелкий, кстати говоря, во всём был очаровательным. Вроде, и одежда-то простая, повседневная, без излишеств, но как она на фигуре зайчика выглядела… Просто охуенно. Хоть обкончаться можно уже, серьёзно! Тёма каждый раз так говорил, только более культурно, но Диана была не согласна, что-то было не то для неё. Ну, с ней спорить — себе дороже. Проверено. Даже сейчас на Тиме невозможно было не залипнуть. Надев уже, наверное, сотый «лук», предложенный подругой, заяц тяжко вздохнул, но поддался, и теперь в который раз вышел из примерочной показаться друзьям. Джинсы чёрные, с небольшими дырками на коленях, с ремнём вполне подходящим для них, и светлая бежевая толстовка с коричневой надписью на английском языке. Он оглядывал себя в зеркале — не нравится. — Реально, чё вот сидишь? — фыркнул Тимофей. — Сейчас тоже мерить будешь всё, полмагазина тебе притащу ведь, — показал язык и вредно зажмурился, увидев аналогичный ответ от него, — не идёт мне бежевый, — поглядел на себя в зеркале во весь рост, на автомате расправляя складки но одежде. — Так и есть, — сказала девушка, жестоко, но зато честно, — поэтому давай следующее иди меряй. — Так там их ещё дохуя, Диана, — протянул, успев отчаяться, — если и это не подойдёт? Я в другой магазин не пойду. — Как миленький пойдёшь, — улыбнулась Ди, укладывая на рядом стоящего Мишу уже десятую кофту для друга, — а вот это, кстати, для тебя уже, Мишка, — кивнула на вновь положенные ему же в руки штаны и спортивную кофту, которая, как ей показалось, будет парню к лицу. — Да блять… — отчаянно и себе под нос выдал Сазонов. — Ну… с Наступающим… — очень уж грустно прозвучало. Морозова посмеялась, потрепала его по волосам и продолжила что-то искать, только уже на соседних полках и вешалках. Ох, знала бы она, как у кого-то сейчас сердечко застучало от её таких действий… Миха точно так помрёт от переизбытка эмоций. — А, может, зайцу платье найти? — решил пошутить Бондарь, попутно фоткая на телефон своего парня, который всё ещё придирчиво рассматривал себя в зеркале, а уходить снова в примерочную и мерить что-то ещё точно не желал. Надо было видеть его недовольную мордашку! Как же не сфоткать на память? — Красненькое, ему точно пойдёт. — Шутник, да? — сразу пуще нахмурился малой, развернувшись вполоборота к возлюбленному, видя его улыбку и то, как он еле сдерживает смех. — Тебе платье сейчас выберу. Вот же вредина. Настанет твоя участь, — посмотрел, едва прищурившись, и как-то злобно улыбнулся, — будешь мерить всё. — Я не против. Но если мерить, то только с тобой в одной примерочной, — коварно и хитро улыбнулся Артём, подмигнул и в его голубых глазках можно было увидеть долю пошлости. — Извращенец, — Тимофей нехило так засмущался, и незамедлительно взял новый приготовленный подругой образ, сразу уходя за свою шторку, — мечтать не вредно!