Вкус любви: табачный дым и шоколад

Такого облегчения парни, наверное, никогда не ощущали, как при выходе из последнего на сегодня магазина. Этот «шопинг» длился с самого утра и часа так четыре, если не больше. Морозова явно была довольна собой и теми образами, которые выбрала своим друзьям. Причём, про хулигана она тоже не забыла. Все трое ныли безостановочно и устало, но ничего, вытерпели. Да и девушка постоянно упрекала их, что тут, вообще-то, для них же стараются, а они ничего не понимают и ведут себя неблагодарно. Применила свой коварный ход и обидчивый взгляд. И это сработало, парни сразу же затихли и успели её задобрить шоколадками, да другими вкусностями, лишь бы без обид и этих красивых грустных глазок её. Пакетов было уйму, и пришлось сначала добраться до парковки, где стояла их машина. Конечно, эта участь, выпала на парней, но только на двоих — Артёма и Тимофея. Они подумали про несправедливость, но Диана им пояснила, что «Мишка итак самый первый тут всё таскал», поэтому спорить было бесполезно. — Хочу вот. Так что давай, папик, оплачивай, — сказал Тима, неся в руках несколько пакетов, заметив, как они подошли к нужной машине, — или жалко? Не любишь меня, да? — Договоришься сейчас, пизды дам, — усмехнулся Тёма, доставая на ходу ключи, нажимая на кнопку, и послышался характерный звук сигнализации открытой машины, — ты не говорил мне раньше, что хочешь ухо проколоть. С чего вдруг? — Давно хотел, просто не успел сказать, — пожал плечами, — у меня, вообще, от тебя секретов дохуя, — соврал, но хотелось очень подразниться в очередной раз. Открыл багажник, аккуратно сложил туда сразу все пакеты в один угол. — Да? — понял, что опять его пытаются обмануть и покачал головой, тоже убирая вещи в машину, помогая зайцу уместить всё. — Да я и не сомневался. Измены твои заебали. Конечно, секс ходячий, пользуешься своей красотой. Мелкий посмеялся в голос на такие претензии, и как только все покупки были уложены на местах, снова закрыл дверцу. Хулиган повторно нажал на кнопку на ключах, поставил на сигнализацию. Парни не особо торопились возвращаться, опять встретившись глазками. Тёма подошёл ближе незамедлительно и схватил за руку, переплетая пальцы. В мгновение притянул парнишку ближе к себе, от чего тот кое-как устоял на ногах и инстинктивно взялся за широкие плечи. Зелёные глаза выражали недовольство и смотрели строго в голубые, но на самом деле в них несложно было разглядеть нечто нежное, тёплое и светлое, тот самый блеск и счастье. — Вот дурила, ну-ка пусти, — шикнул малой, пытаясь высвободиться, упёрся ладонями в грудь парня, сжимая ворот его куртки, — увидит кто и охуеет. — Да не пытайся, не выйдет, — выдал и посмеялся с хмурой моськи напротив, с лёгкостью удерживая его в своих объятиях, успев поправить чужую шапку, — нравится же, — и снова попытались вырваться, — ну, нравится, не ври. Заебал. — Нравится, блин! Но ты так жмёшь, будто я убегу, — фыркнул и от очередной безрезультатной попытки сдался, тяжко вздохнул, — о-ой, прилипала. — Конечно, ты убежишь. На своих лапах упрыгаешь, мне где тебя искать потом? — риторический вопрос. — Или потеряешься, ты ещё маленький. — Чего-о? Мы ровесники, вообще-то! Нашёлся тоже мне, взрослый, ебать, — раскрыл глазки пошире, выражая некое удивление. И так Бондарь только больше влюблялся. Конкретно залип на зелёных глазах, которые сейчас казались больше, красивее, прекраснее, ярче, чем они есть на самом деле. Он не удержал порыва и всё же наклонился к брюнету поближе, поцеловав в губы. Тот первые секунды якобы сопротивлялся, но и сам понимал, что не может устоять, начиная также нежно отвечать взаимностью, углубляя поцелуй. Стало безумно тепло, даже жарко, не смотря на то, что на улице зима идёт полным ходом, и о себе даёт знать лёгкий мороз. — Ты чё такой хорошенький-то? — спросил шёпотом Тёма, как только оторвался, но от губ особо и не отдалялся, до сих пор ощущая горячее дыхание на своём лице. — Пиздец, какой хорошенький. — Ой, ну… — засмущался в мгновение и кое-как выбрался из объятий, и на этот раз его отпустили, успел расстроиться, — ну, чё ты опять… Обычный я. — Кому как, — подмигнул, видя такую милую реакцию и как взгляд возлюбленного переместился куда-то в асфальт, лишь бы ещё больше не покраснеть. Посмеялся и взял опять его за руку, уводя обратно, — пойдём уже, ушастик. Нас ждут. Какую серёжку ты хочешь себе?

°°°

В кафетерии было по-своему уютно и тепло. Вокруг находились посетители, их немало, также как и в соседних заведениях. Простор и комфорт этого места так и манил собой. Гирлянды, мишура и небольшая украшенная ёлочка в центре зала недалеко от столиков, какие-то наклейки, снежинки на стенах и витринах со сладостями, бармен в новогодней шапочке деда мороза, как и некоторые официанты. Вроде бы, просто кафешка, а как тут хорошо, — надо просто увидеть и прочувствовать атмосферу. — Ну, судя по тому, как Тёмыч на Тимыча пялит уже полчаса, могу сделать вывод, что проколоть ухо было хорошей идеей, — усмехнулся после сказанного Миша, наблюдая за гляделками напротив сидящих. Всё же они успели зайти в салон, заяц не мог устоять перед своей давней мечтой — теперь в его левом ухе красовалась небольшая, серебряная серьга в виде широкого колечка. Нет чего тут затейливого и мега особенного, зато ему нравится. Да и друзьям, офигеть как, понравилось, особенно возлюбленному — тот действительно пялился, открыто, явно без смущения. Ему понравилось, так его мелкий выглядел ещё более соблазнительным и сексуальным, чем он есть на самом деле. И, кстати говоря, блондин от пошлых фантазий по поводу того, как бы это заячье ушко вместе с серёжкой на вкус попробовать, не смог избавиться. — Да он постоянно на меня пялит, заебал, — закатил глаза Тима, играя самолюбие, помешивая трубочкой в высоком прозрачном стаканчике шоколадный милкшейк, — жалко отталкивать, втюрился в меня, теперь вот и терплю это всё, — вздохнул специально тяжко и покачал головой. — Щас дам люлей, — сказал с улыбкой Тёма, с лёгкостью дав малому подзатыльник, но так, несильно, едва ощутимо, и тут же отстранился немного, видя, как на него в ответ угрожающе и, надув губы, замахнулись также, — сам-то, ебать. Сохнешь по мне. Не я один тут влюблённый долбоёб. Тима закатил глаза повторно, снова делая глоток коктейля из трубочки, отмечая про себя, что, пиздец как, любит сладкое. Ему очень нравится всё, связанное со сладостями, выпечкой, газировками. Ну, такой вот он, какой есть. И Тёма уже знает, что путь к сердцу зайчика лежит через всё сладкое, калорийное, но такое вкусное до невозможности. Друзья молча наблюдали за сценкой привычной, улыбались до ушей, а сами одновременно с этим поедали свои заказы. Диана как обычно остановила выбор на мороженом, Миша — на каком-то салате и бургере — он невероятно хотел есть, ибо за сегодня успел позавтракать, но почти ничего и в сухомятку. Так что отказывать себе в желании наесться не мог. — Вы будете такими охуенными супругами, — мечтательно выдала девушка, сразу видя смущение во взгляде мелкого и ухмылку хулигана, — да-да, это правда. А чё, собственно, скрывать? Хотите сказать, что не будете потом жениться? Во Франции, так скажем, — она прикрыла глаза и вздохнула воодушевлённо, уже видя себя, такой красивой на свадьбе друзей. — Хуя, ты завернула, — усмехнулся Тима, успев немного поперхнуться своим кусочком от шоколадного тортика, аж ложка чуть не выпала из руки, — какой ты тут… Рано ж… Да и навряд ли… — Не понял, — нахмурился Тёма, оторвавшись от своего гамбургера, не успев его ещё откусить даже, — ты чё, блять, охуел тут? — улыбнулся-таки и пнул слегка ногу парнишки своей, сразу почувствовав сдачу. — Вообще, наглеешь. Всё больше и больше. «Навряд ли»… — специально перекривил любимый голос, делая его писклявым, и скорчил рожицу, за что тут же получил новый подзатыльник. — Не «навряд ли», а точно! Не упрыгаешь уже, сучонок. — Да не прыгаю я, — хмурится, отмахиваясь рукой, — о-ой… Хорош смущать. Просто рано об этом. — Ах! Кстати, кстати! — вспомнила Ди, сама не поняла, как перевела тему. — Нам ещё нужно будет забежать за новогодними игрушками какими-нибудь, мишуру там купить. А ещё я видела тут неподалёку гирлянду, и фонарики были в виде снежинок. Такая-я милота-а. Ох, ох, ох, — протянула, с восторгом и азартом смотря на друзей. Те улыбались лишь, разделяя её настроение. Этот Новый год действительно будет лучшим, они уверены, и были в предвкушении. — А я уже жду момента пойти в продуктовый и купить что-то вредное, но невъебенно вкусное, — выдал Мишка и увидел на себе взгляды с усмешками, — ну, что? Реально вот. Я тут как грузчик с вами. Никакого уважения. Никакой любви. — Да тебе лишь бы поесть, — посмеялась брюнетка и незамедлительно протянула парню, сидящему рядышком, ложку с мороженым, — на, попробуй. Вкусно-о. Это тебе оплата за работу грузчиком. Сазонов, конечно, улыбнулся, даже посмеялся, но от подобных жестов из головы пропали все лишние мысли, сердце забилось чаще, в глазах что-то заблестело. Он смотрел на смеющуюся подругу, понимая, что с каждым разом влюбляется всё сильнее и сильнее в неё, и скоро эти чувства точно будут слишком явными. По крайней мере, для Артёма и Тимофея, наблюдающих за происходящим, повторяющимся из раза в раз, это было очевиднее некуда. Они уже успели переглянуться и хитро улыбнуться, как те самые, кто первыми узнали всю правду. — Ну? Вкусное же, скажи? — спросила после того, как с собственных рук покормила друга, и тот закивал головой. — Во-от. Ты заслужил, — потрепала его по волосам. Кто-то поплыл, причём конкретно.

°°°

В продуктовом они провели на меньше часа. Видимо, все сейчас закупаются к праздникам, отсюда и длинные очереди. Казалось, что кондиционеры уже не помогали и можно задохнуться от недостатка кислорода, не смотря на то, что магазин огромен. Мишка и Диана ускочили куда-то в сторону соседнего магазинчика, где новогодняя приблуда, игрушки и прочее, чтобы не терять времени, оставив на Артёма с Тимофеем выбор продуктов, мяса, рыбы и прочего. Того, что можно закупить на стол заранее. — Ну, не-ет, ты опять, — протянул жалобно мелкий, видя, как в пустую тележку, которую он вёз, запрыгнул хулиган, так и намекая жестами и взглядом его прокатить, — ох, ну что за ребячество, а? Но это мало волновало парня, и он во всю начал веселиться и хулиганить. То песни пел, то к зайцу своему успевал лапы тянуть, чтобы за щёчки потрепать ласково, или запрокидывал голову назад, делая губы уточкой, мол, поцелуй меня. И ведь второму пришлось это делать, прикрываясь наигранным недовольством и хмурым личиком, а сам-то весь светился, улыбался временами и не сдерживал смеха. Наблюдать за таким возлюбленным было приятно, умилительно, забавно. Настроение поднималось в разы, а все тревожащие мысли уходили на второй план. Ещё недавно его Артём мог бы потерять способность так ярко улыбаться, заливисто смеяться и открыто показывать свои эмоции другим, мог бы не выбраться из той ямы, в которую попал. Но нет, он смог. И это заставляло Тимофея гордиться им ещё больше, чем раньше. — Тормозни, водила-заяц, — неожиданно остановил, каким-то образом упираясь руками и ногами в ближайшую стену, намекая всеми действиями откатить немного назад, — оп-па, шоколадки, — улыбнулся. В силу своего роста, он даже в таком положении, сидя в тележке, мог спокойно дотянуться до верхних полок и прилавков, что сделал и сейчас. Схватил пару коробок с рафаэлками, помня, что мелкий их просто обожает, потом пару шоколадок с разными вкусами и печеньки с клубничной начинкой. Благо, его самого неплохо так хвалят на подработках за то, что старается и часто подменяет других сотрудников, за это и бонусы от начальства бывают. Может себе позволить и побаловать возлюбленного. Знает же, что от вкусностей зелёные глазки сразу сверкают. Как тут не купить это всё? — Нихуя. Так много? — спросил брюнет, видя, как ему махнули рукой, приказывая ехать дальше. — Тёма, ты тратишь на меня слишком много, а работаешь дохуя… Мне неудобно. Я и сам купить могу… — Даже не думай, ушастик, — прервал его Артём, нахмурился немного, и опять запрокинул голову чуть назад, смотря снизу на личико брюнета, — сам знаешь, сколько с каждой подработки получаю. Специально, чтобы тебя порадовать. Потому что хочу, чтобы мой любимый ни в чём не нуждался, — подмигнул и улыбнулся опять. Ох, у кого-то опять сердечко забилось чаще… Да что же такое-то! — И мне нетрудно, только в кайф твои глазки радостные видеть, — продолжил и приподнял руку, дотронувшись до чужого милого носика, который тут же дёрнулся от смущения, — я же по своей воле это делаю. Тем более, чё тебе неудобно? Ты сам-то немало так накопил уже и заработал. Кормишь меня, бедолагу, приютил. Это я тут тебе, вообще, должен… — Ой, вот не начинай, — стукнул парня в плечо, — ничего ты не должен, глупости. Я тоже это не просто так делаю, знаешь же. — А почему ты это делаешь? — спросил, прекрасно знал ответ, и хитро улыбнулся, довольно так, как котяра, так и желая в очередной раз услышать эти слова замечательные. — А-то ты не догоняешь, — покачал головой и фыркнул, толкнув тележку дальше, замечая, как они добрались к отделу с мороженым, — люблю потому что. Всё тебе надо по несколько раз повторять, да? — Ага, — улыбнулся шире, чувствуя тех знакомых бабочек в животе, — чё ты, вообще, щас говорил? Я не расслышал, — прищурился, приложил руку к уху, требуя таким жестом повторить. — Не слышал? — решил подыграть. — Жаль, больше не повторю. — Ну, не-е. Повтори, интересно же, — схватил парнишку за рукав тёмно-зелёной куртки, — что ты сказал мне? — Не помню, — пожал плечами, — не помню и всё. — Да ну-у… — расстроился и отвернулся, снова смотря вперёд, дуя губы, даже скрестил руки на груди. — Не помнит он… — и прежний настрой на веселье пропал незаметно… Кто-то слишком всерьёз воспринимает шутки. Да, такой он, оказывается, обидчивый. И Тимка это знал. Он еле-еле сдержал смех, укладывая в руки возлюбленного, ибо место в тележке занято им самим, пачку с печеньками. Наклонился над ним сзади, положил голову на плечо. Уткнулся, пока никто не видит, носом в его шею, неполностью спрятанной под воротом свитера и меха от куртки. Видел всё тот же хмурый взгляд голубых глаз, которые их владелец скрывал. Обиделся же. — Да люблю я тебя, люблю, — выдал негромко, от его лёгкой хрипоты в голосе у хулигана пошли мурашки, — очень-очень сильно люблю Артёма, — улыбнулся, заметил такую же реакцию, — счастлив теперь? — Ага, — кивнул пару раз, неожиданно повернул голову и чмокнул зайца в губы, да так длительно и настойчиво, что фиг тут не растаешь, — теперь да. — Ой, — поднялся опять, снова хватаясь за ручку тележки, продолжая вести дальше, — бляха, — почувствовал, как щёчки горят, точно покраснели. Бондарь посмеялся, но и сам был не лучше. После слов Зайцева, хоть и таких знакомых и привычных, он поплыл в который раз, нехило так засмущался, а сердце начало выдавать кульбиты или танцевать. Да так активно, что вот-вот из груди выпрыгнет к чертям. Складывалось впечатление, что они никогда не привыкнут к такому, а реакция останется неизменной. Собственно, это им и нужно. Парни уверены, что так будет всегда. То, с каким ласковым голосом они это говорят, как интимно и лично касаются во время признаний. То, как смотрят глаза в глаза, не скрывая те самые искры. То, как бабочки в животе бесконечно порхают в эти моменты. А, если вспомнить каждую их близость, — даже во время неё, помимо страсти, похоти и желания они успевают шептать, иногда и стонать, о своих чувствах. Так яро, искренне и нежно, что без мурашек по коже и спектра эмоций не обходится. — Ебать, вы чё тут затеяли? — воскликнул Сазонов, уже издалека смеясь с увиденного. — Хулиганите? И без нас?

°°°

•19:31• Наконец-то, можно ехать домой. Ребята ведь сегодня планировали начать приборку в квартире, потом украшать, ёлку ставить и прочее. Но, судя по тому, как они сейчас еле идут к выходу из торгового центра, то это всё просто-напросто не осилят. Было принято решение разойтись по домам и продолжить потом. Какое счастье, что Новый год не завтра, даже не послезавтра. Должны всё успеть. — Чёт я заебался, — усмехнулся Миша, — меня вырубает уже, — он поудобнее взял пару пакетов, которые были в его руках, не мог не отметить их тяжесть. — Да-а, я тоже, — согласилась Ди, сопровождая слова зевком, — но зато мы теперь спокойно сможем всё приготовить и встретить нг как следует! — ободряюще добавила, видя усталые и сонные лица рядом «плетущихся» парней. Артём и Тимофей шли немного позади, уже в который раз не замечая, как зевки сами собой наружу вырываются. И это, стоит напомнить, даже восьми вечера нет. Что с людьми делают походы по магазинам — лучше не вдаваться в подробности. В руках тоже немало пакетов и сумок с покупками, а в голову приходит неустанно мысль о том, как же тепло и уютно в их кроватке, и поскорее бы в неё лечь под одеялко. И пусть эта кроватка — старый и скрипучий временами диван. Да и в таком сонном состоянии обоих устраивал бы даже мягкий коврик на полу. Они, казалось, заснуть могут где угодно. Были планы посмотреть что-то по телевизору, но, увы, придётся перенести семейный просмотр. — Да уж. И мы с пацанами теперь модники, — посмеялся Миша, пока перед ними автоматически открылась большая прозрачная дверь, и сразу почувствовался морозный воздух при выходе на улицу, — да, парни? — обернулся немного на них. Те посмеялись и хотели было ответить очередной шуткой, зная, что подруга за такое им влепит подзатыльники. Но, к сожалению или к счастью, этого не произошло. Столкновение с какой-то девушкой, которая, судя по всему, только заходила в торговый центр, было настолько неожиданным, что Зайцев едва ли не уронил свой пакет с продуктами. Незнакомка удержала свой рюкзачок, слетевший с плеча, но телефон мог выскользнуть из рук. Его бы постигла неутешительная участь, но Тима сориентировался и ловко поймал обычную нокиа серенького цвета. Мишка с Дианой стояли неподалёку, где и остановились, решив дождаться друзей, а те стояли, не успев и слова сказать, как на них посыпались извинения. Что странно. Тимофей помнит прекрасно, что такие случаи происходили, но обычно на него кричали о его невнимательности, вынуждали отвечать также дерзко, а потом обвиняли в хамстве. У Артёма точно также, и сейчас он был готов отстаивать своего возлюбленного на любые претензии в его сторону… Но вышло наоборот. Низенькая, худенькая, с миловидным личиком, светлыми длинными волосами, виднеющимися из-под розовой тёплой шапочки. На ней белое пальто, длиной до колен, светло-синие джинсы и белые сапожки на небольших каблуках. Собственно, возможно, это и есть причина того, что она поскользнулась, даже неудивительно. На вид ей лет шестнадцать, может, и пятнадцать. — Ох! Простите, простите! — начала извиняться блондинка, моргая часто своими большими карими глазами, убирая за ухо выпавшую прядь длинных волос от нервов и собственной неуклюжести. — Я не смотрю, куда иду. Спасибо. — Ничего, всё в порядке, — успокоил Тима, улыбнувшись натянуто и по привычке, не без доли вежливости, — вы сами в порядке? — Я-то да, — махнула рукой, — постоянно падаю… Так неловко, извините. — Всё нормально, забудьте, — мелкий протянул ей её же смартфон, а она приняла, сама не заметив, как долго взялась за мужскую ладонь своей. — Ой, вы не подумайте ничего! Я просто нервничаю и могу задуматься, — поспешила успокоить, неловко убирая свою руку, вместе с этим забирая телефон, убирая его в карман, — вам же пора, наверное. Простите. Ещё раз спасибо. — Не за что. Я тоже был неаккуратен. Не смотрел по сторонам, — пожал плечом. Блондинка в какой-то момент откровенно так засмотрелась на Тиму, и уже не понятно, она опять задумалась или всё же здесь кроется что-то другое? — А вы… Эм… — начала, сама от себя явно не ожидала. — Можно ваш номер телефона? — улыбнулась смущённо и отвела-таки глаза. Тимофею стало немного неприятно от такого, как-то не по себе. Он не успел и ответить ей, как услышал от своего хулигана, стоящего буквально в метре от него, усмешку. Артём тут же развернулся и отправился в сторону парковки один, зная всё равно, что друзья за ним последуют. Эту сцену он итак сквозь зубы наблюдал, больше не собирается, терпение лопнуло. Знаете ли, не железные нервы. Заяц сразу это заметил, посмотрел вслед, в глубине души понимая, что произошло. Винить себя начал конкретно. «Зайцев, ты реально придурок!», — успел подумать, мысленно стукнув себя по лбу. Не хватало ещё его обиды. Ну, только не это. Он же и часу без разговоров с хулиганом не выдержит. Именно с подобными мыслями он молча ретировался вслед за возлюбленным, не обращая внимания на незнакомку, которая ждала ответа. Выкинул ей вслед только невнятное «я уже занят», а на её реакцию было, мягко говоря, похуй. Сейчас главное, чтобы его кое-кто другой простил.

°°°

Бондарев — тот ещё ревнивец. Он ревновал зайца множество раз, даже тогда, когда об его чувствах он и не догадывался. Его и винить, вроде как, было не за что. С какой стати, верно? Сейчас же, в очередной раз, но теперь на полноценных правах парня он может себе позволить. Если происходит такое, то это значит одно — он обиделся серьёзно и надолго. И нехуй было доводить. Вообще, как в кино на мелодраме побывал. Можно ещё было им в глаза друг другу посмотреть, тогда стало бы чересчур похоже… Вот же! От таких фантазий он ведь только больше злиться начинает. Увидев эту сцену случайного столкновения, вежливости и улыбок, блондин чуть с катушек не слетел. Желваки «ожили», челюсти сомкнулись, а руки сжались в кулаки. Казалось, что ручки сумок с одеждой, которые парень нёс, треснули бы с такой силы… Этот заяц его с ума сведёт скоро! Зайцев прямо сейчас и понял, что на него жёстко обиделись, по дороге домой, в машине. Хулиган на него даже не смотрел, за руку, как обычно, не держал, не разговаривал, а по-началу игнорировал, будто и не слышит, что с ним тут пытаются помириться. После десятой попытки стало бесполезно вывести на разговор. Без переплетённых пальчиков и традиционных сонных обнимашек Тиме было невероятно скучно, холодно и тоскливо. Нужно же было настолько облажаться, блять! Кажется, сам Тёма никогда таких поводов для ревности не давал и не замечал, как на него пялились со стороны, а во всю любовался и слюнки пускал только по своему мелкому. По пути ребята встали в пробку и задержались в ней на полчаса. Домой приехали намного позже. Всё это время Зайцев думал, как же ему загладить вину. Так просто его хуй простят. Бондарь его, конечно, любит безумно, всегда был мягок, но сейчас брали сомнения, что всё так просто закончится. Он ещё зол, он в обиде. И как теперь прощение-то вымаливать?