Вкус любви: табачный дым и шоколад

А ведь он дал себе обещание, что пить так много больше не будет… Сам себя наебал. Немножко. •12:10• Зайцев, как только открыл глаза, — с огромным трудом, — сразу пожалел об этом. Была бы его воля, он бы ещё поспал, лишь бы не чувствовать ужасной головной боли. Его, что, вчера били кувалдой? Если и да, то он не удивится. Рука сама собой потянулась к вискам, начиная их массировать. Бесполезное занятие так-то, но он продолжал это делать. Вдруг, повезёт, и ему станет легче… Ох уж эти ложные надежды. Встать с кровати не в силах, даже не предпринимал попыток это сделать. Почувствовал, как душно и жарко. Причина стала ясна, как только сзади него, на второй половине расстеленного дивана (а когда они успели его расстелить, он же был собран?) кто-то поёрзал и прижался сильнее, при этом что-то промычав невнятное в затылок. Кто же это ещё, если не любимый хулиган. Конечно. Артём, кажется, именно так с ним и заснул ночью. Он был во вчерашних джинсах, но без толстовки, сверкая во всю своим прессом. Короткие светлые волосы растрепались и торчали в разные стороны. Даже сейчас красивый, сучонок! Он крепко обнимал зайчика со спины, закинув на него ещё и ногу, дышал шумно в его затылок, жался так нагло, что точно не выбраться. Тимофей и не стал. Ну, попытался разок, а когда осознал, что бессмысленно, расслабился, решив хотя бы немного уделить внимание «возвращению в реальность». Заодно и вспомнит, не натворили ли они вчетвером что-то. А это вполне себе вероятно. Да и, судя по тому, что они сейчас тут, в квартире парней, спят кто где, — Ди в кресле, Миха — около него, на полу разместился, — очевидно, что тоже не отказались от алкоголя. Всем не повезёт, как только откроют глаза. Проверено лично Тимофеем. Вспомнить ничего не удалось, даже спустя полчаса валяния на мягких подушках. Хотелось встать, что он и попытался сделать ещё раз. Удалось, на удивление. Тима вылез из объятий возлюбленного, медленно поднимаясь с дивана, боясь лишний раз мотнуть головой, иначе, казалось, боль станет сильнее. Он и так «еле живой», лучше не рисковать. И только сейчас смог детально рассмотреть парня рядом. Тот лежал миленько, видимо, почувствовав как-то уход тёплого тела от себя, поэтому вместо него обнял подушку, промычал что-то опять, нахмурился, и остался спать дальше с забавной моськой. Нет, ну преступление - не сфоткать! Брюнет взял телефон с письменного стола, на нём было процентов двадцать пять батареи. Он нажал на кнопку камеры, сфотографировал на память красавчика, чтобы потом его дразнить компроматом, и только после поставил на зарядку. Минуя бедолаг-друзей, заяц прошёл в коридор, на всякий закрыв за собой дверь. Подсуетился, припас каждому по стакану воды и спасительной таблетке, оставив всё это в гостиной. И снова вернулся на кухню. Неплохо было бы приготовить завтрак, он не будет лишним для всех. И желательно что-то лёгкое — в таком состоянии есть салаты или ещё что-то никто не рискнёт, какими бы вкусными те не были.

°°°

Прошло, наверное, минут двадцать с момента, как он ушёл на кухню. Немного пришёл в себя, но ещё слегка мутило, голова раскалывалась. Тим успел несколько раз сам себе отчаянно поклясться, что не будет пить больше, но сомневался, что такие мольбы будут кем-то услышаны и ему сразу полегчает. Не сработало. Завтрак был почти готов, сегодня можно вполне обойтись омлетом с сыром. Опять же, по рецепту мамы, он многому от неё научился, и очень рад этому. Что бы сейчас только делал без познаний в кулинарии? Хотя, у него есть любимый и любящий в ответ парень, он бы точно о нём позаботился. Но что насчёт времени, когда приходилось жить одному…? Его мысли прервались, как только сзади послышался звук открывающейся двери гостиной и неторопливые шаги. Тима развернулся и его взору предстала забавная картина: Тёма кое-как шёл к кухне, одной ладонью схватившись за голову, второй — опираясь на ближайшую к себе стену; щурился, видимо, после долгого сна и чувствительности глаза не привыкли к яркому солнышку, лучи которого проникали сквозь шторы через всю кухню и прямо освещали коридор. По нечленораздельным звукам, исходящим от него, было ясно, что ему тоже херово. — Я даже «доброе утро» говорить не буду, чтоб не подумал, что я издеваюсь, — усмехнулся Тимка, разворачиваясь к парню полностью, одновременно выключая конфорку с готовым сырным омлетом. — Оно бы сейчас не помешало, — прохрипел, поудобнее усевшись на стуле, за столом, и облокотился спиной на стену позади себя, — как ты, вообще, что-то делаешь, — больше риторический вопрос, он же знал и помнил, что пили они все, и немало. — Не знаю, но мне не лучше, чем тебе, — пожал плечами и поставил перед парнем его любимую кружку с какой-то смешной рожицей, в которой был налит горячий чай с лимоном, — на-ка, выпей. Отказываться было бы глупо, поэтому Тёма с удовольствием взял кружку в свои руки, обхватывая ладонями, чувствуя ими теплоту через стекло. Сделал пару глотков и тяжко вздохнул после. Всё же, чай с лимоном — отличная вещь. Хулиган даже в таком состоянии не смог не отметить про себя, что его заяц до жути и беспредела соблазнительный, сейчас — особенно. Брюнет, судя по всему, утром успел переодеться в домашнюю одежду. На нём была серая растянутая футболка, не скрывающая в меру накаченные мышцы на руках, и пижамные штаны, те самые, со смайликами. Волосы тоже лохматые, но с ними он выглядел так забавно и уютно, по-домашнему как-то. Прелесть, а не человек! — Красивый, — выдал вслух, точнее, прохрипел, снова касаясь губами краёв кружки. — Кто? — не понял почему-то, скорее, из-за того, что он сам был в прострации и заваривал уже для себя спасительный чай. — Ты, ушастик, — пояснил незамедлительно, как только Тимка вернулся к нему поближе и сел за стол рядышком, — кто ещё. Мелкий не сдержал улыбки, особенно от, в очередной раз услышанного, милого прозвища. Ничего не ответил и качнул головой, принимаясь пить горячий напиток. Есть не хотел, но даже с похмелья обожал сладкое, поэтому пил в прикуску с молочной шоколадкой. — Я же тебе не дарил ничего на нг, — начал Тёма, посмотрев в зелёные глаза, — если что, подарок почти готов. Я бы тебя не оставил без него. — Мне же не надо ничего, знаешь ведь, — напомнил аккуратно, но отказываться не стал, полностью доверившись парню. — Знаю. Просто я давно планировал тебе его подарить, — пользуясь, что зайчик рядом сидит, взял его за руку, так аккуратно и осторожно, нежненько, переплетая пальчики, — Надеюсь, что понравится. — От тебя мне всё понравится, кот, — улыбнулся тепло, тая от их нежностей. Тёмка тоже не сдержал улыбки. Превозмогая головную боль и покалывания в висках, он потянулся ближе к мелкому с желанием поцеловать манящие розовенькие губы, и сделал это. Ласково, мягко, сначала едва касаясь, а после углубляя поцелуй. Тимка не мог не ответить взаимностью. Отставил кружку на стол, чтобы было удобнее, принял родные крепкие руки на своей талии, и полностью доверился, отдаваясь в головокружительном поцелуе. Кажется, обоим стало легче. Или самовнушение? Точно нет. Они друг для друга — лучшее лекарство от всего. — Кто-нибудь! Убейте меня, друзья, пожалуйста! — послышались жалобные и хриплые стоны Сазонова за стенкой в гостиной. — Да ты чего кричишь-то! Совесть имей, голова боли-ит, — аналогично и протяжно завопила Диана, и тут же послышался какой-то шум, будто кто-то упал. Скорее всего, кто-то из них свалился на пол, не в силах устоять на ногах, или девушка всё же зарядила в бедного парня чем-то, чтобы тот был потише. Хотя, она не настолько жестокая, всё-таки друзей любит, и каждого из троих, между прочим. Тима и Тёма вынужденно оторвались друг от друга, ещё с момента первого крика о помощи. Не сдержали смеха, понимая, что это забавно, но не смешно же. Им самим сейчас не лучше ведь. Вставать и идти к друзьям на помощь не пришлось, те сами вышли из комнаты, ругаясь на любой мелкий шум и скрип половиц, одновременно успевая ругать себя за то, что, вообще, могут выпить. И, конечно же, тоже начали клясться и себе, и парням, что больше «ни-ни», ни капли в рот. Всё, они за ЗОЖ. Но все же знают, что такое рвение и такие обещания действуют только тогда, когда плохо. Вскоре как-то позабудется, и от возможности расслабиться за праздничным столом или на выходных никто отказываться не станет. Всё ясно, как день. И первое января было именно таким. Друзья, конечно, вечерком вышли прогуляться, всё ж, все продолжают гулять и отмечать, однако, ограничились старыми добрыми лимонадиком и соком. Есть приготовленное — стало непосильной задачей. И, судя по всему, претензии Миши по поводу того, что его «салатики выкинут числа так третьего», окажутся правдой. Как бы печально это не было.

°°°

Первую половину дня второго января Тимофей полностью провёл на прогулке с подругой. Честно, он не знал, зачем она его вытащила, почему его, а Артём и Миша остались дома под каким-то глупым предлогом под названием «футбольный матч нельзя пропускать!», но пошёл на поводу. Гулять он любил, свежий воздух лишним не будет. Тем более, после вчерашнего похмелья — самое то. И для него, и для Дианы. Они побывали много где. В кино, на премьере какого-то нового фильма-комедии, в кафешке, где заказали чай и вкуснейший чизкейк, а под конец прогулки решили заглянуть в парк. Туда всегда приходило много людей из-за уюта в нём даже в зимнее время года. Сейчас же там ещё и гирлянды висели разноцветные, в центре стояла высоченная ёлка, и Тима всегда задавался вопросом о том, как её украшают. Кто такие смелые люди, что забираются на немалую высоту, надевают эту звезду огромную на макушку, да и не только. Можно и памятник таким работникам поставить, чего уж тут. — Ты чего там всё время смотришь? — спросил с любопытством Тимофей, пока Диана с улыбкой в очередной раз залезла в свой телефон, печатая кому-то сообщение. Они сидели на лавочке, темы для разговоров находились сами собой и, собственно, было комфортно. Прогулка точно удалась. Не смотря на холод, почему-то было «тепло» обоим. И дело здесь не в их шапках и куртках. Дело в нужной компании. Зайцев пил свой ещё горячий латте, оставшийся с кафе, а Морозова доедала шоколадный маффин, аккуратно завёрнутый в белую бумажную салфеточку. — Ничего, — она хитренько улыбнулась, будто что-то знала, — просто пишу одной девочке домашнее задание, — да, точно она что-то скрывает! — Домашнее задание? — переспросил и нахмурился. — Первого января? Это кто у нас в классе такой отличник, любящий учиться даже в начале каникул? — усмехнулся. — Ой, ну бывает всякое, — пожала плечами, умело оправдывая собственный «прокол», — блин, как я обожаю сладкое! — вроде, тему перевела, но так-то, на самом деле, это правда. — Ты давай колись уже, — не повёлся на такое, — чё это эти двое с нами не пошли? Что вы задумали опять? — сразу выдал свои подозрения, просто уверенный в том, что они правдивы. Ну, любопытный он. Ну, что тут поделаешь. — Чего колись-то? Я ничего не знаю, — пожала плечами снова, а улыбочку не снимала, и опять посмотрела в телефон, — знаешь-ка, пошли по домам. Чёт я замёрзла. Жуть! Он и слова не успел сказать, что-то возразить, как его потянула за руку подруга, поднимая с лавочки. Откуда в ней столько силы, вообще? Он поддался и поплёлся вслед, но и сейчас не мог молчать, продолжая расспрашивать обо всём. И аналогично получал в ответ загадочную улыбку и фразу «ничего я не знаю!». Зашибись теперь.

°°°

— Да ну всё уже-е. Можно открывать? — заяц аж притопнул ногой от любопытства, видя перед глазами лишь темноту. — Бесит, когда ты меня мучаешь! — Не ворчи ты, — посмеялся, придерживая возлюбленного за руку и приобнимая за плечи, чтобы тот не навернулся по пути в гостиную, — нетерпеливый какой, — успел мимолётно поцеловать в ушко, пользуясь, что находится с ним так близко, — почти всё. — О-ой! Ццц, — да, он недоволен, и нефиг потому что его заставлять теряться в догадках. — Ты точно не маньяк? — с усмешкой уточнил. — Да не боись, не съем, — усмехнулся аналогично и наклонился поближе к уху малого, прошептав: — хотя, насчёт этого ничего не обещаю. — Ой, ну, да, — закатил глаза и отпихнул слегка его от себя, — конечно. Фиг тебе, — показал из вредности язык, — ну, интересно уже! Дай посмотреть! Этот сюрприз Артём планировал долго, заранее, ещё и Миху с Дианой в это втянул. Но те и не против были помочь и умилились в очередной раз с такого романтика-хулигана. Ему же такое не свойственно, от слова «совсем», а тут такое. И всё лишь для того, чтобы порадовать своего единственного и возлюбленного парня. Может, умеет, практикует. Бондареву идея пришла внезапно. Он знал, что мелкий романтику обожает. Хоть открыто о ней не просит, говорит, что его всё устраивает, но без неё никак. Он знал, что мелкий любит с детства природу, разглядывать звёзды на небе и часто посещал планетарии. Он знал, что мелкого завораживает подобное, успокаивает. — Готов? — Готов. Ну же-е! — подпрыгнул на месте, услышав усмешку над ухом, и почувствовал, как с него неторопливо сняли повязку. Зайцев сначала зажмурился и начал часто моргать, замечая, что даже сейчас, когда вокруг полумрак, глаза не сразу привыкли к любому источнику света. Чтобы осознать, где он находится, ему хватило полминуты. Он посмотрел вокруг, потом вперёд, потом снова по сторонам и обомлел. В глазах, отражающих светящиеся огоньки гирлянды, считалось удивление, вперемешку с восторгом. Это их квартира. Та же обстановка, мебель, но вокруг выключен свет. В гостиной на стенах и потолке с помощью проектора отражалось звёздное небо. Да что там, почти весь космос! Помещение погрузилось в сиреневые, синие, местами белые цвета. Звёзды сверкали и блестели, заставляли смотреть неотрывно и, казалось, что это настоящий космос, а не аккуратно стоящая в углу лампа. Помимо этого была интимная атмосфера. Других слов не подобрать, это явно. Заяц заметил, что и постельное бельё какое-то другое. Как оказалось, шёлковое, бежевого цвета. На стене над диваном разместились фотографии, связанные друг с другом ниточками, приделанные к небольшому стенду булавками и цветным скотчем. А на фотографиях Тёма и Тима — вот их самое первое фото, вот они гуляют, вот они просто дурачатся, а вот целуются или смотрят друг на друга влюблённо (их тогда поймала и тайно сфотографировала Диана, кстати), где-то они лежали после совместной ночи, а где-то только один мило спящий Тима или Тёма. Рядом, на полу, стояло ведёрко со льдом и, судя по всему шампанским. На столе фрукты. Не особо долго получится держать своё обещание по поводу «ни-ни». Парень не мог пошевелиться, застыв на месте, а сзади его всё это время обнимали и прижимали к желанному телу крепкие и до боли знакомые руки. — Нравится? — подал голос спустя пару минут Артём, прошептав почти на ушко, укладывая голову на плечо возлюбленного, обхватывая сзади руками талию. — Очень, — ответил также тихо, даже, казалось, сквозь синюю толстовку чувствуя тепло чужих ладоней на своём теле, — Тём, это так… — подбирать слова стало сложно, хотелось помолчать и продолжать наслаждаться моментом. — Так офигенно, так красиво… Блять, это так круто! — он улыбнулся широко и как-то по-детски посмеялся, не зная, как ещё выразить свои чувства. — Так поэтому ты меня с Дианой сплавил на полдня! Тима развернулся к парню лицом, пока тот не переставал держать его за талию, и заглянул с благодарностью в голубые глаза. Не теряя времени, накинулся на хулигана с объятиями, повиснул на шее, начиная подпрыгивать на месте от переизбытка эмоций. Тёма посмеялся, в который раз сравнил зайчика с маленьким ребёнком, — для счастья нужно всего ничего ведь, — но и сам сейчас, честно говоря, хотел поддержать такое настроение и начать дурачиться. От мысли, что он смог осчастливить своего мальчика, становилось безумно хорошо и тепло на душе. От его яркой улыбки и милого, звонкого смеха сердце откликалось постепенно ускоряющимся биением. От зелёных глаз, источающих невероятную радость, дыхание перехватывало само собой. — Свои секреты не выдаём, — хитро улыбнулся Тёма, — пойдём, — он взял его за руку, ведя за собой ближе к центру комнаты, и достал шампанское. — Нифига себе, — посмеялся, наблюдая, как Тёма начал умело открывать бутылку, и та поддалась с характерным хлопком, — алкоголик, да? — Сам-то, — посмеялся в ответ, — ты, между прочим, в клубе позавчера больше меня выпил. Тем более, надо тебя напоить. Я помню, что у меня на тебя были большие планы в новогоднюю ночь, — подмигнул, — но, увы, было не до этого. Нужно исправлять. И вот, хорошо, что у мелкого всё ещё щёки румяные с улицы, можно списать на зимнюю прохладу. На самом деле, это от смущения дикого. Умеет же этот красавчик ставить в такое положение неловкое. И сам при этом не стыдится даже. Чертёнок! — Я так люблю звёзды, — выдал, вдруг, Тима, сам не заметил, как перевёл тему, и присел на край расстеленного дивана, поднимая голову вверх, — всегда любил. Всё-то ты знаешь, Бондарев. А Бондарев сам сейчас немного выпал из реальности. Он держал в руке бутылку того самого шампанского и почти что выронил её — от восторга. Его заяц всегда красив, хорош, очарователен. Всегда единственный, неповторимый. Но сейчас, в свете огоньков гирлянд и проекции космоса, любующийся звёздами, улыбающийся с этого, как ребёнок, он был ещё прекраснее. Взгляд отвести невозможно. Кажется, кто-то влюбился ещё сильнее. Артём приблизился, садясь рядом. Он уложил голову на плечо возлюбленного, а тот улыбнулся сильнее, переплетая пальцы их рук. Хорошо. Чертовски хорошо. Момент по-другому назвать было невозможно. Они молчали, понимая, что слова сейчас будут уже лишними. Время от времени Тима мог увидеть новое появившееся созвездие и указать на него блондину, что-то сказать кратко, что знал из астрономии. Тёма же не перебивал его в такие моменты, слушал, улыбался, понимая, что раньше его такие темы вообще не интересовали, а сейчас всё изменилось. У них обоих всё в корне изменилось, как только встретили друг друга. Это факт. И самый правильный, самый приятный, самый правдивый. — Ты будешь меня спаивать или нет? Приставать там? — спросил спустя минут десять мелкий, усмехнувшись. Шутит, но, на самом деле, не против такого исхода событий. — Долго ждать? — Вообще, я планировал, — посмеялся в ответ и наклонился к подножию дивана, беря в руки пару бокалов, отдавая один зайцу, второй себе, — я понимаю, что я охуенный, но держи себя в руках, мелкий, — пошутил в ответ. Дразниться они любят оба, да. Уже известный факт. А Тима на это лишь закатил глаза и цокнул языком, но всё же посмеялся. Он подставил свой бокал, и спустя секунды в него заботливо налили игристое. Тёма налил и себе, а после дразняще приблизился к личику возлюбленного, касаясь с ним носиками, и томно произнёс: — За тебя, малыш, — посмотрел в глазки эти зелёные, увидев снова дёргающийся носик, и усмехнулся. — Чё это за меня? — сказал и отодвинулся специально, провоцируя на повторные действия. Играется. — За нас. При таком принято смотреть друг другу в глаза, и парни не нарушали традиций. Они чокнулись краями стеклянных бокалов, преподнеся к губам, сразу чувствуя этот приятный и едва заметный аромат напитка. Глаза в глаза — и сделали первый глоток, затем второй и третий. — Там ещё целуются потом, — напомнил, как бы невзначай, Тёма, но с кошачьей своей улыбочкой, — если соблюдать традиции, так все. — Не помню такого, — нахмурился, сыграв непонимание, делая вид, что намёков тоже не замечает, а после встал с места, подходя к столу с манящими фруктами, — вкусняшки. Это мы любим, — довольно произнёс, отламывая маленькую веточку красного винограда. Хулиган любовался парнишкой, посчитав его тем ещё коварным соблазнителем, но всё же спешить не стал. Хотя, хотелось. Но сегодня планы немного другие, и он представлял всё именно так. Что никто из них торопиться не будет, наоборот, начнёт проверять на выдержку. Вся ночь же впереди, верно? Зайцу нравилась их зарождающаяся игра. Частые взгляды, в которых можно явно разглядеть похоть и страсть. Двусмысленные фразочки, комплименты, прикосновения. Это нехило начало возбуждать. Особенно приятен тот факт, что Тёмка на него откровенно и без стеснений пялится. Иногда, казалось, было слышно, как он шумно сглатывал или усмехался нервно, вздыхал рвано. Кто-то еле сдерживал себя, судя по всему. — Так красиво, — восхищался заяц, удобненько расположившись рядом с блондином, пока они оба лежали на постели, глядя в потолок, — спасибо, это самый лучший подарок, который мне дарили, — улыбнулся в очередной раз, ощущая в такой обстановке себя невероятно спокойно, комфортно, уютно. Он в нужном месте, в нужное время, с нужным человеком. — Не за что, — повернул голову, не меняя положения тела, нашёл наощупь руку мелкого, снова беря её в свою, — рад, что тебе понравилось, — и после этих слов на него посмотрели в ответ, и он улыбнулся аналогично. И он в нужном месте, в нужное время, с нужным человеком. Они целуются снова. Долго и трепетно, страстно, с каждым разом углубляя поцелуй, сплетаясь языками. Лежат, не меняя положение, понимая, что им слишком удобно и так. Прерываются на секунды, чтобы перевести дыхание, и смотрят глаза в глаза, улыбаются расслабленно друг другу, трутся носиками и целуются вновь долго-долго, совершенно не желая терять времени на разговоры, отдаваясь невинной ласке и нежности.