Вкус любви: табачный дым и шоколад

1 июля, 22:54

Самые ответственные ребята из класса и родительский комитет, наверное, уже за полгода усиленно занимались тем, чтобы выпускной запомнился надолго. И не зря, постарались-то на славу, ведь пока все довольны. Ресторан был отличным. Уже снаружи выглядел дорого и презентабельно, а внутри ещё лучше. Высокие потолки, просторные светлые залы, огромные окна, качественный подбор музыки и меню, всё в современном стиле и украшено красиво, но в меру — то, что надо. Несколько круглых столов, расположеных в хаотичном порядке, где сидели ученики по человек пять-шесть, своими компашками, либо же «как получится», и пару столов побольше, в уголочке, где обитали все пришедшие учителя. Персонал тут услужливый и гостеприимный, а ведущий, которого дружно оплачивали родители выпускников, оказался очень даже забавным и мастерски смог растормошить даже самых «я просто посижу, спасибо». Девочки который раз ругались, что их макияж испорчен из-за бесконечных слёз и тоски от неминуемой разлуки с теми, кто учился с ними на протяжении стольких лет, пытались успокоиться и снова рыдали. Как говорят, девочки такие девочки… Мужская половина не сентиментальная, как правило, здесь всё спокойнее. Скорее, в мальчиках можно было разглядеть радость, что, наконец, они отучились, сдали экзамены и можно отдохнуть, хотя бы это лето, а дальше — уже будет известно потом, что там с этим университетом или колледжем. Хотя, что скрывать, небольшая грусть от осознания, что одноклассников они после этой ночи вряд ли когда увидят, присутствовала. Все разбегутся по разным городам и, возможно, странам, и тут уже, если только посчастливится, кто-то где-то пересечётся по случайности. Но все эти мысли ушли, как только в дело пошло шампанское. По законам жанра, кому-то этого было мало, и они притаскивали что покрепче тайком, убегая иногда компашками «подышать воздухом». Делать что-то за спинами учителей, точнее сказать, хулиганить, у них в крови уже давно, так что сейчас изменять традициям смысла не было.

°°°

Время танцев и музыки наступило спустя ещё час. У многих, вообще, возникли сомнения, что дискотека состоится, ибо ведущий довольно долго их развлекал, всё-таки, у него своя программа, как никак. А теперь он стоял в сторонке где-то рядом со сценой, разговаривая с учителями или сотрудниками ресторана, наблюдая за уже не совсем трезвыми выпускниками, зажигающими под очередной трек. Сколько он уже таких праздников провёл, и увиденное не удивляет. Классика. — Ой, она на тебя не посмотрит даже, — с «небольшой» вредностью, но только шутки ради, сказал Артём, после привычных жалоб Макса о новой пассии… Тот же снова «влюбился», кто б сомневался. Парни стояли и курили, пока выдался момент. На улице хоть и лето, но к ночи всегда чуть прохладнее. Оба в костюмах, всё как полагается, всё-таки у них праздник. А, как только вспоминают, как Диана эти костюмы им помогала выбирать, начинают смеяться. Тогда было не до смеха, если честно, они в магазине провели полдня. Зато сейчас есть, что вспомнить. Тимофею и Мише, например, пришлось отдуваться меньше, им подходящие костюмы на выпускной нашлись за пару часов, а вот Артём и Макс познали, что такое реальный качественный шопинг. И больше знать о нём не очень-то и хотят. — Вот ты, Бондарев, какой же грубиян, — фыркнул в ответ и сделал глубокую затяжку, не торопясь опускать дым. — Кто бы говорил, — уселся рядом с ним на лавочку и вытянул вперёд ноги, они же длинные, так удобнее, — ты мне сколько раз жаловался, но что-то не по одной девчонке не страдал, ко мне плакаться не приходил тоже. Влюбился он, себе хоть не пизди. — Ну, извините, я никогда серьёзно и не встречался ни с кем, — цокнул претензионно, — это ты у нас весь такой спец в отношениях. О, мудрый сэнсэй, что же мне делать дальше? — в ответ получил смачного леща с «лёгкой» руки. — Э-э! — Я не спец в отношениях, и тем более не сэнсэй, — улыбнулся, а в мыслях опять появился заяц, — просто люблю. Они с ним всего на пару минут разошлись, а увидеть хочется снова. Тимофея «взяли в заложники». Миша и Диана его заболтали, весь вечер вытаскивали танцевать, а сейчас, естественно, пускать никуда не собирались. Точно «два сапога пара». Отправили с Бондарем Лебедева. Наглость, конечно, но что поделать… — Кстати говоря, я рад за тебя, — видя счастливого друга рядом, его искрящийся взгляд от одного только упоминания о Зайцеве, не смог не сказать. — За вас обоих. Что так всё…круто получилось и, вообще… Ты понял, да? — Наверное, — перевёл взгляд с тлеющей сигареты на парня и усмехнулся. — Чего? Я так жалко выгляжу, когда пытаюсь быть искренним? — заулыбался тоже, но желал услышать правду. — Всё настолько плохо? — Нормально. Но ты долбоёб. — Да я и не спорю, — махнул рукой и выбросил бычок, предварительно потушив его о край металлической урны, — мне не хватало такого. Ну, чтоб мы разговаривали о чём-то, курили… Ты прости, что вёл себя, как идиот. Я даже не подозревал, как тебе сложно было всё то время. Не мог нормально выслушать и вываливал на тебя свои проблемы с отцом, не знал, что у тебя у самого дома пиздец творится. Потом ещё и Тимофея заябывал… Блять, мне… — Забей, — перебил и нахмурился, самому было не в кайф вспоминать всё это, к тому же… — Ты же сказал, что хочешь исправить ситуацию? У тебя пока получается. Но за Тимоху, веришь или нет, я до сих пор хочу тебя убить. — после своих слов он увидел явную задумчивость во взгляде парня и то, как он отвёл глаза в сторону. Ему стыдно. И это было видно. Это чувствовалось даже на расстоянии. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять. Артём снова натянул довольную лыбу и дружески пихнул опечаленного плечом, обращая на себя внимание. Макс заметил знакомое ребячество и озорство, улыбнулся также, а после его нагло начали трепать по голове, ероша волосы, которые он кое-как дома укладывал, чтобы выглядели адекватно, а не как гнёздышко. — Да бля-ять! Ты знаешь, сколько я перед зеркалом проторчал, пока в нормальный вид их приводил?! — завопил Макс и увидел, как друг потушил сигарету и приблизился, чтобы проделать всё то же самое ещё разок. — Э! Пошёл нахуй! — вскочил с места, намереваясь убежать. Хотя, это бессмысленно, ибо у красавчика ноги длинные, он ими кого хочешь догонит и обгонит.

°°°

00:20

Кто-то танцевал, кто-то просился спеть караоке, кто-то отсиживался за столом. Как, например, девушки. Они разговаривали, точно обсуждали каждого из присутствующих и глупо хихикали. Фоткались на каждом углу, забивая галерею телефона сотнями фото «на память». Мальчики пытались к кому-то из них подкатить, либо же, по старой привычке, дурачились между собой и угорали над шутками. Учителя наблюдали, пару женщин из них, в том числе классная руководительница, пустили слезу от понимания, что привязались к этим детям. Хотя, это уже не дети. Все преподаватели это понимали. Но воспоминания о том, как они пришли в первый класс, совсем маленькие, потерянные, ничего не знающие о том, что будет, что их ждёт, о том, сколько им предстоит пройти, давили и отзывались, с одной стороны, болью в душе, с другой — чем-то тёплым. Ностальгия била через край. Песня сменилась в очередной раз, когда парни вернулись в зал. Увидели всё то же, как и когда уходили. Взгляды моментально направились к столику, где их должны были ожидать друзья. И они ожидали, только одного не хватало. Отсутствие своего зайца хулиган замечает сразу, и он с улыбкой на лице успел подумать о том, что пора начинать поиски, ведь тот куда угодно мог упрыгать. Или украли, мало ли… Но нет, пропажа сама по себе нашлась. Тимофей стоял где-то в сторонке с бокалом шампанского в руках, улыбался кому-то, а Артём готов поклясться — в тот момент его нехило так «приебало» от вида возлюбленного, а сердце зашлось в бешеном ритме, казалось, что сейчас выпрыгнет из груди. Какой он, сука, охуенный! Его красота снова завораживала. Его улыбка так и манила собой. Его прямая осанка, широкая спина и плечи, на которых идеально смотрелся пиджак ежевичного цвета. Его талия, которую скрывала белоснежная, почти обтягивающая, рубашка. Его длинные ноги, что подчёркивали брюки в тон пиджаку. Его волосы, короткие, густые, тёмные, мягкие и невероятно вкусно пахнущие — последний факт проверен ведь лично хулиганом, он знает это и может подтвердить. Его смех… Блять, его смех — просто бальзам в уши! Артём впал в некий транс, наплевав, что кто-то может это увидеть и подумать лишнего. Собственно, им скрывать нечего, все знают об их отношениях. Он настолько «завис», что не заметил по началу, как «предмет обожания» не один стоит, и далеко не сам с собой разговаривает, не просто так улыбается. Девушка рядом, — её блондин знал, как тут не знать, когда она твоя одноклассница, и сама выпускница, — увлечённо что-то щебетала Тимофею, жестикулировала руками, поправляя свои кудрявые, покрытые небольшим блеском, локоны. Активно пыталась встать поближе, прикоснуться ненавязчиво, и точно надеялась, что брюнет когда-нибудь, да заглянет в её декольте. — Тёмыч, а ты ревнивый? — с небольшой ухмылкой спросил Макс, о котором Артём уже и забыл, что тот рядом с ним стоит и не торопится входить вглубь зала. — Румянцева заебала уже меня, — фыркнул, проигнорировав предыдущий вопрос, не сводя глаз с «парочки», стоящей у стены, где-то рядом со столом с напитками, — чё она к нему всё время липнет? — Всё время? — ухватился за эти слова Лебедь и нахмурился, засовывая руки в карманы брюк, переводя взгляд то на одного друга, то на второго, Тиму, которого сейчас активно пытается соблазнить одноклассница Даша. — Я что-то не знаю? Уже было такое? — Да, и специально при мне это делает. Сучка, блять, — и плевать ему, что грубо это прозвучало. — Раздражает. Больше, собственно, он церемониться не стал. Заприметив, как от его возлюбленного, наконец, отвязалась навязчивая «компания» в лице Румянцевой, он сразу направился к нему. Хотелось бы сейчас прямо зацеловать всего, но, увы и ах, не то место и не то время. Придётся подождать. Услышал от Лебедева какую-то шутку, сказанную вслед, но лишь нахмурился и махнул на него рукой. Танцующих обойти было несложно, не так их много сейчас. Он почти попался одному парнишке из класса, что очень обожал поболтать и уже хотел начать что-то рассказывать, но повезло, смог ускользнуть и от него. Зайчик стоял к нему спиной и пока не замечал. Хулиган почувствовал шлейф любимого одеколона, от которого снова норовил потерять равновесие и словить кайф, встал рядышком, позади, и кое-как поборол желание оставить поцелуй на оголённом участке шеи, что не скрывалась под воротом пиджака. — Бу, — негромко произнёс прямо на ушко, выглядывая из-за плеча парнишки, а, благодаря высокому росту, пришлось чуть наклониться, чтобы быть поближе к милому личику. — Бляха! — Зайцев вздрогнул от неожиданности и тут же повернул голову, столкнувшись с виновником своего испуга взглядами и носиками вдобавок, после чего он его забавно почесал. — Бондарев! Ну, ты чё блин, чёрт такой… Долго будешь так подкрадываться ко мне? — До старости, как минимум, — усмехнулся, разворачивая его полностью к себе, и незаметно схватил за руку, нежненько переплетая пальцы, — ты охуел совсем, да? Изменяешь мне тут? На минуту отойти нельзя уже. — А чё в смысле? Чё это изменять? С кем хоть? — приподнял бровь и нахмурился, хотя, уже догадываться начал. — Да вон стоит, на тебя пялится… Даже сейчас, блять, — кивнул в сторону, где, собственно, и была Даша, уже в кругу подружек. — А, Румянцева? — Тима и без ответа понял, по недовольному взгляду Тёмы в сторону одноклассницы, что да, она и есть. — Котёнок ревнует, что ли? — заулыбался довольно, ненавязчиво проводя большим пальцем по тыльной стороне чужой ладони, как бы успокаивая, задабривая. — Да, ревнует. Тебя невозможно не ревновать. Ты себя видел, вообще? — риторический вопрос. — Секс ходячий. Ты мой так-то, а лезут все, кому не лень. Может, тебе футболку какую с надписью купить, что ты уже «занят»? Мной. — фыркнул, свёл брови, нахмурился, что мелкого только позабавило. — Не надо, сжалься, — хихикнул и на пару секунд отстранился, чтобы налить ещё шампанского, но уже не себе, а возлюбленному. — Она даже не скрывала, что тебя хочет, — цокнул языком, принимая наполненный лёгким алкоголем напиток с рук возлюбленного, — ну, так о чём вы с ней разговаривали так мило? — В душе не ебу, — пожал плечами, — про всё подряд мне говорила, я не запоминал… Между прочим, ты тоже хорош. Ещё как. За сегодняшний вечер тебя девчонок десять глазами раздевали, и это ещё я со счёта сбился… — Следил? — наконец, заулыбался, как довольный кот. Заметил лёгкое, но знакомое недовольство во взгляде и как зелёные глазки закатились привычно. — Надо больно. И они тоже тебя все хотят, дураку очевидно… И, вообще, отстань. Думаешь, если красавчик, тебе можно всё? Фиг да нифига. Тимофей тоже, знаете ли, не слепой. Он сам весь вечер не мог отвести глаз и смотреть на кого-то, кроме своего хулигана. Артём был идеален, как всегда, и это неопровержимый факт. Брючный костюм нежно-оливкового цвета отлично подчёркивал его в меру подтянутую фигуру, белая рубашка под пиджаком с парой расстёгнутых на груди пуговицах частично открывала вид на его соблазнительные ключицы и длинную шею. А где-то под тканью, на коже, до сих пор находится парочка ярких засосов, оставленных на его теле лично зайцем. Его белокурые короткие волосы, которые так и хотелось ласково перебирать пальцами, почесать затылок или за ушком. Его очаровательная и красивая улыбка. Его голубые глаза, в которых не жалко раствориться… И какой он, сука, охуенный! — Ну, зна-аешь… — протянул Тёма и снова приблизился к личику парня, чтобы соблазнительно прошептать на ушко: — Я готов понести наказание за своё плохое поведение. Тимка застыл моментально, а место ревности в нём целиком и полностью заняли неловкость и смущение. От услышанного и от ощущения горячего дыхания возле уха по телу пробежали мурашки. Ноги в миг стали ватными, он бы мог свалиться, но всё же вспомнил, где находится. Помотал головой из стороны в сторону, почувствовал, как в горле пересохло. Он отобрал у Тёмки бокал с шампанским, который сам же ему и дал минуту назад. Нагло, но ему сейчас это необходимо. — Ой, отвались, — фыркнул заяц и высунул язык из вредности, решив, что сейчас лучший момент вернуться к столику, и вслед добавил: — извращенец. Блондин посмеялся, он не удивлён такой реакции. Он обожает заставлять мелкого краснеть, ставить в неловкое положение. Ему нравится до жути видеть беглый взгляд зелёных глазок, которые их обладатель упорно начинает скрывать в подобные моменты, слышать после кучу вредных обзывательств в свой адрес. Это выглядит забавно, мило. И так привычно, так по-настоящему.

°°°

02:57

В ночи город становился ещё более красивым, чем он есть на самом деле. В нём загораются все возможные огоньки, фонари, вывески, гирлянды. Суета пропадает, а на смену ей приходит тишина, прерываемая лишь звуками машин с трассы, владельцы которых неминуемо «теряются» в бесконечных пробках. Выпускники отправились встречать рассвет. Вроде как, традиция. Однако, никто из них, находящихся под градусом алкоголя и эмоциями сегодняшнего вечера и ночи, и не заметил отсутствия некоторых человек, что бессовестно, но точно без зазрения совести сбежали, решив встретить это утро в совсем иной компании. Водная гладь реки манила собой взгляд, успокаивала и давала возможность расслабиться, прислушаться к себе и ко всему вокруг. Ветра не было, но свежий воздух действовал как успокоительное, и, по сравнению с дневной жарой, погода на данный момент до жути комфортная. Зайцев обожает природу, уже известный факт, и сейчас он, не теряя времени, наслаждается ею. В голове всплывают воспоминания о школе: вот он перевёлся, вот его первый день в ней, вот неделя, а вот месяц; вот он уже понимает, что к одному однокласснику «неровно дышит», вот он с ним впервые ругается, а потом их «стычки» становятся традицией, и они на постоянной основе обмениваются колкостями. И влюбляются только больше. Тима улыбнулся и покачал головой, всё ещё не понимая, как так вышло, что они вместе. Для него и само признание парня было неожиданностью, мягко говоря, а тут они, осенью уже, год отношений будут праздновать… Не верится. Пиздец, не верится. — Можешь уже говорить «спасибо» мне, такому хорошему и заботливому, и целовать, потому что я нашёл твоё любимое мороженое, — послышался знакомый голос позади, и Тима обернулся, отрывая взгляд от реки, поудобнее усаживаясь на парапете моста, — оно последнее, судя по всему, а я нашёл. Всё для вас, красавчик. — Благодарю, — посмеялся немного в ответ и принял своё любимое мороженое в вафельном стаканчике, — ладно, с поцелуями потом как-нибудь сочтёмся. — Да я вообще за сегодня уже немало поцелуев от тебя заработал, так что-о… Жду оплаты… — добавил, присаживаясь на парапет рядышком, любуясь, как забавно мелкий пытается открыть упаковку. — Моську такую недовольную сделал, — рассмеялся, желая смотреть на это вечно. — Упаковки эти кто так делает, блять? — риторический вопрос. Он нахмурился ещё пуще и всучил такое «недоступное» лакомство хулигану. — На, открывай давай. Ещё плюс один в щёчку поцелуй тебе будет потом, в качестве бонуса. — Запомню, — он справился намного быстрее и ловчее мелкого с такой задачей и вернул ему мороженое, — всё, зайцы могут кушать. — Спасибо, я старый уже, сил нет такие штуки открывать, — понятно было, что не всерьёз, но его хмурый взгляд говорил об обратном, если честно. — Тимох, ты порой на недовольного деда похож, — Тёмка засмеялся снова и потрепал парня по голове. Он привык к таким неожиданным и частым «приступам ворчания». И ему в этом человечке нравились даже они. — Всё ещё уверен, что хочешь замуж за меня такого выйти? — не стал спорить и откусил пломбир, от вкуса которого хотелось замурчать от удовольствия. — Шансов передумать уже нет у тебя, в принципе, так что смирись. — Да уж. Но я тебя люблю, выбора у меня действительно нет, придётся смириться, — вздохнул, якобы отчаянно. Пожал плечами, а потом наклонился поближе, что спросить: — А меня заяц любит? — Не знаю я, — пробубнил, скрывая за этим очередное смущение, не решаясь посмотреть в глаза, — не пяль так на меня. — Не-а, скажи, что любишь, — уложил голову на плечо брюнета, откровенно начиная к нему липнуть. — Это вот так обязательно, да? — попытка отодвинуться была бы безуспешной, и он даже не дёрнулся. Да и не хотелось, что тут скрывать… — Да, я тоже тебя люблю, — сдался, чувствуя, как его вторую руку аккуратненько поглаживают знакомые прохладные пальцы хулигана, — доволен теперь? — Доволен, — заулыбался, как дурак, и понимал это, но не мог противиться эмоциям и чувствам, — с тобой я, вообще, счастлив. Охуеть как. А «доволен» — совсем неправильная формулировка. Артём приподнялся снова и первым создал зрительный контакт. Поймал взгляд зелёных глаз, заметил-таки аналогичную улыбку, а во взгляде нетрудно разглядеть то же самое счастье. Хулиган, вдруг, посмотрел на губы мелкого, точно в желании поцеловать, но тихо посмеялся: — Испачкался, заяц. — Где? — он протянул руку к своему лицу, касаясь пальцами щеки и губ. — Тут? — увидел отрицательный кивок головой в ответ и провёл по подбородку. — Тут? — и снова нет. — Да где? Убери, ну… Тёма не дал ему что-то сказать и пересел ещё ближе, обхватывая ладонями его шею, и втянул в аккуратный и глубокий поцелуй. В каждый он пытался вложить как можно больше чувств, любви, заботы, трепета и страсти одновременно. Действовал с привычными осторожностью и нежностью. Не торопясь, не спеша. Долго. И ему ведь всегда было этого мало. Хотелось поцеловать горячее, а обнять крепче. Тёма знал, что заяц только «за», что ему это тоже очень нравится. Поэтому смысла отказывать себе и ему в их неизменных желаниях не видел. Тима не ожидал такого прямо сейчас, но ответил взаимностью. Ощутил, как чужой язык уже пробрался в его рот, и от этого едва слышно и сдавленно замычал сквозь поцелуй. Руки ослабели, как и тело, стали «ватными», но найти силы в себе, чтобы удержать недоеденный вафельный стаканчик с пломбиром он-таки нашёл. Сам не понял, как ему это удалось, но было бы жалко, упади его любимая сладость на асфальт, так ведь? Парни целовались, не думая, что кто-то может их увидеть. Ночью здесь немноголюдно и именно из-за этого атмосфера становилась ещё более романтичной. Они чувствовали шоколадный вкус на губах, и так им только больше не хотелось прерываться. Однако недостаток кислорода решил иначе. — Теперь ничего нет, — проговорил Бондарев, начиная восстанавливать дыхание, что стало рваным у обоих, — сладкий, блять, весь! Зайцев посмеялся, но соврёт, если скажет, что ему не понравился комплимент. Он бы с удовольствием продолжил ими начатое, даже хотел проявить инициативу, но хитрость и некий флирт в нём победили. Заяц выпрямился, садясь поудобнее, и снова начал поедать мороженое, как ни в чём не бывало. Только не забыл делать это чересчур соблазнительно, как иначе. — Зайцев, я тебя дома накажу, — с уверенностью заявил и тяжко выдохнул. Он с ума сходил, когда Тима его соблазнял. И только ему можно это делать. — Не жди пощады у меня, сучонок такой. — Напугал, ага, — усмехнулся, а в действительности не против бы это наказание понести, — и не мечтай.