Вкус любви: табачный дым и шоколад

Если бы Бондареву года четыре назад сказали, что когда-то он не будет спать лишь из-за того, чтобы полюбоваться любимым человеком, да ещё и в такую рань, и при этом вести себя в точности, как влюбленный дурак, он бы не поверил. Не то, что не поверил, он бы даже рассмеялся, подумав, что на такое не способен. Не в его стиле, вроде как, это было. В том и дело, что было. Но после появления кое-кого всё изменилось на корню.

05:57

Он действительно не спит. И он действительно любуется единственным и любимым человеком. Понимает, что скоро уснёт, а как откроет глаза, начнётся настоящий ад в виде головной боли, похмелья и той самой растворимой таблеточки в стакане с водой. Но попробуй тут закрыть глаза и спокойно спать, когда рядом под боком крепко и до жути мило спит Зайцев. Ещё сопит ко всему прочему. И этот милашка, изредка бормочащий что-то во сне, пару часов назад вытоврял на пару со своим хулиганом тут всякое… Всякое. Да, это он. Удивительно. Они уснули прямо так, на собранном, «немного» неудобном диване, с одной подушкой на двоих и пледом, что был под рукой на кресле. После произошедшего сил на то, чтобы лечь нормально, не хватило. Но, собственно, никто и не жаловался. Артём прижимал зайца к себе, ощущая в подобные моменты самое настоящее счастье, долгожданное спокойствие. Моменты, когда нет тревог, лишних мыслей, проблем. Он давно об этом мечтал, не мог представить, что когда-то предоставится возможность делать всё это. Не мог представить, что когда-то заяц будет целиком и полностью его. И сейчас, нежно перебирая тёмные густые волосы, поглаживая оголённые плечи, что не скрывались под пледом, касаясь едва ощутимо пальцами слегка румяных щёк, носа и ушек, которые всегда обожал покусывать или шептать в них комплименты, ежедневно утопая в зелёных и невозможно красивых глазах, он может себе это представить. Это происходит. Это реально происходит. Заяц целиком и полностью принадлежит ему. Он - его. И он целиком и полностью принадлежит зайцу. И он — его. — Тим, ты даже не представляешь, как я счастлив с тобой, — прошептал совсем тихо, особо не надеясь быть услышанным, и слабо улыбнулся, соединяя подушечкой пальца родинки на руках мелкого, которых, кстати, было немало, — спасибо. Тима нахмурился во сне и что-то проговорил вообще не в тему, — лунатик, что поделать, — и снова начал ёрзать, в конечном итоге прижался к своему хулигану сильнее, уткнулся носом куда-то в его шею, шумно выдохнув, ещё и закинул на него ногу и руку. Тёма посмеялся негромко на такую наглость, но был не против. Да что там — он же счастлив до ужаса! Да и привык к подобному, он частенько по ночам был личной, удобной, тёплой подушкой зайца. Временами случалось, что у Тёмы потом руки и ноги затекали, а тело чуток ломило, потому что он, чтобы не будить мелкого, не ворочался. Тима на жалобы тогда ответил: «Мне без обнимашек кошмары сниться будут. Будешь моим плюшевым котом. Что-то не нравится?». Ну, и как тут спорить? Вопрос официально закрыт. Да и, что скрывать, Тёма — такой же любитель ночных обнимашек. И дневных тоже. Так что они квиты. Вибрация телефона, что был на беззвучном, неожиданно послышалась в гостиной, нагло прерывая приятную доселе тишину. Хулиган про себя выругался, и ругательства далеки от цензурных. Он не понимал, кому может быть нужен в такое ранее время суток, а ещё до ужаса не хотел беспокоить мелкого и прерывать его сладкий сон. Тот, кстати, кажется, всё ещё спал, лишь промычал что-то недовольно под нос и нахмурился опять, переворачиваясь на другой бок. Тёма аккуратно выбрался из родных и уютных объятий, приподнимаясь на диване, желая уже свой телефон разбить или выкинуть в окно, чтобы как-то избавиться от надоедливого звука. Однако, сдержал свой порыв. На дисплее высветился неизвестный номер, а яркий свет заставил парня зажмуриться — глаза не привыкли. Он принял вызов, хотя, на самом деле, не планировал, сославшись на очередной спам, рекламу или мошенников, коих дохуя и больше. И это также не могли звонить друзья, те сейчас уже давно дома, отсыпаются после бурного выпускного вечера, видят «десятые» сны. — Алло? — и, вот честно, в момент, когда говорил это, появился неоправданный страх. Пока неоправданный. — Здравствуйте… Артём? Не ошибаюсь? — женский голос прозвучал настолько неожиданно и, казалось даже, громко, что мурашки сами собой пробежались по спине, заставляя поёжиться. — Да. Кто вы? — свёл брови и потёр наскоро большим и указательным пальцем глаза. — Я Анастасия, медсестра. Меня попросили уведомить кого-то из родственников, что ваша мама поступила к нам в больницу. Её соседка сейчас здесь и настояла на том, чтобы я позвонила именно вам… И тут сердце словно рухнуло, казалось, даже перестало биться от страха и множества мыслей, что атаковали в один миг. Артём понимал, что нужно ответить хоть что-то, но слова застряли в горле, а дрожь в руках дала о себе знать. Он давно не ощущал на себе всего этого, и был совершенно не готов. — Артём, вы здесь? Вы можете приехать прямо сейчас? — послышалось вновь. — Да… Да, конечно, я приеду, — отозвался, пытаясь, как мог, взять себя в руки, ведь ещё ничего плохого не случилось… Так? — Я приеду. Что с ней? Что случилось? Как…? — Я только медсестра, к сожалению, не могу сказать. Лучше вам будет узнать об этом у её лечащего врача. Только не волнуйтесь, прошу вас. Я скину адрес больницы в сообщении. Вам так удобно? — Да… Да. — До встречи. Звонок прервался. Артём застыл и ещё минуты две пытался переварить услышанное. Он не верил. Совсем не верил. Возникла куча вопросов, на которые ответов пока не было. Руки дрожали всё сильнее с каждой секундой, ладошки вспотели. Ему плохо. Уставился куда-то в одну точку в стене, вообще не в силах собраться с самим собой. Он настолько ушёл в себя, что не почувствовал шевеление совсем рядом, не услышал едва слышный скрип дивана и тихое: — Тём? Тима будто почувствовал, что проснуться нужно именно сейчас. Сначала он в непонимании сонно огляделся по сторонам. Отсутствие любимого хулигана рядом и его тёплых объятий — первое, что бросилось в мысли. Но, заметив его, он всё же спокойнее не стал. Странное ощущение прокралось в груди, из-за этого он тут же приподнялся, оказываясь с парнем рядом. — Эй, ты чего? — повторил аккуратно и негромко, боясь лишний раз напугать своими действиями, и обнял хулигана сзади за талию, складывая ладони в замок на его животе. Уложил голову на плечо и уткнулся носом куда-то в шею. Заяц случайно заметил дикую дрожь у парня в руках, и это напугало только сильнее. Он пересел поближе, беря его руки в свои, пытаясь отчаянно привлечь внимание. Молчание и пустой, но в то же время напуганный и потерянный, взгляд голубых глаз не на шутку вызвал ужас и самые плохие мысли из всех возможных. Сейчас было бы очень кстати, если бы он ответил хоть что-то, хоть как-то откликнулся. — Малыш, посмотри на меня, пожалуйста, — попросил, надеясь, что это сработает. — Ну, же, посмотри. Не пугай меня так. Что такое? — и, к счастью, он действительно оказался услышанным. — Что с тобой? Ты дрожишь весь… — Нужно ехать, — выдал лишь и увидел, наконец, встревоженный взгляд зелёных глаз. — Ты же поедешь со мной, да? — Поеду, только скажи, куда? — спросил, поглаживая пальцами тыльные стороны чуть холодных ладоней, и сам боялся от ощущения прежней дрожи в них. Казалось, что он тоже начал дрожать, но знал, что никогда эти руки не выпустит из своих. — Мама. Она. Тим, она… Больница… Она сказала, что я нужен ей, прямо сейчас, я… — он начал говорить быстро, скомканно и совершенно непонятно. — Подожди, подожди, — остановил его и притянул к себе, обнимая двумя руками, — я тебя не понимаю, милый, — прошептал успокаивающе на ушко, не забыв коснуться губами где-то под ним. — Тише, тише. Что случилось? Блондин прижался к возлюбленному с такой силой, словно Тима — его последний шанс на спасение, единственный спасательный круг. Вздохнул глубоко, шумно, и также рвано выдохнул, тыкаясь носом в шею мелкого, продолжая говорить в неё тихо, как только мог: — Это была… Мне сейчас звонили с больницы, — начал, с трудом собирая слова в предложения. — Медсестра сказала, что мама у них. Что-то случилось, я не знаю… Она… Она сказала приехать, — не заметил, как в речи чаще и чаще заикался, но ощутил поглаживания родных заячьих ладоней по обнажённым плечам, спине, волосам. И это всегда помогало ему прийти в себя, собраться с мыслями. Как и сейчас. — П-пожалуйста, поехали со мной, — он вздохнул тяжко. Приподнял голову, чтобы столкнуться с зелёными глазами и с детской надеждой спросить: — Ты же поедешь со мной? Я не могу… Один не могу, я… — Конечно, куда я денусь, — перебил аккуратно и успокаивающе, оставив поцелуй на виске, игнорируя собственное, нарастающее волнение, — конечно, поеду. Я с тобой…

°°°

Это была ближайшая больница в их районе. Та самая, в которой парням уже приходилось бывать не один раз. Запах медикаментов, длинные коридоры с кучей палат и хмурая пожилая женщина-вахтер, которая ругается на каждого, кто забыл надеть бахилы или спит за стойкой с кроссвордом в руках. Нет, не сказать, что всё плохо, есть и исключения. Например, тут достойный ремонт, царят чистота и порядок. Хорошие врачи, действительно знающие своё дело и вполне себе приветливые сотрудники. Но всё та же привычная угнетающая атмосфера. Чтоб её. Прошло уже полчаса. Всю дорогу они наивно надеялись, что это был какой-то глупый розыгрыш, кто-то позвонил с «левого» номера, наговорил бред, напугал, и до сих пор смеётся где-то — неизвестно где, вообще. Но нет. Они приехали. Зашли в здание с вывеской красного креста, что работает круглосуточно, прошли по длинному коридору, и от той самой Анастасии узнали, что женщина со слишком знакомым именем поступила в больницу некоторое время назад, находясь в состоянии, которое «оставляет желать лучшего». Артём с огромным усилием игнорировал дрожь во всём теле, руки тряслись и, будь он сейчас один, точно не справился бы с такими банальными задачами, как вызвать такси или открыть двери. Тимофей держал его за руку с момента чёртового разговора с врачом и старался, как только мог, успокоить, отвлечь, настроить на лучший исход. Да, он тоже не железный. Ему тоже страшно. Воспоминания о прошлых тяжёлых периодах возлюбленного пугали только сильнее, и он молился про себя всем возможным богам, чтобы всё то не повторилось вновь. Он будет сильным ради своего возлюбленного. Неизвестность пугала, резкая смена обстановки для обоих — от домашнего уюта, комфорта и крепкого сна до больничных стен, на автомате давящих, вызывающих ненужные мысли, с повсюду снующими туда-сюда врачами — стала неожиданностью и настоящим испытанием. У нужной палаты их ждала женщина, в которой Бондарев ещё издалека узнал соседку и давнюю знакомую своей мамы. Немного упитанная, невысокая, в простенькой футболке и кофте на молнии, в старых, потерявших форму и цвет, джинсах. Лицо в морщинках, волосы-карэ чуть лохматые, с парой седых прядей. Было видно, что она собиралась в попыхах. На глазах застыли слёзы и испуг: — Как же так, мальчики? Какой кошмар! — начала она с ходу дрожащим голосом, заприметив вдалеке два высоких силуэта, которые сразу показались знакомыми. — Тёмочка, Тимофей… Да как же так? — она положила ладони на плечи парней и покачала головой, после снова отдаляясь на пару шагов назад, оглядываясь на дверь в палату. Что касается Зайцева — он знал эту женщину. Не смотря на то, что они живут в разных домах, как-никак являются соседями по двору. Анна относилась к нему хорошо, да и он к ней тоже, даже помогал в чём-то, а она, узнав о том, что он остался без родителей, старалась помочь и ему. Было дело. В последнее время он давно её не видел и почему-то подумал, что у неё очередной запой… Она могла выпить, случалось. Из-за потери мужа всё пошло совсем не так в её жизни. Новости всегда доходят до других жильцов быстро, и все об этом узнали почти сразу. — Анна Васильевна, что произошло? — начал первым Тёма, боясь, что не получится говорить ясно и без дрожи в голосе. — Что с мамой? Где она? — Операция идёт уже около часа. Врач должен выйти и сказать, как она… Ой, — она махнула рукой, снова не сумев сдержать очередной поток слёз, — не могу я, не могу… Как же так? За что такое горе? Она отошла к стульями неподалёку и села на них, доставая из кармана кофты платок, начиная тем самым убивать в парнях всю надежду на то самое «лучшее». Помнила всё, что было, свидетелем чего стала. И понимала, что просто обязана собраться и рассказать парням. Видела, как те не находят места, и сама себе согласно кивнула, пытаясь усмирить эмоции и, в конце концов, выдать правду. И в то же время знала, что эту правду будет говорить непросто, каждое слово придётся подбирать и проговаривать с особым трудом. Она, наконец, посмотрела на Тёму спустя пару минут и обратилась к нему: — Мы с твоей мамой планировали пообщаться вчера вечером, посидеть, как раньше, посмотреть что-то… — она, вдруг, о чём-то подумала и сразу начала отнекиваться, взмахнув обеими руками, — мы не пили, не подумай. В планах не было, да и, на самом деле, Марго я вижу в последние пару месяцев абсолютно трезвой… Знала бы она, что, когда Тёма услышал любимое имя своей матери, в его сердце что-то больно ёкнуло. От этого он чуть сильнее сжал руку зайца, чувствуя, как второй совсем не против и сделал аналогичное действие. — Всё было хорошо, она начала говорить… О тебе, о том, что… — замялась, попытавшись стереть очередную слезу со щеки. — Обо мне? — не заметил, как сел голос. Не поверил сначала, точно придя в недоумение. Казалось, внутри беспокойство и паника смешались с чем-то ещё, что создало целый ураган из эмоций. — Да, — кивнула согласно, — вообще, она в последнее время очень часто говорила о тебе. Хотела тебя увидеть. Скучала безумно, — увидела сомнение в голубых глазах и поспешила доказать хоть как-то, — поверь, я знаю её давненько, она не врала. Пару раз при мне плакала из-за того, что хотела тебя вернуть, но… Не знала, как. Боялась, что ты не станешь её даже слушать. — Блятство, — рыкнул негромко Тёма, резко взъерошив свои волосы, начиная глубоко и шумно дышать. Паника только усилилась. — Кот, не надо, — сразу поспешил успокоить, прошептав это на ухо, и незаметно накрыл ладонями холодные руки хулигана, сжатые в кулаки до побеления костяшек, — тише, всё будет хорошо. Тот, как и всегда прислушался, стараясь игнорировать собственное состояние, что в точности напоминало пытку. Женщина, побыв «в себе», не услышав, какими словами перекинулись мальчики, всё же продолжила: — В общем-то, всё было неплохо, мы разговаривали о чём-то, а потом… — лицо скривилось от очередного потока слёз, и она сомкнула подрагивающие губы, бесполезно убирая платком влагу со щёк. — Потом заявился какой-то…мужчина. Еле держался на ногах, он был пьян. Мы не сразу узнали его, но он представился другом твоего отца. И тут-то стало всё ясно. Он не местный, а Коля часто с ним стал где-то ошиваться. Она замолчала, будто сомневаясь, что сможет рассказать, и минуты три просто смотрела на свои сложенные на коленях руки, покачивая головой. И это точно для парней стало пугающим. Неужели, было что-то настолько ужасное…? Пожалуйста, только не это. — Он начал вести себя в квартире, как хозяин, искал деньги какие-то, требовал выпивку… Мы пытались его выгнать, а он начал ругаться с твоей мамой. Она была напугана. Я не знала, как вмешаться, как поступить, надеясь, что скоро он исчезнет. Но нет, — снова опустила взгляд, больше не в силах удержаться, и заплакала, плечи сами по себе то поднимались, то опускались, и женщина спрятала лицо за ладонями, — всё так быстро произошло, я… Я даже не заметила… Этот нож, кровь… Позвонила тут же в полицию… Боже! Простите, милые, я не могу… Говорить это не смогу больше! И она даже не сдерживала себя, пытаясь выпустить всё это. Поднялась на ноги, кивнула куда-то в сторону конца коридора, там вдалеке виднелась дверь с надписью «WC», молча говоря так, что отойдёт на пару минут, и направилась туда. Прохладная вода точно должна привести её в чувства, она была уверена. Артём ощущал, как к горлу поступает больной ком. Мама говорила о нём, ждала его, думала о нём… С одной стороны, понимал, что его вины тут нет и не будет. С другой — его снова не было рядом с близким человеком, он снова оказался бесполезен. Почему так тошно от самого себя, блять?! Он всё ещё бездумно смотрел на место, где пару секунд назад сидела соседка, и не верил в происходящее. Абсолютно не верил, что это всё происходит с ним. Чёрт возьми, пусть это будет сон! Самый гадкий, кошмарный, который, как на зло, запомнится надолго. Но нет, это реальность. И лёгкое головокружение дало в этом убедиться. Он едва пошатнулся, норовя свалиться на возлюбленного, но, благо, тот всё ещё уверенно придерживал его и крепко обнимал в тишине. Тоже переваривал услышанное и мечтал уже проснуться. Это всё и для него кажется ужасным сном. — Эй, эй, ты чего? — проговорил, обхватив крепче талию парня одной рукой, вторую уложив на плечо. — Пойдём сядем… Давай, давай, — помог ему сесть и снова оказался рядом, взяв за обе руки, чувствуя их холод и тремор. — Малыш, не пугай меня так. Тебе плохо? Голова кружится? — Пройдёт, я нормально… — а состояние ведь говорило в точности об обратном. — Надо позвать кого-нибудь, подожди минуту, — Тима снова подорвался с места, чтобы пойти на поиски хоть одной медсестры, которые сейчас, будто сговорились, и не появлялись поблизости. — Нет, нет! — Тёма молниеносно схватил зайца за запястье. Не давал больше сделать и шага. Пересёкся с зелёными глазами, которые выражали неподдельное волнение. — Не уходи. Не бросай. Пожалуйста. Он снова не мог остаться один. Брюнет увидел знакомый страх в любимых голубых омутах, надеясь, что совсем скоро он сменится спокойствием, привычным весельем и счастьем. Он ловко перехватил на себя инициативу — теперь он держал хулигана за руку. Конечно, не уйдёт. Пусть это и были бы какие-то пару минут. Если от них стопроцентно зависит состояние возлюбленного — он не отойдёт и ни на шаг. — Я никуда не денусь, котёнок, — он вернулся на место, принимая блондина снова в свои объятия. Артём доверчиво облокотился на него, укладывая голову на чужой груди, чтобы вслушаться в биение заячьего сердца, которое всегда успокаивало. Тимофей заметил неподалёку одну из медсестёр, ту самую, которая и звонила им этой ночью и привела к нужной операционной. Она приближалась к ним, и парень облегчённо выдохнул. Ну, наконец-то! Осознал, что она планирует пройти мимо, и тут же обратился к ней: — Девушка, постойте, — та остановилась, поправив на автомате свой фиолетовый медицинский костюм, состоящий из брюк и рубашки с рукавами до локтей, и приветливо улыбнулась парням, — у вас есть что-то от головокружения? Успокоительные? Пожалуйста, хоть что-то…

°°°

Тридцать минут, сорок, пятьдесят… Полтора часа. Время идёт мучительно долго, тягуче. Неизвестность пугает всё сильнее, а те самые голоса и суета за дверью операционной отдавались уже каким-то эхом. Парни переплетали пальцы, сцепив ладони, вместе выравнивали дыхание, равномерно впуская и выпуская в лёгкие воздух, не кстати пропитанный запахом антисептиков, препоратов и чего-то ещё. Ненужные мысли заполняли голову, и избавиться от них стало непосильной задачей. Дрожь не прекращалась, а в толстовках и спортивках, которые парни натянули на себя наспех ещё дома, как будто, становилось то душно, то холодно, от этого бежали противные мурашки по коже. И дело далеко не в летней погоде или работающем кондиционере больницы. Точно не в них. Но они справятся. Ведь так? Наконец, двери операционной отворились. Артём и Тимофей тут же встали с мест, не забывая и сейчас не отпускать руки друг друга, следом за ними поднялась и Анна Васильевна. Они направились навстречу врачу, что на ходу стягивал с лица белую маску и шапочку с головы, убирая всё в карман тёмно-синего халата. — Доброй ночи, вы, я так понимаю, родственники пациентки? — улыбнулся слабо и уставше, но что-то было в этой улыбке успокаивающее, вселяющее уверенность в том, что всё действительно закончится хорошо…