Отвали, Чон!

      На следующий день, Тэхён снова ведёт себя как ни в чём ни бывало. Этот факт дико раздражает Чонгука, поэтому, чтобы не забивать свою голову ерундой, он с парой сокурсников прогуливает последние две пары, после чего напивается у Хосока на квартире. В общагу приходит уже в одиннадцатом часу вечера, успев протрезветь.       — Ещё не спишь? — стягивает с себя одежду и швыряет её на стул. Валится на кровать и глубоко вздыхает, прикрыв глаза.       — Читаю, — сухо отвечает Тэхён, не удостоив и взглядом.       Чонгук на это только фыркает. Некоторые вещи вообще не меняются. Он поворачивает голову и разглядывает профиль Тэхёна, усмехается собственным мыслям. Ким — лучший студент на их потоке. Старается избегать конфликтов, ведёт себя всегда тихо и спокойно. Не фырчит, если кто-то просит у него списать конспекты. С первого взгляда на этого парня можно сказать, что он словно серая мышка. Вернее, рыжая и кудрявая, но сути это не меняет. Ни у кого и мысли не может возникнуть о том, что этот тихоня может быть горяч в постели, да ещё с мазохистскими наклонностями. Чонгуку вот посчастливилось с ним переспать целых два раза. И теперь мысли о том, что ему не повезло с соседом по комнате, уже не посещают голову так часто, как это было раньше. Напротив, он даже рад, что ему отказали на первом курсе, когда он хотел поменять комнату, потому что с Тэхёном ему дико скучно. Было. Сейчас же Тэхён занимает слишком много места в голове.       — Ким?       — Трахаться не будем, у меня всё тело после вчерашнего болит, — отрезает на корню, не дав даже договорить.       Чонгук усмехается. Именно об этом он и хочет поговорить.       — А завтра? — вопрос задаёт скорее для того, чтобы постебать, но улыбка стирается с лица, когда Тэхён переводит на него взгляд, в кои-то веки отрываясь от своей книги и опуская её на колени.       — На счёт завтра — не уверен. Мне нужно больше времени, иначе это чревато для здоровья.       — Ты это сейчас серьёзно?       — Если ты не хочешь больше со мной трахаться, так и скажи.       — Я хочу! — слишком спешно отвечает и даже привстаёт на кровати.       — Отлично. Значит, если тебе или мне приспичит, мы просто об этом сообщим, да?       — Да, я согласен, — кивает болванчиком, отчего Тэхён издаёт смешок, но быстро становится вновь серьёзным.       — И, Чон, давай договоримся, что ты не будешь в меня кончать и забывать про презервативы. Мне, конечно, без резинки лучше, а у тебя могут быть проблемы со здоровьем, всё же разная микрофлора и…       — Я понял!       — Вот и отлично.

***

      Через несколько дней Чонгук лежит в своей кровати, собираясь уже спать. Тэхён минут двадцать назад ушёл в душ, не проронив ни слова, как это часто бывает. Чонгук пытался с ним пару раз заигрывать и сказать, что «приспичило», но у того не было настроения, поэтому Чонгук лишний раз к Тэхёну не лезет, только вот секса хочется сильно, и к удивлению, именно с Тэхёном. Чонгук, конечно, смотрит в сторону девушек, они привлекают его. Но, заведомо ожидая отказа, он перестаёт надеяться на то, что ему что-то перепадёт. Хотя это с какой стороны посмотреть. Перепасть может запросто, только это будет не так, как нравится Чонгуку — чисто снять напряжение, без охрененного удовольствия во время и удовлетворенного расслабления после.       Но Ким умеет удивлять, делая это совершенно неожиданно. Так, выйдя из душа в тот самый вечер, когда Чонгук размышлял в своей кровати, Тэхён просто подошёл к нему и спросил в лоб, хочет ли тот потрахаться. А после уверенного кивка сбросил с бёдер полотенце и, оставшись совершенно нагим, оседлал Чонгука, елозя задницей по ещё мягкой плоти. Тэхён был подготовлен к сексу, поэтому произошло всё быстро. Возбудив Чонгука, он рывком снял с него боксеры, не забыл надеть презерватив и, развернувшись к нему спиной, самостоятельно насадился на член. Чонгук перенял инициативу на себя буквально через пару минут, приподнял ягодицы Кима и, удерживая их на весу, брал словно в последний раз.       После акта Тэхён ожидаемо свалил на свою кровать, пожелав доброй ночи, выключил свет и уснул, оставляя Чонгука с противоречивыми мыслями в голове. Осознавать тот факт, что он всё больше думает о Тэхёне, не хотелось, но желание понежиться в его объятиях никуда не девается. А через несколько дней, когда Чонгук напрямик сказал о том, что ему приспичило, это желание увеличилось настолько, что он уже не мог этому сопротивляться.       — Я хочу! — сообщает Чонгук без лишних предисловий, встав возле кровати Тэхёна, который неизменно сидит с книгой в руках. Он ожидает услышать отказ, но Ким его снова удивляет, откладывает книгу и смотрит снизу-вверх из-под очков совершенно невинным взглядом, не вяжущимся с тем, что срывается с его губ:       — Я хочу минет, которого ты лишил меня в тот день, когда насиловал.       — Это когда ты шипел, что откусишь мой член?       — Именно в этой позе, да.       — Тебя связать? — толкнув язык в щёку, уже хриплым голосом уточняет Чонгук.       — Это было бы отличным дополнением.       «Вот как можно не думать о Тэхёне на постоянной основе, когда тот выкидывает подобные фразочки?» — именно это крутится в голове Чонгука, пока он достаёт из шкафа свой ремень и стягивает им добровольно протянутые запястья, сомкнутые вместе. Он крепит их к изголовью кровати, ловя себя на мысли, что хочет видеть Тэхёна в очках, пока будет иметь его в рот, что, собственно, и озвучивает.       Тэхён на это только усмехается и облизывает губы, закусив позже нижнюю. И как-то не совсем уверенно, Чонгук бы даже сказал смущённо, произносит в тот момент, когда Чонгук, уже сняв боксеры, садится ему на грудь:       — Я сегодня не готовился, поэтому у меня есть деликатная просьба.       — Тебя растянуть?       — Не совсем, — Тэхён уводит взгляд, смутившись окончательно. — Ты можешь помочь мне рукой, чтобы я тоже кончил? В благодарность разрешу кончить мне в рот.       — Я посмотрю на твоё поведение, — с лёгкой усмешкой произносит и, зацепив подбородок Тэхёна пальцами, кивает, чтобы тот открыл рот.       Предложи Тэхён подобное пару недель назад, и был бы наверное послан, но сейчас, ощущая невероятный кайф горячего и влажного рта на своём члене, юркого языка, который ласкает чувствительную головку, Чонгук не против дотронуться до чужой плоти рукой. Но сначала он крепко стискивает пальцами изголовье кровати и буквально толкается в горло Тэхёна, наслаждаясь крышесносными ощущениями, от которых бросает в дрожь всё тело.       Тэхён получает то, чего лишился несколько дней назад. Он не мог перестать думать об этой позе, когда руки связаны, голова вжата в подушку, а крупный и твёрдый член имеет его в горло. Воздуха не хватает, обильная слюна стекает из уголков рта, пошло хлюпает, заставляя обоих мычать от удовольствия. Тэхён периодически давится, Чонгук даёт возможность перевести дыхание, выходит из влажного рта. И прижимая ствол к животу, мажет яйцами по губам, стонет глухо, когда Тэхён их лижет и посасывает.       — Блять, Ким, да!       Снова толкается в горло, не дав вставить ни слова, двигает быстро бёдрами, не особо заботясь о том, что практически лишает человека кислорода, до боли сжимает рыжие кудри в кулаке, снова теряя контроль. Он откровенно сходит с ума, смотрит вниз, дурея от картины перед глазами. Член влажный, так идеально входит в глотку по самое основание. Тэхён то жмурит глаза, стараясь не подавиться, то смотрит слёзным взглядом из-под очков, от которого появляется желание доставить удовольствие и ему. Но Чонгук так же понимает, что в данную минуту сам Тэхён кайфует не меньше, ему нравится когда его используют подобным образом, нравится чувствовать эту беспомощность, задыхаться от невозможности противостоять. А Чонгуку до безумия нравится контролировать процесс, толкаться грубо, выходить быстро, пережимая основание и оттягивая оргазм, вжиматься яйцами в губы, которые покорно распахиваются, всасывая мошонку почти полностью в рот.       У Тэхёна дрожит всё тело от сильнейшего возбуждения. Он перекрещивает пальцы, зажимая ремень между ладонями, чтобы кожа не так сильно давила на связанные запястья. Чонгук возвышается над ним, доминирует именно так, как в его самых горячих фантазиях. Предэякулят капает на напряжённый живот, яйца поджимаются, и Тэхён уже не уверен в том, что ему потребуется помощь в получении оргазма. Пах так сладко тянет, что на ногах поджимаются пальцы, он елозит задницей по постели, приподнимает интуитивно бёдра, когда член особо глубоко скользит в горло, задыхается от обилия собственных слюней, стекающий с уголков рта, но старательно принимает грубые толчки, дышит носом, вдыхает глубже, когда ему это позволяют. Из головы вылетают все мысли, он лижет яички по очереди, обхватывает их губами и жалобно поскуливает, желая продлить сие удовольствие.       — Ещё немного, детка, давай, я знаю, ты выдержишь, — хрипло и сбито шипит Чонгук сквозь зубы. Мышцы напрягаются, спина уже полностью покрылась испариной, оргазм стремительно подступает, и он толкается максимально глубоко, чувствует, как узкое горло сдавливает головку, замирает на пару секунд и спешно выходит, дрочит быстро в призывно открытый рот и кончает на язык с протяжным стоном.       Чонгук прикрывает глаза, пока яркие вспышки оргазма заставляют тело вздрагивать, чувствительную головку облизывают, высасывают всё до последней капли, довольно при этом причмокивая, и это вот вообще не помогает расслабиться. Чонгук, кажется, до сих пор возбуждён, он бросает взгляд вниз, смотрит на красные и припухшие от минета губы Тэхёна, сквозь прозрачные стёкла очков, в глаза, наполненные слезами, и осознаёт, что Ким ещё не кончил.       Он быстро сползает вниз, усаживается на бёдрах чуть выше колен и впервые в жизни обхватывает не свой член, сжимает его крепко, водит вверх-вниз, играется большим пальцем с головкой, размазывая по ней предсеменную жидкость. Совершенно никакого отвращения при этом не испытывает, только желание доставить удовольствие за удовольствие. С неким азартом смотрит на лицо Тэхёна, ловя каждую эмоцию и упиваясь сиплыми стонами. Дрочит ему быстро, понимая, что тот уже близок, плоть в руке становится твёрже, а шлепок свободной ладонью по бедру становится решающим. Тэхён вскрикивает, и белёсые капли выстреливают из уретры, пока всё его тело содрогается в конвульсиях от яркого оргазма.       Чонгук довольно улыбается и облизывает губы.       — Невероятное зрелище, — восторженно произносит, ловя на себе взгляд непонимания.       — А? — тяжело дыша, уточняет Тэхён. Его мозг плывёт, и он сейчас вообще не соображает. Оргазм постепенно слабеет, тело расслабляется, и он блаженно прикрывает глаза, но распахивает их снова, повернув голову, когда Чонгук с какого-то хрена ложится с ним рядом, утыкаясь носом в рёбра, и обнимает словно с нежностью за грудь, прижимая к себе.       — Ты красиво кончаешь, — расслабленно проговаривает.       — А… да… спасибо, но… что ты делаешь, Чон?       — Обнимаю тебя.       — Развязать меня и свалить на свою кровать не планируешь? — уже более-менее придя в себя, говорит, хмуря брови.       — Сейчас развяжу, дай отдышаться, — закатив глаза, но так, чтобы Тэхён этого не видел.       — Отдышишься на своей кровати, Чон, — он двигается корпусом к краю, пытаясь уйти от объятий. — У меня руки уже затекли.       — Ладно, язва, не истери, сейчас развяжу.       Тэхён на подобное высказывание ничего не отвечает, а только выдыхает облегчённо в то время, пока Чонгук лениво поднимается и расстёгивает ремень, разматывает его и поглаживает большими пальцами запястья. Хмурится, когда Тэхён резко отдёргивает свои руки и взглядом кивает на соседнюю кровать. Чонгуку ничего не остаётся, как подобрать с пола свои боксеры, натянуть их на себя и, ощутив внутри некую пустоту, залезть под одеяло и отвернуться к стене. В мыслях возникает вопрос: «Почему Тэхён так отдаётся во время секса и так отстранённо ведёт себя после?». Он думает об этом, пока его сосед по комнате и партнёр по сексу шуршит чем-то позади и выходит из комнаты, видимо, решив принять ещё раз душ перед сном.       Похожие мысли не покидают голову Чонгука ещё не один день. Они засели глубоко настолько, что он начинает анализировать собственные ощущения. Секс с Тэхёном — это что-то крышесносное, этот ботаник даёт то, что никто и никогда не давал ранее Чонгуку. Разрешает, даже сам просит быть с ним грубым, отдаёт своё тело во власть другого человека, получает и доставляет удовольствие, не сравнимое ни с чем. И казалось бы, радуйся и пользуйся, но отчего же в таком случае Чонгук ощущает себя так паршиво? Он вспоминает тот день, когда у них всё началось. Собственные мысли и тот спонтанный секс, после которого снова и снова хочется повторения. Но вот она загвоздка — Чонгук всё же понял, в чём она заключается. В тот день он думал о девушках, которые хотят нежности, самому же ему нужна страсть и животный секс. И получив это, Чонгук осознаёт: нежность ему необходима для расслабления после того самого животного секса без тормозов. Это что-то вроде кульминации после кульминации. Обнимашки, целовашки — ему это нужно. Без этого Чонгук не чувствует себя удовлетворённым в полной мере.       Но только ли в этом дело? Это уже другой вопрос, который генерирует мозг, отдаваясь учащённым стуком в сердце. Чонгук уже несколько дней ходит, погруженный в собственные мысли, невольно ловит себя на том, что залипает на Тэхёне. Готов ли он поцеловать парня? Хочет ли он этого?       Ответ приходит в голову быстро. И он положительный. Они, в конце концов, трахались уже не раз, Чонгук даже дрочил ему, ощущая себя при этом возбуждённым, так почему же они не могут поцеловаться? В конце концов, это своего рода прелюдия.       Удовлетворившись своими размышлениями на протяжении почти целой недели, Чонгук решается поговорить с Тэхёном на эту тему. Однако на попытки это сделать уходит ещё несколько дней, причём безрезультатно. К Тэхёну так просто можно подойти, наверное, только с одной фразой: «Мне приспичило, и я хочу потрахаться», во всех других случаях он или читает, или готовит конспект, или заезженное «Отвали, Чон, я занят!»       А Тэхён в свою очередь как всегда удивляет. Он вообще не запаривается и не обращает внимания на Чонгука, продолжая вести себя так, как и всегда раньше. Они просто соседи по комнате, которые изредка трахаются, если очень сильно приспичит. И к вечеру, после сдачи волнительного доклада, с которым Тэхён выступал на трибуне на сегодняшней паре, где Чонгук слушал вполуха, совершенно не вникая в суть темы, но залипая на серьёзном выражении лица выступающего, вообще не ожидал увидеть на своей кровати моток джутовой верёвки и кляп для рта в виде шарика, прикрепленного к кожаному ремешку, который лежал на записке.       «Вытрахай из меня сегодня всю душу. Пожалуйста!»       Чонгук издаёт смешок. Кратко и по делу, без каких-либо предисловий и лишних слов. В стиле Тэхёна. И если тот не в комнате, значит, уже в душе, и выйдет он оттуда, предварительно растянув себя как следует.       От одной только мысли об этом в штанах Чонгука становится тесно. Хрен с ним с этим разговором, они поговорят потом, сегодня же его снова ждёт охрененный секс.       — Это уже попахивает БДСМ, не находишь? — тянет издевательски Чонгук, держа в руке кляп, когда Тэхён заходит в комнату, вытирая полотенцем волосы.       — Да похрен, чем это пахнет, — фыркает в ответ Тэхён. — Мы трахаться будем сегодня или нет?       — Ты чего злой такой? — подойдя ближе, Чонгук уже тянет руки к Тэхёну, чтобы перехватить у него полотенце и помочь высушить волосы, но от него отшатываются словно от ошпаренного.       — А ты как думаешь? — раздражённо отвечает.       — Неужели расстроился из-за того, что господин Мин поставил тебе оценку хорошо, а не отлично?       — Чон, вот скажи мне, почему ты такой придурок, а? Я тебе задал конкретный вопрос: будем ли мы сегодня трахаться! Почему ты не можешь просто ответить?       — Я, может, и придурок в твоих глазах, но от секса с тобой уж точно не откажусь, — Чонгук веселится, его забавляет серьёзность Тэхёна.       — Тогда пиздуй в душ, пока я не передумал.       — Ты готовился? — идя к шкафу за полотенцем, уточняет. Ну а что, это вопрос по делу и его важно задать.       — Да. Никаких лишних телодвижений, просто связать, заткнуть и трахнуть. И давай пошустрей, пожалуйста, — последняя фраза уже звучит больше жалобно, нежели с претензией.       — Как скажешь, язва, — со смешком проговаривает и не может удержать собственные руки при себе, шлёпает смачно Тэхёна по ягодице, прежде чем выйти из комнаты.       У Чонгука на водные процедуры уходит максимум десять минут. Предвкушение предстоящего секса заставляет возбудиться раньше времени, поэтому из душевой кабинки он выходит уже со стояком и с чётким представлением в какой позе возьмёт Тэхёна. Зайдя в комнату и заперев дверь, он, не церемонясь, командным голосом сообщает Тэхёну, чтобы тот разделся, сам же скидывает полотенце с бёдер, оставаясь абсолютно нагим. Он хватает Тэхёна за предплечье и грубо разворачивает к себе спиной, крепит кляп и связывает руки, согнув их в локтях и шипя при этом, чтобы тот не дёргался и был паинькой. За волосы тащит его к столу, одним движением руки смахивая с него все книги и тетради, укладывает животом на деревянную поверхность и имеет с таким остервенением, словно это не по обоюдному согласию.       Тэхён же просил вытрахать из него всю душу? Вот Чонгук и выполняет эту просьбу. Меняет позу, сажая его задницей на край стола, толкается грубо, но недолго, потому что для него это оказывается неудобным в силу того, что у Тэхёна за спиной связаны руки — он не зацепиться за Чонгука не может, не на спину лечь нормально. Поэтому они перемещаются на кровать, вернее, Чонгук толкает на неё Тэхёна и буквально наваливается на его спину всем своим весом, быстро работая бёдрами и зажав сгибом локтя чужую шею. Напоследок, когда оргазм был уже совсем близок, валится набок, не ослабляя хватки на горле, и еле успевает вытащить член, чтобы не кончить внутрь.       Они дышат оба быстро, пытаясь прийти в себя после бешеного темпа, Тэхён мычит несвязно, у него сквозь шарик уже слюни текут, и после оргазма хочется его выплюнуть. Чонгук не сразу заторможенным мозгом понимает, чего от него хотят, поэтому Тэхёну приходится с трудом перевернуться к нему лицом и промычать, уже кивая на самого себя. С ленивой улыбкой, когда дрожь тела постепенно стихает, Чонгук аккуратно расстёгивает кляп и бережным движением вытирает большим пальцем влажные губы.       — Спасибо, — расслабленно улыбнувшись и прикрыв на секунду глаза, тихо проговаривает Тэхён.       Вот он — тот самый момент, когда Чонгук смотрит на разнеженного и покрасневшего Тэхёна. Его оттенок лица постепенно становится прежним, он лениво улыбается и хочется его в благодарность за бурный секс одарить нежностью и лаской. Чонгук продолжает обнимать Тэхёна обеими руками, смотрит на губы и дико хочет поцеловать, не может сопротивляться этому желанию коснуться припухших губ своими, попробовать их на вкус.       — Эй, ты что задумал? — слегка отстраняясь, насколько это позволяет его положение.       — Хочу поцеловать тебя, — взглянув в глаза, тихо проговаривает Чонгук.       — Сделаешь это — получишь коленом по яйцам. Мы на секс с тобой договаривались, а не на нежности телячьи, которые нахрен мне не нужны.       Тэхён, цыкнув, ложится, кряхтя, на живот и требует развязать его руки, а Чонгук находится в некоем замешательстве. Снова эта язва открывает свой рот, лучше бы не снимал с него кляп, зажал бы в объятиях и удерживал хотя бы минут пять. Но вместо этого Чонгук, вздохнув, приподнимается на локте и с не сильным-то энтузиазмом начинает развязывать верёвку.       — Поцелуй — это неотъемлемая часть секса, разве нет?       — Поцелуй — это глубже, чем просто секс, как и обнимашки, которых ты так сильно хочешь, — цедит сквозь зубы.       Чонгук хмурится, не понимая, и удерживает Тэхёна за запястья после их освобождения.       — Я не понимаю тебя, Ким.       — Чего ты не понимаешь, Чон? — вздыхает Тэхён и разворачивается к Чонгуку, смотрит в глаза. Он так не хочет затрагивать эту тему, но вопреки своим намерениям решает всё же объяснить недалёкому, по его мнению, человеку. — Я не хочу с тобой глубже. Для меня поцелуй и объятия — это уже другая близость. Пойми, Чон, я — гей, а ты мордой вышел неплохо и трахаешься заебись, так как мне нравится. Я не хочу в тебя влюбиться, а потом страдать, когда ты наиграешься и решишь закончить всё. Мы сейчас друг для друга просто развлечение, снятие сексуального напряжения. Давай ты не будешь всё усложнять, и мы оставим всё как есть. Мы живём в одной комнате и иногда трахаемся. На этом всё.       Теперь Чонгуку становится понятно поведение и отстранённость Тэхёна. Он в таком ключе вообще не думал, но, услышав ответ на многие свои вопросы, почувствовал, как в груди что-то неприятно сдавливает. Чонгук расслабляет хватку, и Тэхён, не сказав более ни слова, уходит в душ, оставляя его наедине с уже новыми мыслями.