Святое соблазнение

       Лиса открыла глаза и поморщилась от лучей солнца, что попадали в лицо и мешали спать, хотя сегодня утром ей хотелось оставаться в кровати как можно дольше и не вылезать из нее. Вторая половина кровати пустовала, хотя совсем недавно она чувствовала там чужое присутствие, вот только сейчас этот парень куда-то собрался, несмотря на то, что на часах было еще достаточно рано. Он явно собирался удирать после ночи проведенной вместе и скорее всего даже не чувствовал зазрения совести из-за этого, активно собираясь туда, куда ему было нужно.        Она села на кровати, изучая спину Чонгука, который сидел на краю кровати и застегивал свое черное одеяние священника, совершенно отличаясь от себя вчерашнего. Сейчас перед ней сидел человек, который являлся сосредоточением целомудрия и святости, тот кто каждое утро читает молитвы и наставляет людей, помогая им выбрать правильный путь. Он встал, разглаживая ткань, а Лиса улыбнулась, давая ему возможность немного отойти от кровати и слезла с нее, направляясь к нему, чтобы утолить свой интерес.        — Ты куда так рано? — Лиса подошла к нему со спины и обняла, утыкаясь носом в спину и радуясь, что сейчас он не может видеть ее лица, и не видит, как снова покраснели ее щеки.        — Проводить службу…я все-таки священник. — Чонгук улыбнулся и положил руки поверх ее, желая повернуться к ней, чтобы заключить в объятия, но она не позволила этого сделать. — Я не могу пропустить ни один день, прости за это.        — Не извиняйся за то, что является очевидным. Во сколько ты вернешься? Ко скольки мне нужно привести себя в порядок и освободить комнату? — Еще на начале вопроса Гук сильно напрягся, чувствуя, что Лиса снова медленно ускользает из его рук, не давая поймать себя.        Он вывернулся и оказался перед ней лицом, несмотря на то, что она пыталась сопротивляться и не позволять ему увидеть свои красные щеки. Она не хотела показываться Чонгуку в таком виде, поэтому сразу же уткнулась носом в его грудь, не давая рассмотреть свое лицо. Гук улыбнулся и положил руку на ее голову, потрепал по волосам, на секунду забывая о том, зачем вообще повернулся и что хотел сказать, ее поведение выбило все из головы.        — Останься тут. — Он крепче прижал ее к себе, удивляясь тому, как прекрасно на ней смотрела его рубашка, которую она надела ночью, чтобы было удобнее спать и совсем не хотела ее снимать. — В доме есть еще несколько свободным комнат, выбирай любую, какая понравится. А я закончу с делами в церкви и помогу тебе с вещами. Ты же приехала не на один день? — Лиса кивнула, зарываясь в его одежду, не желая отстраняться и отпускать его, потому что понимала что тогда придется показать лицо, которое горело от смущения. — Могу я поцеловать тебя? Позволишь?        — Закрой глаза. — Лиса совсем немного показалась ему, матеря себя за такое поведение, ведь давно не была девочкой, а вела себя так, будто никогда не получала такой заботы. — И наклонись. — Она подняла на него взгляд, убеждаясь, что он выполнил первое требование и сказала второе, совсем забыв, что сильно уступала ему в росте, и из-за этого ее попытки дотянуться до него выглядели немного комично. — Спасибо, для меня все это очень неожиданно.        Она поднялась на носочки, обнимая его за шею и сама поцеловала в губы, без спроса углубляя поцелуй, чувствуя, что именно это он и имел ввиду, когда высказывал свою просьбу. Он был священником, который совершенно ничего не умел, а Лиса неожиданно именно с ним смущалась, будто подросток, что впервые влюбился и еще не познал всей боли этого чувства. Она совершенно не понимала, что с ней творится и откуда такие реакции, к тому же учитывая то, что была уже в немалом количестве отношений и прекрасно знала, что такое любовь. Но почему-то именно с Чонгуком ее мозг решил обнулиться, решая снова проделать этот путь, хотя она совсем не хотела этого и поклялась Енгуну, что больше никому не доверит свое сердце.        Чонгук трепетно держал ее в своих руках, будто зная, что она может разбиться, сломаться и развалиться на мелкие осколки. Ему совсем не хотелось этого, поэтому старательно следил за тем, что делал, чтобы не причинить ей боль, которую причинили другие. Он наклонился ниже, чтобы ей стало еще удобнее и приподнял, поставив на свои ноги, делая немного выше, и от этого Лисе стало удобнее, правда она все равно не перестала стоять на носочках.        Она цеплялась за него, будто боясь, что он и правда уйдет, и из-за этого Гук вспоминал, как она плакала ночью, стоило ему немного отстраниться. И это безумно задело его и заставило задуматься, чтобы действительно приложить все силы, чтобы она осталась с ним в этом маленьком городе. Гук трепетно прижимал ее к себе, делясь теплом, которое она так хотел получить и не хотел отпускать, зная, что если сделает это им придется расстаться на некоторое время.        Но все же воздух не вечный и его постепенно начинало не хватать, поэтому им пришлось отстраниться друг от друга, смотря в глаза. Чонгук забывал о времени и не хотел больше вспоминать о нем, зная, что потом придется брать себя в руки и идти проводить утреннюю службу. Им так или иначе придется расстаться на некоторое время, но ему безумно хотелось потянуть ее за собой и посадить в первом ряду, чтобы наблюдать за ней все время, что будет вести службу.        — Не хочу, чтобы тебя кто-нибудь еще видел такой. — Он выпрямился и прижал ее к своей груди, скрывая ее от чужих глаз, хотя прекрасно знал, что за ними никто не наблюдает. — Хочу, чтобы ты осталась только моим секретом.        — Наверное…глупо отрицать, что меня тянет к тебе и хочется узнать получше. — Лиса встала на носочки и дотянулась до шеи, оттягивая воротник пальцами и оставила там сначала поцелуй, а потом прикусила кожу, оставляя там след, который пройдет только через некоторое время и теперь Гуку придется поправлять воротник, чтобы убедиться, что этого следа не видно.        — Мне уже нужно идти. Оставишь потом еще? — Гук поцеловал ее в щеку, будто ее действия были чем-то само собой разумеющимся, и взял на руки, относя на кровать, чтобы она не морозила ноги, перемещаясь по холодному полу. — Но такими темпами, у тебя не будет выбора в комнате и придется спать со мной.        — Кажется, у тебя там вроде служба была. — Лиса уперлась в грудь, чувствуя опасность и поспешила напомнить ему о том, что у него были дела, которые он никак не мог отложить. — Не стоит поторопиться?        Но Чонгук уперся руками в кровать, нависая над ней и смотрел в ее глаза, замечая, что она ни разу еще не назвала его по имени, хотя и обращалась на «ты», и при этом не спрашивала его, будто знала. Его это очень интересовало и хотелось задать вопрос, но сейчас он уже опаздывал и скорее всего очень долго не сможет вернуться, ведь наверняка дедушка захочет обсудить вчерашний день. Гук провел рукой по ее лицу, убеждаясь, что ему это не снится и перед ним действительно сидит Лиса, о которой он мечтал так много времени.        Это все еще казалось каким-то сном, который неожиданно затянулся и совсем не был похож на реальность, но в тоже время очень реалистичный, раз все ощущения передавались. Он не мог сдержать улыбки, которая буквально выдавала насколько он счастлив, из-за чего Лисе все меньше и меньше хотелось сбегать от него и все больше хотелось обосновать студию в одной из комнат, оставаясь тут навсегда. Сердце еще никогда не билось настолько сильно, и никогда было такого, чтобы разум требовал продолжать смотреть в чьи-то глаза.        — Не хочу уходить. Кажется, это будет преступлением, давать тебе шанс для побега. — Чонгук и правда не мог заставить себя уйти, несмотря на то, что на шее немного пекло из-за ее укуса и можно было бы наказать ее за это, совсем не хотелось этого делать. — Но мне нужно будет решить кое-какой вопрос, поэтому не знаю когда вернусь.        Он собрался с мыслями, поцеловал ее еще раз и все-таки пошел к двери, чувствуя на себе пристальный взгляд с немым вопросом про это дело, которое могло задержать его. Лиса посмотрела на часы, отвечая, что почти наступило время, в которое она иногда начинает свой первый стрим за день и изогнула бровь, получая ответ на один из главных вопросов. Енгун оказался прав в том, что он смотрел ее стримы прямо во время службы и прочей деятельности внутри церкви. А это значило, что все это время она активно развращала священника, который влюбился в нее по самые уши и сейчас не мог отпустить, но при этом дарил то, что она искала в других мужчинах.        Лиса коварно улыбнулась, желая проверить одну теорию, но сначала нужно привести себя в порядок, к тому время службы еще не наступило, ведь ее основной компонент только что спустился на первый этаж и все еще даже не успел выйти из дома. Она неожиданно осознала, что совсем не знает, где и что находится в этом доме, и забыла об этом спросить, поэтом резко подскочила с кровати и выбежала из комнаты, на лестницу.        — Чонгук! — Гук неожиданно обернулся, останавливаясь на последней ступеньке и поднял голову, не ожидая, что она все-таки позовет его по имени и вообще знает его. — А где здесь ванная?        — В конце коридора направо. — Он улыбнулся ей, радуясь тому, что она и правда навела на него справки перед тем, как приехать сюда, чтобы найти его. — А я думал, ты не знаешь моего имени. — Чонгук все еще не мог перестать смотреть на нее, еле сдерживаясь, чтобы не отменить все и не вернуться вместе с ней в кровать.        — Ты! Кажется, у тебя скоро служба начнется. Иди скорее! — Щеки Лисы снова покраснели, давая понять насколько неловка для нее вся эта ситуация, а Чонгук улыбнулся еще шире, продолжая свой путь к двери, совершенно не представляя, как вести себя все дела.        — Милашка… — Он прошептал это и вышел из дома, направляясь к церкви, даже не думая поправлять воротник, ведь это была шалость его возлюбленной, и неважно, что именно она хотела показать таким образом, главное, что ему это очень сильно грело душу, причем настолько, что хотелось встать у зеркала и разглядывать этот след вечность.        Лиса быстро сбежала в ванную, не переставая причитать себе под нос из-за его слов и не понимала, как у него вообще это получалось, вроде бы и правда священник, а почему-то все меньше был на него похож и вызывал все больше вопросов к своей персоне. Но самое главное, что ее на самом деле беспокоило — это колотящиеся без остановки сердце, которое явно намекало на то, что этот парень его затронул. И это, наверное, самое ужасное, что Лиса могла бы себе пожелать, ведь уже много раз обещала себе больше никогда не влюбляться в мужчин, но в итоге именно это и сделала, по всей видимости.        Ее сейчас очень интересовал вопрос, связанный с тем, как этот парень смотрел стримы все это время, поэтому выдохнула несколько раз и напомнила себе об этом, а заодно и о том, что вообще-то собиралась найти новое место для проведения трансляций. Отпуск не вечный, поэтому ей стоило бы поторопиться и не откладывать это на последний день, потому что еще нужно оставить время для перевозки оборудования и встречи с Енгуном.        Хотя у того сейчас у самого отпуск, ведь его тоже отпустили, наконец давая полное право на то, чтобы вздохнуть полной грудью и немного отдохнуть от осторожности, которая нужна с фанатами Лисы. И она не удивится, если позвонит ему и узнает, что тот в первый же день затащил в постель какого-нибудь парня, которого подцепил в клубе на радостях. Енгун не меняется изо дня в день, поэтому Лиса уже успела выучить все его повадки и ничему не удивлялась, даже если остальные говорили, что он на такое не способен. Ей нужно будет заодно подумать и над тем, как объяснить, что в итоге попала в капкан священника и не особо хотела из него выбраться.        Она быстро приняла душ и помыла голову шампунем Чонгука, и только после этого поняла, что насколько засмущалась его слов, что совсем забыла спросить чистое полотенце. Лиса несколько минут стояла, раздумывая над тем: стоит ли брать его полотенце и вытираться им, а потом пришла к выводу, что могла бы завернуться в него и пойти делать себе завтрак в таком виде. Она собиралась выйти в эфир, чтобы узнать: будет ли Гук сейчас смотреть ее стрим или же всё-таки будет вести службу в церкви и не увидит уведомления. Сейчас для нее это был, наверное, самый главный вопрос, поэтому Лиса взяла единственное полотенце, которое оказалось в ванной и обвязала его вокруг груди, хорошенько закрепляя, чтобы оно случайно не свалилось и пошла искать кухню.        Лиса поправляла мокрые волосы, взъерошивая их руками, чтобы они быстрее высохли без фена и спустилась на первый этаж, замечая рядом с лестницей дверь, которая как раз и вела в кухню. Конечно, возможно, не совсем хорошо хозяйничать в чужом доме, но, видимо, Чонгук был совершенно не против, раз уговаривал ее остаться здесь. Скорее всего он даже не представлял, что ей придется перевозить и студию, ведь это прямой ее заработок, и другого нет, ведь фанаты просто не позволят заняться другим делом и будут постоянно обступать ее.        Она поставила телефон на столешницу, на которой можно было резать продукты и пошла к холодильнику искать то, что можно было бы приготовить и съесть. В кухне было стандартное устройство, поэтому ей не пришлось долго думать: где что искать, и все легко оказалось у нее перед глазами. Лиса сошлась на омлете с овощами, поэтому достала яйца и немного овощей, которые лежали в холодильнике, относя их на столешницу к телефону. Она разложила все перед собой и достала доску с ножом, а затем включила свой телефон и вышла в прямую трансляцию, устанавливая так, чтобы ее полностью было видно, и принялась ждать привычные десять минут.        Чонгук в это время как раз собирался выходить из маленькой комнаты, в которой хранилась книга с молитвами, как получил неожиданно уведомление и остановился, чтобы проверить. У него и мысли не было о том, что это может быть Лиса, ведь еще вчера она официально объявила о том, что ушла в отпуск и поэтому никто не ожидал от нее трансляций, и все в шоке бежали, чтобы посмотреть, что она приготовила. Гук удивленно достал наушники и вставил один в ухо, боясь даже представить, что она придумала, а главное, почему именно сейчас, ведь сама и выпроводила его проводить службу.        — Священник Чон мы скоро начнем? — Один из посетителей постучал в дверь, напоминая Чонгуку о том, что он вообще-то должен выполнять свои обязанности, а не смотреть на свою возлюбленную, которая решила немного взбудоражить сознание мужчин. — Вы сегодня припозднились.        — Да-да, уже иду. — Чонгук успел только зайти на трансляцию, как его выдернули вести службу и даже не дали оценить масштаб бедствия, которое устроила Лиса и теперь он не подозревал к чему готовиться и просто надеялся, что она будет к нему снисходительна. — Черт…я сойду с ума. — Он тихо прошептал себе под нос и в итоге вышел из комнаты, пряча телефон в книге с молитвами, чтобы никто не увидел что творится на экране.        Привычные десять минут ожидания еще не прошли, поэтому Лиса молча стояла перед экраном телефоне, почти не двигаясь. А Чонгук шел к своему месту, коря себя за то, что пропустил свою личную утреннюю молитву очищения, которой всегда пользовался, чтобы очистить свой разум после ночных снов с участием Лисы. Однако сегодня снов с ее участием не было, зато была целая ночь, в которой она непосредственно присутствовала лично, и возможно, ему бы стоило сразу пойти очищать себя после этого, но сил совсем не было, поэтому он все пропустил.        Гук впервые перевернул почти все свое расписание с ног на голову и все это из-за одного только появления Лисы, которая сейчас что-то вытворяла у него за спиной, явно желая что-то выяснить. Он не удивится, если она сейчас будет пытаться выяснить насколько хватит его выдержки и как быстро он сбежит, кинув все дела, чтобы провести время с ней. Чонгук итак еле сдерживал себя, чтобы не побежать домой, а тут еще и это, видимо Лиса на самом деле решила поиграть на его нервах.        Он выдохнул и встал на трибуну перед статуей и открыл книгу, аккуратно отодвигая телефон так, чтобы видеть весь текст, а заодно и заглянул в экран, где почему-то не было Лисы — она куда-то отошла. Возможно, все закончится очень хорошо и она просто расскажет что-нибудь хорошее, например, как хорошо устроилась и ничего такого не случится. Но почему-то ему казалось, что так легко они точно не отделаются, учитывая, что она вышла в эфир в самом начале своего отпуска, хотя обещала, что просто будет публиковать фотографии.        Чонгук начал читать молитву, опустив глаза в книгу и совершенно не смотря в зал, хотя явно чувствовал оттуда чей-то пристальный взгляд. Скорее всего это Хаен, которая сегодня снова пришла с дедушкой, чтобы помолиться утром, и возможно, для того, чтобы говорить насчет вчерашнего. Гук старался не обращать на это внимание и сосредоточенно смотрел в книгу, иногда поглядывая на экран, куда даже спустя десять минут Лиса не вернулась.        Люди в чате начали переживать и строить догадки, по поводу этой трансляции, но Лиса наконец появилась, развеяв все сомнения и улыбнулась своей публике, показывая, что стоит в одном только полотенце, которым прикрывала самые пикантные места. Чонгук подавился воздухом и запнулся, чуть ли не выдав себя всем, кто пришел на утреннюю службу и замолчал, оглядываясь, пытаясь выкинуть образ Лисы, что стоит на его кухне, из головы.        — Прошу прощения, кажется, меня немного продуло ночью. — Чонгук виновато улыбнулся и прокашлялся, поправляя воротник, из-за чего некоторым возможно стало видно след на его шее, про который он совсем забыл.        — Может вам отдохнуть, священник Чон? Вы и правда выглядите не важно. — Дедушка Хаен сразу же подхватил, начиная беспокоиться за Чонгука, которого очень хотел видеть своим зятем. — Вы каждое утро проводите для нас службу, слушаете наши проблемы и даете советы, но никогда не отдыхали сами. Это очень тяжелая работа, поэтому если один раз вы не проведете для нас службу, мы не будем в обиде.        — Нет-нет, все в порядке. — Чонгук помахал руками, отнекиваясь. — Мне не трудно, и только в радость, поэтому давайте продолжим. — Он наклонил голову, продолжая читать молитву и стараясь больше не смотреть на экран, чтобы случайно не допустить еще одну такую ошибку.        Все вернулись к своему исходному положению, продолжая читать молитву, а Хаен внимательно смотрела на Чонгука, изучая его шею, заметив след на ней, и очень хотела узнать его природу. Она заподозрила, что у его болезни есть определенная причина, которая сейчас где-то пряталась, чтобы не очернить репутацию праведного и самого чистого священника. А Гук все никак не мог перестать переводить взгляд на экран, где Лиса что-то готовила, продолжая молчать и загадочно улыбаться. У него кровь стыло в жилах из-за ожидания неизвестности, и хотелось, как можно скорее закончить молитву, чтобы случайно не сорвать ее снова.        Он совершенно забыл про взгляд Хаен и не обращал на нее никакого внимания, прислушиваясь к другому, ожидая, когда Лиса наконец подаст голос и расскажет, что задумала. Но у нее иногда бывали трансляции, на которых она молчала и ничего не рассказывала, и заставляла только смотреть, внимая каждому своему движению. Чонгук представлял, как прекрасно было бы, стой он сейчас рядом, у нее за спиной, и обнимал, прижимая к себе и помогая высушить полотенцем волосы, чтобы они не мешались во время приготовления.        — Сегодня я бы хотела приготовить завтрак одному человеку и надеюсь он скоро вернется, чтобы попробовать мою стряпню. — Лиса загадочно улыбнулась, а Чонгук опять подавился воздухом, осознавая, что она говорит именно про него, а не кого-то другого.        Она сейчас действительно стояла на его кухне, завернутая в его полотенце и готовила для него еду, из-за этого он даже забыл, какую часть читал и бездумно уставился на книгу, обдумывая все услышанное. Его будто ударили током и заставили осознать, что все мечты неожиданно сбылись за одну ночь, причем какой-то неизвестной силой. Гук до этого момента не понимал насколько счастлив и что все это время улыбался, как дурак, несмотря на то, что искренне пытался убедить всех в своей болезни.        Все молящиеся подняли на него глаза, удивленно смотря, и не понимали, что с ним сегодня происходит, списывая на то, что Чонгук на самом деле простудился и плохо себя чувствовал. Но его счастливая улыбка немного выдавала и заставляла людей задуматься о том, что все не так просто, как он пытается объяснить. Хаен прищурилась, закусывая губу, убеждаясь, что сегодня все больше фактов указывает на то, что у него кто-то есть, и этот кто-то видимо наконец появился у них в городе, соблазняя их священника.        — Священник Чон, может вам все-таки стоит пойти и отдохнуть? — Бабушка на первом ряду, обеспокоенно смотрела на Чонгука, не на шутку начиная переживать за него, потому что впервые видела его таким растерянным.        Гук поднял на них взгляд, оббегая всех взглядом и несколько раз моргнул, приходя в себя, после всего услышанного. Его щеки покрылись легким румянцем, а в горле пересохло, от осознания того, что Лиса готовит специально для него и никакие слова не слетали с языка. Он хотел оправдаться, снова сказать, что все в порядке, но голова совсем перестала работать, и поэтому не получалось придумать ничего путного. Чонгук бездумно стоял и смотрел на всех, кто сегодня пришел на службу, виня себя из-за своей несобранности.        — Я доведу службу, не переживайте. — Щеки Гука немного покраснели из-за неудобства и беспокойства, которые он приносил людям, своим поведением и погружением в сторонние мысли.        Чонгук поклонился им и поспешил продолжить службу, безумно коря себя за то, что не может совладать с собственными чувствами и перестать думать о Лисе, а ведь для священника самое страшное — это загруженная совершенно другими мыслями голова, с которыми никак не получалось справиться. Он искренне пытался справиться с этим, но ее горячий образ все сильнее и сильнее привлекал его, и почти не получалось отводить взгляд от экрана телефона, но нужно было довести начатое до самого конца. Сейчас он священник, поэтому не мог просто оставить все на самотек и сделать вид, будто все хорошо и его ничего не беспокоит.        Ему пришлось сильно постараться, чтобы в итоге довести службу и больше не наломать дров, как сделал это в самом начале, и старательно не смотрел на экран телефона почти до самого конца. Но он справился с этой задачей и все же прошел до конца это испытание, заканчивая службу, стараясь держать лицо, как обычно непроницаемым. Гук открыл глаза, как обычно тепло улыбаясь всем вокруг и закрыл книгу, кладя ее поверх телефона, и смотрел на то, как люди постепенно вставали со своих мест, уходя заниматься своими делами, ведь как раз наступало время идти на работу.        Он взял книгу и телефон, слушая тихий голос Лисы, которая оповещала о том, что заканчивает трансляцию и не знает, когда проведет следующую, ведь скорее всего будет сильно занята все ближайшее время. Гук очень хотел вернуться домой и узнать, что она имела ввиду, поэтому быстро сошел со своего места и направился в комнату, в которой хранил книги. Он краем глаза заметил, что Хаен направляется к нему, поэтому остановился и повернулся к ней, чтобы поговорить, прекрасно понимая, с какой именно целью она идет к нему.        Чонгук тепло улыбнулся ей своей привычной улыбкой и аккуратно сунул телефон в книгу, пока никто не видел и выдохнул, собираясь с мыслями, чтобы пережить этот разговор с Хаен. Она выглядела очень загадочной и явно озадаченной каким-то вопросом, который хотела задать ему, из-за чего ее выражение лица выглядело серьезным. Гук ждал, когда Хаен подойдет, чтобы задать вопрос, который так сильно ее беспокоил, а возможно будет просить об исповеди, он не знал, в чем именно суть ее вопроса, но мог предположить, ведь всю исповедь чувствовал на себе ее взгляд.        — Мы можем поговорить? — Она встала возле него, игнорируя дедушку, что сидел на своем месте и улыбался, смотря на то, как двое молодых разговаривали и что-то мило обсуждали, по крайне мере ему так казалось.        — Конечно, что тебя беспокоит? — Гук указал ей на комнату для исповеди, но она покачала головой, давая понять, что они могут обойтись без этого и просто поговорить прямо в зале. — Я внимательно тебя слушаю.        — Как священник? — Хаен изогнула бровь, подходя ближе к нему и оттягивая воротник рубашки, за которым скрывался укус Лисы. — Или как Чон Чонгук? У меня вопрос не для священника.        — Конечно, задавай, отвечу не как священник. — Он одернул ее руку и аккуратно прикрыл след, чтобы больше никто не мог посмотреть на него, и ни у кого не возникло вопросов.        Хаен хмыкнула, желая не видеть этого жеста, но ничего не могла сделать и в итоге просто повернулась боком, чтобы не видеть хотя бы половину. Гук сделал вид, что не заметил этого и улыбнулся привычной улыбкой, и ждал, когда она наконец задаст свой вопрос. Но она будто специально тянула время и делала все, чтобы у него было как можно меньше возможностей, чтобы вернуться к Лисе, а он жутко хотел попробовать ее омлет с овощами.        — Кто она? Как ее зовут? — Она явно надулась из-за того, что являлась всего лишь подругой для него и не более, а место возлюбленной уже явно оказалось кем-то занято, вот только она не могла даже понять кем именно.        — О ком ты? — Гук искренне не понимал сути ее вопроса, а главное о ком она спрашивала и наклонил голову на бок, изучая часть ее лица, которая была доступна ему. — Я не совсем понимаю, что именно ты имеешь в виду.        — Не прикидывайся дураком. Еще вчера с тобой было все хорошо, а прошла ночь и ты неожиданно почувствовал недомогание? И этот след на шее. — Хаен повернулась к нему лицом, серьезно хмуря брови и не понимая, почему он так ведет себя, а самое главное, что в этой девушке такого особенно. — Она настолько особенная?        Чонгук чувствовал вибрации телефона внутри книг, но старался не обращать на них внимание, сосредоточившись на вопросах Хаен, а заодно и на то, что она сильно из-за чего-то злилась. Вот только он никак не мог понять причины для злости и то почему ее так сильно беспокоило появление неизвестного следа на его шее. Гук всегда думал, что Хаен сосредоточена на том, чтобы быть рядом с дедушкой и во всем ему помогать, но никак не на священнике, который следит за пригородной церковью. И такая реакция вводила его в настоящий ступор, поэтому он не переставал моргать и удивленно смотреть на нее.        — Начнем с того, что я и правда не важно себя чувствую. — Гук улыбнулся ей и положил руку на плечо, не желая раскрывать свой секрет, потому что считал, что иначе ему придется делиться Лисой и показывать миру, но ему хотелось, чтобы это осталось только его личным и никого другого не касалось. — Ты ведь знаешь насколько я бываю иногда беспечным. Оставил ночью окно открытым, вот и простудился видимо. Если ты не против, я пойду и немного отдохну, но если хочешь исповедаться — я останусь.        — Нет, спасибо. У меня еще есть дела, которые нужно сделать до работы. — Она отвернулась от него, не желая больше показывать свою злость, понимая, что это никак не помогает добиться от него ответа на поставленные вопросы. — Я зайду завтра, надеюсь, тебе станет лучше. Пей больше горячей воды.        Она быстрыми шагами направилась к дедушке, пытаясь справиться со своей злостью, чтобы случайно не показать ее близкому человеку и не заставить волноваться. А Чонгук дружелюбно помахал ей рукой и пошел в комнату относить книгу, желая, как можно скорее вернуться домой и оказаться рядом с Лисой, убедиться, что она и правда все это время готовила ему еду и это не привиделось ему. Все остальные посетители церкви почти разошлись у него впереди будет достаточно времени, чтобы насладиться временем с ней, ведь днем почти никто не приходит и в основном, если посетители есть, посещают церковь они вечером, после работы и учебы.        Гук вошел в комнату, плотно закрывая за собой дверь, чтобы никто не пытался подслушать происходящее внутри. Это была давняя привычка, которая осталась от дедушки, ведь иногда, у них в церкви появлялись девушки, которые пытались проникнуть в запрещенные комнаты, чтобы добраться до Чонгука и узнать о нем что-нибудь сокровенное. Ему никогда не нравилось такое внимание, поэтому и Лису он желал оставить в тайне, чтобы не подвергнуться новым преследованиям.        — А девственный священник оказался очень популярным. — Лиса закинула ногу на ногу, сидя на столе, где обычно лежат книги которые он собирается использоваться в ближайшем будущем. — И за кем мне стоит занять очередь?        Чонгук поднял на нее шокированный взгляд, удивленный тем, что она все слышала, а главное, как тут оказалась, ведь для этого необходимо обязательно пройти через зал и у нее бы просто не получилось остаться незамеченной, однако Хаен явно не увидела ее. Лиса с усмешкой наблюдала ним, дожидаясь хотя бы какого шага, а он все не мог поверить в то, что она и правда не сбежала, а наоборот, переоделась снова в его рубашку и пришла в церковь — самое святое место.        Он быстрыми шагами направился к ней, совершенно забывая о том, что кто-то может стоять за дверью и возможно слышать их, хотя она плотно закрыта. Гук резко опустил книгу с молитвами на стол рядом с ней и отодвинул рукой, опираясь на него и нависая над Лисой, больше не давая ей возможности сбежать. У нее была возможность сбежать, пока он читал молитву и всячески пытался справиться с мыслями о ней, но она ею не воспользовалась, так еще и проникла в запретную комнату, куда могли заходить только служители церкви. Так что теперь у нее точно не получится просто так сбежать и сделать вид, будто ничего этого не было, ведь Чонгук не позволит ей.        Гук вцепился в ее губы, жадно кусая их, будто всего не час изголодался настолько, что не мог держать себя в руках и спокойно реагировать на любимую девушку, которая так неожиданно пришла увидеться с ним. И ведь он даже не давал ей возможность сказать хотя бы слово, даже выслушать повод прихода, а ведь он был. Лиса пришла сюда, чтобы немного ознакомиться с его профессией, правда сделала это после того, как всю службу изводила своим видом в его полотенце с мокрыми волосами на его кухне. Она более чем уверена в том, что эти жадные поцелуи были эффектом неожиданной трансляции, которую никто не ожидал.        Но больше всего ее привлекало то, как скромный священник, который не понимал, что с ней делать ночью, боялся хотя бы одного лишнего шага, сейчас включал эгоиста, который ни с кем не желал делиться, но при этом оставался таким же чутким и трепетным к реакции чужого тела. Лиса обняла его за шею, прижимая ближе к себе и снова заставляя сильно наклониться, чтобы хотя бы чуть-чуть сгладить расстояние между ними, но это все еще очень плохо получалось, ведь для нее Чонгук был почти что великаном.        — Я соскучился. — Он прижался к ее лбу своим, резко разрывая поцелуй из-за нехватки воздуха, и из-за того, что безумно хотел посмотреть в ее прекрасные глаза, о которых мечтал весь этот час, что они не виделись. — Ты даже не представляешь насколько сильно.        — Я принесла тебе завтрак. Ты ведь ушел голодным и сказал, что не знаешь, когда вернешься. — Щеки Лисы немного покраснели, из-за того, что обычно она ни для кого не делала ничего подобного и впервые пыталась заботиться о ком-то, хотя и очень неумело. — Обещаю, не отравишься, я попробовала кусочек.        — От тебя я приму даже яд. — Чонгук улыбнулся и потерся своим носом об ее, закрывая на несколько секунд глаза, не в силах сдержать свое счастье от того, что именно она сегодня приготовила ему завтрак, а не кто-то другой и даже не он сам.