Святое соблазнение

       Чонгук вошел в зал, где обычно ведет службу в поисках Лисы, потому что осмотрел уже все места, и оставалась только церковь, в которой он не смотрел. Дома ее не было видно уже некоторое время, что очень сильно настораживало, хотя вещи лежали на своих местах и не было никаких признаков, что их пытались собрать. Он переживал, что у нее появились какие-то дела о которых она просто не успела предупредить, и поэтому решил попробовать позвонить ей, если не найдет в церкви.        Они жили вместе уже несколько дней, поэтому он знал, что каждый день она пробиралась в церковь и ждала его в комнате, где никто их не увидит, стараясь не попадаться на глаза посетителям. Хаен после того дня тоже не приходила, поэтому они жили мирно и наслаждались друг другом, стараясь узнать получше и укрепить отношения. Гука очень заводило, как Лиса смущалась, из-за чего каждая их ночь была очень страстной и безумно шикарной, после чего ему приходилось натягивать воротник повыше, что следы не попали кому-нибудь на глаза.        Лиса больше не начинала стримы в момент его службы или когда он был на исповеди и жалела его выдержку, не играя на ней, хотя Чонгук чувствовал, что после отпуска этот момент сильно изменится. Все два дня он отчаянно уговаривал ее остаться с ним и обосноваться у него в доме и вроде бы у него это получилось, но сегодня утром Лиса неожиданно не пришла за ним после службы, и дома ее не было видно в плоть до обеда. Гук не на шутку волновался за нее, поэтому осмотрел уже все места, где она только могла быть, даже несколько раз обошел сад вокруг дома и в итоге пришел в церковь.        Он уже осмотрел комнату для исповеди и их укромное место, где она каждый раз ждала его после службы, но ее там не оказалось, даже в небольшой пристройке, где лежали инструменты для уборки Лисы не оказалось. Его сердце бешено колотилось внутри из-за волнения, что она все-таки сбежала от него потому что не смогла получить того, что действительно хотела, но вещи все же оставляли желать лучшего, ведь их она не забрала с собой. А значит, что она все еще где-то в городе, просто решила поиграть в прятки, возможно, для того, чтобы разнообразить их отношения, а может быть ей что-то понадобилось купить.        Чонгук перебирал множество вариантов, сначала накручивая себя, а потом сам же переубеждал, что все это совсем не так, и вроде как успокаивался. Вот только уже через несколько минут этот круговорот мыслей начинался заново, не давая ему спокойно найти Лису и убедиться в том, что она не сбежала от него. В какой-то момент это даже стало немного смешно, от того, что не может совладать с собственными мыслями и они полностью вырываются из-под его контроля, разжигая какой-то страшный огонь внутри. А Лиса все так и не находилась, будто провалилась сквозь землю и не желала больше видеть Чонгука, словно он наскучил ей за несколько дней, что они провели вместе и теперь она искала себе новую жертву, которая развлечет ее значительно лучше.        Он шел по залу, рассматривая сидения, на которых обычно сидят люди, когда приходят помолиться и искал Лису, потому что один раз, когда она знала, пока он закончит с уборкой — уснула тут и ему так же пришлось бегать в ее поисках. Поэтому Чонгук тщательно проверял каждое сидение, но Лисы так и не находил, пока не дошел до первого ряда. Он поднял голову и посмотрел на свое место, где обычно стоит во время зачитывания молитв и проведения службы, и остановился на месте, не веря своим глазам.        Лиса стояла за трибуной, которая полностью скрывала ее, учитывая маленький рост, а от ее рук вверх, к статуе богини, поднималась красная атласная лента, которая держала ее запястья связанными. Она натягивала эту ленту, пытаясь отойти назад, чтобы та развязалась и наконец упала вниз, освобождая бедную пленницу, но была слишком хорошо привязана к руке статуи. Лиса стояла, наклоняясь вперед и не переставала тянуть ленту, которую не могла развязать на своих руках, совершив ошибку во время завязывания и оттопыривала свою попу назад. Чонгук сглотнул вязкую слюну, не готовый к такому зрелищу, и боялся пошевелиться, не понимая, как она вообще додумалась до чего-то подобного.        — Лиса… — Он сделал шаг к ней, а затем и еще один, щипая себя за запястье, чтобы убедится, что в этот раз не спит и эта картина потом не окажется очередным развратным сном, который решил помочь скрасить ночь. — Ты…как додумалась до этого?        — Енгун однажды показывал мне, как самостоятельно завязать руки, поэтому я решила вспомнить и не нашла места лучше, извини. — Она повернула к нему голову, чувствуя, как сильно затекла спина, из-за чего скорее всего не сможет распрямиться сразу. — Не мог бы ты мне помочь?        Чонгук медленно подходил к ней, понимая, за что она извиняется, потому что такое поведение можно было посчитать осквернением святыни, но сейчас он очень радовался, что дверь в церковь была закрыта на замок и никто не сможет попасть внутрь, потому что на дворе было воскресенье и жители городка однажды упросила Гука сделать этот день выходным от исповедей и других молитв, кроме утренней службы. Так что сегодня сюда больше никто не придет, и это очень хорошо играло им на руку, ведь вся церковь была в их распоряжении. Скорее всего именно поэтому Лиса все-таки решила воспользоваться этим местом для своего маленького эксперимента, который явно пошел далеко не по плану.        Он внимательно изучал то, как она стояла раком, повернутая к нему спиной и тихо постанывала из-за боли в затекших мышцах, и немного не понимал, о какой именно помощи она просила. Чонгук мог бы и развязать ее, и потом размять мышцы, и даже трахнул бы прямо в такой позе, наплевала на то, где именно они находились. С ней все законы и учения уходили на второй план, а особенно привычки и отношения к вещам связанным с церковью. Гук будто становился совершенно другим человеком рядом с ней и ничуть не жалел об этом, наслаждаясь своей второй личностью, и теперь часто выпуская ее на свободу.        Чонгук аккуратно подкрадывался к Лисе, открывая на нее все больше вида, и любуясь тем, в какой ситуации она неожиданно застряла, из-за необдуманности желаний. Но Енгун тоже хорош, нашел чему учить вебкам модель, которой в любую секунду может прийти в голову проверить это на себе, и ведь могла случиться такая ситуация, что Гук ушел бы в город и она осталась тут одна, стоя так не около часа, а возможно, целый день. Гук надеялся, что это научит ее не поступать настолько необдуманно, но почему-то подозревал, что это мало вероятно научит ее хотя бы чему-то, ведь за эти несколько дней понял, что от нее можно было ожидать всего чего угодно.        Но как же его восхищал вид оттопыренной и совершенно беззащитной попы, в коротких джинсовых шортах, и активно боролся с мыслью бессовестно взять ее, пока есть такая возможность, а уже потом освободить и отнести отдыхать домой. Гук положил руку на ее спину, подходя почти в плотную, и провел вверх по позвоночнику, вызывая табун мурашек, и сильную судорогу в каждый мышце тела. Он чувствовал, как Лиса вздрогнула, как начала содрогаться только от одного прикосновения и еле сдерживалась, чтобы не застонать, вот только ей было безумно больно и одновременно приятно от того, что появились хотя бы какие-то новые чувства, кроме затекших мышц. Хотя бы что-то могло их сейчас расслабить, даже совсем чуть-чуть, но это было совсем не важно.        — Эй, я тебе не тестовый вариант, будь нежнее. — Лиса недовольно нахмурилась, чувствуя, насколько грубо Чонгук подошел к ней и впервые совершенно не сдерживался в своих действиях, хотя, наверное, стоило бы это делать, потому что у нее на самом деле очень сильно болело все тело, и с этим пока что ничего нельзя было сделать.        Он улыбнулся и начал наклоняться ниже, подбираясь пальцами к ее предплечью, а затем осторожно подобрался и к запястьям, опускаясь своим телом на ее спину. Гук будто специально издевался над ней и давал понять, что сейчас не готов делать именно так, как ей надо, имея собственные чувства и желания. Ему очень хотелось немного поиздеваться над ней и по изводить, чтобы Лиса почувствовала, какого ему было, когда он мог только мечтать о ней. Теперь ему хотелось полностью насладиться ею, чтобы хватило до конца жизни, хотя и чувствовал, что с каждым днем ему становилось мало ее, причем настолько, что прошлой ночью даже не смог спать без нее.        Чонгук полностью накрыл ее собой, оказываясь губами возле уха и нежно поцеловал его, улыбаясь и чувствуя, как по всему телу побежали мурашки. Из-за них складывалось ощущение, будто Лиса в любую секунду может развалиться, а ее тело перенапрягалось все сильнее. Она пыталась сжаться и скинуть его с себя, но не могла этого сделать и в очередной раз попала в его цепкие руки, которые не желали отпускать и давать хоть немного свободы. Но сегодня Лиса была сама виновата в том, что позволила этому случиться, ведь сама же и загнала себя в эту ловушку, решив вспомнить то, о чем когда-то рассказывал Енгун.        Гук положил руку на ее живот и провел вверх к груди, прижимая к себе и начиная немного поднимать, чтобы наконец облегчить ее страдания. Но не переставал целовать ни ухо, ни шею, отвлекая от своих действий, чтобы это не так сильно напрягало ее. Чонгук восхищался этой девушкой с каждым разом все больше и больше, теперь видя ее каждый день, не такой, какая на стримах, а более домашней и приземленной, хотя до сих пор не научился понимать, чего от нее можно ожидать. Казалось, будто она способна на все, что угодно, но каждый раз находилось что-то еще, что шокировало и показывало, насколько у этой девушки безграничный запах идей.        — Хочешь? — Чонгук улыбнулся, нашептывая ей на ушко слова, которые она еле разбирала из-за напряжения и уже была готова взмолиться, лишь бы он оставил ее, ничего больше не делая. — Мне трахнуть тебя тут?        — Мх… — Лиса сглотнула, напрягаясь и с усилием выдохнула, прислушиваясь к голосу Чонгука, который звучал где-то рядом, но в тоже время очень отдаленно. — Да…пожалуйста…мой маленький священник, — она говорила с придыханием и шепотом, но в церкви все ее слова разносились эхом, и их прекрасно было слышно, — возьми меня.        Она буквально умоляла Чонгука сделать хотя бы с той проблемой, в которой оказалась, то тот ничего и не думал исправлять, видя как покраснели ее запястья, как напрягалось из-за усталости, находиться в одном положении, тело. У нее не получалось даже самостоятельно шевелиться, поэтому только Гук был ее единственным спасением, который не стремился ничего делать, наслаждаясь картиной перед своими глазами. Еще немного и он сойдет с ума, от того, на что она способна, а еще очень хотел встретиться с этим Енгуном и все высказать ему, ведь это именно он стал причиной данной ситуации.        Его безумно возбуждал этот вид, вроде бы такая невинная, еще и в коротком белом платье, и в тоже время возбуждающая настолько, что сдерживаться сил совсем не было. Чонгук встал с нее и потянул за ленту, убеждаясь, что она на самом деле очень прочно завязана, поэтому ему пришлось отпустить Лису и встать на постамент, на котором стояла статуя, чтобы завязать узел. Он держал ленту в руках и спустился вместе с ней, наконец освобождая Лису из ее плена, но не спешил развязывать запястья, и помог только выпрямить спину, из-за чего на весь зал раздался протяжный стон наслаждения.        Она была готова упасть на Чонгука и закрыла глаза, разминая плечи и ожидая, когда он развяжет и запястья, не понимая, почему он копается с этим, раз сам предложил секс. А Гук сжал конец ленты и потянул за ней, привлекая Лису к себе, прямо в объятия, начиная подталкивать к трибуне. Ему очень понравился этот вид, поэтому он обязательно найдет время, чтобы повторить его, но только тогда, когда у Лисы не будет ничего болеть, а сейчас Гук положил ее животом на трибуну и подтянул попу к себе, массируя поясницу.        Лиса начинала стонать все громче и громче, устраиваясь поудобнее под его прикосновениями, чтобы лучше насладиться приятными ощущениями, которые дарил ей сейчас Чонгук. Она плавилась в его руках, готовая рассыпаться на мелкие кусочки от наслаждения, и не могла нарадоваться ему, расслабляясь впервые за последний час. У нее будто открылось второе дыхание, и теперь было еще больше желания устроить с ним секс прямо в зале службы, пока тут никого не было.        Она не понимала только того, почему он до сих пор не развязал ее руки и особо не спешил это делать, хотя стоило бы. Лента сильно натерла запястья и они начинали болеть, поэтому Лиса надеялась, что он в скором времени все же развяжет их и разомнет так же хорошо, как и поясницу. Ее стоны становились все громче, полностью заполняя помещение, а Чонгук наслаждался ими, улыбаясь от того, что у него получалось доводить ее, не прикладывая много усилий. Он медленно забрался холодными руками под платье и сжал бедра, подбираясь к трусикам, которые безумно манили его, выглядывая. Ее платье, почти все были предательски короткими, из-за чего если она наклонялась, Гук всегда видел ее нижнее белье, и тут радовало только то, что так она делала только в его присутствии, а на улице или в церкви, старалась присаживаться на корточки, вместо того, чтобы наклоняться.        — Ты такая мокрая. — Чонгук спустил ее трусики вниз, касаясь влагалища, которое предательски выдавало возбуждение Лисы и давало ответы на все вопросы, о ее желании получить наслаждение.        Лиса стояла на носочках, только так дотягиваясь до трибуны, а Чонгук сделал несколько шагов назад, утягивая ее за собой, не переставая удерживать раком, чтобы не нарушать обстановку. Он расстегивал ширинку второй рукой, придерживая Лису рядом с собой, а ее руки, все еще связанные, теперь лежали на трибуне, а тело опускалась вниз. Возможно, так она пыталась облегчить себе жизнь, и в тоже время, пыталась найти более лучшую позу, чтобы было удобнее.        Лиса закинула голову назад, наслаждаясь тем, как Гук ласкал пальцами ее влагалище и проникал внутрь, стараясь сделать как можно приятнее. Он всегда чутко относился к ней и делал все, чтобы ей было комфортно и удобно, и сейчас было не исключение. Несмотря на то, что между ними было достаточно секса, Чонгук каждый раз растягивал ее снова, чтобы убедиться, что все будет легко и не дискомфортно. И Лиса была очень благодарна за это, потому что ни разу не чувствовала себя уставшей после секса с ним и не ощущала боли в спине или мышцах, а даже как-то расслаблялась, отдаваясь этому процессу.        — Мхм…сделай так еще раз. — Лиса выгнулась в спине, громко простонав от того, как Чонгук нажал на клитор и начал массировать его пальцами, будто специально изводя ее, и заставляя ждать момента, когда наконец перестанет это делать и вставит свой член.        А он еще и как на зло издевался, изводил ее и специально не выполнял желание, хотя прекрасно видел и чувствовал, чего требует ее тело. Чонгук улыбнулся, наблюдая за тем, как Лиса схватилась за край трибуны, пытаясь удержать равновесие и не упасть прямо на пол. Она хотела высказать Чонгуку все, что о нем думает, но стоило только открыть рот, как он снова нажимал на клитор, видя насколько это ее возбуждает и заводит. Потому что для нее это всегда была опасная и очень чувствительная зона, которую она разрешала трогать руками только в том случае, если действительно доверяет своему партнеру, чего удостоилось всего несколько человек. А Гук делал сейчас это слишком нагло и будто чувствовал, что тут ему все можно, поэтому позволял себе все.        Он проник внутрь двумя пальцами и надавил на нежные стенки, а Лиса громко простонала и сильно выгнулась в спине, откидывая голову назад. Гуку на секунду показалось, что он услышал хруст ее костей, из-за того, как она выгнулась, и проник еще глубже своими пальцами. Лиса забывала насколько они длинные и не ожидала, что почувствует как он проникает так рано, поэтому неосознанно сделала шаг назад, упираясь попой в его член, который уже был сильно возбужден и его скрывало только одеяние священника. Она наступила на его ногу, не в силах сдерживать стоны, вызванные его длинными пальцами, что проникли до самого основания и сейчас хозяйничали внутри.        — Прости, я такой неуклюжий. — Чонгук поднял ее платье и закинул его на спину, открывая вид на поясницу и оставил там невесомый след, усмехаясь. — Давай я проведу тебе прекрасный любовный техосмотр — заведу тебя до предела. Выясним, что у тебя болит и что твой маленький священник может вылечить молитвами. — Он резко остановился и перестал двигать пальцами внутри нее, поднимаясь от поясницы. — Или это запрещено?        Его голос звучал откуда-то издалека, потому что уши были заложены из-за напряжения, и доносились до нее с опозданием. Она уже успела напрячься из-за того, что перестала чувствовать прикосновения его губ и движению пальцев внутри, поэтому разочарованно поскуливала, требуя вернуться к прежнему занятию. Но Чонгук с ухмылкой игнорировал все это, водя рукой по ее оголенной коже, чувствуя сколько мурашек вызывает, и все равно не желал останавливаться, ведь это безумно заводило его. Лиса была его мечтой, неприкосновенным золотым подарком судьбы, который он просто не мог потерять, поэтому старался сделать все, чтобы у нее не пропал интерес, но иногда немного перегибал палку и забывался в собственной похоти.        Она развратила его настолько, что уже простые прикосновения не казались чем-то запретным. Он постукивал указательным пальцем по ее позвоночнику, высчитывая секунды, которые ей требовались для осознания и ждал заветных слов в ответ на свои предложения. И пока Лиса не скажет все, что Чонгук желает от нее услышать, он не продолжит и если надо будет — вытащит пальцы из нее, ведь уже научился управлять этой девушкой, и сейчас хотел отплатить за то, что она так сильно испугала его. Не заставь она его искать себя и предупреди обо всем заранее, возможно они бы обошлись чем-то более безобидным, но сейчас Гук уже не хотел останавливаться.        Он опустил указательный палец на ее позвоночник и перестал постукивать по нему, всей рукой проводя по коже вниз к пояснице, которая сегодня пострадала больше всего. Всего секунда, Лиса перестала поскуливать и наконец осознала сказанное Чонгуком, но не успела сказать и слова, как он сильно ударил ее по попе. По залу службы разнесся звук шлепка, а колени Лисы задрожали и она начала опускаться вниз, грозясь вот-вот упасть на пол, возбужденная до предела. Всего два дня назад она считала этого священника нетронутым алмазом, который еще предстоит обработать, а сейчас выяснила, что под этой невинной оболочкой скрывался самый настоящий дьявол, которому нужно было только дать повод и позволить действовать.        Поэтому теперь Чонгук показал свое настоящее лицо, совершенно не священное, каким должно быть, и не девственно невинное, каким он выставлял себя в самом начале, только начиная заманивать ее в свои сети. Лиса повелась и подпустила его близко к себе, а сейчас стояла перед ним раком со связанными руками и подкашивающимися ногами. Ни один мужчина не был способен довести ее до такого состояния и заставить трястись в своих руках от наслаждения, а этот священник, который не должен вообще уметь ничего подобного, сделал это через несколько дней знакомства, будто занимался этим всю свою сознательную жизнь.        — Ты только сейчас… решил спросить разрешение? — Лиса говорила с придыханием, не понимая его логики, которая сейчас сопровождала все действия связанные с сексом, да и в целом не могла понять, как священник может вытворять что-то подобное.        Он поймал ее свободной рукой и придержал, не давая упасть, прижимая к себе, игнорируя то, что ее попа терлась о его член и возбуждала его еще сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда. Чонгук наконец-то нашел способ убедить себя в том, что она не какая-то очередная его выдумка, она настоящая, он может коснуться ее, а два его пальца сейчас находятся внутри. Он согнул пальцы внутри нее, проходясь по стенкам влагалища, а Лиса содрогнулась, готовая кончить уже сейчас. Гук прижимался к ее спине своей грудью и вдыхал запах легкого парфюма, который исходил от нее, смешиваясь с кондиционером для стирки белья.        — С тобой мне безумно хочется нарушить все правила этого мира. — Чонгук улыбнулся, прикусывая раковинку уха, напоминая, что сейчас является главным и самостоятельно диктует правила. — Переписать их и создать новые, чтобы они все были сделаны только под нас двоих.        Лиса вскрикнула, чувствуя, как в нее вошел третий палец и закусила губу, не в силах больше сдерживаться, не понимая, почему Чонгук так сильно издевается над ней сегодня, почти не давая возможности сделать вздох. Он улыбнулся, прижимая ее еще ближе к себе, снова не позволяя упасть и вытащил пальцы, перехватывая этой рукой, а другой начиная поднимать переднюю часть одежды, чтобы снять штаны, которые сейчас мешаются. Гук быстро справился с этой задачей, больше не в силах терпеть и сдерживать свое возбуждение, которое било через край и сильно стесняло движения, особенно, если Лиса прислонялась к нему.        Он вставил в нее головку члена, не двигаясь внутри и наклонился к спине, начиная осыпать ее бесчисленными поцелуями, будто пытаясь повторить россыпь звезд на ночном небе. Заставляя обратить внимание больше на это, чем на то, что внутри нее больше не пальца, а совершенно другой орган. Чонгук вошел в нее чуть глубже, ощущая, как по телу Лисы пробежал табун мурашек, а ноги снова подкосились, все еще грозя уронить ее на пол. Гук улыбнулся и вошел еще чуть глубже, постепенно проникая внутрь, не давая больше возможности отдохнуть и теперь, специально, держал обеими руками, чтобы Лиса точно не упала.        — Ты не священник… — Лиса, вцепилась в трибуну обеими руками, громко простонав, когда член вошел по самое основание, не переставая выцеловывать спину, не понимая, что ее это никак не расслабляет, а наоборот только сильнее заводит, — ты…какой-то черт.        — Между прочем. — Чонгук резко оказался возле ее уха, начиная постепенно набирать темп, из-за чего по залу для службы и молитв начали разноситься громкие шлепки. — Это ты пришла и в одну ночь забрала мои непорочность, чистоту и невинность. — Он прикусил мочку уха, а затем оставил поцелуй за ухом, переходя к шее, и начиная оставлять там следы своих зубов, которые свидетельствовали о том, что Лисы пытаются съесть. — Из нас двоих дьявол ты, ведь именно из-за тебя я ступил на эту дорогу и продал тебе душу. Так что возьми на себя ответственность и больше не убегай от меня, иначе я могу сойти с ума.        Да, Лиса и не собиралась этого делать, еще в первый день, поддавшись уговорам остаться в его доме, а сейчас понимала для себя, что постепенно влюблялась в его голос, и если вдруг наступала тишина — начинала подсознательно искать его. Она даже узнала его шаги, стоило ему только войти в зал, в ее поисках, поэтому не понимала, что за ерунду он пытался нести и почему так вел себя. Но, кажется, наконец начала догадываться о том, что стояло за его поведением, явно не похожим на обычное — Чонгук подумал, что она сбежала, не найдя дома и возле него.        Маленький дурак, который даже во время секса, доведя ее до пика всего лишь пальцами, умудрялся вызвать улыбку и разрядить обстановку, делая ее совершенно другой. Наверное, только Чонгук мог сочетать в себе чистоту священника и похоть дьявола, чтобы устраивать секс прямо в зале, где по утрам собираются жители города для службы, прямо перед какой-то, неизвестной Лисе, статуей. Ей казалось, что кто-то очень осуждающе смотрит на них все это время, и только сейчас поняла, что это всего лишь статуя, на которой она изначально пыталась завязать ленту.        Статуя нагло наблюдала за ними, ожидая, в какой момент они засмущаются своих действий и перестанут заниматься сексом, но ни Лису, ни Чонгука уже ничего не могло остановить, потому что они полностью отдались друг другу. Он уже давно решил для себя, что ничего кроме Лисы не имеет для него значение, поэтому когда она появилась перед ним лично — выкинул из головы Хаен и решение попытаться начать отношения с ней. Гук явно слышал, как сейчас ангелы начинали плакать, где-то на небесах, наблюдая за всем тем, что они творили в церкви.        Все явно были против того, чтобы Лиса и Чонгук встретились хотя бы раз в своей жизни, ведь являлись представителями абсолютно разных сфер жизни. Но Чонгук четко для себя решил, что без ему не нужна жизнь, даже если она вечная и научит его многим новым вещам. Лису ему дороже всего на свете и ради нее, получив ее, коснувшись ее однажды, не был готов отпустить снова и дать уйти. Пусть хоть весь мир остановится и сойдет с ума — Чонгук никогда не отпустит ее руку, как бы сильного этого не желали другие, как бы сильно бог не был против их отношений — Гук готов отправиться в ад.        Пусть его проклинает каждый из ее фанатов и кусает локти, желая оказаться на этом месте, а Чонгук теперь будет гордиться им и никому не позволит забрать его. Лиса наслаждалась его толчками, поцелуями и прикосновениями, растворяясь в них и не представляя, что сейчас творилось в его голове, о чем он думал, раз так отчаянно и остервенело трахал ее, не останавливаясь на передышку. Какую мантру сейчас читал ее маленький священник и какими словами замаливал свои грехи перед богом, в которого верил? Лиса очень хотела узнать ответ на этот вопрос, но не собиралась пока что задавать его, намеренная однажды прийти и послушать лично.        — Поверни меня лицом к себе. — Она томно простонала, когда он вытащил свой член и произнесла приказ, призывая к действиям сразу же, без хотя бы секунды промедления. — Хочу посмотреть в твои наглые глаза.        Чонгук повернул ее лицом к себе, усаживая, на трибуну, и никак не мог налюбоваться, не понимая, почему еще никто не попытался сделать ее своей навсегда. Лиса закинула руки ему на шею, обнимая, и села на край, с улыбкой смотря в его действительно наглые глаза, которые были безумно счастливы, тому, что она настоящая. Гук притянул ее ближе к себе, оставляя поцелуй на ключице, невесомый и нежный, приучая себя к тому, что после окончания отпуска никакие засосы и укусы оставлять будет нельзя, ведь Лисы работает телом. Он уже принял тот факт, кем она работает и как именно, но пытался найти в этом свои плюсы, потому что так они в любое время будут вместе и ничто не будет им мешать.        Чонгук проводит службы по утрам, Лиса свои стримы и все остальное время они будут посвящать друг другу, наслаждаясь этими моментами и пытаясь построить отношения. Гук безумно мечтал об этом и грезил тем, что они будут делать вместе с Лисой, как только она вернется к работе, хотя и сейчас она не особо про нее забывала, выполняя свое обещание о том, чтобы каждый день выкладывать фото отчеты. Вот только сегодняшний день она пока что пропустила, и намеревалась выкладывать все вечером, потому что в первой половине для была занята совершенно другими делами.        Гук снова вошел к нее, оставляя поцелуи на плечах и ключицах, не желая отстраняться от нее, и набирал темп, к которому уже успел привыкнуть. Это единственное, что помогало ему осознавать, что все происходящее не сон и не может быть им, ведь чувства очень реальны и ощутимы. Несмотря ни на что они все же смогли встретиться и начать отношения, хотя те явно должны были быть под запретом. Чонгук и правда очень нагло украл Лису у всего мира и укрыл у себя, не переживая о последствиях, которые их могут ждать.        Он каждый день читал молитвы, потому что безумно влюбился в девушку, которая запрещена для его тела — она очерняла его своим соблазном, и не чувствовала себя преступницей. Лиса обнимала его, прижимаясь к нему, будто Гук был единственным человеком в этом мире, и только за него получалось ухватиться. Она впервые почувствовала себя свободной там, где ее всегда пытались контролировать, поэтому старалась не упускать ни секунды проведенного вместе времени. Пускай их за это могут покарать и отправить в ад, потому что она стала для него личным богом, и замена все, во что он верил. Теперь Чонгук молился только ей, представлял ее образ и восхвалял только ее одну, забывая про то, как жил раньше.        — Однажды я съем тебя, но в следующий раз руки завяжу за спиной. Так интереснее будет. — Чонгук накрыл ее губы своими, начиная медленно целовать, не давая сосредоточиться на том, что все сильнее втрахивал ее в трибуну, которая уже начинала скрипеть под ними, смешиваясь со стонами.        Гук сделал вид, что не услышал стука в дверь, придерживая Лису за попу, прижал к трибуне спиной, не давая упасть. Сейчас он прекрасно чувствовал, как сильно тряслись ее ноги, а по телу постоянно бежали мурашки, показывая, что она совсем близка к конечной точке. Чонгук вошел в нее по самое основание и на секунду остановился, давая Лисе немного времени для передышки, и вышел, доводя обоих до финальной точки. Лиса глубоко дышала, упираясь локтями в его плечи, и на одно из них опустила голову, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг, а именно, к стуку в дверь церкви, которая была закрыта на ключ.        — Кто-то стучится. — Она даже не пыталась спуститься и просто оставляла все на Чонгука, зная, что он обязательно отнесет ее в комнату и посадит там, а потом уже пойдет разбираться с посетителями, которые неожиданно решили нагрянуть в обеденное время в церковь.        Гук понял ее намек и посадил ее на трибуну более устойчиво, чтобы одеться и привести себя в порядок, перед тем, как показаться кому-нибудь на глаза. Он не понимал, кто мог прийти в такое время и почему именно сейчас, ведь обычно все работают и никто не посещает церковь в обед, а в выходные находят себе другие занятия, например, домашними делами. До вечерней службы еще очень много времени, поэтому для него было самой настоящей загадкой, потому что это мог быть совершенно кто угодно. И ему очень не хотелось отстраняться от Лисы и выходить к людям, не важно, что там случилось, потому что чувствовал, что это совсем не важно, и вполне можно обойтись без него.        Он взял Лису на руки и понес в комнату, которая теперь была не только для хранения книг, но и для скрывания любимой девушки от чужих глаз, что могут быть на нее устремлены. Вокруг слишком много мужчин, чтобы позволять Лисе вот так просто разгуливать без сопровождения и давать им возможность смотреть на нее. Она слишком прекрасна, как самое настоящее искусство, поэтому Чонгук готов оберегать ее каждую секунду и не жалеть на это ни времени, ни сил.        — Я скоро вернусь — Он поцеловал Лису в лоб, нависая над ней, упираясь руками в стол, на который посадил ее, не желая уходить, а она не хватала его ни за что, чтобы остановить, что немного удручало и в некоторой степени обижало, но все же, нежно развязывал ленту на ее запястьях, чтобы они больше не страдали.        — Я уже скучаю. — Лиса улыбнулась, опуская на стол, чтобы немного отдохнуть, и повернулась так, чтобы было видно, как он уходит, с улыбкой закрывая за собой дверь, наконец получив желаемое.        Гук поправил свое одеяние пока шел по всему залу, не переставая думать о последних словах Лисы, сказанных перед тем, как он закрыл дверь в комнату. Кажется, он и мечтать не мог о том, что услышит от нее что-то подобное, но сейчас не мог перестать радоваться. Кто бы там не пришел, Чонгук хотел как можно скорее разобраться с этим вопросом и вернуться к Лисе, чтобы провести время вместе до начала вечерней службы, а заодно и до разобрать ее вещи, которые остались в чемодане. Гук на секунду задумался предложить ей переехать в его комнату и жить там, не разрываясь на две разные комнаты.        — Хаен? — Чонгук наконец-то открыл дверь, выглядывая на улицу, и удивленно посмотрел на Хаен, которая неожиданно пришла посреди белого дня и явно выглядела очень недовольной, вот только он никак не мог понять почему. — Что тебя привело в такое время?        — Давай поговорим внутри. — Хаен нагло отодвинула его от двери и вошла внутрь, ожидая наконец увидеть там Лису и раскрыть этот роман, который Гук уже не пытался особо скрывать, и чуть ли не прямым текстом давал все понять остальным. — У меня к тебе есть вопрос.        Чонгук закрыл за ней дверь, игнорируя то насколько нагло она себя вела, хотя не имела на это никакого права. Даже Лиса не позволяла себе такого поведения, хотя их отношения вполне могли побудить ее на что-то подобное. Он смотрел на спину Хаен, ожидая, когда она наконец спросить то, что хотела, потому что в последний раз диалога у них не получилось. А Хаен рассматривала помещение, пытаясь что-то найти, и игнорировала его выжидающий взгляд, подозревая, что оторвала его от чего-то очень важного. Она просто хотела верить в то, что Чонгук не способен осквернить церковь и заниматься здесь непристойностями.        — Так какой у тебя вопрос? — Он встал сбоку от двери, так чтобы ему было видно лицо Хаен, потому что не очень любил разговаривать, когда совсем не видно глаз собеседника. — В прошлый раз у нас так и не получилось поговорить.        Хаен уже хотела повернуться, чтобы ответить ему, как неожиданно заметила женские трусики, что лежали рядом с трибуной, за которой Чонгук обычно стоял во время утренней и вечерней службы. У нее снова отпало все желание говорить с ним и вести хотя бы какие-то диалоги, примерно так, как в тот раз, стоило только увидеть след от укуса на шее. У Чон Чонгука появилась девушка, которая сейчас находилась здесь и он очень тщательно прятал ее, не выдавая никому, а Хаен была готова взорваться от ревности и ненависти к нему. Она чувствовала себя просто ужасно, желала придушить его и хорошенько проучить за то, что влюбился в другую, так еще и позволил ей приехать сюда.        — Знаешь… — Она кинула на него мимолетный взгляд, когда разворачивалась к двери и поспешила, чтобы открыть ее и выйти на улицу, чувствуя, как задыхается в этом помещении и не может даже нормально вздохнуть. — Я совсем забыла, что обещала помочь дедушке кое в чем, так что пойду. Поговорим в другой раз и извини, что заняла твое время.