Огонь, вода и медные трубы

*** 1989 год. Горшок, сидя в рестврационке, начал оглядываться по сторонам в попытках найти занятие интересней, чем лекция старого преподавателя. Все таки реставрация его не очень интересовала. Тот жил музыкой. Он хотел творить и создавать свое. Считал, что так его будут уважать больше. Когда Миша с гордостью заявлял: «у меня своя панк-рок группа!», люди не очень радостно реагировали. Кто-то пальцем у виска покрутит, кто-то вообще не поймет о чем Горшок, а кто-то вмажет хорошенько. Были те самые «ценители» правильного и настоящего. Что-то типо местной гопоты, которые решали прогнуть мир под себя и сделать каждого настоящим русским. Это были какие-то лысые мужики в дешевых спортивках, пропахнувшими пивом и сигарами. Такие и около дома Горшка водились. Вообще, в каждом районе. И когда Мишка домой возвращался, пристально по сторонам глядел, чтобы эти придурки не решили подкрасться сзади, да не отпиздили панка. Миша облокотился на стул и увидел парнишу на задней парте, который что-то черкал в своей тетрадке. Михе стало капец как интересно, чо там парень рисует! Да с таким старательным лицом! Темные короткие волосы, сосредоточенный взгляд, овальное лицо. Горшок выгнулся через спинку стула и всеми силами начал «пытаться» изучить содержимое тетради. — Горшенев! — раздался томный голос преподавателя. Миха сразу среагировал и взлетел со стула, встав стойкой «смирно» — Прекратите клоунаду и слушайте лекцию. Сядьте прямо, как полагается, пожалуйста. У вас тут не атлетика, а реставрация. — есть, сэр! — Мишка отдал честь, с чего весь класс поржал, и плюхнулся на свой стул. Обернувшись вновь к этому парнишке, Горшок обнаружил, что он даже бровью не повел на прекрасный клоунский номер Михи. Горшенев фыркнул, закатил глаза и поглядел на профессора, который нудно чиркал мелом по доске. Схватив тетрадь и полу забытый пенал, Мишка рванул за парту к этому странному парню. Он с грохотом прилетел на его стул, даже чуть не упав. Класс тихо похихикал, но учитель не повернулся. Парень поднял глаза. Он посмотрел на Мишу максимально невозмутимым взглядом. — здаров, я Миха! — Горшок вытянул ладонь и беззубо улыбнулся. Парень еще буквально минуту упрямо глядел на ладонь Михи, а после тихо сказал. — Андрей, — и пожал руку Горшка. Миху смутил факт, что он как-то хмурится и неодобрительно смотрит на него, но после плюнул и посмотрел в третрадь. — кру-у-уто…- прогудел он и бесцеремонно перевернул ее к себе, а после начал рассматривать. Это было голова, которая росла из пня. А после Мишка медленно перевел взгляд на текст рядом с рисунком. Целиком он не смог его прочитать, поэтому лишь зацепил несколько слов. Он раскрыл рот, хотя что-то сказать, но вновь закрыл, вглядываясь в текст. — ну… это так… черновик, — глухо отозвался Андрей и положил руку на лист. Указательным пальцем пробежался по строчкам и заговорил — я вообще хотел в художественную идти… но не взяли. Мать посоветовала сюда идти, точнее, — тот по доброму хмыкнул- не советовала, а просто отдала документы в рестраврвционку. — и чего тебя не взяли? Козлы, — забубнел Миха и внимательно оглядел лицо этой головы на пне. Они разговорились. Андрей рассказал Мише и своих талантах и планах на будущее, хоть и не особо хотел это кому-то рассказать. А Горшенев же внимательно слушал, что-то отвечая ему и задавая вопросы. Вскоре Андрей показал еще несколько его зарисовок, текстов и не до стихов, которые забыто лежали на выцветших голубых строчках. Юный панк явно понял, что такого человека, которого судьба привела в его жизнь, нужно срочно брать, иначе заберут другие, а в худшем случае: погубят. - ты не хочешь в панк-рок группу?- неожиданно спросил Миша, перебив Андрея. Любопытный взгляд темных глаз уставился на художника. — что? — не понял Князев и нахмурился. — ну, у меня и моих друзей, Поручика и Балу, есть панк-рок группа, — вновь с той же гордостью и детским блеском в глазах заявил Мишка. — да ты чего, Миш… я играть ни на чем не умею…да и пою херово… и не панк я совсем, — отозвался смущенно Андрей и перевел взгляд на пыльный пол. — да мы тоже, Андрюх! — заржал в голос Миха, от чего в классе воцарилась тишина. Горшенев замолчал и осунулся, а после все продолжили гудеть. — Да? — хмыкнул Андрей и скрестил руки- и как же ваше группа процветает, если вы играть не умеете? — это че? Вызов, что ли? — да почему вызов? Просто, все сначала играть учатся, а потом группы создают. — а мы не все. Мы панки! *** Балу долго у себя не смог держать Мишу. Все таки им с мамой и так было тесно в небольшой квартирке, а тут еще и безбашенный панк прилетел. Но Горшок вскоре сам съехал. Правда, не сказав куда… Вечером, поздней зимой, Горшок набрал Балу и сонно произнес. Как-то вымученно. — Алло… Шур?.. Привет.- прогудел слабый голос в трубке. На фоне был слышен телик и чей то голос. — Здаров, Мих, что трезвонишь? — спросил Балу и сонно потянулся на стуле. Он планировал идти и отдыхать, но Горшок обломал его предстоящий кайф. — Приходи по адресу *****, — прозвучал Мишка и с некой улыбкой в голосе продолжил- познакомлю тебя кое с кем. — Ты сдурел, панк? Куда я попрусь зимой на ночь глядя? — да ладно! Я всегда приходил, — отозвался с неким смехом Миха и подозрительно затих. Шура задал еще пару вопросов, но Горшенев на них не ответил. Басист нервно начал звать друга по имени, уже думая, что вновь панк влез в какие-то неприятности: — Мих?.. — испугался Балу, когда друг перестал отвечать на вопросы- …мне Поручика взять?.. И только через минуту Балу понял, что на другом конце провода слышались звуки поцелуев. — ты с кем там сосешься, панк? — я же говорю: приходи, познакомлю кое с кем. Да… Поручика тоже возьми. — о’кей. Смотри, не трахайся там ни с кем до нашего прихода! — шутливо пригрозил Шура и бросил трубку. *** Балу и Поручик лениво ползли по сугробам. Уде было очень темно и только свет фонарей спасал их от пелены тьмы. Яркий желтый свет падал на сугробы и создавал на них чарующий блеск. Шура бубнел что-то себе под нос, Поручик молча шел, покуривая сигару. — пивка бы…- эхом прозвучал Шура. — Надеюсь, что у Михи оно есть. Я его залпом выхлебать готов! — заржал Поручик. Рано или поздно, но парни все равно добрались до какого-то трухлявого дома. В нем было всего три этажа, а им нужно была на самый последний. Отряхнув ноги, те постучали в дверь. Спустя время ее открыл Мишка и улыбнулся. — ну? — недовольно пробубнел Поручик со спины Балу- пускай давай! — да, да, конечно, — Горшок послушно отошел в сторону и рукой сделал приглашающий жест. Парни медленно вкатились и увидели довольно старую и вонючую квартирку. Электронный желтый свет, лампочка которого изрядно гудела, старые желтые обои с какими то тюльпанами выцветшего розового. Кто то зашуршал тапочками и в конце не коридора появился мужчина. Он курил сигару и, увидев ребят, поднял руку в знак приветствия. — Драсте…- глухо поздоровались ребята, застыв на месте. Это че за кобыла переросток? У Шуры было плохое предчувствие внутри, от чего брови поползли к переносицы, а ладонь сжалась в кулак. У мужика была татуировка рукав, брюнет с коротенькой стрижкой, щетина, какая-то черная майка и шорты… Не удивительно, если бы у него даже дырка была в трусах на жопе! Он вызвал отвращение у парней, а Миша восхищено посмотрел на мужчину. — это Олег, — представил его Мишка и подскочил к мужчине, взяв под руку. — Мих… он твой парень? — не понял Балу и с презрением поглядел на неандертальца. Честное слово, ему только мехом покрыться и настоящий орангутанг! — Типо того, — смущенно отозвался Мишка и потрепал Олега на волосам. — в смысле «типо того» — прогудел басистым тоном мужик и, грубо схватив Мишу за талию, поцеловал прямиком в губы. Да причем как-то нахально и отвратительно. Парни сморщились и переглянулись. Поручик провел ладонью по горлу, помахав ей туда-сюда и сморщил нос. Если честно, Балу впервые видел Мишу таким. Таким невинным, чистым, влюбленным. Ему было жалко друга, ведь тот наивно верил какой-то вонючей горилле. — эээ… простите, что нарушаем ваше «спаривание», но может мы пройдем в кухню или в гостиную… чо мы как лохи? — пробурчал Балу, который был готов забомбит уже на месте. Да причем список для гудежа у него был здоровенный. 1. Какого хера происходит? 2. Почему Миха сосется с каким то алкошом? 3. Что это за обезьяна из зоопарка сбежала? 4. Он знает о гигиене и уборке в доме? 5. Почему ради этого алкаша, Балу вытащили из теплого и ухоженного дома?! Шура уже недовольно гудел. А список Поручика составлял 1. Пива дадите?.. Нет, конечно Щиголев тоже был не в восторге от происходящего, но не в таком диком ужасе, как Балу. — ээээ, да, парни, конечно, — отозвался улыбчиво Миха, оторвавшись от своей «гориллы» и провел парней в кухню. Те уселись за столом, накрытым прокуренной клиенкой. — ну? Ты нам хоть чо то расскажешь? — конечно расскажу. Начнем с того, что… *** Миха шел домой после реставрационки. Настроение паршивое, холод, да и шрамы болят. Нос более менее зажил, а губа… она противно саднит, когда ешь пищу. Соленую, острую… да и когда пиво пьешь. Горшок морщится и с неохотой откладывает бутылку с приятным и вкуснейшим напитком. Горшок медленно плыл по грязному снегу, местами желтому, гопота местного разлива, считает что ссать на снег очень круто. Миша не очень одобряет поступки таких придурков. С неба падал снег, похожий на пушистые ледяные хлопья. Он падал на щеки Миши таял. Казалось, что он плачет, но тот лишь краснел от холода и стирал растаявший снег со щек. Панк всхлипнул от мороза и ускорился. Руки сунуты в карман, голова опущена. Он был наготове, ведь уже услышал эти крики гопоты. Они сидели на детской площадке, пугая малышей. Миха остановился около парадной и поглядел в сторону побоища. Детишки запуганно стояли около калитки, держась за железный забор, а гопота радостно орала и визжала. Миха нахмурился и быстрым шагом направился на помощь к детям. Все таки правила анархии не позволят так просто оставить детишек. Он подошел к площадке и с боем протиснулся мимо детей. Те испугались и подумали, что это очередной гопник, но Миша обошел детей и закрыл их собой. — Гопота! — крикнул тот с вызовом. Мужики затихли и поглядели на отчаянного панка. — чё надо? — заорал в ответ Горшку один из них, который сидел на крыше маленького детского деревянного замка. — Может вы пойдете в подворотню свою, а детям площадку освободите? — слегка снизил тон Миша, увидев как гопники резким движением спрыгнули с крыш маленьких домиков, каруселей, лавочек и заваленной снегом песочницы. Их была огромная толпа. Два человека в песочнице, хлебали пиво, трое уродовали домики, оставляя граффити уродливыми черными маркерами, остальные четверо тушили сигары о лавочку, оставляя черные круги. Кто-то харкался, кто-то матерился, кто-то пивом плескался. — слыш, вали, мелочь. А то я щас и тебя отпизжу, — прошипел лысый придурок, с сигарой в зубах. — А ты? Считаешь крутым уродовать детские площадки? Прогонять детей? Бухать и портить жизнь другим? — спросил Миха, выгнув бровь. — Ты чо?! Говоришь, что мы не правильно живем?! Ты еще будешь указывать как нам жить?! — заорал другой и разбил бутылку от пива об забор, сделав оружие. Миха сделал глубокий вдох. — идите нахуй с площадки! — зашипел Миха. — ты чо, сука?! — гопота повалила Мишу на снег. Окружив толпой, те посмотрели на Горшка, у которого сердце в висках пульсировало. Не очень то тот хотел влезать в неприятности. - я вам еще раз говорю… нахуй пошли от сюда!- зашипел Миша, чувствуя как от страха замирает все внутри. Гопота явно была недовольно таким ответом. Один лысый склонился к Мише и со всей дури дал ему в нос, а другие два ногами пнули прямо под бедра, от чего Горшок сделал прерывистый и сдавленный вдох, а после где-то внутри ужасно заболело около сердца. Размазанная кровь осталась на снегу, которая сама неожиданно пошла из носа, а так же из губы. «Я умру»,- слышал четкое утверждение в своей голове Миша. Тот был готов уже закрывать глаза навсегда, но тут же пришел в себя, услышав: — А ну пошли вон! — пробасил голос и появилась сильная фигура. Та заслонила Миху, и Горшок, не в силах держать глаза открытыми, отрубился. Очнулся тот в обкуренной квартире на старом трухлявом диване. Он прокашлялся и огляделся. Пузатый телек, тумба с желтыми кругами от пива и черными от сигары, засранный ковер… В комнату ввалился мужик с банкой пива в руках, щетиной и подозрительным взглядом, который Миша почему-то не заметил. Хотя всегда понимал, где ему грозит опасность. — Ну? Очнулся? Заступничек, — хмыкнул он и уселся с краю. — Чего? — промычал Миха и огляделся- мобила есть? — ах, мобила, — Закатил глаза мужик и из кармана шорт достал мобилу- звони родне, малой, да домой иди. Миша замолчал. Он поглядел на маленький экранчик мобилы и промычал. — не за чем мне родителям звонить… никому я нахер не сдался. Мужик хмыкнул и потянулся. Диван противно заскрипел. — Ты на самом деле парень тупой, но смешной, — хмыкнул мужик. — не понял…- покачал головой Миша. — Я пока тебя домой тащил, ты мне такую хуйню втирал, — заржал мужик- кстати, я Олег. — Миха, — кивнул Горшок и отвел взгляд в окно. Панк поежился. Ему стало то ли обидно, то ли непонятно, а может и вовсе страшно. Он не знал, что хочет и о чем думать. Как нормальный человек - он должен позвонить родне, а лучше уж тогда Шуре, но вместо этого, он просто отдал мобильник Олегу, сложив руки на коленях. Он печально сообщил о своей судьбе, которая его постигла таинственному спасителю, а следом затих. — оставайся у меня, горемыка. За окном уже совсем темно и метель проклятая,- Усмехнулся мужик, сделав глоток пива. Горшок лишь кивнул, задумчиво всматриваясь в глаза Олега, пытаясь понять, что вообще с ним происходит. Но как он подбирался к сути, возникал туман, который закрывал ответ на все его мучащие вопросы. *** — ну как-то так, — пожал плечами Миха и улыбнулся. — так пиво дадите? — вновь заговорил поникший Поручик. Горшок закатил глаза и из холодильника достал бутылку с пивом, которую вручил Поручику. — Ну ты, Мих, даешь. Реально идиот! — заржал Шура- ну конечно круто, что Олег тебя спас, но… он же алкаш нездоровый… — ты чо?! Совсем?! — рассердился Миха и нахмурился. Ему никогда не было приятно слушать оскорбления в адрес людей, которые находятся в кругу его доверенности. — да ладно, Гаврил! Нахера ты ему сдался? Он наверняка женат, а тебя в любовницы взял…- перешел на пониженный тон Балу. — с ума сошел, идиотина?! — заорал Горшок. — ты чо орешь то?! — изумился Шура и поднялся с места- Мих, я же за тебя переживаю… погубит он тебя, будь уверен… — я не хочу ничего слышать! — громыхнул Миша и блеснул глазами - идите от сюда! Балу медленно развернулся и вышел прочь с кухни, бросив на Мишу печальный и сочувственный взгляд. Впервые в жизни, Шура не начал говорить не о том, что они друзья и им нельзя ссориться, а просто ушел… от этого Мише стало дурно и некомфортно. Поручик поднялся из-за стола и подошел к Мише. — он как лучше хочет, Мих. Ты навсегда наша семья и мы примем тебя кем бы ты не был и с кем, но подумай, — тот похлопал его по плечу и пошел прочь. Миша остался один на кухне и услышал как громко громыхнула дверь, от звука которой Горшок вздрогнул и почувствовал как холодная и липкая пустошь наполняет его. — все в порядке? — появился в дверях Олег и выкинул сигару в раковину. Миша кивнул и подошел к Олегу. Мужчина обнял его похлопав по спине. Что то странное чувствовал Горшок. То, что еще никогда не чувствовал. Ни в ссорах с отцом, ни когда голодал… Он хотел вновь в уютную квартиру Шуры, почувствовать заботу, быть понятым… а тут… Может Балу был прав?