Глава 3
24 января 2026 г., 01:32
Николь никогда не опаздывает.
Причина здесь не в её пунктуальности. Причина в том, что Арлетта опозданий не терпит.
И что если Арлетта чего-то «не терпит» — этого лучше не допускать.
Арлетта может наказать разными способами. Худший из возможных — отказ от услуг. Увольнение. Расторжение неписанного контракта. Клиентов для Николь нетрудно найти: она юна и красива, при взгляде на неё Арлетте часто приходит избитое, но точное сравнение с куклой — не из тех, в которых играют дети, но из тех, которыми любуются и которых продают за большие деньги коллекционерам. Пропорции её тела и лица безупречны.
Она — блондинка с ангельским лицом, третьим размером груди и патологической виктимностью.
В частный дом престарелой шизофренички, о чьих подвигах можно прочесть или услышать во многих местах, она согласилась явиться без колебаний. Так будет намного лучше, согласилась она. В отелях, как ни крути, совсем не та обстановка. Она заходит с улыбкой, в меру радостной, в меру кокетливой, показывая, что ей приятно видеть Арлетту и приятно зайти в этот дом.
— Можешь пойти подготовиться, — мягко говорит ей Арлетта.
Это означает, что Николь должна принять душ. Обязательное условие: иначе ничего не будет. Перед использованием Арлетта привыкла мыть все недостаточно чистые на её взгляд вещи.
Николь — вещь не чистая.
Нет, конечно же, она чистоплотна, ухоженна и от неё приятно пахнет, но и на расспросы о том, не успела ли обслужить сегодня кого-то ещё, она честно бы не ответила.
Её тактика — показывать клиенту его исключительность. Показывала бы единственность — если бы клиент проститутки мог в неё хоть сколько-нибудь поверить.
Тактику Арлетта находит разумной. С ней такие фокусы не работают, но с большинством они работают на «ура».
Арлетта не требует от Николь честности. Она требует сходить в душ. Иначе говоря, она предлагает «пойти подготовиться».
— Вон там ванная комната, — любезно показывает она.
В спальню Николь не зайдёт. Там бы было удобно — но там её спальня; и пусть туда может зайти Иоганн, делавший когда-то с Арлеттой всё, что только может делать лишённый ярких перверсий мужчина с женщиной, — Николь такого права не заработала.
Может быть, заработает. Со временем. Если будет стараться.
Если не потеряет интерес к этой нелепой игре.
Или если его не потеряет Арлетта.
Раньше Арлетта не держала любовников и любовниц подолгу: они ей надоедали. Рано или поздно всё непременно заходило за грань, которую Арлетта каждый раз страстно желала переступить, но за которой на самом деле нет ничего интересного.
С Николь до такого ещё не дошло. Впрочем, Николь — не любовница. Николь — это следствие всех отношений с любовницами, которые у Арлетты были. Это завершение. Бесплатные женщины надоели Арлетте, потому что они слишком много хотят. Ответных чувств… разговоров… внимания во всякий момент, когда им только захочется… а им захочется: они всегда маниакально зацикливались на её, Арлетты, внимании! Они зачитывали ей длинные экспрессивные монологи. Разыгрывали этюды, а порой целые спектакли, — и у Арлетты болела от них голова, и Арлетту посещали мысли, о каких и психиатру не рассказать. Все они без конца вываливали на неё свои требования, неврозы и чувства.
Они создавали проблемы. Чинили препятствия. Надоедали. Выматывали — отнюдь не так, как бы Арлетте хотелось; и вот Арлетта, всю жизнь брезговавшая платными женщинами, обратилась к Флоранс.
Под таким псевдонимом Николь предлагает услуги.
Одним из условий Арлетты стал отказ от вымышленных имён. Флоранс показала ей паспорт, прежде чем показать что-либо ещё, и превратилась в Николь Готье, двадцатидвухлетнюю уроженку Авиньона.
Также Арлетта потребовала у Николь Готье справку от гинеколога. И никогда, ни при каких обстоятельствах не опаздывать на встречи. Её вообще не следует заставлять ждать. Она может штрафовать по своему усмотрению. Может наказывать.
Увы, Николь пока не давала повода себя наказать.
— Ты теперь будешь жить здесь одна? — спрашивает она, аккуратно прокомментировав дом: большой, мол, красивый.
Из душа она вышла в лёгком коротком халате.
— Одна, — Арлетта кивает и жестом подзывает её к себе.
У неё плавная, ровная, хорошо отработанная походка. Прямая спина. Красивые движения, будто у танцовщицы.
— Неужели тебе здесь не одиноко?
Николь смотрит Арлетте в глаза. Про себя Арлетта находит её очаровательной.
— Одиноко, — Арлетта слегка растягивает губы в улыбке. — Конечно, мне здесь одиноко. Я ведь одна в таком большом и пустом доме.
— Тогда зачем же…
— Понятие одиночества не всегда так… однозначно, как ты, должно быть, привыкла думать, Николетта. Да, я здесь одинока, но я была здесь одинока и прежде, когда каждый день терпела своих сожителей; что же до одиночества — в нём не всегда есть трагедия. В нём может не быть даже тоски. Этому слову придают коннотацию, которой ведь можно и не предавать, так?
Говоря, Арлетта расстёгивает пуговицы своей скромной классической блузки, в которой некогда ходила и к любовницам, и на важные приёмы, и даже на съёмочную площадку. Когда она замолкает, после краткой паузы Николь соглашается:
— Так. Да. Пожалуй. Только…
Что «только», Арлетта ей договорить не даёт. Они без того потратили на болтовню много времени. Николь здесь не для того. Поболтать она может и с подружкой. Арлетта сообщает ей это без слов — долгим и глубоким поцелуем в губы. Изнутри её рот горячий и мягкий. Ничего нового она им сделать уже не может, однако кое-что из старого Арлетта потребует повторить.
Моноспектакль Николь начался, когда она вошла в дом, и теперь начинается второе действие: здесь Арлетта должна поверить, что этой девочке до дрожи в коленях нравятся прикосновения её рук, губ, языка и всего, чем она может к ней прикоснуться. Арлетта — придирчивый зритель. За реакцией она наблюдает всегда.
Даже изображая, будто всецело поглощена процессом, — она наблюдает. Ей просто нужно усыпить бдительность. Расслабить Николь. Тогда та себя и выдаст! Это лишь вопрос времени. Арлетта наблюдает и ставит эксперименты.
Хотя, глядя со стороны, можно подумать, будто похоть свела её с ума. Будто она ничего, кроме собственных чувств, не видит.
Эту модель она отыгрывала не раз. Например, с Иоганном — когда она была богатой извращенкой, а он обслуживал её, понарошку перед камерой и по-настоящему в гостиничных номерах.
Первый опыт был, конечно, не с ним. Арлетта не помнит, с кем у неё был первый опыт. В её карьере было много любовных и много постельных сцен.
Николь демонстрирует актёрское мастерство, пока без намёка на отвращение, стоя коленями на полу, вылизывает Арлетту изнутри и снаружи.
За этот номер Арлетта поставила бы ей высший балл.
Сегодня Арлетта поставила бы ей высший балл за все номера. Когда приходит пора платить, она вручает Николь сумму вдвое больше — как премию. Николь заслужила.
И лучше всего — что, убрав деньги в кошелёк, а кошелёк спрятав в сумку, и ещё взглянув напоследок в зеркало, Николь уходит. Арлетта запирает изнутри дверь. Сегодня больше никаких разговоров. Никакого шума. Никаких чужих голосов!.. Николь, если дать ей волю, начала бы болтать, но Арлетта не даёт Николь воли.
Смысл в том, чтобы воли у Николь не было.
Иначе бы Арлетта ни за что не пустила её к себе в дом.
Иначе бы она не отличалась от бесплатных любовниц.
