Bad thinking diary

Одинокий рикша пробирался по лужам, его колеса эхом отдавались от влажных стен зданий, которые наклонялись друг к другу, словно заговорщики. В тускло освещенной рикше Амрита плотнее закуталась в шаль, чувствуя, как влага проникает сквозь ее кожу. Прохладный вечерний ветерок было редким явлением в Калькутте, от чего девушка старалась запомнить ее излюбленный естественный природный запах.  Ее взгляд был прикован к адресу, нацарапанному на листке бумаги, на ее лице читалось безмолвное опасение.  Было очень трудно держать свое лицо, когда в спокойный, ясный день Амрита получила оповещение от своей личной слуги. Ее руки замерли, когда она развернула бумагу и начала читать. Записка была краткой: «Махатма Ганди Марг. После заката. — Д.Б.» Брови девушки нахмурились, и на лице появилось выражение замешательства. Почему Доран хочет встретиться с ней? И почему именно в этом месте? Старый храм был известен своей уединенностью и редким посещением людьми в это время суток. Мысли вихрем пронеслись в голове, заставляя ее чувствовать тревогу и беспокойство. Она прикусила нижнюю губу, снова перечитывая записку. Что могло быть настолько важным, чтобы требовать такой встречи? Она знала, что господин Басу человек загадочный и не всегда открытый, но этот поступок казался ей особенно странным. Она боялась неизвестности, но в то же время ее присущее любопытство и желание понять причины не оставляли девушке покоя. Становилось все более очевидным, что решение предстояло принять быстро. Амрита вздохнула, пытаясь унять волнение и рассудить здраво. Было несложно проскользнуть от вопросов Камала, который интересовался планами Амриты лишь будто для формальности. Девушка видит очевидное: старшему брату плевать на нее. Он слишком поглощен делами Деви, взяв опекунство над ней. Амрита думает, что так даже лучше. По крайней мере.  Рикша остановился перед неприметным зданием, которое сливалось с городской суетой, как призрак в ночи. Амрита подошла к месту встречи, которое оказалось не старым храмом, как она ожидала, а маленьким, почти заброшенным домом. Он выглядел старым и запущенным, с облупившейся краской на стенах и заросшим садом. Сердце Амриты колотилось в груди, когда она остановилась перед домом, оглядываясь вокруг в поисках Дорана. Его все еще не было, и эта неопределенность только усиливала ее тревогу. Сумерки уже начали окутывать окрестности, создавая зловещие тени вокруг дома. Амрита чувствовала, как ее нервы натягиваются с каждой минутой ожидания. Она обхватила себя руками, стараясь унять дрожь, которая пробегала по её телу. Ее мысли метались, пытаясь найти объяснение тому, почему Доран назначил встречу именно здесь. Она сделала несколько шагов вперед, внимательно осматривая окружающую местность. Все казалось странно тихим, словно само время застыло в этом месте. Ветер легонько шевелил листья на деревьях, добавляя к атмосфере ещё больше напряжения. Амрита почувствовала, как холод пробирается сквозь ее одежду, заставляя её ещё крепче обнять себя. Ее тревога росла с каждой секундой. Что, если это была ловушка? Или просто какая-то жестокая шутка? Но голос внутри нее твердил, что Басу не стал бы играть с её чувствами таким образом. Все это казалось слишком серьёзным для шуток.  Амрита подошла ближе к дому, обратила внимание на его старые, потрескавшиеся стены и запертые окна. Ее взгляд упал на дверь, которая казалась слегка приоткрытой. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить своё беспокойство, и подошла ближе. Протянув руку к двери, она замерла, не решаясь войти внутрь. Собрав всю свою храбрость, она медленно толкнула дверь. Скрип деревянных петель эхом разнесся по пустому дому. Внутри было темно и пыльно, пахло затхлостью и старостью. Амрита шагнула через порог, чувствуя, как паника вот-вот овладеет ею. В коридоре мерцала одинокая свеча, отбрасывая жутковатые тени, которые танцевали в безмолвной беседе с теми, кто был у нее в голове. Она сделала несколько шагов вперед, оглядываясь по сторонам, когда внезапно почувствовала, как что-то схватило ее сзади. Мощные руки крепко обвили талию Амриты, и холодные пальцы сомкнулись на ее запястьях.  Тело девушки мгновенно сжалось от ужаса, сердце застучало так громко, что казалось, оно сейчас вырвется из груди. Она попыталась крикнуть, но голос застыл в горле. Амрита чувствовала, как страх пронзает ее, парализуя каждое движение. Дыхание стало прерывистым и хриплым, словно она задыхалась от невидимой руки, сдавливающей её горло. Она пыталась вырваться, но хватка была слишком сильной. Ее разум метался в поисках выхода, но вокруг была только темнота и зловещая тишина. Мысли хаотично кружились в голове, создавая еще больше паники. И вдруг, словно из ниоткуда, послышался шепот. — Это я.  Ее глаза широко раскрылись, и Амрита почувствовала, как напряжение слегка отпускает. Это был голос Дорана, но звучал он странно, как будто искажённый страхом и злобой. Амрита почувствовала, как ее отпускают, и она, дрожащая, медленно обернулась, чтобы увидеть его лицо. Доран стоял перед ней, его глаза блестели в полумраке, и в них читалось что-то, что заставляло её сердце сжиматься от ужаса. Мужчина безмолвно просит, а то и приказывает ее не шуметь, прикрывая свой рот указательным пальцем.  — Пойдем, Амрита, — его голос был похож на змеиное шипение. — Тебе так не терпелось узнать, где Радж проводит вечера. Сейчас будет очень интересное представление. — В его глазах светилось такое странное возбуждение, что ей захотелось отшатнуться. Медленно, не отпуская ее руки, Доран начал вести через пустую комнату, стараясь избегать скрипящих половиц и громких звуков. Каждый их шаг был осторожным и тихим, как в кошмарном сне, где любое движение могло вызвать беду. Зайдя в одну из комнат, которая казалось самой тесной из всех, театральным жестом он раздвинул занавески, закрывавшие большое зеркало на противоположной стене. В его отражении она увидела сцену, разворачивающуюся в соседней комнате. Ее сердце упало, когда она узнала фигуру своего жениха, вплетенного в объятия другой женщины. Комната была слабо освещена свечами, их тени играли на мокрых от пота телах, когда они двигались в ритме, который, казалось, насмехался над святостью брака. У Амриты перехватило дыхание, смесь боли и ярости затуманила ее зрение. Доран собирался заставить ее посмотреть то, на что она месяцами пыталась не обращать внимания. В комнате было жарко, душно, и она чувствовала, как на нее давит тяжесть собственного унижения. Да, Амрита знала. Еще как знала. Но одно дело знать, а другое лицезреть это в живую.  Доран железной хваткой держал ее за подбородок, заметив попытку Амриты отвернуть голову, заставляя смотреть на отражение предательства мужа. Его пальцы впились в ее кожу, садистски напоминая о его власти над ней. Ей хотелось закрыть глаза, отвернуться от зрелища, которое разрывало ее мир на части, но она не могла. Отражение было безмолвным криком, предательством, пронзившим ее душу тысячью иголок. Амрита посмотрела в зеркало, отчаянно пытаясь найти в глазах Раджа хоть какое-то подобие раскаяния, но он был поглощен своим страстным заблуждением. Радха в его объятиях была молода и прекрасна, что резко контрастировало с собственным отражением Амриты, на которой были следы тысячи непролитых слез. Она чувствовала жаркое дыхание Дорана на своей шее, когда он прошептал:  — Видишь, как она ему нравится? Как он совсем забыл о тебе? — Каждое слово было ножом, вонзающимся в рану, которую он так тщательно обрабатывал. Комната закружилась, и колени Амриты чуть подкосились. Но рука Дорана была на месте, жестокое напоминание о том, что она вынуждена была наблюдать за происходящим. Его пальцы сжались, безмолвный приказ оставаться на ногах, вынести агонию, которая развернулась перед ней. Зеркало было окном в ад, и она оказалась в ловушке этого ада, вынужденная стать свидетельницей тяжкого греха людского поведения.  — Пожалуйста, — еле слышно прошептала она, — отпусти меня. Смех Дорана был низким, гортанным. — Отпустить? Зачем мне это делать?  Он крепче сжал ее подбородок, и она почувствовала, как будто хрустят ее кости.  — Видишь ли, Амрита, это для твоего же блага. Тебе нужно понять, за какого мужчину ты выходишь замуж. Выражение лица Дорана оставалось невозмутимым при виде ее страданий. Он наклонился ближе, от него пахло несвежим табаком и еще чем-то отвратительным, непереносимым для носа Амриты. Они слышат приглушенные стоны Радхи и Раджа, от чего Амрите кажется, что у нее идет кровь из ушей.  — Ты так любишь его. Будешь ли ты так же свято защищать Раджа в дальнейшем? — Слова Дорана звучали, как львиный рык. Его голос был таким хриплым и низким, что, казалось, посылал вибрации через ее грудь.    Когда она не ответила, он слегка наклонился вперед. Было что-то настолько врожденно пронзительное в его глазах, простое присутствие Дорана и его размер тела были настолько откровенно устрашающими, что она почувствовала, как ощетинивается.  Доран посчитал достаточным прекратить ее муки, освободив Амриту из своей хватки. Девушка судорожно глотает воздух, выбежав из здания при первой же возможности. И плевать Амрите, что воркующие любовники могут услышать скрип половиц, плевать на Дорана, который остался там, плевать на темень на улице вызванный ночью. Лишь бы не вспоминать ту картину, что будет преследовать ее в кошмарах.  Амрита медленно отпускается на землю, аккуратно присев коленями, когда достигает приличное расстояние от домика. Она тяжело дышит, смотря в никуда. Сари может испачкаться от долгого сидения на грязной траве, но это не то, что ее тревожит прямо сейчас.  Девушка чувствует тихие шаги Дорана позади. Амрита посмотрела ему в глаза, и в глубине ее боли вспыхнула искра неприязни.  — Ты сумасшедший, — выпалила она на удивление ровным голосом. Улыбка Дорана стала шире, в его глазах появился опасный огонек. Снова этот оценивающий взгляд на нее, словно он формировал ее образ в своей голове из каждого ее действия и придумывал что-то, что ей не нравилось. — Сумасшедший? — повторил он, и в его голосе послышалось насмешливое мурлыканье. — Возможно. Но здесь, в дюжине, безумие — более ценная валюта, чем золото. И у меня есть что потратить. Видишь ли, моя дорога-а-а-я, — продолжал он зловещим шепотом ей на ухо, — однажды увидев это, ты уже никогда не сможешь забыть. Теперь ты часть этого. Нравится тебе это или нет.  Его рука скользнула вниз по ее руке, оставляя за собой холодный огненный след. Амрита сжала кулаки, впившись ногтями в ладони. Ярость, которая кипела в ней, выплеснулась наружу, и она отпрянула от него, сверкая глазами. — Как ты смеешь? — прошипела она убийственно спокойным голосом. — Ты чудовище, Доран. Мерзкое, извращенное подобие мужчины. — Нет больше никаких «Господин», нет в речи Амриты уважительного «Вы».  Эти слова прозвучали как пощечина для Дорана, и самодовольство исчезло с его лица, сменившись в презрение.  — Изменяет твой муж, а чудовище тут я? Вот это было действительно обидно, — Басу недовольно цокает, — Ам-ри-та, я самый добрый и сострадательный человек на всем белом свете. Мне стало жаль тебя, Госпожу Дубей, которая слепо верит, что ее брак сможет обрести краски женского счастья. Будь я монстром, я бы молча смотрел то, как тебя медленно поглощает и уничтожает Дубейский отпрыск. Я бы допустил тебя страдать, не видев твоей тоски на глазах, — Доран начинает успокаивающе гладить гладкие волосы Амриты, — В отличии от Камала у меня никогда не было проблем со зрением. Ты должна ценить мой добрый жест. Я не всегда устраиваю благотворительные акции.  Улыбка Дорана стала шире, что свидетельствовало о полном отсутствии у него сочувствия.  Амрита почувствовала, как к горлу подкатывает желчь, но она не позволила ему заметить свой страх. Она чувствовала, что ее решимость рушится, боль от романа в стороне смешивается с ужасом от извращенного наслаждения Дорана. И все же, среди хаоса ее эмоций, оставалась искра неповиновения. Это была не та жизнь, которую она выбрала для себя, не та судьба, которую она приняла бы. — Ты не можешь говорить что-то подобное людям, которых даже не знаешь! Ты не знаешь меня!    Он снова рассмеялся, низким, густым смехом.  — О, не волнуйся. У нас есть еще много времени заново познакомиться.