Новое прошлое - 2: Настоящее

Быстро, едва не срываясь на бег Джераб обошёл дом и подошёл к автомобилю. - Я тебя жду-жду, а тебя все нет и нет, - Ромина улыбалась ему, но он казался холодным и отстраненным. - Садись в машину, - произнес он, даже не одарив её взглядом. Улыбка слетела с её лица, но она покорно открыла дверь и забралась в автомобиль. - Ты в этом собралась идти на ужин? – спросил он, скептически окидывая её взглядом. - Когда мы собиралис на вилле, я ведь не знала, что мы куда-то выйдем, - попыталась оправдаться Ромина. - Я купил тебе столько вещей! – Джераб вёл машину с каким-то остервенением. – Забил все шкафы, а ты носишь все время одно и тоже! - Я собиралась всего за четверть часа, - снова вставила она, но тут же осеклась и замолчала. Проехав несколько минут в полной тишине, Ромина, наконец, подняла на него заблестевшие глаза. - Ты прав, - кивнула она. – Я одета неподобающе, и тебе будет со мной неловко. Отвезти меня домой, пожалуйста, я поужинаю там, а ты… Джераб резко дёрнул руль, чем вызвал недовольство сигналящих ему вслед водителей, и припарковался у тротуара. - Я очень зол, - выдыхая выговорил он. – Ты тут не причём, хотя одета ты действительно не для похода в хороший ресторан. Но ты в этом не виновата, и мы это исправим. Он смотрел на Ромину, в душе загадывая, чтобы она сейчас не начала обижаться, но Ромина протянула руку и положила ладонь на его запястье. - Ты пришёл в хорошем настроении, - она снова ему улыбнулась. – Я думала, что с Апримом все обошлось. - Я не получил никакого ответа, - выдохнул Джераб. – Метод порки и инструменты Верховный Консул определит только завтра. - Тебя точно не выпорют, - снова улыбнулась ему жена. – Об такие ягодицы, как у тебя, любой прут обломается. - Вообще-то в армии порют по спине, - прищурился Джераб, - но что ты там сказала про мои ягодицы? - Испорченный! – буркнула девушка, отдергивая руку и закрывая лицо ладонями. -Хммм, - довольно почти промурчал Джераб. – Моя жена заценила мои ягодицы. Кажется, со вкусом у этой женщины плохо только в одежде. В следующую секунду Ромина демонстративно отвернулась к окну, но когда Джераб положил руку ей на колено, не отстранилась и не оттолкнула его, а лишь тихонько улыбнулась. В какой-то момент она удивилась, заметив, что они съехали с шумных оживленных улиц и, как будто, выехали из центра, но Ромина совершенно не знала город, и поэтому просто смолчала. Когда высотные дома сменились одноэтажными с небольшими палисадниками, Ромина оглянулась на мужа. - Ещё пару минут, - проговорил он, отвечая на её немой вопрос. Она снова улыбнулась и протянула руку, переплетая их пальцы. - Прости, что сорвался на тебе, - проговорил он, притягивая её ладонь к губам и легонько целуя. - Всё хорошо, - тихо ответила ему супруга, а затем её взгляд скользнул по его руке. - А ты разве был не в обручальном браслете? – спросила она, но Джераб уже отнял руку, чтобы в повороте перехватить руль, и припарковался перед одним из домиков. - Приехали, - произнес он. – Но ты лучше сиди, я открою и помогу тебе выйти. - Ещё чуть-чуть, и я подумаю, что ты за мной ухаживаешь, - поддела его Ромина. - Очень надо, - буркнул он, но, обойдя машину, действительно открыл ее дверь и помог сойти. - Это не похоже на ресторан, - проговорила Ромина, когда они прошли в небольшой сад и подошли к домику. - Накормить нас тут, конечно, могут, - Джераб постучал в дверь, - но вряд ли я захочу пробыть тут более пятнадцати минут. - Ладно, - сдалась Ромина. – Что я должна сделать, чтобы понять, где мы и что мы ту… Но она не успела договорить, так как дверь распахнулась, а на пороге показалась девушка. - Добрый день, господин, - проговорила она, улыбаясь Военному Коменданту. – Рада видеть вас здоровым. Она отступила, пропуская гостей в дом, и Джераб, взяв жену за руку, повёл её за собой. - Твой гость ещё тут? – проходя вглубь, спросил Джераб. - Да, - ответила девушка. – Ему ещё слишком больно, чтобы вставать и тем более работать. - Больно? – в голосе Ромины послышалось тревога. - Он там? – Джераб указал хозяйке на дверь, и та кивнула в ответ. – Тогда пока госпожа навестит болящего, - усмехнулся Джераб, легонько подталкивая жену вперёд, - мы с тобой обсудим кое-какое дело. Девушка покорно поклонилась кивком головы и распахнулась дверь перед супругой господина. Войдя в помещение, Ромина вздрогнула от того, как за её спиной закрылась дверь, но, взглянув на диван, увидела знакомую фигуру. Мужчина лежал на животе. Его спина была накрыта одним покрывало, а ноги другим. Ягодицы же были скрыты под широкой и явно пропитанной чем-то марлей. - Шумун, - прошептала Ромина, подходя к дивану и опускаясь на колени, чтобы поближе разглядеть его лицо. Заметя, что он открыл глаза, она улыбнулась ему и, протянув вперёд руку, осторожно коснулась его плеча. - Я так рада тебя видеть, - выдохнула Ромина. - Госпожа, - он слабо ей улыбнулся. – Госпожа… - Что.. , - она запнулась, оглядывая его тело. – Что случилось, Шумун? В этот момент Ромине казалось, что Шумун одновременно воплощал и её, и Ияри – молодой красивый раб, жизнью которого играли, словно игрушкой, и использовали, как только желала больная фантазия, теперь страдал ещё и от сильной боли. - Господин помог мне, - прошептал он. – Господин избавил меня от клейма. Ромине пришлось напрячься, чтобы понять, что клеймом раб назвал свою непотребную татуировку. - Ожоги скоро пройдут, - Шумун слабо улыбался. – Хэмми так заботится обо мне. Она сказала, что господин поручил ей меня, а значит она сделает все, чтобы я как можно скорее встал на ноги. - Госпожа? – дверь распахнулась и хозяйка дома появилась на пороге. – Господин вышел и ждёт вас в машине, но сначала он просил вас переодеться. Ромина ещё раз коснулась плеча Шумуна и вышла, направившись вслед за девушкой в другую комнату. - Господин выбрал это, - она указала Ромине на лёгкое красное шёлковое платье длинной чуть ниже колена, немного присобранное резинкой на талии и с длинными рукавами заканчивающимися «фонариками» у самых запястий. Ромина замерла. Красное платье. Ещё одно красное платье. Одно из тех самых красных платьев, в которых её так любил видеть Зераббабель. Сняв с себя традиционно-алое свадебное, Ромина пообещала себе как можно реже надевать красные платья, но сейчас… - Господин пересмотрел все мои работы, - улыбнулась девушка, кивая на несколько труб, на которых на плечиках были развешаны платья, кофты, юбки и прочая одежда, - и выбрал это. - А его нет в другом цвете? – робко спросила Ромина. – Не важно каком, просто в любом ином? - Есть ещё цвета морской волны и изумрудное,.. – начало было девушка. - Любой сойдёт, - с надеждой перебила её Ромина. -… но оба они будут вам велики, - виновато закончила хозяйка дома. – Хотите, я позову господина снова и… - Не надо, - Ромина обречённо вздохнула. – Всё с порядке. - Вот пояс, - девушка протянула ей его. – Я подожду за дверью, позовите, если нужна будет помощь. - Спасибо, - кивнула Ромина, чувствуя как хорошее настроение покидает её. – Думаю, я справлюсь сама. Хозяйка дома вышла из комнаты и прошла к дивану в гостиной. - Госпоже не понравилось платье, - проговорила она, привычным движением поправляя марлю. - Ты расстроена? – Шумун поднял на неё взгляд своих красивых миндалевидных глаз. – Ты уверена, что ей именно не понравилось? — Господин выбрал для неё наряд, а ей не понравилось, что платье красное, - девушка сбросила на пол плоскую подушку и опустилась на нее у самого изголовья дивана. – Неужели, совсем не легче? – печально спросила она, кивая на его тело. - Намного лучше, - Шумун приободряюще улыбнулся ей. – У тебя волшебные руки, Хэмми. - Мои руки далеко не такие и волшебные, - она протянула вперёд исцарапанные портняжными ножницами и исколотые иглами для шитья пальцы. – Я вчера дорогую ткань кровью испачкала, - выдохнула Хэмми, глядя на них. - Я уверен, что госпоже понравилось, - Шумун выпростал ладонь из под пледа и потянулся к девушке, но тут же устыдился своего прорыва и отдернул руеу. - А ведь ей идёт красный, - Хэмми не заметила его жеста. – Что не так? — она была подружена в свои мысли. – Красный ведь цвет невест, он нравится всем молодым девушкам. - На тебе бы красный чудесно смотрелся, - Шумун продолжал улыбаться. - Ну, невестой мне никогда не быть, - усмехнулась его собеседница. – А вот… - Ты была бы чудесной невестой, - перебил её раб. - Хотя почему «была бы»? Ты будешь чудесной невестой. - Прекрати, - она почти по-мальчишечьи взъерошила ему криво стриженые волосы. – Полежи немного, я посмотрю, как там госпожа. Она поднялась, и он с тоской посмотрел ей вслед. Шумун чувствовал, что благодаря заботе этой красивой молодой девушки, его ожоги заживают все быстрее, и с отчаянием думал о том, что же будет дальше. Повернув голову в попытке оглядеть себя, он усмехнулся. Сколько раз он так же оглядывался, пытаясь угадать, когда тот, кто за его спиной, наконец, получит свое и оставит его в покое. Сколько сотен, хотя кого он обманывает, за все эти годы это были тысячи раз, он утыкался лицом в подушку, чтобы скрыть свои слезы. Будучи откровенным с самим собой, Шумун признавал, что был даже будто бы благодарен тем, кто просто удовлетворял свою похоть и оставлял его в покое. Они были грубы, но редко жестоки. Причиняя боль, эти люди её просто не замечали. Намного страшнее отказывались те, кому удовольствие тела было менее ценно, чем воплощение их безумных желаний и фантазий. Шумун искренне не понимал, почему люди думают о таком. Почему они так изобретательны там, где, казалось бы, природа изначально все предопределила. Он часто думал о том, что сподвигло человека переделать тренажор для мышц спины таким образом, что при каждом опускании рук того, кто сидел на нем, пронзал толстый штырь с закругленным концом. Этот человек приказал ему заниматься на тренажёре, долго наблюдая за тем, как бедный раб самого себя доводит до исступления. Все это время он смотрел ему в лицо, заставляя останавливаться каждый раз, когда тот был уже на пределе. А ещё Шумун хорошо помнил хозяйку таверны, благочестиву вдову, которая забрала его у хозяина на трое суток. В эти три дня дезертир был обласкан прислугой, накормлен и напоен до отвала. И в эти же три дня Шумун рыдал, уже не стесняясь своих слез, ибо самой большой мечтой хозяйки было быть мужчиной. Её странная религиозность не позволяла ей придаться утехам с другой женщиной, и она придумала удивительную по своей чудовищности сделку с совестью, выбрав для этого молодого раба, которого в своей спальне использовала исключительно, как делал бы другой мужчина. Имея обширный набор инструментов, она доводила Шумуна до крайней стадии боли, совершенно не заботясь о том, каким вернёт его хозяину. К концу третьего дня несчастный раб едва передвигал ноги, пачкая кровью все, на что только садился. Шумун бы сбился со счета, вспоминая каждую жестокость, которой его когда-либо подвергали, но больше всех своих мучителей он запомнил одного: он подошёл к хозяину тогда, когда тот пытался продать раба на ночь на очередном постоялом дворе, управляющий которого упрямо твердил, что такая сомнительная сделка его не интересует. Шумун заметил странного мужчину ещё тогда, когда тот стоял в стороне. Как бы тот ни делал вид, что рассматривает рисунок на фасаде забора, он явно прислушиваться к спору и уговорам. И когда хозяину раба окончательно отказали, незнакомец приблизился и вдруг оплатил тому ночь и ужин с выпивкой. Шумун понимал, что это не альтруизм, и мысленно молил о том, чтобы его владелец на эту ночь оказался простым похотливым извращенцем, который оставит раба в покое, как только слезет с его тела. Но в этот раз все было иначе. Едва они зашли в комнату, как странный господин запер дверь, сел за стол и направил лампу на чистую тетрадь, которую разложил перед собой. Он велел рабу раздеться, но при этом приказал сесть напротив и чуть поодаль. А дальше… дальше Шумун предпочёл бы, чтобы его секли и насиловали, мучали как угодно, но только не так. Его новый покупатель заставил его рассказывать – рассказывать о каждом извращенном соитии в его жизни, не упуская ни единой ненавистной детали. Если описания чего либо было ему непонятны или он просто хотел убедиться в их достоверности, он заставлял раба принимать те же унизительные позы и имитировать то, что с ним делали. И хотя в ту ночь тот человек ни разу не коснулся несчастного Шумуна, рабу казалось, что никто и никогда ещё не измывался над ним так жестоко. С рассветом он сделал свою последнюю запись и захлопнул тетрадь, позволяя рабу уйти. В то утро Шумун был счастлив, что его хозяин напился на полусмерти и теперь спит беспробудным сном. Юноша просто забился в дальний угол и плакал. Плакал столько, что, казалось, глаза его уже ослепли, а сердце вот-вот разобьётся вдребезги. Вот и сейчас раб снова опустил голову, уже не пытаясь разглядеть компресс. Уткнувшись лицом в подушку, он едва заставлял себя сдержать слезы. Вернувшись, Хэмми подумает, что ему все ещё невыносимо больно, и расстроится ещё больше, а меньше всего ему хотелось печалить её. Услышав шум за дверьми, он заставил себя поднять голову и улыбнуться возвращавшимся Ромине и Хэмми. - Позвольте мне сказать, госпожа, - проговорил он. – Это, конечно же, не моё дело, но вам так к лицу это платье. - Правда? – спросила Ромина, и в её голосе слышалось неподдельное смущение. – Ты такой галантный. - Если вам нравится фасон, госпожа, - проговорила Хэмми, - я могу сшить вам такое же любого цвета. - Спасибо, - теперь Ромина обернулась к неё, - но, думаю, что могла бы купить то, которое цвета морской волны. Кажется, скоро оно будет мне как раз. - Как раз? – брови Хэмми сошлись на переносите, но лицо тут же снова просияло. – Поздравляю, госпожа! Провидение да хранит вас и младенца. - Спасибо, - Ромина смущённо улыбнулась. - Пусть его судьба будет счастливой, - ответил Шумун, но грусть в его голосе не скрылась от Ромины. Секунду помедлив, она решилась, и, быстро подойдя к дивану и опустившись на колени, прошептала ему в самое ухо: - Пока я храню имя мужа своего, клянусь, никогда больше никто не заставит тебя пройти через то, что тебе пришлось вынести. Прежде, чем Шумун успел сообразить и хоть что-то ответить, Ромина уже поднялась и вышла из комнаты, а Хэмми, в недоумении пожав плечами, последовала за ней, чтобы попрощаться с Военным Комендантом. Оказавшись в машине, Ромина заметила, как Джераб перекинулся несколькими словами с хозяйкой дома, а затем сел за руль. - Тебе нравится платье? – спросил он с улыбкой. – Мне показалось, оно тебе подойдёт, и, вроде бы, я не ошибся. - Спасибо, - Ромина улыбнулась. - Жаль, мы не подумали взять гребень матери. Он бы сейчас очень хорошо смотрелся в твоих волосах. - Ты свозишь меня на её могилу? – вдруг спросила Ромина. - Ты хочешь навестить мою мать? – Джераб бросил на неё удивлённый взгляд, но тут же снова сосредоточился на дороге. - Странно, что тебя это удивляет, - чуть тише ответила Ромина. – Ведь она мама моего супруга, но если ты прот… - Мы обязательно к ней поедем, - Джераб не глядя нашёл её руку и сжал её ладонь. – Я редко тебе этого говорю, но Договорить Джераб не успел, так как именно в этот момент ему под колеса едва не бросился парковщик в костюме с эмблемой ресторана. Ромина с опаской взглянула на здание, один фасад которого говорил о его статусе. - Джераб, я не думаю, что это место для такой, как я… – начало было она, но в этот момент другой служащий уже открывал ей дверь. - Послушай меня, - обойдя автомобиль и беря жену за руку, произнёс Джераб. – Ты прекрасно выглядишь. Но даже если бы это было не так, никто на свете, кроме меня, не смеет указывать моей жене, какое место для неё, а какое нет! Он кивнул открывшему перед ними дверь швейцару, и они вошли в здание. Едва супруги переступили порог, как их встретила одна из девушек-хостесс, которая тут же проводила их за заранее заказанный Джерабом столик. - Обычно сюда не попасть, - усмехнулся он, когда они присели. – Но так удачно вышло, что одно из сегодняшних свиданий отменилось, и за сумму трехкратного депозита это место вдруг досталось нам. Ромина с изумлением оглядела обстановку, скатерти, позолоченную посуду и приборы. - Вы могли бы раздвинуть шторы? – обратился Джераб к одному из служащих. – Госпоже нравится вид на море. Тот поклонился и тут же подцепил занавеси кистями-подхватами. - Море, - словно восторженный ребёнок прошептала Ромина. - Ромина, - Джераб отвлек её от созерцания заката, - выбирай. Он протянул ей меню, которое девушка взяла в руки, но тут же замерла, глядя на страницы немигающим взглядом. - Что-то не так, девочка? – нахмурился Джераб. Ромина подняла на него растерянный взгляд. - Мы позовём вас, когда определимся, - произнес Джераб официанту. – А пока, пожалуйста, мне порцию яблочного кальвадоса, а моей супруге воды. - Конечно, господин, - тот поклонился и тут же исчез, словно растворившись в воздухе.