Новое прошлое - 2: Настоящее

Подъехав к какому-то деревенскому дому с широко распахнутыми воротами, Джераб затормозил и вышел из машины. Обойдя автомобиль, он открыл дверь пассажира, подождал, пока Ромина отстегнет ремень, и, подхватив ее за талию, опустил на землю. - Но за руль ты сядешь только, если хорошо поешь, девочка, - произнес он, целуя ее в макушку. Взяв её за руку, Джераб утянул жену за собой. Едва только они вошли во двор, в саду которого стояло несколько грубо соструганных столов, к ним навстречу вышла женщина. У нее на руках был малыш, а рядом жались еще двое детей постарше. - Нам поесть и попить с дороги, - произнес Военный Комендант, крепко держа жену за руку. – Только все должно быть свежим, госпожа тяжёлая. Женщина тут же заулыбалась и крикнула что-то на незнакомом им обоим языке. Через минуту к ним вышел мужчина, в котором легко было узнать человека, зарабатывающего фермерским трудом. - Доброго дня, господин, - он кивнул гостям. – У нас есть отличная козлятина в горшочках. - Тебя устроит козлятина? – Джераб обернулся к Ромине. - И стакан масты, если есть, - попросила она. - Конечно есть, - кивнула хозяйка. – Сама делала. Она опустила свой взгляд на старшего из детей и произнесла что-то, после чего ребенок исчез в доме. - Сколько у нас есть времени? – Джераб кивнул на остальные пустующие столы. - Даже первые фуры раньше заката сюда не заезжают, - ответил мужчина, протирая один из столов влажным лоскутом ткани. – Садитесь. Он смахнул с лавки листья нависшего над столом дерева и тут же принял из рук вернувшегося старшего ребенка два стакана с домашним кефиром. - Обычно в таких местах едят дальнобойщики или военные инспекторы, объезжающие вверенные им объекты, - заговорил Джераб, когда перед ними поставили два горшочка с дымящейся козлятиной, половинку еще теплого хлеба, овощи и зелень, будто только что собранные с грядки, и кувшин с прохладной водой. – Здесь, конечно, не так пафосно, как во вчерашнем ресторане, но… - Это очень вкусно, - перебила его Ромина, и Джераб невольно улыбнулся тому, с каким аппетитом она ела. - Я не большой любитель масты, - произнес он, отпивая ее из стакана, - но тут она вроде неплохая. - А я ее раньше терпеть не могла, - Ромина залпом ополовинила свой стакан. – А сейчас это вкуснее любого десерта. - Моя девочка, - произнес Джераб, протянув вперед руку и осторожно стерев белую каплю с уголка ее рта. Ромина улыбнулась, но тут же принялась за козлятину. Спустя еще минуту она допила свою порцию кефира окончательно, и Джераб незаметно подменил их стаканы. Ромина уже заканчивала есть, когда почувствовала прикосновение и обернулась. Средняя дочь хозяев стояла позади нее, держа в руках сорванный полевой цветочек. - Малышка, - Ромина улыбнулась ей и, обтерев руки о полотняную салфетку, подхватила девочку на руки и усадила к себе на колени. - Оставь гостей в покое, негодница, - беззлобно прикрикнула на нее мать с веранды, но Ромина знаком дала понять, что все в порядке. - Как тебя зовут? - спросил ребенка Джераб. - Мама зовут меня Солнышко, - совершенно серьезно произнесла малышка. – А ты красивый. - Эй-й, - возмутилась Ромина. - Не мешай, - отмахнулся от жены Джераб, нависая над столом. – А сколько тебе лет, Мамино Солнышко? Девочка показала ему ладошку с тремя пальчиками. - А это твоя невеста? — она кивнула на Ромину, на чьих коленях сидела. - Жена, - ответил Джераб. - Когда я вырасту, я выйду за тебя замуж. Можно? - Э-эй! – Ромина снова возмутилась, но Джераб нарочито даже не смотрел на нее. - Договорились, - произнес он. – Я пока поживу со своей старой женой, но как только ты вырастешь, ты же меня найдешь? Девочка закивала головой. - На, держи, - Джераб выудит из кармана небольшой кусочек цимофана в форме капли. - Это «кошачий глаз», Мамино Солнышко, - произнес он. – Попроси папу сделать из него амулет, и он будет хранить твое доброе сердечко. Джераб поднялся и положил на стол несколько купюр, прижав их пустым обеденным горшочком. Ромина ссадила малышку с коленок, но та протянула свой цветочек Джерабу, который, приняв подарок, подмигнул малышке. - Идем, моя старая жена, - Джераб приобнял Ромину за талию и проводил ее к машине, позволяя сесть за руль. – Посмотрим, годишься ли ты еще хоть на что-нибудь или мне уже сватать Мамино Солнышко. Ромина состроила ему мордочку, но покорно завела автомобиль. Джераб захлопнул ее дверь и обошел машину, но едва он коснулся ручки двери, как Ромина легонько нажала на педаль газа и отъехала буквально на пару шагов вперед. - Ромина! – прорычал Джераб, нагоняя остановившийся внедорожник. - А пусть тебя молодая жена подвозит, - буркнула она. – А старая сама по себе покатается. - Я тебе по «самапосебейничаю»! - пригрозил Джераб, садясь на сидение. – Поехали уже, гонщик. Ромина послушно вырулила на дорогу, с опаской бросая взгляды на Джераба, но тот, казалось, был удовлетворен ее вождением, и она немного расслабилась, когда они выехали на трассу. Иногда, когда им попадался пустой прямой участок трассы, Джераб позволял себе ненадолго закрыть глаза, но тут же вперевал свой напряженный взгляд в дорогу, как только Ромина изменяла скорость. Спустя час Комендант все же настоял на том, чтобы сменить ее, и в этот раз Ромина уже не возражала. Чем ближе они оказывались к линии фронта и вилле Зераббабеля, чем чаще им попадались блокпосты и военная техника, тем мрачнее становился Джераб и задумчивее Ромина. Единение, царившее между ними во время обеда, словно растворилось в воздухе и развеялось по ветру. Джераб вел мысленный диалог с братом, задавая вопросы и сам же на них отвечая, обвиняя и оправдываясь… и оправдываясь. Ромина же безмолвно молилась, чтобы Аран уследил за тем, чтоб Ияри еще не отправили в столицу. Сейчас она не мечтала ни о том, чтобы остаться с ним наедине, ни о том, чтобы хотя бы заговорить. Главное – он жив! Выжил! Не дал себе погибнуть! И ничего другое ее уже не интересовало. Едва они въехали в город, как все вокруг уже знали о возвращении Военного Коменданта. Но Джераб не ответил ни на одно приветствие, остановив автомобиль только у самых ступенек крыльца - Джераб, я должен тебе кое-что сказать! Саргон сбежал ему на встречу, но Джераб, не обращая на него никакого внимания, обошёл автомобиль и помог выйти Ромине. Саргон окинул девушку презрительным взглядом, что ее удивило, и даже кивком не ответил на ее тихое приветствие. Джераб же взял Ромину под руку, поднялся по ступенькам и вошёл в холл. - Джераб? – Саргон прошел за ним, и его голос выдавал крайнее удивление. Ромина подняла глаза в поисках Арана, но заметила лишь прячущуюся между лестничными пролетами Лилит. - Обращайся ко мне по форме, - Джераб отпустил руку жены и обернулся к брату. – Ты больше не смеешь звать меня по имени! Ты больше не смеешь считать себя моим родственником. Ты больше не мой заместитель. Саргон метнул взгляд на Ромину, но тут же снова перевел его на брата. - Я не понимаю! – холодно произнес он. - Я не обязан объясняться! – голос Джераба стал похож на рык раненного зверя. – Тем более не обязан объясняться с таким лжецом, как ты! Джераб шагнул к нему и навис над братом, словно грозовая туча. - Ты жалкий ублюдок! - Джераб буквально выплевывал слова. – Такой же мерзкий обманщик, как и твой отец. И такой же подлый, как родившая тебя шлюха! Ты!!! – Джераб поднял руку в сторону лестницы, давая понять, что заметил Лилит. – Иди сюда! Девушка замерла, но затем, словно очнувшись, поспешно сбежала вниз и встала в двух шагах от Саргона. - Я был глупцом, - Джераб с усмешкой посмотрел на нее, - считая, что ты не достойна того, кого я называл братом. На деле вы стоите друг друга. Хотя быть девкой для утех хотя бы честнее, чем вонзить нож в спину того, кто всю свою жизнь тебя спасал. - Джераб, хватит! Ромина впервые услышала в голосе Второго Брата те же звериные ноты, что и у супруга. - Какого Пламени? – взревел Саргон. – Я требую, чтобы ты объя… - Требуешь? — Джераб шагнул к нему вплотную. – Ты, ублюдок, что-то от меня требуешь? Саргон опешил и замолчал. В холле повисла тишина, которую нарушил вдруг уже абсолютно спокойный голос Джераба. - Отпускная твоей матери признана фальшивкой, - прошипел он. – Она уже арестована. Через два дня суд приговорит ее к публичной порке, а после ее уже ждет хозяин дальнего портового Дома Утех. - Джераб, нет! – Саргон в отчаянии замотал головой. - Он сказал, что шлюха старовата, - продолжил старший брат, - но у него есть постоянный клиенты - любители жестоких удовольствий, и для этого она вполне сгодится! Чтобы быть уверенным, что к ней не проявят незаслуженную милость, или, не приведи Провидение, выкупят, я сдал ее в аренду, чтобы в первый раз лично проконтролировать то, что… Мгновенный взмах и удар кулака в челюсть заставили Джераба пошатнуться. Лилит вскрикнула, а Ромина прижала ладони ко рту. Джераб посмотрел на Саргона, рукавом вытер сочащуюся из разбитой губы кровь и, не произнося ни слова, усмехнулся. - Называя мою женщину девкой, ты сказал, что мы достойны друг друга, - ухмыльнулся Саргон. – Теперь я точно знаю, что ты так же достоин своей жены. Он завел руку назад и, выудив из заднего кармана брюк несколько вырванных из тетради листочков, швырнул их в лицо старшему брату. - Да, - кивнул он. – Я подделал отпускную своей матери. И она об этом даже не знала. Я подделал ее, чтобы спасти твою задницу, но теперь… Саргон отступил назад и, протянув руку, дождался, чтобы Лилит вложила в нее свою ладонь. - С добром, - он еще раз усмехнулся, - оставайтесь! Утянув Лилит за собой, он вышел из дома, громко хлопнув дверью. - Джераб, - Ромина шагнула к нему. - Иди к себе, - не оглядываясь на жену, приказал он. - Но… - К себе! – он сжал кулаки, и Ромина поняла, что он едва сдерживается, чтобы не накричать на нее. Горько вздохнув, она направилась к лестнице. Джераб же медленно опустился на корточки, подобрал разбросанные по полу листы и прошел в кабинет, запирая дверь на ключ. Налив себе крепкий виски, он поморщился от боли, когда алкоголь коснулся кровоточащей раны, но все равно опустошил бокал и снова его наполнил. Тяжело опустившись в кресло, он начал разбирать листы, пытаясь понять, какой из них первый. Ему было так горько и так обидно, что он был готов читать даже дневник Зераббабеля, лишь бы не думать о брате. - «Надо сказать, что проснулся я не особо в духе»… ну и слог у этого ублюдка, - приглушенно читая вслух, усмехнулся Джераб. – «Надо сказать, что проснулся я не особо в духе. Обязанности Территориального Канцлера обязывали… обязанности обязывали… не могу подобрать слово лучше. Хотя… кто придумал, что созвучные слова плохо сочетаются рядом? Почему ЦВЕТы могут ЦВЕсТи, а обязанности обязывать не могут? К чертям зануд из Канцелярии Словесности, Счета и Изучения прочих наук! В конце концов я уже сдал все свои экзамены, и мне уже… О, нет! Не хочу называть свой возраст! Я молод! Молод и свеж! И плевать, сколь оливок сегодня будет на украшении моего мясного пирога. Вечером меня ждал прием. Положение обязывает… Опять «обязывает»… приглашать на День Рождения всю эту окрестную шушеру, которая именуется местной знатью, но… как же они скучны и надоедливы. С каким бы удовольствие я променял все это на вечер в подвале под библиотекой с моей Хилини и бутылкой взращённого в собственных виноградниках вина. С моей Хилини… Я уже почти было расстроился, когда с мою спальню постучали. - Папочка, вы уже проснулись? У этой маленькой сучки елейный голос, а это значит, что она очень хочет мне понравится. Ах, почему Проведение дало член одному из моих отпрысков, а мозг – другому? Ведь будь у сына хоть толика ума дочери, я бы мог даже расслабиться. Но ее голова прикреплена к бессмысленному женскому телу, единственный толк от которого – это грамотно пристроить чрево в какую-нибудь знатную и влиятельную семью. - Входи! – крикнул я, отбрасывая одеяло и садясь на кровати. - Доброе утро, папочка! Как же она мила, когда ей это надо. Из нее получится отличная жена Канцлера. - С Днем Рождения! Поцелуй был лишним, но так уж и быть, сегодня перетерплю. - Папочка, а у меня для вас подарок. - Милая дочь, подарок ты можешь сделать только за мой счет. Так что это уже не подарок, в просто еще один расход. И знаешь, большой вопрос, оправдаются ли мои средства, которые я трачу на тебя. А уже те, что ты сама тратишь – тем более! - Поверьте мне, подарок был... – она хитро прищурилась, - можно сказать, что сделан своими руками из подручных средств. Все! Надоело! - Ромина, быстро сообщи, что тебе нужно и убирайся вон! У тебя еще полно дел. Сегодня ты должна изображать из себя и радушную хозяйку и привлекательную, но целомудренную, - сам не сдержался от смешка, - девушку на выданье. - Вам понравится! Да что же это такое, что она не сдается. - Дайте мне минутку. Ромина выпорхнула из комнаты, и вернулась обратно, толкая перед собой тележку, на которой в закрытых клубах обычно подают напитки. Но в этот раз на тележке было что-то большое, накрытое белой простыней. - Папочка, вы же помните, что во времена Второй Античности вместо пирога с мясом был торт, а вместо оливок – свечи по количеству лет... - Ты решила поучить меня истории? Если эта девчонка сейчас же не уберется, я ее выпорю. И все равно, что ей сегодня весь ужин сидеть на поротом заду. - И вот, я решила преподнести вам торт... - Я ненавижу сладкое, и ты это... - Этот торт вам понравится! Она расплылась в улыбке и аккуратно стянула простынь с боковых опор, установленных по краям тележки. О, да! Она была права! Этот торт не мог мне не понравится. - Секунду! Ромина засуетилась, ища зажигалку. - Сейчас будут свечи! На тележке на четвереньках стояла полностью раздетая Хилини. Ее голова была низко опущена, и волосы закрывали ее лицо. Зато ее спина! Она вынуждена была держать спину ровно, ведь на ней стояли свечи. Невысокие плоские свечи, которые Ромина поспешно зажигала. - Та-дам! Дочь победоносно развела руки. - Предлагаешь мне их задуть? Сказать, что я был шокирован, не сказать ничего. - Ох, папочка, это бы подошло кому угодно, но не вам. Она нагнулась и вытащила с нижней полки широкий стек. - Смотрите, - Ромина взяла одну из свечей и переставила ее на поясницу рабыни, - если хлопнуть достаточно быстро, то поток воздуха задует свечу. Она отошла чуть в сторону, размахнулась и шлепнула Хилини. Та непроизвольно дернулась вперед, но тут же заставила тело замереть в одной позе. - Хоть одна свеча упадет – засеку до полусмерти, - спокойно проговорила Ромина, а затем улыбнулась и отдала стек мне. – У меня не получается, - ее голос снова стал приторно ласковым. – Но, уверена, вы, папочка, сможете. И... – она прищурилась, - свечей тут столько, сколько вам лет. Можете приказать рабыне считать их, а если собьется со счета, то, думаю, это ведь может считаться невыполненным поручением хозяина? Договорив, Ромина вышла из спальни, оставив меня наедине с моим «день-рожденским тортом». Джераб с омерзением отбросил листки. Поднявшись, он взял со стола бутылку с алкоголем и, игнорируя стакан, сделал несколько больших глотков прямо из горла. Ручку двери кто-то дернул, но та была закрыта на замок. В дверь постучались, но Джераб даже не отложил бутылку. Настойчивый стук раздался еще раз, и дверные створки зашатались от натиска. - В Пламя! – прикрикнул Джераб, отпивая еще. На его удивление никто ему не ответил, но стук так и не прекратился. - Я ведь сейчас как встану и как прибью тебя, кем бы ты ни был! Отложив бутылку, он прошел к двери и, отперев её, едва успел увернуться от распахнувшейся от силы удара створки. Девушка проскользнула в кабинет и закрыла за собой дверь. - Он уезжает, - произнесла она, глядя на Джераба. Тот усмехнулся, вернулся к столу, вновь взял виски и опустился в кресло. - Он хочет спасти мать, - снова заговорила Лилит, - а… - Пошла вон! – беззлобно огрызнулся Джераб. Лилит терпеливо выдохнула и прошла вглубь кабинета ближе к Джерабу. - Если он сейчас уедет без подписанного тобой пропуска, он будет считаться дезертиром, - выдохнула она. – Дезертиром в военное время. Сбежавшим с линии фронта. - Ну так образумь его, - Джераб в очередной разприложился к бутылке. - Я знаю, что Ионию не арестовали, - решившись, Лилит скинула голову и посмотрела Джерабу прямо в глаза. – И знаю, что никому ты ее не отдал. И судя по тому, что отцу ты угрожал тем, что Саргона тоже арестуют, а тут ни словом об этом не обмолвился, могу догадаться, что и Отпускную ты официально фальшивкой не признал. А ещё это означает, что Иония все ещё свободна. - Какого Пламени? – лицо Джераба покраснело, и желваки загуляли под скулам. - Твоя жена мне все рассказала, - Лилит незаметно шагнула вперед и молниеносно выхватила у него из рук бутылку. - Какая жена? – Джераб раскатисто рассмеялся. – Мой… Саргон принес мне интересное чтиво, - он кивнул на пол. - Саргон дурак! - вдруг произнесла Лилит, глядя Джерабу прямо в глаза. – Он поверил листкам, исписанным больным психопатом, а не тому, как позавчера ночью эта женщина лечила чужие раны. Он поверил твоим словам о его матери, а не тому, что все эти годы ты ее так и не тронул. Порой Саргон поступает, как импульсивный мальчишка. Джераб с удивлением посмотрел на Лилит. - Поговори с братом, - произнесла она, глядя ему прямо в глаза. - Ты, кажется, рассудка лишилась, - Джераб рассмеялся, но тут же поморщился от боли в разбитой губе. - Если ты поговоришь с братом и удержишь его от глупостей - я уеду, - резким движением она запрокинула голову и отхлебнула виски их той же бутылки. – Уеду, и он больше никогда меня не найдет. - Что? – Джераб уже не обращал внимание на боль и смеялся в голос. – Я настолько похож на идиота, что снова заключу с тобой сделку? - На этот раз все будет честно, - пообещала Лилит. – Даю тебе слово. - Вон!!! – резко оборвав смех, рявкнул Джераб. – И чтобы я тебя не слышал больше. Убирайся! Лилит ещё раз вздохнула, бросив на Военного Коменданта усталый взгляд, вернула бутылку на стол и вышла из кабинета, столкнувшись в дверях с Роминой. - Джераб, - та тихо вошла в дверь и, сделав несколько несмелых шагов вперед, замерла. – Джераб, пожалуйста… Он вскочил с кресла, быстрым шагом подошел к жене и заглянул в ее широко распахнутые глаза. - Это правда? – он кивнул ей на листы на полу. – Это очень глупо и, скорее всего, я просто пьяный идиот, но я поверю тебе, какое бы самое дурацкое оправдание ты ни придумала бы. Просто скажи мне, ты делала такое? - Нет! – Ромина выдержала его взгляд, но через секунду Джераб взвыл и схватился руками за голову. - Ты даже не спросила, что там! – простонал он. - Лилит мне рассказала, - спокойно ответила она. – И я клянусь тебе душой нашего ребёнка, что я никогда так не поступала. Я никогда не мучала рабов. - Зачем ему врать? – Джераб снова посмотрел на нее. - Я поклялась тебе душой ребёнка, - ее руки непроизвольно прикрыли живот. – Если ты не веришь мне и после этого, дай мне развод и отпусти, - ее голос дрогнул. - Мне все равно, посчитают ли меня в Канцелярии предательницей или жертвой, но, главное, не такой тварью, какой меня сейчас считаешь ты. Ее глаза наполнились слезами, которые потекли по ее щекам. - Девочка, - едва слышно прошептал Джераб и, шагнув к ней, обнял ее и привлек к себе. - Никогда, слышишь, никогда, - всхлипнула она, - не смей думать обо мне так. Никогда! - Тише, моя девочка, - он гладил ее по волосам и целовал в макушку. – Тише! Не переживай… тебе нельзя так… - Пожалуйста, не надо! – голос Лилит был слышен из холла. – Тебя арестуют на первом же блок-посту… - Джераб, - Ромина подняла головой и с мольбой посмотрела на мужа. - Она моя мать! – голос Саргона звучал твердо и холодно. - Джераб, пожалуйста, - продолжала просить Ромина. - Ты не доедешь, - возразила Лилит. - Но я хотя бы попытаюсь… - Саргон! – Ромина отступила от мужа и поспешно вышла в холл. – С Ионией все хорошо. Джераб не подавал в суд и не сдавал ее в арен… - Затк… - Саргон едва удержался. – Замолчи и не смей со мной разговаривать! Ты такая же тварь, как и твой отец! И не будь ты сейчас беременна, то… - То что? – усмехнулся голос Джераба с порога кабинета. – Ты и ей разобьешь лицо? Саргон с презрением смерил его взглядом. - Когда меня прижали к стенке, - он сделал несколько шагов к Джерабу, - мне обещали неприкосновенность, а моей матери – свободу. Я был дураком, променяв ее свободу на твои погоны. - Что? – Джераб склонил голову на бок. - Сабрина, - усмехнулся Саргон. – Когда я привез документы на гражданство Ромины, Сабрина просила меня помочь ей. И когда я смолчал о причине приезда, она пообещала отомстить, если узнает, что у нее был шанс избавиться от твоей жены, а я его от нее скрыл. Позже она узнала правду и, чтобы отомстить тебе, инициировала расследование о моем офицерстве. Ты ведь знаешь, что дети рабов не могут быть офицерами. В день твоей присяги меня вызвали на допрос. Сабрина посвятила твоего старого поклонника Ахруна во все подробности моего рождения. Мне обещали неприкосновенность, а моей матери свободу, если я признаю, что ты знал, что моя мать - рабыня, и что звание я получил при твоей протекции и благодаря тому, что ты пособничал нарушению закона. Саргон отступил назад и горько усмехнулся. - Я пошёл к отцу, - продолжил он. – Он нашел документы, на которых стояла твоя подпись. Задним числом я оформил Отпускную на маму и отнес ее в Консулат, сказав, что ты давно ее подписал, но все забывал выслать для регистрации. А утром следующего дня, когда ты встречался с Верховным Консулом, а затем давал интервью, я давал показания перед закрытой комиссией. Отпускную матери там приняли за оригинал, и внутреннее расследование закрыли. Мамочка даже не знала об этом, она просто ничего не знала. А ты… ты сослал ее на публичную порку, а затем на мучения! Саргон отступил на шаг. - Я плохой сын, - выдохнул он. – Все эти годы я позволял тебе над ней издеваться, позволял тебе заставлять ее страдать. Но хватит! – прошипел он сквозь зубы. – Пусть меня судят хоть все трибуналы на свете, я больше этого не допущу. Я выкуплю мамочку… или украду! Но я не позволю тебе поступить так, как ты… - Она дома, - вдруг тихо проговорил Джераб. – И ее Отпускная не отозвана. Договорив, он молча вернулся в кабинет, обошел стол и снова опустился в кресло. - Стой! – Саргон быстрым шагом прошел за ним, но Джераб лишь снова потянулся за бутылкой и продолжил пить из горла. Лилит и Ромина, переглянувшись, поспешили за ними, но, не сговариваясь, обе остановились, едва переступив порог. - Какого Пламени ты несешь? – Саргон оперся о стол, нависая над столешницей. – Что ты сделал с моей матерью? Что ты сделал с ней, скотина?! - Ничего, - Джераб усмехнулся ему в лицо, снова прикладываясь к бутылке. – Ничего из того, чего бы вы трое заслуживали. - Если… - Саргон вдруг почувствовал, как его ноги подкашиваются от пережитого напряжения. – Поклянись! - Кем? - Джераб рассмеялся нетрезвым смехом. – Мамой? А, прости, я ведь не смогу! У меня ж ее нет… - улыбка слетела с его лица. – Нет! Из-за вероломства твоей матери и похотливости нашего отца! Так что, ты прав! Прав! Мне не понять твоего желания ее защищать! Я даже не могу назвать себя плохим сыном, как ты! Потому что я не могу быть даже плохим, я никаким сыном своей матери быть не могу! Джераб с презрением отшвырнул бутылку на пол, и она, упав на мягкий ковер, оросила его коричневатой жидкостью, источая аромат терпкого алкоголя. - Я завидую тебе, - вдруг горько и тихо произнес он. – И всегда завидовал. Саргон с удивлением поднял взгляд на старшего брата, но взор того был обращен к окну, хотя Джераб будто уже ничего не видел перед собой. - Если хочешь уехать, подготовь бумаги и передай их с Ашуром, я подпишу. Саргон продолжал стоять в полном молчании. Джераб еще раз коснулся раны на губе и ладонью стер запекшуюся кровь. - Уйди, пожалуйста, - тихо устало попросил он. Саргон был словно в оцепенении, не способный поверить в слова брата. Джераб прождал его ответа с минуту, а затем обречённо вздохнул, поднялся с кресла и медленной пошатывающейся походкой направился к дверям. - Тогда уйду я, - пробормотал он, позволяя алкоголю затуманивать его разум. Дойдя до двери, он приобнял Ромину за плечи и увлек ее за собой. В этот момент всей своей душой Ромина желала, чтобы все в доме внезапно уснули и дали ей хоть секунду, чтобы убедиться, что Аран выполнил просьбу и Ияри все еще на вилле, но она была вынуждена следовать за Джерабом, чувствуя не только необходимость, но и укол совести. Она четко осознавала, что не сможет сейчас оставить мужа одного. Уже со второго этажа, Ромина оглянулась на Лилит, которая смотрела ей вслед с порога. Проводив Военного Коменданта и его супругу взглядом, Лилит тяжело вздохнула и вошла в кабинет. Саргон продолжал стоять спиной к двери возле стола и, сгорбившись, опирался ладонями о столешницу. Пройдя в глубину комнаты, Лилит подняла с пола бутылку, в которой оставалось еще немного виски, и резко поставила ее на стол. Толстое стеклянное дно гулко ударило по дереву, и Саргон вздрогнул. - И-и, - потянула она, опускаясь в кресло напротив, в котором еще недавно сидел Джераб, - что ты планируешь делать дальше? - Что? – переспросил Саргон, будто удивившись ее вопросу. - Ты ударил своего брата и своего Командира, - размеренно напомнила Лилит. – Причем одним ударом обоих, - она саркастически усмехнулась. – Прям выиграл главный приз. Саргон опустил голову, но поднял на нее тяжелый взгляд из под упавших на лицо волос. - Не надо, Лилит, - тихо попросил он, медленно отнимая ладони он стола. – Пожалуйста, не будь такой же, как он… Лилит на мгновение встрепенулась и замерла. - Прости, - тихо произнесла она после недолгой паузы. – Прости... не знаю, что на меня нашло. - Иди наверх, - тяжело вздыхая, ответил Саргон. - Мне собрать вещи? - вставая с кресла, осторожно спросила она. Саргон еще раз вздохнул, будто усмиряя бушевавшую внутри него бурю, чтобы не излить ее на девушку. - Иди наверх, - повторил он. – Просто, иди наверх. Лилит обошла стол. Замерев за спиной Саргона, она протянула руку, но, так и не решившись коснуться его, быстрым шагом вышла из кабинета и взбежала по лестнице. Пройдя по коридору она замерла перед приоткрытой дверью спальни Ромины и Джераба. Заметив ее, Ромина кивнула, подавая знак, чтобы Лилит её подождала, и, накрыв мужа легким покрывалом, вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. - Ну что там? – тихо прошептала она, кивая на лестницу, ведущую вниз. - Не знаю, - Лилит в отчаянии закусила губу и покачала головой. – Никогда его таким не видела. И я совсем не понимаю, что мне теперь делать. - Может, тебе лучше было бы остаться с ним? – Ромина сочувственно прикоснулась к ее руке. - Он сам отослал меня наверх, - тихо ответила Лилит. – Я спрашивала, собирать ли мне вещи, но он сказал просто идти наверх. - Собирать вещи? – нахмурилась Ромина. – Ты хочешь уехать? - Я имела ввиду, мои и его... – Лилит осеклась. – Ох, Пламя! А если и он понял меня так же, как ты? – она раздосадовано махнула рукой. – Мне надо с ним поговорить и... - Подожди, - Ромина удержала ее на месте. – Может Саргон и прав. Иди в спальню и подожди его там. Наверное, ему надо остыть. - А как Джераб? – Лилит машинально посмотрела на дверь, но та уже было плотно закрыта. - Он давно не ел и выпил слишком много, - вздохнула Ромина. – Да и почти не спал нормально. Сейчас, надеюсь, заснет... зато потом всю ночь будет объезжать посты или делать что-то ещё, что поможет вымотаться так, чтобы не думать о брате. По тому, как Лилит устремила свой взгляд вдаль, Ромина догадалась, что кто-то стоит за ее спиной. - Письмо, - произнесла она, вытаскивая его из кармана и отводя руку назад. - Спасибо, - голос Арана не смог скрыть улыбки. Он приблизился к своей госпоже и забрал конверт из ее рук. - Иди к себе, Лилит, - Ромина снова обратилась к девушке. – Уверена, рано или поздно Саргон поднимется и ему очень нужно будет твое утешение. Лилит молча кивнула и направилась в спальню Саргона. Проводив ее взглядом, Ромина с трудом дождалась, когда дверь за ней закроется, и резко обернулась к своему телохранителю. - Что с рабами? – едва не срываясь в голосе, спросила она. – Что с... - Рабами? – удивленно нахмурился Аран. - С теми, которых я попросила не отправлять в столицу, - нетерпеливо напомнила Ромина. - Ты говорила, что хочешь помочь, тем, кто слаб и ранен, и... - Аран! – едва не взвыла Ромина. - Да тут они, - улыбнулся он. – Это же приказ госпожи, и кто ж... Но, не дослушав его, Ромина уже порывисто развернулась и направилась к лестнице. - Госпожа! - Аран едва догнал ее на ступеньках. - Какого Пламени ты так бежишь? - он взял ее за руку повыше локтя и придержал. – Ты беременна, а тут ступеньки... Но Ромина одним рывком руки вырвалась от него и побежала еще быстрее. - Раненные бедняжки, - Аран с трудом ускорил шаг, чтобы не сорваться на бег, когда они вышли из дома и направились к баракам. - Мужчины и женщины отдельно? – спросила она на ходу. - Не в этот раз, - ответил Аран, пряча письмо за пазуху. – Их не так много, поэтому... Но Ромина снова не слушала его, поспешно входя в барак. Сумерки уже опустились, но свет в рабских комнатах еще не был включен. Поэтому, зайдя в полутемное помещение, госпожа замерла, пытаясь разглядеть лица тех, кто стал подниматься ей на встречу. Спустя несколько мгновений ее взгляд замер, и Ромина почувствовала, как сердце бешено заколотилось у самого горла, мешая вдохнуть полной грудью. Ияри. Ее Ияри! Он поднялся одним из последних, и теперь стоял чуть поодаль. - Глаза в пол, - приказал Аран, заходя следом за Роминой. – Нечего пялиться на госпожу. Многие тут же опустили голову, а матери еще сильнее прижали к себе детей. И только Ияри смотрел на Ромину широко распахнутыми глазами, а она благодарила Проведение за то, что в полумраке Аран не заметил, как с ее ресниц сорвалась разбившаяся о пыльный пол слеза. - Госпожа? – тихо произнес Аран. – Прикажете... - Включи свет, - Ромина обращалась к Арану, но ее взгляд был приковал к Ияри. – Он включается из кухни господского дома. И принеси мои коробки с лекарствами. - Госпожа, я не оставлю вас одну с ... - Выполняй! - произнесла Ромина, тоном не терпящим возражений. - Но, Ромина... - Выполняй! – она усилием воли заставила себя обернуться к своему телохранителю. - Сделай, что я сказала, Аран, - ее тон стал мягче, но все еще был таким же твердым. – Пожалуйста. Аран несколько секунд стоял в недоумении, затем отступил назад, так и не отрывая взгляда от рабов. - Я... – наконец, произнес он. – Я буду тут через секунду. Даже не смейте к ней приближаться. Его голос звучал, как угроза. Отступив еще на два шага, Аран вышел из барака и бегом направился к господскому дому. - Ты, - Ромина поспешно указала пальцем на Ияри, – идем со мной. Остальные пока остаются здесь. Молодой раб шагнул вперед и последовал за госпожой. Едва они вышли из комнаты, как Ромина схватила его за руку, затащила за собой в ту часть, где был душ и порывисто обняла. - Ияри, - прошептала она, отстранившись и беря его лицо в руки. – Ияри! Она будто не могла поверить в то, что перед стоял именно он. - Хилини! – его лицо светилось от счастья, но по щекам текли слезы. – Моя родная! Моя милая! Моя Хилини! Ромина приподнялась на цыпочках и, притянув его лицо к себе, стала покрывать его поцелуями. - Я верила, - сбивчиво шептала она. – Я знала! Всегда знала, что ты жив и что ты вернешься! Я знала, что Проведение спасет тебя и вернет мне! - Хилини! – он тоже взял ее лицо в руки. – Я... я поверить не могу! Он не мог остановить слезы. - Поверить не могу! Моя... моя родная Хилини! Речь его была сбивчивой, и слова будто застревали в груди. - Госпожа! – голос Арана раздался совсем рядом, и Ромина и Ияри отпрянули друг от друга. Она отвернулась, поворачиваясь спиной ко входу и поспешно стирая слезы. - Воду наберешь там, - указала рукой на кран Ромина. – Во что набирать, спросишь у Арана. - Да, госпожа, - Ияри тоже стер слезы и повернулся так, чтобы стоять лицом к ней и вошедшему Арану. - Ты... – Ромина резко обернулась. – Ты уже вернулся? – обратилась она к своему телохранителю. - Отлично! Неси все туда... Она указала рукой на соседнее помещение и быстрым шагом прошла в основное помещение барака. Опустившись на один из рабских матрацев, Ромина знаком велела поставить коробку с лекарствами перед ней. В этот раз, словно назло, среди рабов почти не было тех, кому бы требовалась серьезная помощь. Группа была меньше, чем бывало обычно, вместе с детьми их едва набиралось с полтора десятка человек, но Ромина не понимала, откуда возьмет силы, чтобы уйти отсюда и снова оставить Ияри одного. Она намеренно тянула время, долго рассматривая обычные мелкие царапины и ссадины. - Госпожа, - наконец, изнывая от безделья, почти простонал Аран. - Ты бы мог сесть вон туда, - не отрывая взгляда от небольшой язвочки на локте одной из рабынь, Ромина кивнула ему на дальний угол, - и прочитать, наконец, письмо. - Потом, - отмахнулся он, изо всех сил стараясь не выдать своего смущения. – Это не срочно. - Я обещаю, - она подняла на него глаза, - никому не рассказывать, как ты краснел, пока его читал. Она не смогла скрыть улыбку. - Расслабься, Аран, - Ромина коснулась его руки, - никто не причинит мне вреда. Я не хрустальный сосуд, я... - Ты беременная! - горячо возразил он. - Бер... – голос оборвался, и в бараке воцарилась полная тишина. Глаза Ромины метнулись к Ияри, и она увидела, каких усилий ему стоило сдержаться. - Читай письмо, - опуская глаза обратно к ране, велела телохранителю Ромина. Аран окинул рабов внимательный взглядом, пытаясь понять, кому принадлежал оборвавшийся возглас, но так как все сидели на матрацах, опустив взгляды в пол, он лишь осторожно обошел их и сел так, чтобы в один прыжок оказаться рядом с госпожой и защитить ее, если это понадобится. - Это твой? - после недолгого молчания проговорила Ромина, кивая на малыша, прижавшегося к ноге рабыни, чью руку она обрабатывала. - Да, госпожа, - закивала та. - И как прошла твоя беременность? – Ромина не отрывала глаз от раны, но боковым зрением следила за тем, чью фигуру едва различала под таким углом. - В мольбах оставить мое дитя сохранным, - рабыня опустила голову. – Хозяин не хотел, чтобы я начала работать меньше или медленнее. - Хозяин не хотел ребенка? – Ромина очистила рану и теперь искала в коробке, чем бы ее вылечить. - Господин хотел, чтобы я собирала урожай, - ответила молодая женщина. – И чтобы лезла на самые верхушки деревьев за теми яблоками, которые выросли выше всех. - Это было его дитя? – Ромина нашла мазь, но тщетно пыталась открыть банку. - Нет, - рабыня отрицательно покачала головой. – Надсмотрщика. - Тоже раба? – спросила Ромина, а затем обернулась к остальным и, кивнув Ияри, протянула банку ему. – Открой, - попросила она. Юноша встал, сделал шаг к ней, буквально кожей ощущая пристальный взгляд Арана, который следил за каждым его движением. Через мгновение, он протянул Ромине открытую банку, оставив крышку у себя. - Нет, госпожа, - ответила рабыня. – Он был свободным. Он обещал накопить денег, чтобы выкупить нас. Хозяин сказал, что так как я беременна, то пойду по двойной цене. На обоих ему не хватало, и он стал работать на хозяина бесплатно. В счет долга. Я родила ребенка, и, так как ребенок взрослел и становился пригодным в хозяйстве, цена все время росла... - Хозяин обманул твоего мужчину? – Ромина наложила последний слой мази. - По закону он прав, - женщина обреченно пожала плечами. – Мы его собственность, и он имеет право требовать за нас любую цену. - И почему же ты все же убежала? – спросила Ромина, поднимая на нее взгляд. - Чтобы выкупить нас с сыном он ушел на войну, - тихо проговорила женщина. – Он знал толк в сборе яблок, но совершенно ничего не знал о сражениях. Поэтому и вернулся спустя три недели... в деревянном ящике... в таком же, в какие собирают яблоки, только плотнее и больше... Женщина опустила глаза, но те оставались сухими. Слезы были выплаканы. Давно. Больше их не осталось. - Все, о чем я сейчас молю, - проговорила она снова, - это чтобы нас с сыном не разлучили. Мы все, что есть друг у друга. - Я сожалею, - проговорила Ромина, отворачиваясь. – Уверена, господин Военный Комендант учтет это, и тебя с сыном не разлучат. Я лично попрошу его об этом. Затем она снова обернулась к стоявшему рядом Ияри и протянула баночку ему. - Закрой, - произнесла она. – А вот я, - она стала складывать вещи в коробку, в которой обычно хранила лекарства, - только на День Солнца узнала, что жду ребенка. Ромина произносила слова четко и громко, чтобы Ияри слышал все, что говорилось всем, но предназначалось только ему одному. - Когда в начале весны войска Консулата захватили город, в ходе штурма погибли все, кто жил в этом доме. Все, - она на мгновение подняла глаза на Ияри, - кроме меня. Я единственная осталась в живых. И тогда меня спасло только то, что я была дочерью местного Территориального Канцлера. Командир Консулатской Десницы Справедливости планировал вернуть меня Канцелярии за какое-то выгодное вознаграждение или уступку. Она заметила, как Ияри был напряжен, но была вынуждена снова сделать вид, что очень занята разбором лекарств в коробке. - Но вышло так, что он решил жениться на мне, - ее голос непроизвольно стал мягче, - и теперь я жду ребенка. - По вам этого совсем не видно, - осторожно вставила рабыня, беря своего сына на руки. - Моей беременности едва ли месяц, - ответила Ромина. - Поздравляю, госпожа, - вдруг проронил Ияри. - Спасибо! – Ромина вздрогнула, но не подняла глаз. – Не знаю, как бы пережила, если бы мой ребенок родился рабом... и зависел от милости хозяина... - Такого не может случится! – резко произнес Аран, вставая со своего места и подходя к Ромине. Он легко подобрал коробку и протянул ей руку, чтобы она поднялась на ноги. - Ты всегда была госпожой, ей и останешься. Приняв его помощь, она встала и окинула всех быстрым взглядом. - Если кому-то из вас понадобиться помощь, попросите, чтобы меня позвали, - произнесла она. – Я буду в доме. - Подождут до утра, - увлекая ее за собой к выходу, буркнул Аран. – Не хватало еще, чтобы они тебя будили, на дворе почти ночь. Ромина и ее телохранитель вышли из барака, на который она пыталась не оглядываться, чтобы не сорваться и, вбежав обратно, ни обнять Ияри так крепко, как только могла. Пройдя несколько метров, Ромина почувствовала, как Аран коснулся ее предплечья, и остановилась. Она удивленно оглянулась, но он прижал палец к губам и кивнул в сторону. Приглядевшись, Ромина смогла рассмотреть одинокую фигуру, сидящую на земле рядом с могилой с именем Хилини, а еще через мгновение заметила, как из темноты к ней приближается другой силуэт.