Туше

      Новый день встретил Макса ожидаемыми головными болями. Он и не помнил, когда в последний раз пил настолько много. Все произошедшее за вчерашний вечер мелькало у него в памяти короткими вспышками, навевая раздражающее в своей внезапности чувство тревоги. Он вновь дал себе обещание не употреблять алкоголь, а после, поморщившись от очередного приступа мигрени, оторвался от подушки.       — Уже проснулся?       Макс испуганно дернулся, не ожидая обнаружить в комнате кого-то помимо себя. Рядом с ним оказался Пи-Джей. Выглядел он достаточно обеспокоенным, а потому Макс заметно напрягся.       — Сколько сейчас времени?       — Половина десятого, Макс, — мягко ответил Пи-Джей, взглянув на свои наручные часы.       — Проклятье... Голова сейчас треснет. — Макс вновь пожалел о количестве выпитого, а потом перевел на друга опечаленный взгляд. Пи-Джей выглядел на удивление бодро, несмотря на то, что находился на той же вечеринке. Макс задумался, а после задал волнующий вопрос: — Ты разве не должен находиться на учебе?       — Должен. Но я не мог уйти на пары, не убедившись в том, что ты вообще жив.       — Опоздал из-за меня?       — Нет, ты проснулся за пятнадцать минут до их начала, — саркастично улыбнулся Пи-Джей.       Макс потупил взгляд, пытаясь прикинуть примерное время, в которое оказался дома. Все попытки оказались тщетными, и он вынужден был смириться со своим положением. Пи-Джей лишь сочувствующе похлопал его по плечу, тяжело вздохнул и поднялся с кровати. Лишь сейчас Макс заметил отсутствие Бобби в комнате, а потому вновь засыпал друга вопросами:       — Где Бобби? Ты видел его? Он много выпил?       — Не знаю, Макс. — Пи-Джей оглянулся на кровать непоявившегося соседа. — Я ушел раньше него и потому не знаю, где он сейчас. Должно быть, остался на ночь у какой-нибудь девушки. Но выпил он... Достаточно.       Макс скривился. Испорченное утро было ему обеспечено. Если в голову начнут приходить и воспоминания о вчерашнем вечере, то этот день гарантированно станет одним из худших в его студенческой жизни. Нельзя запускать учебу с самого начала, он ведь дал себе слово.       — Только не говори мне, что собираешься идти на пары в таком состоянии. — Пи-Джей напрягся, когда Макс принялся раскачиваться по комнате.       — Ничего не поделаешь, — Макс снисходительно пожал плечами, — мне нужно на учебу. Я обещал себе, что не стану отлынивать. Мне необходимо наверстать все за прошлую неделю, отписать конспекты и...       И тут Макса словно током ударило. Точно гром среди ясного неба вспыхнуло воспоминание о поцелуе с Брэдли. Неимоверный стыд накрыл виноватого Гуфа с головой, а образ разъяренного Сноберкраста все ярче и ярче показывался в тумане памяти. Макс сделал что-то очень плохое. Пи-Джей заметил резкую смену в настроении друга, но ничего не сказал. Ему оставалось только догадываться о том, что вчера произошло. Он понимал, что Макс в итоге обо всем расскажет ему и Бобби, а потому ушел, оставив протрезвевшего виновника наедине со своими мыслями. А Макс не знал, как о таком рассказывать. Безумный факт того, что он целовался с Брэдли, никак не укладывался в голове. Уму не постижимо. Он не сможет признаться в этом. Или же это признание окажется для него намного более тяжелым, чем любое другое.       Приведя себя в наиболее презентабельный вид, Макс выдвинулся в университет. Теперь отовсюду веяло беспокойством, а ветер больше не был таким нежным и теплым. Гуф чувствовал себя не самым лучшим образом и был уверен в том, что Брэдли ощущает себя так же. Паршиво. На мгновение Макс запереживал о том, что кто-либо из студентов мог их видеть. Тогда это был бы один из самых страшных кошмаров и одновременно один из самых интересных заголовков в университетской газете: «Победитель геймиады по пьяне поцеловал своего бывшего соперника и злейшего врага». Неописуемый стыд, отмыться от которого было бы даже сложнее, чем от проигрыша. Макс залился краской. Он не знал, как поступить. Все образовавшиеся последствия стали еще одним поводом для прекращения напиваться.       Стоит ли ему поговорить с Брэдли? Определенно. Станет ли Брэдли говорить с ним? Ни за что. Макс подумал, что Сноберкраст лучше бы снял с себя кожу, но никогда не согласился бы на разговор, и был прав. Макс прекрасно осведомлен о том, что Брэдли его терпеть не может. При таких данных шанс на разрешение конфликта сводился к минимальному проценту, что не могло не печалить Макса. В один момент все его раздумья о том, чтобы узнать Брэдли поближе, с треском лишились своей ценности. Он тяжело вздохнул, понимая всю безысходность ситуации, и в молчании побрел в свою аудиторию.       На этажах звенела тишина: шли пары. К собственному удивлению Макс обнаружил, что был рад этому. На него не сыпались вопросы и подколы, в его болезненной голове не провоцировали воспоминания о вчерашнем. И воспоминания о Брэдли тоже. Сейчас ему нужно изо всех сил постараться, чтобы сконцентрироваться на учебе. Макс понадеялся, что все пройдет хорошо, а после открыл двери в аудиторию.       Неловко извинившись перед преподавателем, Макс проскользнул на свободное место рядом с одним из одногруппников. Пришлось немного напрячься, чтобы влиться в ход наполовину пропущенной пары. Как на зло она протекала безумно медленно, а монотонный голос преподавателя и вовсе нагонял еще большую тоску. Макс решил оглядеть разношерстную массу присутствующих. Бо́льшая половина студентов расположилась на одном ряду с ним, подальше от знойного солнца, что нещадно пробивалось сквозь распахнутые окна и грело землю с самого утра. На первых рядах виднелась темная макушка Пи-Джея, удивительно аккуратные прически девушек и понурившиеся головы парней. Гуф слабо улыбнулся. Среди них он узнавал своих одногруппников и ребят со смежных специальностей, а также и немногочисленных людей с третьего курса. Третий курс. У Макса в голове загорелась красная лампочка, символизирующая тревогу. Сегодня настал день его расплаты за все совершенные грехи. Он мысленно покаялся и молился Господу о том, чтобы не наткнуться на Сноберкраста. Гуф принялся аккуратно озираться по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии причины своих головных болей. Просканировав лица нескольких старших девушек и парней, он было облегченно выдохнул, однако паранойя не спешила отпускать его тревожно заливающееся сердце. Тогда он с особой осторожностью оглянулся назад и чуть не потерял сознание.       Прямо над его головой в исполинской позе возвышался Бредли. Он успел отвести пугающе пристальный взгляд, прежде чем Макс раскрыл его, а после нацепил маску равнодушия и сделал вид, что погружен в лекцию. Макс готов был поклясться, что его сердце за один миг ушло в пятки. На лбу выступила холодная испарина, а виски сокрушила очередная мигрень. Чертов Сноберкраст...       Брэдли скривился от отвращения, как только услышал знакомый голос. Потрепанный после вчерашнего, Макс потерял бдительность и сел прямо напротив него, что не могло остаться без внимания. Бредли едва сдержал ядовитое оскорбление за зубами. Неподходящие условия не позволяли ему рукоприкладствовать и выражаться, а потому все колкости решено было проглотить и возвращаться к лекции. Однако его спокойствие продлилось недолго: Гуф, зачем-то решивший вращаться из стороны в сторону, сильно отвлекал от работы. Брэдли невольно заострил на нем свое внимание и вскоре понял, что является объектом для поиска. Отчего-то самодовольная улыбка коснулась его губ. Он не смог оторвать полный ненависти взгляд от Макса, явно прокручивая в памяти все произошедшее за вчерашний вечер. На языке вновь выступил вкус алкоголя, а губы запекло. Брэдли коснулся их пальцами, желая поскорее избавиться от неприятных ощущений. В последние несколько часов он уделяет Максу неприлично много времени, а потому и злится. Чертов Гуф...       По окончании треклятой пары Макс поспешил спуститься вниз, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Тревога отступила, но сердце продолжало отбивать безумный ритм. Что с ним происходит? Он понимал, что его тики были вызваны из-за случившегося с Брэдли, но не до конца осознавал, какие именно чувства преобладают в нем. Стыд? Страх? Отвращение? Максу было тяжело, и тяжесть эта легла на его плечи в виде неподъемного груза. Он обязательно разберется со всем. Позже. Конечно...       Потерянный, он плелся по широким коридорам и совсем не обращал внимания на знакомых, которые здоровались с ним. Это не ушло от всеобщего внимания, а потому многие стали задаваться вопросами о его самочувствии. Макс не желал отвечать на них. Все, чего ему хотелось — оказаться там, где нет ни пытливой толпы, ни Брэдли. Впервые за долгое время Гуф почувствовал себя плохо. Терпеть нагнетающие мысли оказалось невыносимой задачей, а потому Макс все решил найти Пи-Джея. Он проверил оставшиеся аудитории и кафетерий, но никого не обнаружил, и тогда рванул на задний двор. Оказавшись в объятиях множества зеленеющих деревьев, Макс принялся высматривать друга. В итоге Пи-Джей оказался неподалеку от спортивной площадки, чему тот безумно обрадовался. Оставалось только подойти к нему, глубоко вдохнуть и, смирившись со своим положением, рассказать обо всем.       — Хэй. — Макс с явной неловкостью приземлился рядом с другом на одной из небольших скамеек.       — Как ты?       — Нормально, — соврал Макс. В его голове вновь промелькнули все события, о которых предстояло рассказать, и он не понял, зачем выдал неправду. Сделалось некомфортно. Пи-Джей был последним человеком, которому Макс хотел врать.       — Что ж, — вздохнул Пи-Джей, — я жду Бобби. Он все-таки пришел сегодня.       — Чего? — Макс ошарашенно выгнул брови.       — Да, прислал мне смс-ку минут пять назад.       Гуф каждый раз поражался его способности беспоследственно выходить из сумасшедших пьянок. Удивительно, как его организм продолжает функционировать. Макс с неохотой признавал это, но именно Бобби являлся его основным стимулом на пути отказа от алкоголя.       — Что ему тут делать? Лучше бы отсыпался в общежитии...       — Вот и спроси у него сам, — с улыбкой произнес Пи-Джей, а после указал на приближающегося Бобби.       — Йоу. — Зиммеруски одарил друзей приветственным рукопожатием и пристроился рядом с Максом, который все еще был в шоке от того, что тот в принципе стоит на ногах.       — Каким образом?... — Гуф правда постарался не выругаться.       — Чувак, я же Бобби, — саркастично засмеялся он. — Мне ничего не сможет навредить, я здоров как бык.       — Так сколько ты выпил вчера? — подал голос Пи-Джей.       — Не знаю, но я-явно больше, чем стоило. Я был настолько пьян, что даже не вспомнил, как оказался в постели с одной из старшекурсниц.       Макс мгновенно покраснел. На ум сразу же пришел похожий исход и в его ситуации, если бы их с Брэдли контакт не закончился избиением. О чем он думает вообще? Нужно было благодарить Бога за то, что все закончилось на одном лишь поцелуе. Тогда Макс не смог бы жить с осознанием того, что в один прекрасный день переспал со злейшим врагом.       — Эй, Макс, — Бобби щелкнул пальцами перед его носом, возвращая в разговор, — на тебе лица нет. Что успело произойти, пока я был в пьяном угаре?       — Ничего, — резко выпалил Макс. Ложь получилась слишком наигранной и резкой, оттого он мигом растерял веру в то, что ему в принципе поверят. Проклятье... Признаться в этом оказалось еще тяжелее, чем он думал.       — Та-а-ак, — заинтересованно протянул Бобби, мгновенно расплываясь в пытливой улыбке. Пи-Джей так же вытянулся вперед. — Признавайся, кого ты успел подцепить?       — Парни, я... — Макс неловко засмеялся, краснея еще больше. Ему не хотелось расстраивать загоревшихся ребят, которые уже не первый год демонстрировали желание найти для него девушку. Ох, улыбки быстро спадут с их лиц, когда горькая правда всплывет на поверхность. Макс чувствовал, как сердце в его груди бьется в предсмертной агонии, как волнение, окутавшее тело, скручивается в тугой узел и как эта новость поплывет по всему университету. Люди узнают о том, что он сделал, и в итоге поднимут его на смех. Терять едва ли образовавшихся друзей и популярность не хотелось от слова совсем — он, Пи-Джей и Бобби поставили все на это, — а потому становилось все паршивее. Нет, он все-таки не мог рассказать о таком. Точно не сейчас. В итоге Гуф не смог выдать ничего убедительнее, чем: — Я должен идти.       Бобби и Пи-Джей остались в немом недоумении, но не стали настигать Макса, который постарался как можно быстрее скрыться из виду.       Брэдли аккуратно выплыл из здания, не желая попадаться людям на глаза. Прошедшая пара стала для него первой и последней за сегодняшний день. Уже месяц его жизнь была обремена постоянными обсуждениями и всесторонней ненавистью, а потому он старался не мелькать в общественных местах. Последние три дня в университете — его потолок. Сноберкраст хотел как можно быстрее скрыться от людских глаз, не чувствовать на себе давления и перестать казаться униженным. Если бы не чертов первокурсник с его идиотскими выходками, то, возможно, Брэдли чувствовал бы себя немного лучше. Но нет. В последнее время именно Макс являлся спонсором всех бед и тотальных факапов в его жизни. Брэдли неиронично заулыбался. Его судьба обернулась бы совсем другим путем, если бы в ней не появился треклятый Макс со своими дружками. Он бы и дальше продолжил обманывать людей, которые его уважают и любят, и никто бы не встал у него на пути. Плохо ли это? Конечно. Признавал ли это сам Брэдли? Нет. Он открыто и бесстыдно говорил о том, что извлекал из людей только выгоду.       Макс Гуф был первым, кто отказался подчиниться его воле. Этим он и до сегодняшнего дня злил Брэдли, который не мог понять, что с ним происходит. Макс с неоправданной силой задел его самолюбие, вынуждая раз за разом возвращаться к ненавистным раздумьям о своей персоне. Наедине с собой Брэдли сожалел о том, что не смог переманить Макса на свою сторону, но никогда бы в этом не признался. Тогда он действительно увидел в таком молодом парне мастерство и горящий талант, но внезапный отказ разрушил все его грандиозные, сияющие корыстным блеском планы. Брэдли был обижен. Сперва отказом, а затем и позорным проигрышем. Будь у него возможность отыграться, он бы использовал ее по полной. Но сейчас ему оставалось только гнить в тени победителей и надеяться на то, что когда-нибудь он сможет уложить Макса и всех ненавистников в положение туше.       Брэдли утонул в своих мыслях настолько глубоко, что не заметил, как на территорию университета опустился густой туман. Сквозь белое облако едва ли удавалось разглядеть что-либо в районе трех метров, а потому Брэдли напрягся. За пределами собственной комнаты времяпрепровождение в одиночку ему не особо нравилось. Его возбужденный разум мгновенно накрутил негативные последствия, а сердце забилось чаще. Сноберкраст мысленно выругался, а после двинулся в сторону здания. Послышались нарастающие в своей громкости голоса студентов, а сам Брэдли внезапно остановился. Еще больше ему не хотелось пересекаться с кем-либо из них. Тогда он свернул назад и с неожиданным грохотом врезался в кого-то.       На дрогнувшей земле Брэдли разглядел знакомую красную толстовку, а затем и ненавистное лицо.