Туше

      Макс готов был провалиться под землю, когда осознал произошедшее. Он вновь оказался перед Брэдли и вновь не по своей воле. Судьба словно нарочно сводит их каждый раз, игнорируя все сложившиеся обстоятельства и устоявшуюся ненависть между ними. Неужели это знак? Если это действительно было так, то Макс отказывался принимать его. В последнее время и без того шаткая конструкция самооценки Гуфа начала стремительно рушиться, а ситуация с Брэдли только стимулировала ее скорое падение. Сердце вновь забило по груди, намереваясь вырваться наружу, а в горле образовался сухой колючий комок.       Что с ним происходит?       — Опять ты? — прошипел Брэдли, скривившись. На его лице ясно читалось отвращение, и Макс понимал, почему. Сам Сноберкраст наверняка устал от постоянных столкновений с тем, кто испортил ему жизнь.       — Извини, — виновато проговорил Макс, с трудом заглянув ему в глаза. Ожидаемо, но они были наполнены одной лишь холодной ненавистью.       — Не нужны мне твои извинения, — грубо отбился Брэдли, а после, не сдержавшись от ядовитого плевка, добавил: — идиот.       Макс сломленно нахмурил брови. Брэдли спешно разворачивается, а после вынужденно отправляется в сторону ненавистной группы студентов. Гуф почувствовал, как что-то упустил. Упустил один из множества шансов, которые неоднократно подбрасывала ему судьба. Она словно твердила: «тебе нужно поговорить с ним», а затем, ничего не объясняя, растворялась в рутине из множества других незаконченных дел. Макс понимал, что рано или поздно их диалог должен был состояться, но в то же время и дрожал от страха. Бомба замедленного действия, которую он собственноручно активировал, внушала искреннюю тревогу и веру в не один десяток плохих исходов. Брэдли представлял из себя настоящее минное поле, ступить на которое — подписать себе смертный приговор. Макс не хотел быть одним из тех немногочисленных смельчаков, кто осмеливался это сделать, но у него просто не оставалось выбора.       Или же он уже был таковым, раз однажды пошел против токсичной воли Сноберкраста?       — Брэдли, постой.       Брэдли и не подумал останавливаться, явно ускорив шаг. Макс устало закатил глаза, но не собирался отпускать его так просто.       — Брэдли, пожалуйста, — более настойчиво повторил Гуф, а затем внезапно схватил того за рукав светлой рубашки. — Я хочу поговорить с тобой.       — Мне не о чем с тобой разговаривать, — отрезал в ответ Брэдли, явно намереваясь не продолжать диалог, а после предпринял попытку вырвать руку из его хватки. Безуспешно. Макс лишь сильнее стиснул его запястье. Сноберкраст мысленно выругался, вновь напоровшись на упертую сторону его характера, но усердствовать дальше не стал.       — Тебе не о чем, — интонационно выделил Гуф, стараясь игнорировать стремительно поднимающееся давление и дрожь в коленях. — Но мне есть что сказать. Кладовые помещения под третьим корпусом, семь часов. Устроит?       — Я в любом случае не буду доволен твоей компанией.       — Спасибо. Буду ждать.       Брэдли раздраженно закатил глаза и наконец выдернул свою руку. Уходя, он не видел лица Макса, но почему-то его сковала уверенность в том, что он улыбается. Насмешливо и бесстыдно, как обычно улыбаются те, кто желает отыграться.       Однако Макс совсем не улыбался. Вместо предпологаемого злорадства на его лице читались лишь усталость и яркий отблеск испуга. Одну из самых страшных частей своей миссии — уговорить Брэдли на разговор — он выполнил, но отчего-то не переставал заливаться дрожью. Ему нужно было отдохнуть до того момента, как они вновь встретятся. И даже несмотря на то, что Гуф выступил инициатором встречи, страха в его душе меньше не становилось. Нужно будет как-нибудь оправдать свой довольно поздний уход перед парнями, но Макс подумает над этим немного позже. В данный момент он бы сделал все, чтобы не думать о предстоящих делах. И о Брэдли тоже.       — Нашелся. — Макс обернулся на прозвучавший голос Пи-Джея, когда уже поднимался по ступенькам. Его тревожное сердце моментально успокоилось.       — Фух, чувак, ты куда так рванул-то? — Бобби в притворной обиде щелкнул его по растянутой мочке уха.       — Мне нужно было кое-что уладить. Позже я обязательно расскажу вам, правда.       — Ты слышал, — Бобби слегка боднул Пи-Джея в бок, — у нашего Макса появились от нас секреты.       — Да ладно тебе. Все будет так, как сказал Макс. Нам не о чем переживать.       Гуф растянул на лице слабую улыбку, а после процитировал слова друга у себя в голове. «Все будет так, как я скажу». Брэдли навряд ли вписывался в рамки этого утверждения, но попробовать определенно стоило. Макс сам для себя решил, что это станет одним из последних шансов, который был выдан ему судьбой.       Ближе к назначенному времени Брэдли стал задумываться о ходе предстоящего разговора. Воспринял ли он Гуфа всерьез? Очевидно, но нет. Брэдли не ждал от их диалога ничего разумного, так как был осведомлен об умственных способностях Макса. Парня нельзя было назвать ни умным, ни глупым. Он являлся золотой серединой между этими двумя определениями, однако Брэдли отчаянно убеждал себя в том, что Гуф намного менее образован, чем он. Отчасти это было правдой, ведь к вопросу обучения в семье Сноберкрастов подходили с особенной строгостью, но и давать оценку интеллекту, исходя из каких-то общих завуалированных способов и возможностей — дело гиблое. Макс наглядно иллюстрировал это утверждение своей заслуженной победой и успехами в учебе. С каждым днем росла вероятность того, что из него выйдет действительно успешный человек, и Брэдли не мог не заострять на этом свое внимание. Его самолюбие задели однажды и не единожды, запустив адское домино из ненависти, зависти, обиды и всех сопутствующих грехов. Единственное, чего он желал во время разговора с Максом — поглумиться и как можно больше тешить свое самолюбие. Иначе бы он просто не согласился на это. Казалось, что ему наконец-то выпала хорошая возможность отыграться. Он ее точно не упустит.       Небо уже покрывалось косматыми очертаниями угольно-серых дождевых туч, когда Макс, с трудом объяснившись перед недовольным Бобби, выдвинулся к месту встречи. Колеса его скейтборда тихо гремели на ребристой поверхности дороги, отвлекая от накатившей тревоги. Примерно он понимал, чего стоит ожидать от Брэдли, но и составить целую картинку их разговора тоже не мог. Ему оставалось только надеяться на то, что он в принципе удосужился прийти.       Показался бледный силуэт третьего корпуса. Макс стряхнул с собственных плеч волну мурашек, а затем, отдышавшись, покатил в сторону одного из входов. Небольшая группа студентов, расположившаяся в холле, засыпала Макса приветствиями и вопросами. Макс вынужден был оставить их и с сожалением прошел в сторону кладовых помещений. Одна из третьекурсниц проводила его подозрительным взглядом, явно задаваясь вопросом о происходящем.       Макс завернул за угол, оказавшись в окружении длинного широкого коридора с огромным множеством одинаковых дверей. В темной глубине, оперевшись на одну из них, стоял Брэдли. Макс сравнил его с чудовищным Цербером, который выжидает момент нападения на жертву. Тело сковала леденящая дрожь, но Гуф продолжил идти. Брэдли услужливо открыл перед ним нужную дверь, расплываясь в фирменной улыбке. Макс не поверил ее искренности ни на секунду, но все же прошел внутрь удивительно просторной, холодной и пустой кладовой. Самое то для душных разговоров. Дверь за его спиной с грохотом захлопнулась, мгновенно погрузив в нагнетающую атмосферу страха.       — Итак, — Брэдли медленно обернулся, заставляя Макса попятиться. — О чем таком важном ты хотел поговорить, что вынудил меня спуститься сюда настолько поздно?       — Не дави на меня, — отрезал Макс, переборов внезапный приступ мандража. Брэдли дернул уголками растянутых губ, но возражать не стал, отдав предпочтение наблюдению за безвыходным положением своего визави. — Просто... Дай мне объясниться.       — Что ж, попробуй.       Сноберкраст уложил ладони на поясницу, становясь визуально больше. Его широкие плечи раскрылись и стали походить на воротник у ядовитой возбужденной кобры, которая могла сорваться с места в любой момент. Макс почувствовал, как волнение стягивает живот и выступает холодной испариной на лбу.       — Я понимаю, почему ты злишься на меня. — Осознание того, что он сам подписался на это, вынудило говорить дальше. Пальцы заливались в беспорядочной дрожи, но зарождающийся страх в глазах внезапно сменился на отблеск решительного огня. Брэдли не мог не обратить на это своего внимания. — Но мне правда жаль. Я уже раз десять пожалел о том, что сделал. Мне не стоило этого делать. — Он мельком взглянул на постепенно затягивающуюся рану на губе Брэдли и невольно содрогнулся. — Извини меня.       — Тебе в принципе не стоило появляться здесь, — мгновенно уколол Брэдли, словно проигнорировав все вышесказанное.       — О, вот как? — Макс возмущенно выгнул брови, легко растеряв часть самообладания. — Тогда бы тебе некого было приглашать в «Гамму», ведь так?       — Да, жил бы счастливо, не подозревая о твоем существовании.       — Продолжил бы обманывать людей, не проиграл бы в геймиаде... Не стал бы изгоем... — прошипел в ответ Гуф, явно разозленный тем, что его извинения так просто обесценили. Ему определенно не стоило провоцировать Брэдли этими утверждениями, но и терпеть от него очевидные издевки он тоже не собирался.       — Именно. — мышцы на лице Сноберкраста истерически дрогнули, а дыхание стало тяжелее. — Если бы не ты и твои дружки, то все почести достались бы мне. Я был бы на месте того, кого люди обожают и на кого равняются.       — Так вот в чем дело... Тебя это настолько сильно ущемило?       Вместе с озвученным вопросом Брэдли настиг новый прилив ярости. В данный момент Макс глумился над ним, а не наоборот. Сноберкраст почувствовал, как упускает долгожданную возможность. К закипающей злости прибавилось яркое ощущение угнетенности.       — Ты вообще понимаешь, что несешь? — угрожающе рявкнул Брэдли, стараясь игнорировать сказанную Максом правду. Он не мог позволить ему так просто измываться над своим позором, а потому скатился до оскорблений: — Тебе просто повезло, идиот.       Макс подозрительно сощурился. Ему был очевиден факт того, что Брэдли противоречит сам себе. Видимо, эмоции в нем все-таки взяли вверх, поборов силу разума. Вывод напрашивался сам собой, однако Макс не был уверен в том, что озвучивать его безопасно. Еще больше ему не хотелось вновь напороться на его гнев и попасть под горячую руку.       — Хорошо, Брэдли, успокойся. — Он постарался действовать как можно осторожнее. — Ты уже не понимаешь, о чем говоришь. Давай закончим на этом, пожалуйста. Я не хочу вновь конфликтовать с тобой.       Макс сумел посмотреть ему в глаза. В данный момент они полыхали безумным, заливающимся жизнью огнем. Точно таким же, как и в тот момент. Брэдли хотел было отпрянуть от него, выругаться и покрыть невероятно грубой бранью, но отчего-то не смог. Все оскорбления словно встали ему поперек горла, так и оставаясь неозвученными. Непонятное чувство окутало его, вынуждая задуматься о том, что сейчас происходит между ними. Это было странно. Брэдли все еще ощущал жар разгорающегося пламени ненависти в собственной душе, однако тепло от него перелилось в грудь, вынуждая сердце забиться еще чаще. Он невольно, словно находясь в трансе, метнул взгляд на заживающие ссадины на лице Макса, и воспоминания о том моменте вновь накрыли его мутной, но бурной пенистой волной.       «Что-то невероятно мерзкое и аморальное» — так Брэдли проецировал ту ситуацию у себя в голове. При одной только мысли о том, что его целовал парень, что его целовал Макс Гуф, становилось до тошноты нехорошо. Голову сковывала боль, а губы словно окунались в ядовитый раствор с химикатами. Брэдли еще долго отмывался от этого ощущения. Сейчас он вновь смотрит на Макса, на виновника своего ужасного состояния и начавшейся череды неудач, однако все, что отзывается в его душе — внезапное чувство тревоги и невыносимой печали. Сноберкраст больше не мог находиться с ним в одном помещении.       — Уходи.       — Брэдли, — попытался Макс, заметив явную смену температуры в его настроении.       — Я сказал: уходи нахуй! — взорвался Брэдли, дрожа от накативших эмоций. Казалось, что стены кладовой сотряслись от его внезапного крика. До этого момента Гуф ни разу не слышал от него матов. Потрясенный, он аккуратно обогнул его и невесомо открыл двери.       — Прекращай быть зависимым от меня, Брэдли.       И Макс ушел. Ушел, оставив его с чувством полнейшего разочарования, ненависти и отвращения. Несколькими часами ранее Брэдли бы с уверенностью сказал о том, что адресует эти чувства Максу и его друзьям, однако в данный момент он испытывал нечто подобное лишь по отношению к себе. Отвратительно.       Макс постарался как можно тише пройти в общежитие. Многие из студентов еще даже и не думали над тем, чтобы ложиться спать, а потому коридор наполняли оживленные разговоры и смех, которые были слышны даже сквозь закрытые двери. Для Макса это было своеобразным успокоительным. Он вновь ощутил себя в безопасности, хоть и чувство это было недолгосрочным. Сейчас ему предстояло обо всем рассказать парням, и уверенность в том, что сделать это будет легко, окончательно покинула его. Некоторое время он просто сидел и собирался с мыслями, пока наконец не распахнул двери.       В комнате ожидаемо оказались Пи-Джей и Бобби, которые вели оживленный диалог с... Хитчем? Макс сперва не поверил своим глазам. Что он здесь делает?       — Ох, Макс, наконец-то, — спохватился Пи-Джей, а затем поманил друга к себе.       — Что здесь происходит? — Макс все еще стоял у входа, не осмеливаясь шагнуть дальше. Присутствие Хитча напрягло его особенно сильно, и он не мог объяснить причину этому.       — Где ты был? — Хитч внезапно вскочил на ноги и обхватил растерянного Гуфа за напрягшиеся плечи. — Ты разговаривал с ним?       — Эй, Хитч, полегче, — подал голос Бобби. — Дай ему сесть хотя бы.       Макс мысленно выругался. Он совсем не рассчитывал на пару лишних ушей в данный момент, однако и обеспокоенность старшего ему польстила. Пришлось быстро смириться с тем, что сегодня его страшную тайну узнают не только Пи-Джей и Бобби. Он чувствовал на себе пытливые взгляды наполненных нетерпением глаз, но почему-то помедлил, прежде чем начать рассказ. Можно ли доверять Хитчу? Если уверенность в старых друзьях Макса переполняла, то Хитч отзывался в его душе не таким однозначным, каким был при первых днях знакомства. Макс воспринял свои сомнения за предостережение, а потому посчитал нужным уточнить:       — Хитч, я могу тебе довериться?       — Еще бы. — Тот подобрался, одарив его пламенным взглядом. — Я тебя не подведу, чувак.       Макс ненамного успокоился, но и оттягивать разговор больше не мог. Время словно замерло, голоса соседей перестали доходить до их комнаты, а весь прошедший день промелькнул туманными обрывками воспоминаний. На лбу вновь выступила холодная испарина, колени задрожали. Сделав глубокий вдох, Макс выпалил:       — Я целовался с Брэдли.