Туше

      Солнце только поднималось над остывшей землей, когда Макс сорвался с места. Внезапные порывы к раннему пробуждению не были для него свойственны, а потому заставляли сердце трепетать в легкой тревоге. Стараясь не разбудить мирно сопевших соседей, Макс направился в душ. Потоки холодной воды поспособствовали еще большему возбуждению мыслительных процессов, от которых Макс никак не мог отделаться. Каждый миг голову простреливало очередное воспоминание, в котором неоднозначно фигурировал Брэдли. Гуф вновь не мог понять причину таких навязчивых видений о нем, хоть уже и не особо отрицал, что они ему противны. Будучи довольно альтруистичным человеком, он не мог долго придерживаться ненавистного пути. Даже во время раскаленной процессии геймиады им движило искреннее желание победы, а не яростное соперничество по отношению к подлым игрокам из «Гаммы», хоть он в последствии и был рад справедливому исходу их лжи.       В последствии братство «Гамма» было расформировано и прекратило свое существование. Макс посчитал это правильным решением, однако единственное, что не давало ему покоя и до сегодняшнего дня — травля. Травля Брэдли. Тогда основная масса студентов словно сошла с ума, посылая всю свою ненависть и отвращение в сторону позорно проигравшего Сноберкраста. Макс не хотел поддерживать это, а потому предпочитал этично отмалчиваться во время общих обсуждений личности Брэдли. Со временем гнев поубавил в своей яркости, но не ушел окончательно. Многие студенты все еще распускали про Брэдли сплетни, которые были выдуманы для возможности перемывания костей и не имели к нему никакого отношения. Макс неоднократно замечал такой грех и за Хитчем, но не придавал этому особого значения, предпочитая ловить приятные лучи славы вместе с Пи-Джеем и Бобби. Для него всеобщая любовь была намного более удовлетворительной, чем возможность поддержать один из грязных диалогов.       Макс погрузился в свои мысли настолько глубоко, что совсем не заметил, как миновал час. Нужно было собираться на пары. Пи-Джей и Бобби не спешили подниматься, отдав предпочтение здоровому сну, а сам Гуф все же покатил в сторону университета. Из-за ночного дождя в воздухе витала сырость, а бледные очертания утреннего тумана невесомо обволакивали сонное окружение. Мельком Макс видел одиночных студентов, что выдвинулись в путь в такую же рань, и невольно улыбался. Прежде чем заехать на территорию показавшегося университета, он набрал грудью побольше свежего холодного воздуха.       Холл встретил его ожидаемой тишиной. Сквозь полумрак начинали пробиваться скромные лучи солнца, падая ажурными пятнами на светлые стены и рельефный пол. Макс решил прогуляться по этажам. Узкие коридоры с высокими окнами навевали воспоминания о старшей школе, пусть и были намного более аккуратными. Вспомнив себя в подростковом возрасте, Макс стыдливо поежился. Тогда он походил на человека, который пережил взрыв в магазине максимально неформальной одежды, носил огромное множество цветов волос и причесок, а также сходил с ума от различных рок-групп. Индивидуальная яркость так и струилась из него, хоть и выглядело это просто ужасно. Сейчас Макс понимал реакцию окружающих на себя. Тогда он реагировал на отрицательную оценку своей личности особенно негативно, но в данный момент вспоминал обо всем с чувством настольгии. Ему было приятно думать об изменениях, которые успели произойти за три года.       Минуя закрытый кафетерий, он решил заглянуть в библиотеку. Она встретила его огромным простором и запахом старой бумаги. Макс бывал здесь не так часто, а потому сначала совсем не мог сориентироваться, путаясь среди массивных, набитых книгами стеллажей. В итоге он вышел к читательским столикам, расположенным в конце зала. Мягкий свет настольных ламп освещал немногочисленных студентов, среди которых присутствовал и Хитч. Макс удивленно распахнул рот, а после направился к нему. Хитч увлеченно смотрел что-то на ноутбуке, подключив его к наушникам.       — Хей, — тихо шепнул ему Макс, стараясь не превышать допустимый уровень шума. Хитч мгновенно отреагировал на его приход, а после одарил неоднозначным взглядом.       — Привет. — Он пожал Максу протянутую руку, попутно вынимая наушники. — Какими судьбами?       — Хотел бы задать тебе такой же вопрос, — парировал Макс. — Я поднялся еще полтора часа назад и решил прийти пораньше. А ты? Мне казалось, что ты не из той категории людей, которые предпочитают встречать рассвет здесь, а не в кровати.       — Действительно. Ума не приложу, что на меня нашло.       Макс уловил в его тоне отчетливые нотки сарказма. В Хитче словно что-то поменялось с момента вчерашнего разговора, но Гуф не мог понять, что именно. Сам же Хитч вновь обратил свое внимание на собеседника, прожигая его своим пристальным взглядом. Макс замялся, а после ловко сменил тему, выдав:       — Что ты смотришь?       Хитч помедлил перед ответом, но все-таки развернул ноутбук, демонстрируя Максу экран. На нем было открыто видео с приемами рукопашного боя, которое Хитч просмотрел ровно наполовину.       — Ого... — Макс удивленно захлопал глазами. В его голове загорелась маленькая лампочка, символизирующая новое открытие. Раньше бы он и не подумал о том, что Хитч может увлекаться такими вещами. — А почему именно это?       — Какие нынче любопытные дети, — заулюлюкал в ответ Хитч, надломив брови. — Давай закончим на этом, окей?       — Без проблем. До встречи.       Тот оставил Макса без ответа, вновь погрузившись в просмотр. Гуф повторно сочел его поведение странным и покинул стены библиотеки.       За время их разговора университет явно оживился, наполнившись разношерстной массой студентов. Большинство из них выглядели слишком сонными и усталыми, чтобы как-либо взаимодействовать, но находились и те, кто протягивал Максу руки и произносил бурные слова приветствия. Гуфу это польстило: его до сих пор любят. На мгновение он задумался о том, как долго это будет продолжаться, а затем непроизвольно вспомнил опыт другого, но уже бывшего любимчика общественности. Если опираться на слова Брэдли, то «Гаммы» удерживали первенство и любовь окружающих на протяжении нескольких лет. Макс понимал, что их способы изначально не были честными, но все же удивлялся тому, насколько долго они продержались.       Первая пара миновала, и Макс облегченно выдохнул, покидая душную аудиторию. Бобби и Пи-Джей так и не порадовали его своим присутствием, а потому он решил пристроиться в компанию знакомых первокурсников. Комфортная атмосфера жалоб на цены в кафетерии и дружеских обзывательств плавно сменилась на очередные обсуждения Брэдли, вынуждая Гуфа вновь отмалчиваться.       — Эй, Макс. — Одна из девушек щелкнула пальцами, обращая на себя внимание. — Мне вдруг стало интересно... Почему ты ничего не говоришь во время общих дискуссий о нем? Тебе лично пришлось иметь дело с ним, наверняка этот опыт был намного более неприятным.       — Это не дискуссии, — холодно ответил Макс. — Вы просто поливаете его помоями. Я не хочу в этом участвовать.       — Ты его защищаешь что ли? — усмехнулся другой парень, сложив руки на широкой груди.       — Я об этом ничего не говорил. Просто никто не заслуживает такого отношения к себе. Даже Брэдли.       Компания обменялась неоднозначными насмешливыми взглядами, словно посчитала слова Макса какой-то шуткой. Сам Гуф вопросительно вскинул темную бровь, ожидая объяснений.       — Ладно, забыли. Пошли в кафетерий, чемпион.       Первокурсникам с трудом удалось усадить Макса за столик. В итоге он предпочел не заказывать какую-либо еду и просто слушал обыденные разговоры. Многие из студентов желали составить им компанию, чему Макс был только рад. Основное внимание было приковано к его персоне, что не могло оставаться незамеченным. Подавляющее большинство выражало желание поболтать с ним о мастерстве скейтбординга и различных трюках, и лишь некоторые заводили старую шарманку о Брэдли. Знакомый парень сразу исключал все вопросы о личности Сноберкраста, демонстрируя своеобразный жест и как бы говоря «плохая идея, чувак, не сейчас». Макс мысленно выразил ему свою благодарность и наслаждался беседой, не обремененный участью отвечать на одни и те же гадкие вопросы.       Время пролетело незаметно. Нужно было идти на пару. Распрощавшись со всеми собеседниками, Макс резво направился в сторону своей аудитории и чуть было не сбил с ног одну из преподавательниц. Там же он и встретил Бобби, который казался на редкость недовольным.       — Хэй. Утро добрым не бывает?       — Нет, — угрюмо ответил тот, суетливо проводя рукой по коротким рыжим волосам. — Хитч должен был помочь мне с экзаменационными материалами, но так и не явился. Тьфу...       — И ты из-за этого так расстроился? Что-то я не припомню, чтобы Бобби Зиммеруски парился из-за учебы.       — Я заплатил ему.       Макс мгновенно изменился в лице: неловкость сковала его. Скорее всего, сумма, которую Бобби отдал Хитчу, была не маленькой. Это заставило Макса вновь задаться вопросом о его сегодняшнем поведении. Он все больше убеждался в том, что вчерашний разговор повлиял на старшего сильнее, чем ожидалось. В душу медленно прокрадывалось сожаление о решении поведать ему подробности поцелуя с Брэдли.       — И что ты теперь будешь делать? — намного аккуратнее поинтересовался Макс.       — Без понятия, — шикнул в ответ Бобби. — Этот черт появляется в университете настолько редко, что мне лишь остается дозваниваться до него или лично выцепить где-нибудь за углом.       — Ну, успокойся. Пошли уже на пару, потом решим этот вопрос.       В течение лекции Макс периодически пропадал в собственных мыслях. Теперь уже Хитч не давал ему покоя, вбиваясь в голову. Гуф старался припомнить иные случаи, в которых бы тот излучал точно такие же подозрительные миазмы, однако память предательски пустовала. Похоже, что это был первый случай.       За все время общения Хитч показывал себя с харизматичной и привлекательной стороны, а потому в сознании Макса возник оправданный диссонанс. И если негативную реакцию на поцелуй Гуф мог с потугой оправдать, то развод на деньги никак не перекликался с образом хорошего человека в его голове. Не первый день творилось что-то неладное. Словно счастливое время славы решили очернить чередой неприятных событий. Макс устало выдохнул, понимая, что ему предстоит долгий путь разбирательств, а после смог заставить себя вернуться к лекции.       Брэдли чувствовал себя особенно паршиво, когда ступал по университетским коридорам. Они были пропитаны язвительной ненавистью, а сам Брэдли словно покрывался своем липкой грязи. Вся сложившаяся ситуация была для него первым печальным опытом, и ему действительно хотелось верить, что такого больше не повторится. Пройдет еще очень много времени, прежде чем окружающие окончательно остынут по отношению к его персоне, но уже сейчас Брэдли горел желанием хотя бы один раз выйти в люди спокойно и не опасаться за собственное здоровье.       Гарантия безопасности исчезла для него так же скоропостижно, как и почетный статус. До сих пор он тяжело мирился с этим, а видеть на своем месте совершенно других людей было просто невыносимо. Внезапная череда событий, связанных с Максом, тоже утяжеляла чашу его весов ненависти. Вчерашние раздумья об изменениях медленно бледнели на фоне той позитивной атмосферы, которую Макс и его друзья создавали вокруг себя, и Брэдли вновь выбирал путь отшельника, гниющего в тени победителей.       Прискорбно, что он последовал по этому пути. Благодаря отцу из него вышел не только красноречивый человек и хороший тактик, но и отличный спортсмен. Он бы мог с легкостью сколотить карьеру в каком-нибудь другом направлении, не зацикливаясь на университетских играх, но пока что это являлось одной из недостижимых целей. Сперва ему предстояло избавиться от десятка приобретенных изъянов и наладить отношения с собственной самооценкой, которая была так же непостоянна, как и любая другая вещь в последний месяц его жизни. На плечи Сноберкраста словно водрузили тяжелый груз, который становился все больше с каждым прожитым днем. Взращиваемая годами гордыня не позволяла Брэдли просить о помощи, а потому земля под его ногами медленно крошилась и готова была отправить все в темное небытие. Когда-нибудь Брэдли признается в том, что ему необходима помощь, но точно не сейчас.       Брэдли внезапно остановился: параноидальный бред вынудил его оглядеться по сторонам. Сердце тут же ускорило свой ритм, отзываясь гулким шумом в ушах и висках, а ноги неприятно напряглись. За ним кто-то следит. Приобретенная скоптофобия нещадно обхватила голову, вынуждая боязливо съежиться. Сноберкраст смог выдержать всего несколько мгновений этого безумия, прежде чем на него обрушился внезапный в своей тяжести удар.