Туше

      По окончании пары Макс поспешил вернуться к обсуждению проблемы Бобби, хоть и вымотался сильнее, чем ожидалось. Он здорово контрастировал на фоне недовольного друга, что выдавал цветастые ругательства один за другим и громко возмущался. Многие студенты обращали на них свое внимание, но Макс не желал разбираться с этим, продолжая идти вдоль оживленного коридора.       — Значит, ты не видел Хитча сегодня? — осторожно поинтересовался Гуф, стараясь не наткнуться на очередную бомбу на поле недовольства.       — Нет, — ярко возмутился в ответ Бобби. — Я клянусь... Если увижу этого подонка, то собственноручно задушу к чертовой матери.       — Не надо, нам не нужны проблемы с полицией. — Макс похлопал его по плечу, вынуждая двигаться дальше. — Странно... Я видел его сегодня утром. Он должен находиться в университете.       — Что ты сказал?       Гуф медленно перевел взгляд на друга, словно сказал то, против чего нынче выступает закон. Глаз Бобби задергался в нервном тике, а сам он остановился. Макс попытался вернуть его в чувства, но от Зиммеруски словно осталась лишь материальная оболочка, лишенная жизни. Макс с досадой понурил голову, осознавая тяжесть сложившейся ситуации, но все-таки нашел в себе силы говорить дальше:       — Пойдем искать его. Найдем, вправим мозги и вернем твои деньги. Вот увидишь, все будет хорошо и, — тут его речь резко оборвалась: мимо со свистом пронесся один из студентов, сильно задев говорившего за плечо. Макс почувствовал, как оно хрустнуло, а вибрация от удара бурной волной пронеслась по телу.       — Эй, ты, — начал было Бобби, желая осадить виновника, но неожиданно замер. Гуф обернулся в сторону стремительно удаляющегося парня, а затем распахнул рот.       В конце коридора действительно собралась огромная толпа людей. Все присутствующие там походили на массивный пчелиный рой — такой же громкий и раздражительный. За несколько десятков метров от места сбора Макс почувствовал негативные миазмы и злое возбуждение, а потому не спешил присоединиться к общей процессии. Бобби же словно забыл о первоначальной цели и очарованно гипнотизировал увеличивающийся клубок людей, пока не рванул навстречу. Макс сравнил все происходящее с надвигающимся цунами, и если Бобби выбрал бежать прямо в объятия сокрушительной волны — дело плохо. Вынужденно Гуф побежал за другом, а после с трудом протиснулся в первые ряды взбудораженной толпы. То, что он увидел, можно было с уверенностью назвать настоящим кошмаром.       Прямо в середине образовавшегося круга находился Брэдли, залитый собственной кровью. Он с трудом стоял на ногах, сотрясаясь от крупной дрожи и очевидных жесточайших болей. В первое мгновение Макс даже не распознал его: темная кровь обагрила треть его лица, изливаясь на пол и одежду рваными пятнами. Кто-то за спиной Макса явно сдерживал рвотные позывы и бранил все происходящее, пока сам Макс не мог и сдвинуться с места. В его голове мгновенно поднялся шторм из самых разных мыслей и ощущений, а сердце забилось чаще. Он просто не мог поверить в то, что это происходит.       Сноберкраст в этот момент давился собственной кровью, стараясь не упасть в обморок от болевого шока. Он уже не видел того, кто сделал это с ним. Все, чего ему сейчас хотелось — оказаться дома. Где угодно, только не здесь. Только не в этом кошмаре наяву.       Толпа вновь взорвалась: истязатель с громким хрустом опрокинул Брэдли на пол, не оставляя никаких шансов вытерпеть избиение в положении стоя. Сноберкраст с грохотом рухнул на пол и оказался прямо у Макса под ногами, а после принялся громко откашливаться. Макс застыл подобно каменной статуе, не в силах что-либо сделать. Все, на что он был способен в данный момент — беспомощное наблюдение за тем невероятным кошмаром, который вызывал в людях неподдельный интерес. Сквозь белый шум и шок до его ушей донеслись слова поощрения. Толпе нравилось положение Брэдли. Нравилось наблюдать за тем, как он буквально готов выплюнуть чертовы внутренние органы. Макс ужаснулся еще больше. Внезапно он вышел из транса и стал наблюдать у окруживших его студентов азартный огонь в глазах. Нет, нет, нет, только не это. Паника охватила его, а дрожащее тело Брэдли под ногами сильнее стимулировало начало панической атаки. Бобби давно потерялся среди оживленной толпы, не оставляя надежды на успокоение. Всеобщее «бей, бей, бей» пронзило слух своим внезапным возбужденным гулом, распространяясь по больной голове колючими искрами. Макс в один момент захотел рвануть отсюда прочь. И у него это почти получилось.       Единственное, что его остановило — Хитч. Хитч и его животная, даже зверская манера передвижения, в которой он набросился на Брэдли. В его глазах адским огнем полыхала чистейшая ярость, окрашивая вытаращенные глазные яблоки в ярко-алый цвет, лицо исказилось в чудовищной гримасе, а руки были покрыты темными пятнами и ссадинами. Макс не мог в это поверить. Ему хотелось думать о том, что все происходящее — галлюцинации или страшный сон. Вид Хитча словно парализовал его, не давая возможности сдвинуться даже на сантиметр.       Хитч уже было направил новый поток ударов на Сноберкраста, но внезапно остановился, заметив ошарашенного Макса среди одинаково радостной толпы. На мгновение все стихли, словно всю шумную процессию поставили на паузу. Хитч продолжал глядеть Максу в глаза, не в силах как-либо оправдать себя. Брэдли между их телами дрогнул, стараясь защититься ослабевшими руками. Неужели это минутное молчание могло означать конец его страданий?       — Макс. — Хитч первым нарушил звенящую от напряжения тишину, нервно рассмеявшись. Бесчеловечный гнев в его глазах мгновенно сменился смесью страха и замешательства. Своим смехом он словно надеялся сгладить ситуацию, которая уже давно разошлась по швам и рассыпалась на сотни мелких осколков.       — Какого черта здесь происходит? — только и смог прошептать Макс. За один миг вид Хитча сделался ему омерзительным, и дело было совсем не в крови на его руках и одежде.       Макс ведь доверился ему тогда. Это было большой ошибкой. В данный момент Гуф был уверен в том, что избиение Брэдли произошло по его вине. Осознание медленно пробивалось сквозь плотную завесу шока и отвращения, а Хитч все больше походил на чудовище.       — О, Макс, ты все не так понял, — вновь попытался Хитч, выставив окровавленные ладони в защитном жесте. Макс отпрянул, скривившись от подступившей тошноты.       — Что здесь нужно понимать!? — Его голос сорвался, а глаза наполнились злобой. Невольно он шагнул в сторону Брэдли, закрывая его своим телом, а после глянул вниз. Лежащий на полу Сноберкраст из последних сил словно предостерегал его, без слов говоря «не надо». На эти действия ушло не больше двух секунд, однако Максу этого вполне хватило, чтобы разгореться еще сильнее. Люди за его спиной подозрительно зашептались.       Хитч не ответил на его вопрос. Не смог. Он даже не постарался над тем, чтобы предоставить объяснения, и лишь отпихнул Макса в гущу вновь оживившейся толпы. С беспомощным видом Гуф наблюдал за тем, как Хитч вновь отрывает Брэдли от пола. Окружение взбудораженно натянулось в ожидании очередного жесткого удара, однако ничего подобного не последовало. Хитч только обжег обессиленного Сноберкраста ненавистным взглядом, а после прошипел: — Это послужит для тебя достойным уроком. Ну как, собираешься меняться после такого? Брэдли плюнул ему в лицо. Кровавая морось окропила Хитча; он моментально поморщился от отвращения. Вместе с тем люди перед ними охнули, продолжая быть свидетелями затянувшегося конфликта. Многие из них стали задаваться резонным вопросом: «что сделал Брэдли?» В ином случае реакцию Хитча можно было бы списать на праведный гнев из-за лжи на геймиаде, однако он никогда не проявлял особого интереса к университетским соревнованиям. Брэдли и его раскрывшийся шкаф со скелетами скорее поспособствовали тому, чтобы Хитч заинтересовался в нем. Перемывать человеческие кости весело, а тем более — делать это коллективно. По крайней мере, Хитч так думал. Макс напряженно съежился, когда вопросы дошли и до его ушей. В любой момент Хитч мог выдать правду, что заставляло Гуфа пребывать в приступе отчетливого мандража. При таком раскладе абсолютно все полетело бы в непроглядную тьму: репутация всей троицы победителей мгновенно опустилась бы, Брэдли бы вновь сгибался от гнобления, а Хитч бы получил желаемое одобрение. Макс совсем не хотел такого исхода. Необходимо было что-то делать. Мельком Макс увидел нескольких человек, которые запечатлели процесс разбирательств на камеры. Отважные ребята. Вот единый пазл сложился в его голове, дальнейший план заструился по разуму, но реализация с внезапной скоростью осуществилась сама собой. Одна из первокурсниц догадалась привести двух ректоров, которые тут же спохватились и принялись ругаться. Толпа словно по щелчку пальцев рассеилась по коридору, явно не желая попадаться на глаза озлобленным старшим. Макс слышал последние слова оправдания Хитча, прежде чем окончательно утонул в потоке собственных мыслей. Это конец?       Макс не знал, сколько времени прошло с момента окончания того ужаса, который поверг его в шок. В его памяти до сих пор мигал изуродованный вид Брэдли, а на душе становилось все тяжелее. Он вновь чувствовал перед ним вину. В данный момент ему было даже тяжелее, чем в тот раз: он был уверен в том, что Брэдли избили из-за него, а это являлось намного более страшным грехом, чем поцелуй в нетрезвом состоянии.       На подавленность друга обратил внимание Бобби. Все это время они сидели на одной скамейке, а потому укрыться от его пытливых глаз Гуф не мог. Объяснения словно вросли в горло, не желая выходить наружу, и Макс обреченно вздохнул. Слезы внезапно обожгли его глаза.       — Ты чего? — удивился Бобби.       — Это из-за меня Хитч избил Брэдли, — потерянно ответил Макс. Произнесенные слова, ставшие острым лезвием, больно полоснули по сердцу.       — С чего бы это?       — Ты не заметил изменений в его поведении? — Гуф перевел на него тяжелый взгляд, а затем сменился в лице, точно что-то понял. — Какой же я идиот. Нельзя было говорить о таком при Хитче.       — Что-то я сомневаюсь в том, что твой с Брэдли поцелуй был основной причиной для реализации такой жести, — нервно рассмеялся Бобби. Удивительно, но ему было так же некомфортно, как и Максу.       — А что же еще? Я никогда бы не подумал, что Хитч воспринимает такие вещи так... радикально.       — Дело не только в этом, — уверил Бобби, сымитировав пальцами соприкосновение чужих губ. Макс растерялся. — Брэдли сам по себе был козлом отпущения. У Хитча просто появилась еще одна возможность загнобить его, но он действительно перегнул. Козлина.       — Ужасно...       Повисло молчание. Бобби отстранился Макса, оставляя его наедине со своими гнетущим мыслями. Озвучивать мнение о том, что Брэдли оказался под кулаками заслуженно, Зиммеруски не стал. Оно было слишком неправильным и аморальным в данный момент. В отличие от Макса, он не горел желанием разбираться с натурой Сноберкраста, отдав предпочтение устоявшемуся убеждению: Брэдли — мерзавец. Поддержать Макса он мог, но и вставать на сторону альтруизма совсем не планировал. Неприязнь к Хитчу была обоснована внезапным разводом на деньги, а не избиением, и Бобби этого вполне хватало. Более он не мог относиться к нему уважительно.       Макс же продолжал сеанс самобичевания, даже не подозревая о том, как его друг относится к этой ситуации на самом деле. Безумный поток мыслей все еще струился в его голове бурным пенистым потоком, однако одно утверждение — самое яркое и точное — особенно выделялось на фоне общей тревожной массы. «Перед Брэдли вновь придется извиняться». Макс сломленно понурил голову. Всего за пару дней его жизнь перевернулась с ног на голову, а затем и вовсе запустила череду безумных акробатических трюков. Обстоятельства вновь вынуждают думать о Брэдли, и теперь Макс не был уверен в том, что это простая заинтересованность.       — Что мне теперь делать? — Гуф внезапно продолжил прерванный диалог, смахнув едва выступившие слезы пальцами.       — Бежать из города, — припугнул в ответ Бобби, улыбнувшись тому, как Макс вздрогнул. — Шучу. Ума не приложу, если честно.       — Мне стоит извиниться перед ним. Опять... Но я совсем не знаю, как он себя поведет в этот раз.       — Ты точно сошел с ума.       — Знаю.       — Он принял твои извинения в прошлый раз?       — Не уверен. — В памяти горьким ядовитым дымом осел идентичный вопрос Хитча. Макс поморщился. В какой-то степени старший был прав, и признавать это было особенно тяжело. Брэдли действительно сложный человек. Гуф наивно полагал, что сможет расколоть его при первой возможности, однако все сложилось совсем иначе. Твердая оболочка Сноберкраста наверняка стала в разы крепче и обросла колючим плющом.       — Ну и для чего тогда это все? — резонно спросил Бобби.       Макс не смог ответить на этот вопрос. Чувство вины или долга движило им — неважно. Своими извинениями он желал успокоить лишь себя. Наверное...       Он и сам не заметил, как интуитивно двинул в сторону кабинета медсестры. Закрытые двери с соответствующей табличкой не внушали доверия, а звенящая тишина лишь стимулировала распространение чувства тревоги. Кончики пальцев задрожали. Примерно Макс понимал, что может ожидать его по ту сторону, но от осознания проблемы лучше не становилось. В итоге он занес трясущуюся ладонь и постучал по ребристой поверхности двери. Прошло немало времени, прежде чем на пороге показалась маленькая хозяйка кабинета.       — Что у Вас случилось? — ее обеспокоенный, но располагающе тихий голос вынудил Макса объясниться. Та выслушала его, смерила неоднозначным взглядом, но все же пропустила внутрь.       В нос мгновенно ударил едкий запах крови и медикаментов. Макс ощутил нарастающее головокружение. По наставлению медсестры он присел на одну из кушеток, а затем принялся ждать. Минуты тянулись нещадно медленно. Сердце безумно бу́хало в груди, а коленки заливались в беспорядочной дрожи. Какое зрелище предстанет перед Максом, если он шагнет навстречу комнате, в которой находился Брэдли? Очевидно, что не самое приятное. Хитч с особенным усердием оторвался на Сноберкрасте, и вероятность того, что его симпатичное лицо в итоге обзаведется шрамами, возрастала вдвое.       Вот дверь скрипнула, медсестра поспешила пригласить Макса пройти, а сама покинула кабинет с кипой бумаг на руках. Макс в последний раз сделал решительный вдох и, мысленно помолившись, шагнул внутрь. Ожидаемая картина все же раскрылась перед его глазами. Сидящий на кушетке Брэдли выглядел просто ужасно: рваные широкие бордовые ссадины тянулись от линии челюсти и темнели на висках, потемневший нос был наполнен окровавленной ватой, а разбитые бровь и губа заметно отекли. Одной рукой Брэдли придерживал пакет со льдом, а другой обхватил голый, покрытый темно-серыми синяками, ощутимо больной бок. Макс сломленно надломил брови. Брэдли обратил свое внимание на его осевшую фигуру до того, как он подал признаки жизни. Макс согнулся под долгим пристальным взглядом. Считать эмоции Сноберкраста было сложно, и все, что оставалось делать — ждать того момента, в который он заговорит.       — Что ты здесь забыл? — в ожидаемо грубой манере прошипел Брэдли.       — Мне жаль, что так получилось. — Макс сделал первый неуверенный шаг, стараясь не прогнуться под напором его чопорного взгляда. Он аккуратно присел на противоположный край кушетки, уложив руки на дрожащие коленки, и стал думать над тем, как осторожнее подобрать слова.       — Как ты к этому причастен вообще? — еще более грубо ответил Сноберкраст. Присутствие Макса очевидно выводило его из себя, заставляя и без того паршивое состояние умножаться в геометрической прогрессии.       — Я... — Макс помедлил, прежде чем ответить. В его голове за один миг вспыхнули варианты дальнейшего развития событий, и ни один из них не был положительным. Неизвестность и предпологаемая реакция Брэдли пугали его, однако и молчать было опасно. Чем дольше разговор будет оттягиваться, тем выше будет расти стена между ними. Вновь смирившись со своим положением и ощутив яркий вкус дежавю, Макс продолжил: — Выслушай меня.       Ответное молчание надавило на грудь, оседая неприятно тяжелым грузом. Брэдли продолжал испепелять Гуфа самым ненавистным взглядом, на который только был способен в данный момент, и мысленно проклинал все происходящее. Он сразу понял, что Макс замешан в том, что произошло, ведь иначе он бы и не пришел к нему. Дежавю точно так же коснулось и его сознания, вынуждая едва забытые мгновения всплыть наружу. Губы вновь запекло. Брэдли поморщился, стараясь как можно скорее подавить неприятное жжение.       — Это из-за меня Хитч избил тебя, — прошептал Макс, сгибаясь то ли от стыда, то ли от страха. — Я по глупости доверился ему и рассказал о том, что целовался с тобой. Мне так стыдно...       Брэдли ничего не ответил. Его здоровый глаз задергался в нервном тике и предательски наполнился слезами. Боль, доселе сковывающая грудь, стала еще реже и острее. Макс словно вспорол ему старые раны. Сознание медленно окрашивалось в яркий тон ненависти и обиды, а Гуф для него в одно мгновение превратился в настоящее чудовище. Брэдли не хотел находиться рядом с ним. Больше не мог. Он рьяно поднялся и явно намеревался сбежать отсюда, но Макс быстро перехватил его руку.       — Брэдли, пожалуйста. Мне правда жаль. Ты не заслужил такого. Если бы я только знал, кем окажется Хитч, то ни за что бы не доверился!       — Замолчи, — грубо перебил его Брэдли, вырывая запястье. Макс качнулся вслед за просвистевшей ладонью. — Как же ты меня достал уже.       Он больно обжег Макса огнем ненависти, которым были заполнены его слезящиеся глаза. Несколько мгновений он стоял перед ним, не в силах сдвинуться с места, а затем совершенно ровно, но с абсолютной, болезненно искренней злобой отчеканил:       — Не появляйся в моей жизни больше. Мудак.