Туше

      Брэдли постарался как можно скорее скрыться в собственной комнате. Хитч в данный момент находился в железной хватке декана и нескольких ректоров, а потому времяпрепровождение в одиночку было ему обеспечено. Спрятавшись от внешнего мира, Брэдли вдруг понял, что совсем не знает, как будет жить дальше. Душу окутала абсолютная уверенность том, что сегодняшнее происшествие оставит темное трудновыводимое пятно на его репутации. Снова. Снова по вине Макса.       Брэдли выплюнул эти ядовитые мысли, не желая даже думать о треклятом первокурснике, однако память вновь и вновь воспроизводила его портрет. Недавно состоявшийся диалог только усиливал яркость видений, вынуждая Брэдли сгибаться от отвращения и злобы. Чем этот идиот только думал? Мгновенной вспышкой в голове мигнули его слова сожаления, и Сноберкраст совсем не понял, какую ценность они имели. На что Макс вообще рассчитывал? Он, будучи соучастником таких жестоких разбирательств, действительно надеялся на то, что его простят? Брэдли пораженно усмехнулся, не в силах воспринимать все произошедшее всерьез. Простота Макса его по-злому удивляла.       В какой-то степени Брэдли было завидно. У простого человека простое видение мира, и иногда ему безумно хотелось не обременять себя дополнительными обязанностями и постоянной интеллектуальной вовлеченностью во все сферы жизни. Смотря на Макса, Брэдли понимал, почему он счастлив, и это выводило его из себя. Неоднократно он желал того, чтобы в жизни Гуфа запустилась череда неудач или сложных событий, но когда это все-таки случилось, было уже не так весело. Брэдли совсем не ожидал, что станет частью этого недоброго пожелания. Видимо, жизнь все же возвращает все сделанные гадости к первому отправителю.       Брэдли тяжело выдохнул. Боль отрезвила его, вынуждая переключить внимание на прописанный медсестрой уход. С трудом, но нескончаемый поток негативных мыслей о Максе пришлось прервать.       Потерянный, Макс по прежнему оставался на кушетке. Последние слова Брэдли больно впились ему в сердце. Было до безумия обидно. Он с трудом сдерживал в себе горячие слезы и задавался одним единственным вопросом: «почему?» Почему именно на его душу выпали такие тяжелые испытания? Ему хотелось верить в то, что Сноберкраст в последствии постыдился своих слов, но в то же время он понимал, что это являлось чем-то невозможным. Брэдли не умеет держать язык за зубами. Конечно, сейчас его можно было понять и даже оправдать. Макс поступил действительно неразумно, однако и быстро пришел с раскаянием. Неоднократно. Разве этого Брэдли было недостаточно?       Гуф покинул кабинет, понимая, что больше не может находиться в пахучем облаке лекарств и крови. Голова гудела, а внезапный в своей резкости звон пронзил уши. Макс принялся массировать виски, чтобы немного облегчить неприятные ощущения, а затем оказался окликнут кем-то.       — Мистер Гуф?       Макс поднял глаза и с удивлением обнаружил одного из ректоров в компании медсестры. Их лица были обремены серьезным выражением, что заставило Макса приосаниться.       — Вы хорошо знакомы с Брэдли Сноберкрастом? — аккуратно поинтересовалась медсестра, выгнувшись навстречу и сомкнув обернутые в перчатки руки.       — Да. — От произнесенного у него по спине пробежали мурашки, а пошатнувшееся сознание тут же обагрила черная тень подозрения. — А в чем дело?       — Видите ли... — продолжил мужчина. — Нам нужно вывести Брэдли на разговор, но, как я понял, отношения со студентами у него не самые приятные, а свободных преподавателей у его группы сейчас нет.       — Так, что от меня требуется? — Макс сразу перешел к делу и мысленно молился о том, чтобы сейчас ему не предложили один из самых худших исходов. Захотелось удрать отсюда и никогда больше не появляться.       — Не могли бы Вы уговорить его?       Проклятье. Макс готов был провалиться под землю. Всего лишь несколько минут назад Брэдли велел ему исчезнуть из его жизни, а сейчас судьба вновь изъявила желание свести их. Гуф бы поставил ей самый высокий балл за усердие, а затем вынудил бы писать объяснительную.       — Почему именно я?       — Понимаете... — девушка отвела его в сторону, явно намереваясь сообщить что-то более личное, — Вы единственный человек, который отнесся к нему по-доброму. Вам можно доверить его.       Макс сломленно надломил брови. Его рвение к альтруистичному образу жизни сыграло с ним очень злую шутку. Ему совсем не хотелось вновь пересекаться с Брэдли, не хотелось видеть его искалеченный вид и злые глаза, но и убежать от просьбы он не мог. Если взрослые люди обратились к нему, то других вариантов действительно не существовало.       Макс вынужденно согласился. Поднимаясь к комнате Сноберкраста, он морально подготавливал себя к самым худшим реакциям и исходам. Накативший приступ мандража сковывал движения и разум, словно предостерегая от скорой беды. Заливаясь в волнительной дрожи, Макс аккуратно постучал по ребристой поверхности двери. Она незамедлительно открылась, демонстрируя ослабевшую фигуру хозяина.       — Какого черта ты здесь делаешь? — выпалил Брэдли и уже было захлопнул дверь, но Макс резво перехватил ее, едва не лишившись пальцев.       — Постой. Тебя хотят видеть преподаватели. Спустись в деканат, пожалуйста.       — С чего бы мне тебе верить? — Брэдли подозрительно сощурился. — Какова вероятность того, что кто-нибудь из твоих чертовых дружков потирает ладони где-нибудь за углом?       — Да успокойся ты, — не сдержался Макс, с потугой собрав оставшееся самообладание. — Я бы и не подумал подниматься к тебе, если бы меня не попросили об этом. Пожалуйста, Брэдли.       Сноберкраст ничего не ответил, осадив незваного гостя недовольным взглядом. Гуф уже усомнился в том, что просьба будет исполнена, однако Брэдли все же шагнул навстречу и захлопнул за собой дверь. Не глядя он пошел по коридору, но быстро и внезапно остановился: боль пронзила искалеченную ногу, не давая возможности двигаться дальше. Сам Брэдли поморщился и прошипел что-то нечленораздельное сквозь зубы, явно проклиная все происходящее. Макс помедлил, прежде чем двинуться к нему, но в итоге протянул руки.       — Давай помогу.       — Сдалась мне твоя помощь.       — Ты даже по лестнице не сможешь спуститься. Позволь мне довести тебя до деканата, а дальше уже разбирайся сам.       Брэдли поднял голову, желая вновь обжечь Макса какой-нибудь более острой колкостью, однако его решительный вид помешал это сделать. От такого искреннего и прочного стержня, ощутимого в чужом голосе, сделалось некомфортно. Брэдли почувствовал, что находится далеко не в выигрышном положении. Этот раунд был за Максом: он без особых усилий уложил старшего в чертово туше.       В итоге Макс смог поднять Сноберкраста. Он аккуратно обхватил его за талию, не желая напороться на свежие раны и бомбу недовольства, а здоровую руку уложил на собственное плечо. Брэдли всем своим видом демонстрировал отвращение, но Макс не обращал на его недовольства особого внимания, продолжая спускаться по лестнице. При особенно резких маневрах Брэдли рефлекторно впивался пальцами в его кожу, что не могло не отзываться жгучей болью. Мысленно Макс подметил то, насколько Брэдли сильный, раз без особого труда доставляет такие неприятные ощущения. Ему бы совсем не хотелось попасть под горячую руку. В голову невольно пришел образ Хитча, и Гуф постарался как можно быстрее забыть его.       Вот показались двери в кабинет деканата. Даже сквозь их плотную завесу отчетливо слышалась страшная ругань, и Макс испуганно содрогнулся. Мельком он глянул на Брэдли и обнаружил холодное безразличие, что словно твердой маской натянулось на его лице. Слов благодарности ожидаемо не последовало. Брэдли поспешил выбраться из чужой хватки и быстро скрылся за дверью, на мгновение сделав гул ругательств еще громче. Отчего-то Макс не спешил уходить. Сразу после того, как Сноберкраст оказался в пределах кабинета, шум стих. Повисла тишина. Гуф неоправданно напрягся, попытавшись вслушаться в процессию разбирательств, но это не увенчалось успехом. Противоречивый страх окутал его. Даже несмотря на то, что там находились взрослые люди, гарантированное присутствие Хитча заставляло сердце боязливо съежиться. Гуф быстро вымотался от этого. Свою часть задания он выполнил и мог быть свободен, пусть и тревожился больше, чем стоило.       Оказавшись на раскаленных углях разбирательств, Брэдли невольно замер. Зардевший от ярости декан остановил на нем свой взгляд, несколько ректоров одновременно повернули головы, а прямо напротив всего этого возмущенного состава показался Хитч. Он выглядел подозрительно спокойным. Это заставило Брэдли затрястись от смеси негативно окрашенных эмоций: страха, ярости, злорадства и непонимания. Вписаться в ход процессии было тяжело, хоть и необходимо, и Сноберкраст несмело шагнул навстречу. В горле образовался объемный колючий комок, грудь запекло от волнения, а свежие раны словно ополоснули кислотой.       — Ах, мистер Сноберкраст, присаживайтесь. — Декан суетливо указал на стоящее рядом кресло и выудил из ящика собственного стола тканевый платок. Выглядел он не самым лучшим образом, что было оправдано.       Морально Брэдли подготовил себя к одному из самых утомительных и напряженных диалогов, и лишь затем присел на указанное кресло. Хитч метнул в него злой взгляд, за что моментально был обруган.       — Итак, — тяжело выдохнул старший, стараясь собрать остаток нервных клеток. — Мне бы стоило начать с самого начала, но Вы, думаю, осведомлены о причине своего визита.       — Да.       — Спасибо за то, что смогли прийти, несмотря на свое состояние. Мистера Дальта я уже выслушал, но сейчас осталось решить вопрос о его дальнейшей судьбе.       — Нечего решать. Выдворите его из университета и закончим на этом. — Брэдли нахмурил темные брови и глянул на обидчика, что сжался в кресле справа.       — Заткнись, — по-животному огрызнулся в ответ Хитч.       — Тихо! — крикнул декан, ударив рукой по столу. Взаимная ненависть выводила его из себя с неимоверной легкостью, а повисшее в помещении напряжение неприятно сдавливало грудь. Он закашлялся. — Вам, мистер Сноберкраст, были нанесены тяжкие телесные повреждения. Хитч своей вины признавать не желает. Как Вы смотрите на эту ситуацию?       — Я уже озвучил свою точку зрения, — твердо проговорил Брэдли, сложив руки на широкой груди. — Хитч может представлять угрозу и для других студентов, если не будет наказан должным образом.       — Кто-то наконец вспомнил об окружающих. Похвально, — съязвил Хитч, не избежав гнева всех присутствующих.       — Брэдли, мне стоит обращаться к Вашему отцу?       Брэдли словно током ударило. Одно лишь напоминание об отце отозвалось холодными мурашками и волнительной дрожью. Как бы отреагировал старший Сноберкраст, если бы услышал обо всем произошедшем? Брэдли не хотелось даже думать об этом. Их и без того натянутые отношения рассыпались бы в пыль, как только всплыли бы все подробности. Отец увидел бы, во что превратился Брэдли, и окончательно отвернулся бы от него. От этих мыслей сделалось до ужасного плохо: Брэдли не был готов к тому, чтобы быть стертым с семейного портрета.       — Нет, не надо отца. — В его глазах загорелся яркий испуг, что не могло не вызвать подозрения у деканата. Сидящий напротив мужчина одарил Брэдли долгим пристальным взглядом, но ничего на его заявление не ответил.       — В таком случае Вы, мистер Дальт, можете быть свободны. Я вынужденно рассмотрю вопрос о Вашем отчислении.       — Что? — мгновенно вспыхнул Хитч. Брэдли мысленно усмехнулся: как он вообще может удивляться такому исходу? Иного конца ему и не полагалось.       — Мистер Сноберкраст может снять побои, и тогда Вы безо всяких разбирательств окажетесь в полицейском участке, — подал голос один из ректоров. — Там же и отчисление последует.       Брэдли ощутил в душе странную смесь из злорадства и страха. Положение Хитча его развеселило. Признаваться в этом было стыдно, однако он ничего не мог с собой поделать. Такова была его реакция на справедливое наказание. Интересно, остальные студенты были так же рады при его собственном падении?       — Ах, какая жалость. Тяжело обходиться без богатого папеньки, который покрыл бы меня при любой моей оплошности, — ненавистно выплюнул Дальт, прежде чем окончательно покинуть пределы душного кабинета.       Брэдли дрогнул. Произнесенные слова рассеяли густой туман памяти, показав не самые приятные воспоминания. Старший Сноберкраст действительно пожертвовал внушительной суммой денег, чтобы его сын смог остаться в университете после всей раскрывшейся лжи. В ином случае ему грозил бы такой же исход, как и Хитчу. Пожертвование было единственным, в чем Брэдли был искренне благодарен отцу, хоть в итоге и лишился всех привилегий и привычной комфортной атмосферы. Отчего-то на душе стало тяжелее.       Декан вывел Брэдли из плотной пелены рассуждений, вынуждая вновь обратить на себя внимание. Судя по всему, их диалог еще не был окончен.       — Позвольте спросить, — он опустил глаза, принявшись переминать крепкие ладони, — Вы в хороших отношениях со своим отцом?       — Что? — Брэдли не поверил в услышанное, нарочно придав себе нелепый вид. Ему отчаянно не хотелось говорить на эту тему. Он бы предпочел пробежать марафон в несколько десятков километров, но ни за что бы не стал затрагивать тему семейных отношений. Болезненную тему. Чертов Хитч своими озлобленными язвами вспорол едва зажившую рану, вид которой явно не ускользнул от пытливых глаз старших.       — Да, мистер Сноберкраст, я обращаюсь к Вам.       — Я не хочу говорить на эту тему, извините. — Брэдли резко поднялся с кресла с очевидными намерениями закончить разговор. Откланявшись, он было двинулся в сторону двери, но внезапно оказался остановлен деканом, который добавил:       — Мне следует направить Вас к мистеру Брайану.       Прозвучавшее имя университетского психолога заставило Брэдли скривиться. В целом он не питал особой любви к людям из этой сферы, однако мистер Брайан являлся основной и самой неприятной ассоциацией. Будучи слишком любезным и нестерпимо пытливым, он выводил Сноберкраста из себя. На протяжении многих лет Брэдли избегал всяких разговоров с ним, и сейчас судьба словно заявила о своем желании наверстать упущенное. В ином случае Брэдли бы вновь обошел кабинет психолога стороной, однако в данный момент находился в совсем другом положении. Ему просто не оставили выбора.