Туше

      Стоит ли нам принимать помощь и поддержку? Для многих людей эта столь важная мысль неочевидна и глупа до такой степени, что они предпочитают даже не задумываться над ее смыслом, продолжая полагаться только на себя. Безусловно, мы являемся своим собственным авторитетом, однако временами нам все же стоит впускать в свою жизнь решения и взгляды окружающих. Благодаря этому умению мы учимся взаимодействовать с социумом, а также и открываем что-то новое.       Брэдли был совершенно не согласен с этим утверждением. Будучи человеком, который всегда полагался лишь на собственный ум, он никак не мог понять концепцию доверия и помощи. Для него это являлось чем-то неизведанным и ядовито опасным. И сейчас, когда он стоит перед кабинетом психолога, внутри все сжимается от злости и отвращения. Ему отчаянно не хочется погружаться в пучину того, что обеспечивает головные боли и приливы ненависти ко всему вокруг. И к себе в том числе.       Треклятая дверь распахивается раньше, чем Брэдли успевает поднять дрожащую ладонь к ее ровной поверхности. На пороге показалась невысокая фигура мистера Брайана, и Сноберкраст готов был поклясться, что такой исход был одним из его самых худших кошмаров. Он с потугой натянул на покалеченное лицо вежливую улыбку.       — Здравствуйте, мистер Сноберкраст. Проходите, пожалуйста.       Брэдли с отчетливой неохотой шагнул в сети темного кабинета. Обычно умиротворенно приглушенное освещение своевременно успокаивало тревожных студентов, однако сам Брэдли не мог расценивать это как что-то безопасное. Его скорее охватывала паника. Стоящие друг напротив друга кресла, невозможность сбежать и вынужденное времяпрепровождение с самым страшным человеком — все это Сноберкраст мог сравнить лишь с процессом допроса, а пределы кабинета давно являлись для него олицетворением застенка.       — Присаживайтесь, — с нарочитой милостью проговорил мистер Брайан, принявшись перебирать огромное множество бумаг в массивном шкафу.       Брэдли ожидаемо не спешил выполнять просьбу, невольно застыв на середине кабинета. В груди спешно формировался тревожный ураган, выметая из организма остатки сил, а свежие раны вновь запекло. Сноберкраст был готов на все, лишь бы больше не находиться здесь. Ему хотелось банального спокойствия после всего произошедшего. Невысказанная злость начала медленно просачиваться сквозь его усталый вид.       — Я Вам не доверяю, — выплюнул он. — Вы не профессионал.       Мужчина на его колкость никак не отреагировал и с прежним спокойствием присел на одно из кресел. Теперь Брэдли заметил в его руках маленькую записную книжку, и отчего-то ему сделалось еще неспокойнее.       — Что ж, не стану отрицать. Но если Вас в итоге вызвали ко мне, то проблема все же имеется, ведь так?       Брэдли надломил уголки разбитых губ, не желая признаваться в действительном наличии проблемы. В данный момент обозначить ее было довольно тяжело, но он наверняка знал о том, что тема вновь коснется пугающей фигуры его отца. Их семейных отношений, если быть точнее. С большим трудом Брэдли присел напротив, мгновенно защитив себя сложенными на груди руками. Это не скрылось от пытливых глаз мистера Брайана.       — Мистер Сноберкраст, я понимаю, что у Вас выдался не самый лучший день, — осторожно ощупал Брайан, с тихим хрустом примяв страницы своей записной книжки, — но Ваша проблема имеет право быть озвученной. Я прервал нашего декана, когда он позвонил мне, потому что желал услышать Ваше мнение и Ваш взгляд на ситуацию. Позволите мне узнать, что произошло?       Брэдли нахмурил темные брови, демонстрируя очевидное недовольство. Мистер Брайан продолжал излучать нестерпимо приторное спокойствие, а когда его губы растянулись в слабой доброжелательной улыбке, то Брэдли едва ли смог сдержаться от язвительного комментария. Он отчаянно доказывал себе, что все происходящее — постановочное безжизненное выступление, хоть и совсем не понимал, для чего именно. Что-то в его душе предательски надломилось, а затем он почувствовал горечь самых ненавистных чувств.       — Вы ничего не измените, — продолжал извиваться Брэдли, упорно игнорируя стремительно тяжелеющий груз в груди. Его внутренний голос из последних сил твердил: «держись, не смей показаться слабым», однако сам он все больше подвергал сомнениям прочность своего характера.       — Действительно. Я не смогу что-либо изменить, пока Вы сами этого не захотите. — Мистер Брайан опустил глаза в пол, словно придавая своим словам бо́льшую глубину. Образовалась звенящая от напряжения тишина, во время которой Брэдли чувствовал отчетливый и ускоряющийся ритм своего сердцебиения. Мельком он увидел, как мистер Брайан принялся записывать что-то в своей записной книжке, и невольно дрогнул. Неужели повод для беспокойства уже проявился? Брэдли вновь ощутил себя угнетенным и беспомощным. Ему безумно хотелось оправдаться и защититься, но то, что внезапно вырвалось из груди, с громким надрывом разорвало оковы гнетущего молчания:       — Мой отец... — Брэдли резко замолчал, то ли одевшись в прежнюю мнительность, то ли подбирая слова. Мистер Брайан поднял наполненные заинтересованностью глаза, коротко и энергично кивая. Мягкий свет ритмично заблестел на оправе его очков; Брэдли смирился со своим положением. — У нас сложные отношения. Я ненавижу говорить об этом.       — Вот как. — Раздражительность Сноберкраста мужчину нисколько не смутила. — Постарайтесь описать их. Что Вы чувствуете? Как Ваш отец относится к Вам?       — Он уважаемый человек, я не хочу рушить его репутацию, — вновь отстранился Брэдли. По просторам памяти заструился печальный опыт, оседая неприятной горечью. Он и без того все испортил. Последствия всех проводимых злодеяний не первый месяц вжимали Брэдли в землю, ненависть обрушилась на его фамилию с такой же внезапностью, как и разочарование отца. Старший Сноберкраст постепенно отрекался от собственного сына, что не могло не отзываться в душе жгучей болью.       — Не беспокойтесь, наш разговор не покинет пределы этого кабинета. В моих интересах лишь Вы и цель Вашего визита. Я хочу помочь Вам.       Брэдли потупил замыленный взгляд. Последние слова мистера Брайана гулким эхом рассеивались по его сознанию. Сноберкраст впитывал их в себя, пытаясь распознать ощущения. Удавалось это с неимоверным трудом. Было непривычно слышать такие откровения в свой адрес.       — Я ненавижу говорить о своем отце, потому что, — он тяжело выдохнул, — чувствую, что не оправдываю его ожиданий. Я его опозорил, и теперь он отдаляется от меня.       — Его фигура была очень авторитетна для Вас, ведь так? — Мистер Брайан поднял глаза, как только закончил писать.       — Да.       — А в чем проявлялся его авторитет?       — Ну... — Брэдли надолго замолчал, переворачивая в памяти запомнившиеся мгновения жизни, в которых фигурировал отец. Практически все из них были наполнены лишь одним чувством. Чувством страха. — Еще с ранних лет я наблюдал за тем, как люди тряслись при виде моего отца. Они его боялись. Тогда я и начал подражать ему, ведь был уверен в том, что только так смогу состояться в обществе.       — Ага. То есть Вы решили пойти по стопам своего отца, переняв его модель поведения?       — Да.       — И как? Такой подход увенчался успехом? Или Вы все же чувствуете дискомфорт?       — Не знаю, — с внезапной грубостью отрезал Брэдли. Его терпение стремительно подходило к концу. В данный момент ощущение «отцовской шкуры» на плечах привело его в сильное замешательство. На заданный вопрос не было однозначного ответа, что заставило Сноберкраста мысленно взвыть от безысходности. Мистер Брайан продолжал ждать, налитый раздражающим терпением и милостью. Осознание того, что диалог необходимо продолжить, приковало Брэдли к полу.       — Хорошо, перефразируем, — мужчина невесомо поправил очки на переносице, — сложилась ли Ваша судьба таким же образом, как и у Вашего отца?       Брэдли потерянно содрогнулся. Мистер Брайан продолжал давить на незатягивающуюся рану, вынуждая ее обладателя морщиться от острой боли. Сноберкраст сочел это невежеством, хоть в глубине души и понимал, что все происходящее — последствия его нездорового отношения к родительской фигуре.       Как бы сложилась судьба Брэдли, если бы он выбрал другой, не зависимый от отца вариант? Доселе мысли об этом даже и не приходили в голову, однако все сложившиеся обстоятельства с особенной красочностью демонстрировали необходимость задуматься. В первые мгновения Брэдли и вовсе не увидел себя без отца. Лишь спустя некоторое время сквозь белую бесконечную пустоту и раздражающий шум показались бледные очертания совершенно другой судьбы. Неизведанной и отчасти пугающей, однако гарантированно намного менее ужасной. Темная тень отцовской деспотичной фигуры рассеивалась, оставляя после себя невероятно красивый теплый свет. Брэдли поморщился: две противоречивых печали пронзили его. Первая сожалела о потенциальной потере многолетнего авторитета, а вторая скандировала о счастливом будущем и упущенных возможностях. Брэдли совсем не знал, к какой из них примкнуть. Внезапные головные боли сокрушили голову, прерывая все мыслительные процессы. Мистер Брайан обратил на это свое внимание.       — Мистер Сноберкраст, Вы же понимаете, что мы не можем оставить этот вопрос без ответа? — Он поднялся, принявшись расхаживать по кабинету. Через несколько мгновений Брэдли лицезрел перед собой хрустальный стакан, наполненный водой.       — Будь Вы хорошим специалистом, не давили бы на меня, — парировал Брэдли, принимая воду.       — Иногда мы вынуждены делать то, чего нам не хочется, — просто ответил мистер Брайан, сев на свое место и вновь взявшись за ручку. — Вы к этому не приспособлены.       — Чего?       — Вы всегда делали то, что сами считали нужным. Не привыкли к тому, чтобы окружающие управляли Вашими действиями. — Легкая улыбка коснулась его губ. Брэдли съежился от отчетливого чувства дискомфорта. — Скажите честно... Вы сожалеете о таком подходе? Или Вас ничего не беспокоит?       — Почему это вдруг коснулось Вашего внимания?       — Ваше отношение к принятию решений зависит от влияния родителей. Не стану утверждать, в какой степени, но это очевидно. А теперь скажите мне, — он как бы между делом обратил внимание на стеллажи за спиной Брэдли, а уже затем перевел взгляд на его покосившееся от нарастающей злобы лицо, — были ли в Вашей жизни люди, которые протестовали? Не позволяли делать то, чего хотелось именно Вам?       Сноберкраст моментально выудил из недавних воспоминаний знакомое лицо. Макс Гуф действительно был первым, кто противостоял его токсичным убеждениям. Это задело гордыню Брэдли с неоправданной жестокостью, и сейчас объяснение такой сильной обиды начало медленно проявляться сквозь плотное облако ненавистного тумана. Брэдли был уверен в том, что Макс не потревожил в нем ничего более. Что ж, это было ошибкой.       — Был один. — Он не смог произнести имени Гуфа, ограничившись ядовитым плевком.       — Сильно Вас обидел, — констатировал мистер Брайан, медленно закивав головой.       — Да я его терпеть не могу.       — Причина мне ясна. А как он относится к Вам?       — Вы слишком быстро меняете темы.       — Не уходите от моего вопроса, пожалуйста, — невозмутимо ответил мужчина и крепче стиснул ручку между пальцев. — И представьте мне того молодого человека, будьте добры.       — Я, — попытался Брэдли, но быстро понял, что сопротивление не принесет никаких плодов. Психолог видит его насквозь и определенно добьется своего. Глаз задергался в нервном тике. Вскоре за вымученным выдохом последовал ответ, который дался ему с явной потугой: — Макс. Это Макс отказался от моего предложения и не подчинился моей воле. Оно было связано с предстоящей геймиадой. Из чувства обиды я хотел обернуть обстоятельства против него, но просчитался. В итоге он присвоил своему имени все почести и живет счастливо, но ведет себя очень странно.       — Хорошо. А что в поведении Макса кажется Вам странным?       — Он все время извиняется за что-то. За что, — интонационно он выделил это слово, — даже не спрашивайте. Я в любом случае не расскажу.       — Вот как. Если я правильно понимаю, то Макс — один из немногих людей, который на данный момент настроен к Вам не негативно. Ведь так?       Брэдли помедлил, прежде чем дать утвердительный ответ. Впервые он задумался над тем, как Гуф относится к нему. Среди всей озлобленной студенческой массы он выделялся и терялся одновременно. Брэдли оказался настолько погружен в злобу и страх от сокрушительной волны травли, что совсем потерял из виду яркую светящуюся фигуру Макса. Что-то в его душе неприятно надломилось.       — Да, — едва слышимо ответил Сноберкраст, словно стыдясь своих слов. Он явно засомневался в чем-то; мистер Брайан решил подождать его еще немного, прежде чем продолжить, и удивленно выгнул бледные брови, когда услышал: — Я бы сказал, что он единственный, кто относится ко мне не таким ужасным образом.       — Хорошо. — Мужчина закончил писать через какое-то время, а потом обратил на себя внимание Брэдли, который успел погрузиться в собственные мысли. — Давайте посмотрим. Вы сказали, что Макс в данный момент живет счастливо и, соответственно, мог обзавестись множеством хороших знакомых.       — Да.       — Далее Вы сделали акцент на том, что Макс постоянно извиняется — контактирует с Вами и всячески привлекает Ваше внимание, правильно?       — Наверное, — менее уверенно ответил Брэдли. — Я не горю желанием думать о том, что творится у него в голове.       — Допустим, — снисходительно кивнул мистер Брайан. — Вы не дали мне достаточное количество информации, но я смею предположить, что Ваша неприязнь к Максу по большей части состоит из обиды. И все же мне интересно... Как Вы думаете, почему Макс продолжает относиться к Вам подобным образом? — заметив оттенок замешательства на лице Брэдли, он добавил: — У него появилось так много новых людей, однако он все равно продолжает акцентировать внимание лишь на Вашей персоне.       — Я даже предположить не смогу, уж извините, — возмутился в ответ Сноберкраст. На мгновение он почувствовал себя мучеником, обнаженный вид которого выставили напоказ. Сделалось некомфортно, а грудь обжег горячий пар. Вновь.       — Быть может, между вами остался неразрешенный конфликт? Макс когда-нибудь высказывал желание поговорить с Вами, мистер Сноберкраст?       Брэдли словно огрели тяжелым молотом. Вновь он обнаружил для себя то, на что прежде никогда бы не обратил внимания. Признавать поражение было слишком рано, хоть Брэдли и постепенно подготавливал себя к униженной процессии разбирательств. Совсем как Макс. Такое сравнение отозвалось в его душе неприятными ледяными мурашками. Сквозь туман повисшего молчания послышался звонкий выдох мистера Брайана.       — Давайте сделаем так: Вы придете в себя после сегодняшнего недоразумения, поговорите с Максом, а затем вернетесь ко мне. Я нахожусь в своем кабинете на постоянной основе и буду ждать Вашего повторного визита.       — Я не пойду к нему! — опешил Сноберкраст. В последнее время судьба и без того сводит их слишком часто, а теперь ожидает личного прихода Брэдли по его собственной инициативе? Нет, спасибо. Он не был готов к покорению таких небывалых вершин.       — Послушайте меня, пожалуйста. Разговор с Максом — Ваш первый шаг на пути к избавлению от проблем в семье. Как бы глупо это ни прозвучало. Если Вы сможете пересилить свою гордыню наедине с Максом, то в дальнейшем справитесь и с отцом. Конечно, я не могу чего-либо гарантировать. Все зависит лишь от Вас, мистер Сноберкраст. Вы же хотите перебороть свой страх?       Брэдли лишь потерянно кивнул, нехотя признаваясь в том, что Брайан был прав. К конечному результату нужно было ступать медленно и осторожно, и Макс — хорошая возможность для начала длинного и извилистого пути. Брэдли устало выдохнул, прежде чем подняться на ноги.       — Вы молодец, — коротко подытожил мужчина, уложив ладонь на плечо своего новоиспеченного подопечного. Осторожно, не задевая свежие ссадины. Отчего-то сердце Брэдли пропустило глухой удар. Было в этом жесте что-то необычное для его пошатнувшегося сознания.       Как только темные оковы кабинета были покинуты, Брэдли невольно замер. Медленно прокручивая в памяти весь произошедший диалог, он помечал для себя особенно важные фрагменты и морально готовился к длинному изнуряющему путешествию. Несколько часов назад он бы и не подумал о чем-то подобном, однако мистер Брайан с удивительной легкостью нашел и предоставил вполне рабочую схему действий. Конечно, Брэдли не собирался сближаться с Максом. Все, чего ему хотелось от их контакта — достигнуть желаемого результата и избавиться от головных болей касательно отношений с отцом. Корысть заструилась по его планам легким бледным шлейфом, однако в данный момент Брэдли уверил себя в том, что это являлось не таким уж и большим грехом.