По-человечески

      Ночью прошел небольшой дождь, и теперь под колесами то и дело хлюпала грязь. Чимин отодвинул занавеску, вдел ее хвостик в специальную петельку и уставился в окно кареты, покачиваясь ей в такт.       Они выехали почти на рассвете и уже выбрались за пределы города. Теперь мимо них проплывали поля, усеянные рисом и ячменем, на которых в утренние прохладные часы работали крестьяне, в отдалении виднелись шапки древесных крон и крыши небольших домиков, а над всем этим висело прозрачное небо с тонкими линиями облаков. Влажный после дождя воздух постепенно прогревался, и день обещал быть теплым, может даже знойным. Внутрь кареты тянуло запахами земли и зелени, и Чимин с упоением дышал полной грудью, настраиваясь на долгий путь.        Утром его разбудил Хичоль. Чимин спал звездой на большой кровати и не сразу сообразил, где и почему он находится. За окном темень, комната вокруг незнакомая совершенно, и только лицо Хичоля с мягкой улыбкой говорило, что всё хорошо и поводов для беспокойства нет.        - Господин Чимини, вставайте, - слуга аккуратно потрепал его за плечо, а затем помог откинуть скомканное одеяло, обмотавшееся во сне вокруг тела. – Пора собираться, и завтрак скоро будет готов.        Потянувшись до сладких мурашек, Чимин постепенно выползал из дремы, вспоминая все события вчерашнего дня и вечера. Он теперь господин Мин, замужний омега, который скоро поедет в свой новый дом. Ох.        - А Юнги уже встал? – спросил он, проходя в свою гардеробную, где для него уже приготовили таз с теплой водой и чистое хлопковое полотенце.        - Да. Старший господин и попросил меня вас разбудить. Дорога долгая, и лучше вам выехать пораньше, тем более что вам еще надо заехать с семьей попрощаться.               Чимин так и замер с прижатым к влажному лицу полотенцем, пока Хичоль возился с его дорожным костюмом. Чимин и забыл совсем, что скоро расстанется с родителями и братом, и мысль об этом неприятно кольнула. Только от нее Чимин уже затосковал по Сокджину, а что будет дальше? Хотелось верить, что тоска эта не съест его, и постепенно Чимин привыкнет, освоится и найдет хороших друзей и на новом месте тоже.        Умывшись и переодевшись, омега вышел в обеденный зал, где за столом уже сидел запакованный во все черное Юнги и потягивал кофе из маленькой фарфоровой чашечки, уткнувшись носом в газету. Перед ним стояла пашотница с недоеденным яйцом и небольшая тарелка с остатками тоста и бекона. Напротив него было сервировано еще одно место.       При появлении Чимина услужливые горничные тут же принесли блюда с таким же набором: яйца, хлеб, бекон, пиалочки с маслом и вареньем, а еще один омега в переднике держал поднос с кофейником и заварочным чайником.         - Господин предпочитает чай или кофе? – спросил он у чуть растерявшегося Чимина. Тот не то, чтобы предпочитал что-то из перечисленного, он просто всегда пил утром чай, потому что дорогого привозного кофе у них не было. И сейчас ему очень захотелось попробовать ароматный напиток.        - Кофе, пожалуйста, - с вежливой улыбкой ответил он под взглядом оторвавшегося от чтения Юнги.       - Со сливками?       - Эм… Да. Спасибо. – Чимин сел на свое место и с интересом втянул исходивший от кофе аромат.       Божественный запах. Он тут же сделал глоток и не сдержал восторженного стона. Настоящий нектар, привнёсший чуть ясности в его все еще спящее сознание – вот что он только что попробовал. Теплые утренние объятия, налитые в чашку. Господи, если он сможет пить это каждое утро, то он будет счастлив.        - Понравилось? – Юнги, глядя на блаженное выражение лица супруга, и сам улыбнулся.        - Не то слово, - Чимин отставил чашку и принялся намазывать масло на тост. После глотка живительного напитка у него и аппетит появился.        - Ты раньше кофе не пробовал?       - Не доводилось, - чуть смущенно ответил Чимин, хоть и понимал, что для Юнги финансовое положение его семьи не является тайной.       - У меня дома кофе много, разных сортов и обжарок. Напробуешься еще, - сказал Юнги, а у Чимина аж уши покраснели от такого предложения.        Он поблагодарил супруга за щедрое предложение и пожелание приятного аппетита, а потом, не зная, что еще сказать, принялся за еду. Юнги вернулся к газете, но периодически поглядывал украдкой на Чимина, занимавшегося тем же самым, и чудом только их взгляды ни разу не пересеклись.               В остальном завтрак прошел в молчании. В сравнении со вчерашним вечером между молодоженами появилась… не неловкость, но некая недосказанность. Чимин ощущал ее в воздухе, имея наготове сотню вопросов о прошлом вечере, об их планах, о предстоящем путешествии, о самом Юнги, в конце концов, и не рискуя их задать. Все они казались глупыми и необязательными, и впереди них шел страх показаться недалеким, неуместным и назойливым. Или даже бестактным. Сам Юнги ничего не говорит больше, он вообще вон газету сидит читает, так чего приставать к нему с пустыми расспросами.        Чимин потупил взгляд и принялся жевать бекон, терзаемый мыслями. Нужно было отвлечься, и он стал думать о доме и о Сокджине, но от этих мыслей только тоска накатила, да такая, что еда в горле комом стала. Чимин отложил приборы и маленькими глотками стал прихлёбывать кофе.        - Ты в порядке? – заметив его перемену настроения, спросил Юнги. Он уже дочитал газету, свернул ее трубкой и отложил в сторону.        - Что? – Чимин выпрямился и уставился на ожидавшего ответа альфу. – А, да, спасибо.        - Как-то ты побледнел. Хорошо выспался?       - Да, прекрасно, - ответил Чимин и смутился, молясь, чтобы его лицо не пошло красными пятнами. Голову тут же наполнили мысли и картинки того, чего они не сделали с Юнги этой ночью, и на кончике языка жглось желание спросить у него, думает ли он о том же. Но Чимин этого, конечно, не сделает. Он не привык говорить на такие темы, особенно с альфами. – А ты?       Юнги отчего-то усмехнулся, и Чимину стоило большого труда не додумать второго дна этому вроде безобидному смешку.        - Неплохо, но шея побаливает. Прости, что так уснул на диване, сел на секундочку передохнуть, а проснулся уже утром от копошения слуг. Они хотели убраться в комнате, не знали, что я спал там, а не в спальне. Кстати, спасибо за подушку и одеяло. Это ведь ты?..       - Да, я.       - Спасибо.        - Не за что, - и снова тишина в столовой под звуки проснувшейся улицы за окном.        Чимин, чтобы куда-то себя деть, снова пригубил кофе. И доедать бы ему завтрак вот так, если бы не сияющий как второе солнце Хосок, который вплыл в столовую со своей половины дома. Как всегда нарядный и благоухающий, с идеально уложенными наверх волосами и здоровым румянцем на щеках, он ярко улыбнулся, поприветствовал присутствующих, попросил организовать ему чашку самого крепкого кофе из возможных и довольный уселся на один из свободных стульев.        - Доброго всем утра, - удивительно бодро для столь раннего утра выдал он, - Чимин, приятного аппетита.        - Спасибо, - улыбнулся в ответ Чимин.        Юнги лишь качнул головой, но его сдержанная реакция ни на миллиметр не уменьшила яркую улыбку Хосока.  Удивительно, насколько разными они были. Чимин не задумывался об этом раньше, но сейчас поймал себя на мысли, что сдержанный, часто отстраненный и мрачный Юнги с его черными костюмами – полный антипод легкому и впечатлительному моднику Хосоку. Противоположные характеры, темпераменты и привычки, но, может, в этом и был секрет их дружбы? Единство противоположностей, которые прекрасно дополняют друг друга, не конфликтуя.        Юнги допил свой кофе и, прихватив отложенную газету, ушел из столовой, сказав, что ему надо закончить приготовления к отъезду. Чимин проводил его взглядом, размышляя, а как будут сочетаться их характеры? Что он может дать настолько самодостаточному человеку, как Мин Юнги?       Хосок еще долго махал вслед их карете, стоя на крыльце арендованного дома. Сам он выезжал на следующий день, разобравшись со всеми делами в Тоннэ, расплатившись по счетам и дождавшись последнего багажа Чимина. Тот брал с собой только два сундука и один саквояж с самым необходимым, которые надежно закрепили на крыше и на задней части вместе с небольшой поклажей Юнги, остальное поедет на большом дилижансе вместе с Хосоком и прибудет в Хансон на несколько дней позже, которые Юнги ждать не мог. Поэтому и решили разделиться. Всего несколько дней, но Хосок с его повышенной эмоциональностью провожал их будто на край света, маша одной рукой и драматично прижимая к сердцу другую.        А всего полчаса спустя Чимин перенял у него эстафету, когда карета подъехала к его дому, и все семейство Пак вместе со слугами вывалилось во двор, готовое обниматься и плакать. Чимин вообще не помнил, чтобы когда-либо обнимался столько, сколько он простоял с Сокджином этим утром, прилипнув к нему и сопя с усердием в плечо.        - Обещай, что напишешь мне сразу, как приедешь, - бормотал дрожащим голосом брат ему на ухо, и Чимин кивал, поджимая губы и стараясь не разреветься. – Я никуда не уеду, пока не получу весточки, что у тебя все хорошо. И что новый дом тебе нравится, и что тебя там никто не обижает.        - Ты тоже обещай написать, - вторил ему Чимин, - я тоже хочу быть уверен, что с тобой все хорошо. И потом обещай писать каждую неделю, и я тебе буду писать, и в гости приеду… Ой! У меня же нет твоего нового адреса, - шепча сквозь зубы, чтобы остальные не услышали, Чимин всполошился, отпрянул резко от Сокджина и принялся оглядываться, словно рассчитывал прямо здесь найти бумагу и чернила и записать. Но брат улыбнулся на его растерянный и активный вид и принялся мягко поглаживать по плечам.        - Я его уже записал для тебя, - тихонько сказал он, - спрятал записку в твоей книге, ты сам ее вчера утром в саквояж закинул, помнишь?       - Ага, - Чимин кивнул и все-таки предательски всхлипнул. Он очень сильно будет скучать по Сокджину, который был с ним всю его жизнь. Который был ему не только братом, но и лучшим другом.        - Хорошей тебе дороги, Чимина, и удачи. Ты со всем справишься, я уверен.       Сокджин бросил взгляд на стоявшего неподалеку Юнги, будто прицениваясь напоследок, и выпустил брата из объятий. Чимина тут же перехватил без конца суетящийся папа, стиснул в руках до треска ребер, расцеловал в обе щеки и в лоб и принялся промакивать глаза платком, потом быстро обнял отец, крепко прижал к себе раскрасневшийся от слез Хичоль, другие слуги махали и желали легкой поездки. Никакой субординации и дисциплины, зато очень много душевности.       Чимин, и сам размазывая по щекам слезы и сопли, помахал всем на прощанье, взял себя в руки и при помощи Юнги уселся-таки в карету. Тот тут же сел рядом, кучер закрыл за ними дверь, запрыгнул на козлы, где уже сидел его помощник, и карета тронулась. Чимин сколько мог смотрел в окно на стремительно уменьшавшийся дом и стоявших перед ним людей, пока все они не скрылись за поворотом. Тогда он откинулся на мягкую спинку сидения и шумно втянул носом воздух. Юнги, поджав губы, тут же вынул из кармана платок и протянул его омеге.        - Спасибо, - отозвался Чимин, утер глаза, а затем высморкался. Хотел, было, вернуть платок, но альфа жестом показал, что можно оставить его себе. Чимин не стал спорить.        Так и поехали дальше, в тишине смотря каждый в свое окно. Чимин потихоньку начал успокаиваться, перестал икать и шмыгать носом, разгоряченное слезами лицо остывало, и глаза с интересом разглядывали пейзаж за окном. Предвкушение путешествия вытеснило тоску и волнение перед новым и неизвестным, и Чимин теперь даже ждал, когда на горизонте покажется что-нибудь интересное.       Юнги же подобным энтузиазмом не пылал, сидел спокойно, поглядывая иногда на Чимина, и по лицу его читалось желание завязать беседу, как-то приблизиться, что сказать, сделать, но каждый раз он словно одергивал сам себя, возвращая лицу невозмутимое выражение, и отворачивался к окну прежде, чем ничего не подозревающий Чимин успеет что-то заметить.        Еще через час Юнги стал откровенно клевать носом – слишком ранний подъем дал о себе знать, в то время как Чимин начал потихоньку маяться в пространстве кареты. Он никогда не путешествовал так долго, он вообще никогда не путешествовал, а сейчас он уже несколько часов сидит сиднем на одном месте, иногда вертясь вокруг себя, и чувствует, как у него затекают спина и попа. Вот только что делать с этим – непонятно. Не ходить же по карете кругами. Она, конечно, просторная, но не настолько. Да и Юнги прикорнул, свесив голову себе на грудь, не хочется его беспокоить. Картинка за окном почти не меняется: трава, деревья, камни, и следить за всем этим уже не так увлекательно, как в начале пути. Полей с крестьянами и деревенских домиков уже нет и не будет до следующего ближайшего города, и Чимин всерьез гадает, чем бы себя занять. В итоге он не придумал ничего лучше, как начать делать гимнастические упражнения, которым их с Сокджином обучил учитель танцев, говоря, что перед любой физической нагрузкой необходимо размять тело. Вот Чимин и разминает. Тихонько так, аккуратно. Встал, сел, повернулся корпусом вправо и влево. Вытянул ноги и попытался дотянуться пальцами до носков ботинок, сложившись книжечкой. Из «книжечки» вывернулся вбок, вытягивая вверх руку, и столкнулся взглядом с широко распахнутыми глазами Юнги, который наблюдал за ним с нечитаемым выражением лица.        - Что ты делаешь? – наконец спросил тот, когда немая сцена подзатянулась. Голос его звучал удивленно, и Чимин, смутившись, поспешил сесть ровно.        - Разминаюсь, - поджав губы, ответил он. – Извини.        Юнги вздохнул.        - Почему ты все время извиняешься? Прекращай. Ты не делаешь ничего предосудительного.        - Твой взгляд говорил иначе.        - Не придумывай, мой взгляд не говорил ничего, кроме того, что я удивлен. Ты устал?       - Да, - признался Чимин. – Не привык так долго сидеть на одном месте. Всё тело затекло. Это мое первое путешествие.        - Ну, - Юнги вытащил из нагрудного кармана часы на цепочке и задумчиво поглядел на них. – Примерно через час или полтора мы будем в Миряне, там пообедаем и отдохнем.        Чимин хотел бы лучше уметь контролировать свое лицо, потому что видимо скуксилось оно от слов Юнги достаточно, чтобы тот все понял без лишних слов. Альфа замер на несколько мгновений, глядя в одну точку, затем выглянул в окно и, договорившись с собой о чем-то, вдруг постучал в маленькое окошко, расположенное в передней части кареты. Окошко тут же распахнулось, и Юнги крикнул вознице:       - Остановите здесь!       - Что? Юнги, зачем? Не надо, - заволновался Чимин, который не хотел быть обузой или казаться капризным ребенком, который не может посидеть спокойно, хотя его об этом попросили.        - Прогуляемся, - невозмутимо ответил альфа и, как только карета замерла, распахнул дверь и спрыгнул на землю. – Десять минут нам погоды не сделают. Ну же, давай, - он протянул руку Чимину, и тот, помешкав, все же принял ее, тоже вылезая наружу.        В лицо тут же подул приятный прохладный ветерок, принося с собой терпкие запахи полевых цветов. Прозрачный воздух под бледно-голубым небом полнился шумом травы и листвы, щебетом птиц и стрекотом кузнечиков. Дорога за несколько часов успела подсохнуть, и по ней можно было смело пройтись, не боясь перепачкаться в грязи.        Чимин невольно улыбнулся, не в силах сдержать эмоции, пискнул довольно и вприпрыжку понесся по придорожной траве, чувствуя благодарность спины и всего организма. А сам чувствовал благодарность к Юнги. Тот стоял, облокотившись на карету и сложив руки на груди. Подставлял лицо солнцу, греясь, и улыбался уголками губ. Такой красивый. Чимин хотел бы, чтобы и Юнги о нем думал также. Любовался им. Он помнил, как его супругу понравился его свадебный образ, и решил по приезде в столицу сделать из себя самого ухоженного, модного и красивого омегу, достойного такого альфы, как Мин Юнги. Решил, что хотел бы не просто дружеских отношений с собственным мужем. Он действительно был бы рад, если бы у них получилось что-то большее.        Остаток пути до Миряна в карете царила благодушная атмосфера. Собравший небольшой букетик полевых цветов Чимин вертел его в руках, улыбаясь и смотря то на цветы, то в окно, то на Юнги, который, подышав свежим воздухом, все-таки уснул окончательно, убаюканный мерным покачиванием. Чимин никогда бы не подумал, что тот такой соня, но, как выяснилось, его супруг мог задремать в любом месте и положении, если выдавалась свободная минута. Наверно, огромное количество дел, ответственность сразу за две фабрики и их работников, частые поездки сильно выматывали альфу, и утомленный организм использовал каждую возможность отдохнуть и восстановить силы. Чимин с пониманием и уважением отнесся к чужому сну, а потому старался не шуметь и не елозить по сидению.       Вскоре на горизонте показались первые домики пригородных районов и вскопанные земли полей, и Чимин понял, что они подъезжают к Миряну. Как раз вовремя, потому что в этот самый момент его желудок издал голодный стон, и омеге оставалось лишь благодарить небо, что его супруг в этот момент спал.         Обедали в гостиничном ресторане, пока возничий отогнал карету на задний двор к конюшне, где он мог распрячь лошадей, накормить и напоить их. Чимин чувствовал себя так, будто впервые оказался и в ресторане, и в гостинице, и в большом городе, и вообще среди людей, хотя Тоннэ был крупнее Миряна. Но Чимину до этого не было дела. Он озирался постоянно по сторонам с замершей на лице восторженной улыбкой, головой вертел так, что шея заболела, охал от вида домов, совершенно таких же, как в Тоннэ, и всем говорил «здравствуйте» и «спасибо».       Юнги смотрел на него чуть снисходительно, но юношеским порывам не мешал. Хочет Чимин подойти к каждой картине и вазе в ресторане – на здоровье. Обойдя фойе и весь зал по периметру, Чимин все же вспомнил о манерах, спешно уселся рядом с супругом и принялся расправлять салфетку.       - Я заказал каре ягненка и овощи, хлебную корзинку и закуски, - наблюдая за чуть нервными движениями омеги, сказал Юнги, уже попивавший из небольшого стаканчика фруктовую настойку, поданную в качестве аперитива. Перед Чимином через пару секунд оказался такой же стаканчик. – Еще попросил открыть бутылку красного вина и подать кофе после еды. Думаю, нам на двоих хватит, но если ты хочешь что-то еще, то не стесняйся.        - Нет-нет, спасибо, всего достаточно.       - Что ж, тогда приятного аппетита.        - Спасибо.        И снова весь разговор. Неловкости все еще не было, но Чимин отчаянно не понимал, как сделать беседу чем-то большим, нежели перебрасывание дежурными вежливыми фразами. Всё их общение сводилось к необходимому минимуму, а ему хотелось нормального разговора. Поэтому, сделав над собой усилие и для отвода глаз старательно изобразив сосредоточенность на нарезании мяса в своей тарелке, Чимин будто бы невзначай поинтересовался:       - А до столицы еще долго ехать?       Очередной переброс словами, который он попробует превратить в общение.       - Дня три по хорошей погоде и если не случится неожиданностей в дороге, - ответил Юнги и отправил в рот кусочек картофеля. – Сегодня заночуем в Тэгу, завтра в Тэджоне, а к вечеру третьего дня уже должны быть в Хансоне.        Слушая альфу, Чимин невольно задумался какого черта тот забрался аж на другой конец страны в поисках жениха для себя. Неужели не нашлось никого поближе? Вдруг стало очень интересно узнать, как Мин Юнги пришел к решению отправить брачное предложение их отцу. Уместно ли будет спросить это сейчас? Уместно ли вообще такое спрашивать?       - Не волнуйся, три дня в карете - это звучит, конечно, пугающе с непривычки, но на самом деле не так страшно, - Юнги по-своему истолковал задумчивое выражение лица Чимина. – Приедем домой, примешь горячую ванну, выспишься в мягкой кровати и к следующему утру будешь как новенький.        Чимин в ответ неловко улыбнулся и отпил вина. Вопросов стало еще чуть-чуть больше.        - Я не волнуюсь, - сказал в желании поддержать беседу. Ведь это и была его изначальная цель, не так ли? Поэтому Чимин промокнул губы салфеткой и продолжил. – Ты прав, это просто с непривычки. Я раньше за пределы Тоннэ не выезжал, а по городу несколько часов кряду не покатаешься. Вот Сокджин дважды был в столице, в отличие от меня. Гостил у нашего дяди.        - Да, я знаю, - кивнул вдруг Юнги и в ответ на недоуменный взгляд поспешил добавить, - я видел твоего брата на приеме пару лет назад.        - Поэтому ты решил взять в мужья именно его, да? – все-таки спросил Чимин.        - Отчасти, - Юнги, казалось, этот вопрос никак не потревожил, и омега мысленно выдохнул. – Это немного долгая история, и там много разных факторов, но в остальном да, я увидел твоего брата, впечатлился, навел справки и решил действовать.        И хотя Чимин и так понимал, что услышит, озвученная Юнги правда оказалась как холодная вода в лицо. Омега и сам не заметил, как ссутулился и поджал губы. Ну а что еще он рассчитывал услышать?        - А что же омеги в Хансоне? Среди них достойных претендентов не нашлось? - спросил он деланно-небрежным тоном.        - Ох, Чимина, ты правда сейчас хочешь узнать, скольких омег я примерял на роль своего мужа до того, как пошёл под венец с тобой?        - Много? – распахнув глаза, почти шепотом все же спросил Чимин.       Юнги замолчал на мучительно долгую минуту, внимательно глядя в чужие блестящие глаза, прищурился и ухмыльнулся.        - Нет. Мне никто из них не нравился.        Да быть не может! Чтобы среди всех омег столичного высшего общества не было красавцев? Чимин ни за что в это не поверит. Очевидно, его брови выразительно поползли вверх в неверии, потому что Юнги хмыкнул и потянул кривенькую улыбку.        - Многие были красивы. Светские омеги умеют выглядеть эффектно, - озвучил он ответ на мысли Чимина. – Но внешность тут не главное.        - А что главное?       - А тебе зачем?       Чимин растерялся. И правда, с какой целью он хочет узнать? Лед тонкий, тема щепетильная. Вот скажет Юнги, к примеру, что он Чимина за его сговорчивость и богатый внутренний мир в мужья взял, и получится, что косвенно подтвердит, что Чимин на лицо так себе. А если станет уверять в обратном, то очевидно соврет. А оно Чимину надо? В конце концов, он уже замужем.        - То есть, ты выбирал не по внешности? – не сумев вовремя остановить слова на пути от мозга к языку, всё же спросил он.        - Нет.       - Но Сокджина-то ты заприметил явно за красивое лицо, - хмыкнул Чимин и тут же захлопнул рот, поняв, что ляпнул лишнего. Даже ладошку к губам прижал для надежности.        - Знаешь, Чимина, - Юнги со вздохом отложил приборы и потянулся к бокалу с вином, - не думаю, что вообще стоит поднимать эту тему. Ты вполне ясно высказался еще в нашу первую встречу, я выслушал твои доводы и принял их. Мы пришли к соглашению, все карты открыты. А такие разговоры… они ни к чему не приведут. Мы друг друга поняли?       - Вполне, - Чимин кивнул и невольно ссутулился, уставившись в свою тарелку.        - Я не запрещаю тебе задавать вопросы, - сбоку раздался тихий вздох через несколько мгновений, - просто хочу, чтобы ты сперва задавал их себе. И если тебе самому не захотелось бы на них отвечать, то не стоит задавать их мне. А теперь ешь, до Тэгу остановок не будет, а ты клюешь как цыпленок, - и Юнги, словно в пример, принялся нарезать очередной кусочек ягненка.        До Тэгу остановок и правда больше не делали, если не считать небольшого перерыва на почтовой станции для использования уборной. После плотного обеда бегать по травке Чимину не хотелось, но зато отлично думалось. А еще плавалось и варилось в собственных мыслях о словах Юнги и о самом Юнги, который сидел напротив, читал, смотрел в окно, дремал и время от времени затевал небольшой незначительный разговор.        А потом снял две отдельные спальни в гостинице. Чимин вопросов не задавал.