По-человечески

      «Дорогой Сокджини!        Спешу сообщить, что я добрался до своего нового дома в целости и сохранности. Дорога была несколько утомительной, но прошла без проблем. Зато пейзажи, что я видел из окна кареты по пути, с лихвой окупили все неудобства. И я видел много интересного, а еще теперь смогу в разговорах хвастаться, что пересек всю нашу страну. Хотя, конечно, я не видел и десятой ее части, но надеюсь однажды отправиться в настоящее путешествие.       По приезде встретили меня радушно, разместили с комфортом. Видел бы ты этот дом! В нем половина Тоннэ поселиться может, а в саду за домом – вторая половина. Тебе бы здесь понравилось. Обещай, что однажды навестишь меня. Надеюсь, это случится как можно скорее, я уже по тебе соскучился.        Когда приедешь, я познакомлю тебя с воспитанником Юнги, Тэхёном. Мне кажется, вы даже похожи – он такой же красивый и болтливый. Он немного младше меня, но очень старается, чтобы я чувствовал себя на своем месте.        Удивительно на самом деле, что в таком огромном доме живут всего трое человек, считая меня, зато прислуги в несколько раз больше, чем у нас дома. А Тэхён сказал, что у Юнги и загородное имение имеется, где еще больше комнат, земли и лошадей.        Еще я только что неожиданно для себя познакомился с нашими соседями, папой и сыном Ён. Они пришли к нам без предупреждения прямо перед ужином. Старший господин Ён Джиён немного напомнил мне нашего папу, так же много деятельной энергии и нежелания слушать отказы. А вот его сын капитан Ён Минхо показался вполне милым молодым альфой, хотя остальные ему, почему-то, были не слишком рады. Но, может, мне всё это просто показалось от усталости.         Надеюсь, у тебя все хорошо. Не передумал ли ты насчет своих планов? Хотя кого я спрашиваю, конечно ты не передумал. Не знаю никого в целом мире упрямее тебя. Не забудь написать мне в ответ…»       Чимин откинулся на спинку стула и прикусил кончик чернильного пера. Перечитал еще раз написанное и понял, что пока ни слова не написал про Юнги. Он хотел бы поделиться своими чувствами с братом и, может, получить от него совет, но не рискнул доверять бумаге подробности, которые считал интимными и сокровенными. Другое дело с глазу на глаз, под покровом ночи и при свете одной единственной свечи. Но Сокджин далеко, а Юнги через две стены готовился ко сну. Чимин вздохнул и спешно дописал:       «Юнги меня не обижает, так что откусывать ему голову нет необходимости. Ведет себя вежливо и по-джентльменски».        Как будто бы и не слукавил, просто немного недоговорил. Расписав в красках масштабы и красоты дома и сада и справившись о здоровье родителей, Чимин поставил подпись на письме, промокнул чернила и свернул бумагу, запечатав сургучом. На оттиске остался рисунок в виде вензеля с инициалами Юнги, и омега подумал, что ему, наверно, стоит заказать печати и бумагу со своим именем. Или стоит предложить Юнги сделать общую монограмму с их именами? Хотя вряд ли он согласится. Глупая затея.        Чимин покачал головой, убрал письменные принадлежности в ящик бюро и задул свечу, переходя в гардеробную. Там его уже ждали слуги, готовые помочь с приготовлениями ко сну. Одному из них Чимин отдал письмо с просьбой завтра отослать его и принялся медленно расстегивать пуговицы на рубашке, то и дело ныряя в размышления о том, чего ждать от этой ночи. В предыдущие у них с супружеским долгом как-то не задалось, и если в первый раз все было предельно ясно, то вот потом – не очень. Набравшись решимости, Чимин пришел к выводу, что если Юнги и в этот вечер не выкажет к нему интереса, то омега прямо спросит, в чем дело. Может, он просто чего-то не понимает? Насколько, прости господи, их брак договорной? Ведь Юнги сам говорил, что ему нужна семья. Так в чем же дело? Вот пусть супруг ему и объяснит.        Обтеревшись влажным полотенцем, Чимин надел тонкую ночную сорочку, накинул на плечи легкий халат и, прежде чем пройти из гардеробной в общую спальню, окинул себя придирчивым взглядом с головы до ног. Как будто бы ничего, миленько.       Прикрыв глаза и мысленно пожелав себе удачи, он открыл дверь и юркнул в просторную комнату с большой двуспальной кроватью у длинной стены, арочными окнами и камином в углу, у которого на корточках сидел Юнги и ворошил кочергой угли. Услышав скрип двери, он обернулся и замер на мгновение, мазнув по омеге взглядом. Но не придирчивым, а словно изучающим. Скользнул черными глазами по босым ступням, по тонким лодыжкам, прятавшимся под подолом ночнушки, верх по складкам ткани, повторявшим контуры тела и к ложбинке между ключицами, видневшейся в вырезе ворота. Закусил нижнюю губу и перевел взгляд выше – к глазам, задержавшись по пути на плотно сомкнутых от волнения губах. И Чимин готов поклясться, что Юнги облизнулся! Облизнулся, глядя на него. Кончик языка мелькнул лишь на мгновение, а сердце тут же принялось биться где-то в горле, и щеки залились румянцем.       В тонкой сорочке вдруг стало жарко, и Чимин невольно оттянул воротник сорочки в попытке получить больше воздуха.       - Ты чудесно выглядишь, - Юнги повесил кочергу на подставку у камина и поднялся на ноги, не сводя глаз с омеги. Улыбнулся ободряюще и протянул руку. – Всё будет хорошо. Не волнуйся.       - Я не волнуюсь, - поспешил ответить Чимин, но голос звучал слишком высоко и предательски дрогнул в конце.        - Волноваться это нормально, - заверил его альфа, а Чимин смотрел на него в ответ и судорожно соображал, что и как он должен дальше делать. Он ни черта не знает, как ему себя вести, сборника инструкций среди свадебных подарков не было. Сказать ответный комплимент? Попытаться флиртовать? Кокетничать? Он ничего из этого не умеет! Но и стоять столбом нельзя, поэтому в попытке изобразить игривое смущение, Чимин прикрыл глаза, склонил голову и повел плечом.        - Ты в порядке? – вдруг спросил Юнги, и на его лице отразилось беспокойство.       Кажется, вместо игривости Чимин изобразил нервный тик. Тут же стало неловко за себя. Пожалуй, лучше просто быть собой и слушать Юнги.        - Да, в порядке.        - Если не хочешь, ничего не будет.        - Нет-нет, - торопливо возразил Чимин, уверенный, что так и надо. Как это не будет? Юнги – его муж, и супружеский долг – одна из важнейших сторон брака. Юнги сразу ему говорил, что в этом смысле всё будет по-настоящему. Так зачем юлить или откладывать.        Чимин готов.        - Я готов.        Да, он готов. Готов?..       Юнги несколько секунд разглядывал его лицо, всматривался в глаза, будто искал подтверждение каким-то своим мыслям, но в итоге кивнул и мягко увлек Чимина на кровать, помогая при этом снять халат. Сам он был в свободной хлопковой рубашке и кальсонах и не торопился смущать Чимина своей открытой кожей.        А Чимина вело. Он смущался, но старался держать себя в руках. Отводил глаза и вместе с тем жадно разглядывал сидевшего перед ним альфу, который аккуратно гладил его по плечам, иногда переходя на бока. А когда тот прихватил его за подбородок и потянулся за поцелуем, Чимин и вовсе застыл истуканом. Сидел, не шевелился и даже не дышал, пока его губы облизывал чужой горячий язык.        - Открой рот, - попросил Юнги, чуть отстранившись. Оставалось только надеяться, что альфа прекрасно всё понимает и помнит, что у Чимина это всего-то второй поцелуй в жизни, а первый был с ним же на свадьбе меньше недели назад.               Проблема была в том, что сам Чимин понимал это не до конца. Умная мысль, которую он повторял себе, стоя перед зеркалом гардеробной, пронеслась на задворках сознания и потонула под обжигающими волнами волнения, неуверенности и стыда. И хоть стыдиться было совершенно нечего, омега чувствовал, что щеки у него полыхают вовсе не от вожделения.        Юнги перед ним был дьявольски хорош, а с растрепанными волосами, в простой рубахе и с чуть влажным взглядом и вовсе не оставлял бедному омежьему сердцу шансов, но сосредоточиться лишь на нем упорно не получалось. Слушать его низкий голос, а не долбежку собственного сердца в районе ушных перепонок. Быть или хотя бы казаться уверенным, а не терзаться глупыми сомнениями. Отдаться в умелые руки, а не представлять бесконечно, как он сделает что-то не так и всё испортит.       А вдруг Юнги не понравится его тело? Вдруг Юнги передумает? Решит, что Чимин для него недостаточно хорош? Конечно Чимин недостаточно хорош! Он вообще не хорош! Он же ни черта не умеет. Что он может предложить альфе? Надо хоть немного отвечать, проявлять инициативу, иначе Юнги решит, что Чимин совсем безнадежен.        Открыв рот, как его попросили, решил попробовать копировать действия Юнги и принялся немного двигать губами, наклоняя при этом голову вбок. Когда они стукнулись зубами первый раз, альфа лишь хмыкнул и продолжил, но, когда Чимин случайно прикусил ему язык, Юнги с тихим шипеньем отодвинулся и замер, зажмурившись. Видимо ждал, когда боль пройдет.        - Прости-прости-прости, пожалуйста! Я не хотел, честное слово, это случайность, - воскликнул Чимин, пересел на корточки с попой на пятках и инстинктивно подался к Юнги, чтобы… Чтобы что? Он и сам не понял, поэтому расстроенный и немного испуганный сел ровно и сложил ладони на коленях.         - Все в порядке, - ответил Юнги чуть шепеляво. – Просто будь аккуратней. Не надо слишком напирать.        - Хорошо, я понял. Прости.        - Ничего страшного. Я понимаю. Ты не целовался раньше?       - Только с тобой.        - Оу, – на секунду на лице альфы мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки. – Я это ценю. Что ж, давай просто не будем торопиться. Расслабься.              Чимин честно постарался сделать, как было велено. Выдохнул, скидывая часть напряжения – он и не заметил, как сильно скован был до этого, послушно подался вперед, вновь размыкая губы. Взгляд Юнги тут же упал на них, поплыв, и он аккуратно провел по нижней подушечкой большого пальца.        - Такие мягкие, с ума сойти, - прошептал он, вгоняя Чимина в краску, и прильнул в новом поцелуе, в этот раз не напирал, просто лаская чужие губы своими, обхватывая их поочередно и проводя по ним кончиком языка.        Дыхание стало громче и горячее, и вслед за губами омега почувствовал на своем теле прикосновение теплых ладоней. Юнги вновь начал с поглаживания плеч и боков, потом, прощупав почву и осмелев, плавно увел касания на тонкую шею, на ключицы и ниже на грудь, задевая топорщившиеся сквозь тонкую ткань соски. Тихий вздох на грани всхлипа послужил ему ответом, и Юнги довольно улыбнулся.       - Приятно?        - Угум, - пискнул Чимин, сверкая розовыми щеками и блестящими глазами.        - Хорошо, тогда идем дальше? – Юнги дождался кивка и, немного отодвинувшись, стянул через голову рубашку.       Его белая кожа в полутемном пространстве спальни едва не светилась, переливаясь красно-оранжевыми бликами от огня в камине. Чимин не удержался и коснулся пальцами очертаний ребер на худощавом теле, но тут же одернул руку.        - Не стесняйся, - усмехнулся Юнги, - можешь трогать всё, что понравится.       Чимин в ответ лишь кивнул, продолжая разглядывать полуголого альфу. Он впервые видел чей-то обнаженный торс так близко. Однажды ему довелось видеть деревенских альф на покосе, когда они, изнывая от жары под палящим солнцем скинули рубахи и продолжили работать в одних штанах и шляпах, но те альфы были чумазые и потные, и стояли далеко от их проезжавшей мимо кареты, да и папа быстро одернул юного Чимина, сказав, что смотреть на такое неприлично.        А сейчас смотреть было можно, причем сколько угодно.       Тело у Юнги было красивое, жилистое, в меру крепкое, в меру тонкое, с широкими плечами и увитыми венками руками. С такого в самый раз скульптуры лепить и в музеях выставлять. И хоть Чимин понимал, что это всё теперь для него, он всё равно смутился собственной реакции и стыдливо опустил широко распахнутые до этого глаза, а ладони сцепил плотно между собой и уложил на колени.          - Эй, - чуть шершавые теплые пальцы обхватили его подбородок и настойчиво потянули вверх, заставляя посмотреть перед собой. – Все хорошо. Поможешь мне?       Юнги ухватился за подол омежьей ночнушки и замер, выжидающе выгнув бровь.         - Д-да, да, - Чимин кивнул и поспешил приподняться на ватных ногах, едва удержав равновесие. Покачнулся, упершись ладонью в перину, и неловко сел обратно, когда Юнги поднял его сорочку достаточно высоко.       Он терялся в чувствах и эмоциях, почти все из которых были новыми и не совсем понятными, непривычными, от которых бросало то в жар, то в холод, кожа пошла красными пятнами, а тело переставало слушаться, поэтому Чимин просто слушался Юнги.       Он пока еще не слишком хорошо знал его, но доверял. Доверял как своему мужу, доверял как альфе. А Юнги обещал, что всё будет хорошо.               Чимин сглотнул, удивившись, как сильно были сжаты его челюсти, и поднял руки над головой, позволяя стянуть с себя одежду и оставаясь абсолютно голым. Уязвимым. Он не был уверен, что выглядит идеально. Даже знал, что это не так, и едва успел одернуть себя, когда руки инстинктивно потянулись прикрыться.       Он рискнул поднять голову и увидел, что Юнги разглядывает его с каким-то нечитаемым выражением лица. Это не было восхищение или любование, не было и отторжение. Чимин не понимал, что за чувство это было, а спросить боялся. Вдруг ответ ему не понравится?        - А что… что делать дальше? – тихо спросил он, и собственный голос показался ему каким-то блеянием.        - Ложись на спину и устраивайся поудобнее, - ответил Юнги, возившийся с пуговичками на кальсонах, которые многозначительно топорщились в районе паха.       И Чимину бы выдохнуть спокойно и довольно от этого зрелища – его правда хотят! – но, вопреки здравому смыслу, отчего-то стало только тревожней. Чем ближе дело подходило к сути, тем сильнее терялся решительный настрой, подмышки вспотели, а над верхней губой проступила испарина. Наверное, надо было выпить вина для храбрости, как советовал в гардеробной пожилой омега, помогавший ему собираться. Хмельной мозг бы сейчас наслаждался происходящим, а не искал или придумывал проблемы.        Чимин откинулся на подушки, вытянулся прямой линией и, уставившись в потолок, принялся ждать. Матрас чуть приподнялся, сбоку раздалось недолгое шуршанье, а затем перина вновь прогнулась под чужим весом. Очевидно, Юнги вставал, чтобы полностью раздеться, а теперь вновь уселся рядом с Чимином и коснулся его руки, заставив вздрогнуть.        - Чимин, - тихо позвал он, - посмотри на меня.        Омега послушно скосил глаза и уперся взглядом в чужой, совсем черный и с желтыми бликами огня на радужке. Юнги сидел, поджав одну ногу под себя, а вторую согнув и выставив вперед, скрывая его достоинство. Впрочем, вид обнаженного альфы внезапно не смутил, подкинув мысль, что теперь они на равных. Одинаково уязвимы. Интересно, чувствовал ли себя Юнги таким?       - Расслабься, пожалуйста, - голос Юнги бархатной волной огладил кожу и сознание. – Иначе ничего не получится.        - Но я расслаблен.        - Ты лежишь солдатиком, руки по швам, не говоря уже о том, что ты совершенно не возбужден.        - Я…, - очередное возражение чуть не сорвалось с губ Чимина, но чужая ладонь на животе заставила задрать голову и убедиться в верности этих слов.       Его вялый орган скрывался меж бедер, никак не выказывая заинтересованности в происходящем. Боги, да за что? Чимин ведь почувствовал приятную истому, когда Юнги его целовал, и вид альфы ему понравился, и будоражил воображение… но, видно, этого было мало. Неуверенность, тревожность и лишние мысли взяли верх, и если сам себя Чимин убеждал в обратном, то вот тело обмануть не удалось.        Первой реакцией было откинуть голову обратно на подушку и спрятать пунцовое лицо в сгибе локтя. Стыдоба какая. Он так ждал этого момента, так надеялся всё сделать правильно и так оплошал.        - Чимин, если…       - Продолжай, - перебил альфу Чимин, принимаясь укладываться иначе, как будто бы более расслаблено: сгибает ноги в коленях, приподнимается на одной руке, упираясь о локоть, вторую укладывает на бедро. – Всё в порядке, я хочу. Ну же.        Юнги ничего на это не ответил, кивнул согласно и, ухватив чужие ноги под колени, развел их, пристраиваясь между. Его кожа казалась почему-то невыносимо горячей, и каждое прикосновение оставляло ожог. Чимин задышал чаще, злясь на себя за то, что не может даже просто лежать, пока муж делает всё остальное. Бестолковый омега.        Юнги аккуратно обхватил чуть мягкие бока и наклонился, оставляя успокаивающие поцелуи в центре губ, на скуле, под ухом. От него пахло знакомой Чимину приятной ёлочкой, его грудь при каждом глубоком вдохе касалась груди омеги, делясь теплом кожи, и впервые за вечер в голову закралась мысль, что Чимину с ним… комфортно. Пока непривычно, но это упущение можно исправить. Просто нужно больше времени. Юнги был прав – не нужно торопиться. Но, увы и ах, эта дельная идея отправилась прямиком на задворки к здравому смыслу. Сегодня вечером Чимином руководило совсем другое чувство.        - Ты слишком много думаешь, - альфа усмехнулся, нависая сверху. – У тебя даже морщинка между бровей.        - Ой! Прости, - вдох-выдох и спешная попытка расслабиться.        - Не извиняйся, - Юнги огладил ряд чуть выпирающих рёбер, и Чимин сообразил, что, хоть он и перелег, по сути все еще лежит бревном и даже ни разу еще не коснулся своего супруга. Завозился, сгибая руки в локтях и укладывая ладошки на широкие плечи. Наверное, надо сделать что-то еще?       Он и правда задумался об этом, упустив момент, когда чужие пальцы скользнули ему между ног и огладили вход, надавливая. Чимин охнул и дернулся, стукнув Юнги ногой. Тот тоже охнул и выпрямился, отодвигаясь.        - Прости.        - Да прекрати извиняться наконец. Чимин, ты очень напряжен и явно не готов. Давай лучше…       - Но я готов, честно!       - Не спорь, пожалуйста. Ты не готов. Ты слишком зажат…       - Но это мой первый раз, - пискнул Чимин, садясь и натягивая покрывало до подбородка. Быть обнаженным перед Юнги в данный момент уже не хотелось.        - Я тебя и не упрекаю ни в чем, просто…, - Юнги вздохнул, - просто давай ляжем спать.       Он не казался злым или недовольным, но и прежняя мягкость словно испарилась. Почему-то теперь свет из камина внезапно подчеркнул мешки под глазами и впалую линию щек.        - Но как же…, - Чимин потеряно уставился на свои ладони, не зная, как закончить мысль.        - Как же что? — черные брови взметнулись вверх. — Чимин?       - Как же супружеский долг? Ты не пришел ко мне в первую брачную ночь, я всё понимаю, не страшно, это не твоя вина, - добавил торопливо, - и потом даже не коснулся меня за всю дорогу, - слова путались, как и мысли, и голос с каждым словом звучал все тише. – А теперь… Я понимаю, что совсем ничего не умею, но я стараюсь, и я буду слушаться тебя, честное слово! Я не хочу портить нашу семейную жизнь, когда она только началась.        Юнги смотрел на него какое-то время, не моргая, и казалось, что минуты тянутся как смола, такие же черные, как глаза напротив, а потом он вздохнул так глубоко и протяжно, словно у него в легких воздух закончился, и так шумно, что у Чимина уши заложило. А, может, он это просто себе надумал. Надумывать он хорошо умеет.        - Ох, Чимина… Послушай, - сказал, наконец, Юнги и зажмурился, сжав губы и с силой проведя ладонью по шее. Снова замолчал. Откинул голову и несколько секунд сидел так. – Знаешь, я… ты ничего лишнего не думай, но я просто не осилю этот разговор сейчас. Я чертовски устал, понимаешь? Дело не в тебе, ты ничего не портишь, просто… Черт, давай и правда сейчас ляжем спать? Утро вечера мудренее, а разговор отложим на потом.               Чимин же сидел, как пришибленный, и старался не начать шмыгать носом. Нижняя губа уже предательски подрагивала, и только этого сейчас и не хватало для полного фиаско. Он боялся смотреть Юнги в глаза, хоть тот и не ругал его, но смущение затапливало волной, смешиваясь с разочарованием, потому взгляд блуждал по чужим плечам, по стене за ними, опускался вниз за такими же опущенными руками и выцепил возбуждение альфы, немного опавшее, но не ушедшее полностью.        Подталкиваемый раздражением от собственной никчемности, Чимин, затолкав поглубже прочие эмоции, едва понимая, что именно делает, предпринял последнюю отчаянную попытку спасти этот вечер от окончательной катастрофы.        Сжав губы, он решительно подполз ближе к растерявшемуся Юнги и протянул руку.       - Ты не получил желаемого, я должен хоть так…, - он не договорил, просто не смог назвать вещи своими именами, и ухватился за достоинство супруга быстрее, чем тот успел среагировать, но не рассчитал силы и сжал явно не там и не так, сделав-таки еще хуже.        Юнги надсадно зашипел и вцепился в запястье перепугавшегося Чимина, уводя его руку от себя. Сжал плотно челюсти, отчего выпирающие скулы стали казаться еще острее, очерченные тенями от огня, а немигающий и невидящий взгляд застыл на точке на стене где-то над омежьим плечом.        - Извини, - прошептал Чимин на грани слышимости и все-таки шмыгнул носом. Юнги просил его перестать извиняться, но как он может? Ему всегда есть за что извиниться.        - Просто ложись спать.        Умение Юнги брать себя в руки, на самом деле, восхищало, просто сейчас Чимин был немного не в состоянии оценить это качество мужа. Стараясь не расплакаться, он юркнул под одеяло и натянул его до самого носа, свернувшись калачиком. Отполз на край кровати, лежал и слушал, как Юнги прошел через гардеробную и кабинет прямиком в ванную комнату, как закрыл дверь, как потом оттуда несколько минут доносились приглушенные ритмичные звуки, а потом чуть звенел металлический таз и лилась вода.       Когда Юнги вернулся в спальню и принялся натягивать обратно сброшенные до этого кальсоны, Чимин зажмурился, старательно притворяясь спящим. Он отвернулся в сторону от камина, спрятав лицо в тени, лежал тихо как мышка и старался не шевелиться. Даже дышал с осторожностью – никаких шмыганий и сопений. Его собственная ночнушка валялась где-то на полу, куда Юнги скинул ее вместе с остальными вещами.        Шуршание ткани прекратилось, а ковер заглушил чужие шаги. Юнги обошел кровать, залил водой огонь, оставляя дотлевать шипящие головешки, приоткрыл немного окно, пуская в комнату прохладный ночной воздух, и лег на свою половину. Чимин почувствовал, как прогибается перина и натягивается одеяло, и сильнее сжался в комочек. Благо, одеяло было достаточно большим, чтобы спокойно укрыть двух, а может даже и трех человек. Кокон Чимина остался при нём.        Юнги немного повертелся, пытаясь устроиться – видимо, напряжение этого вечера и его не отпускало по щелчку пальцев, и вдруг Чимин почувствовал затылком чужой взгляд, а затем пальцы альфы едва уловимым касанием прошлись по его растрепанной макушке, торчавшей из-под одеяла. Юнги вздохнул и лег, постепенно проваливаясь в сон. А, может, он как Чимин просто лежал и старался не шуметь, притворяясь спящим.       В голове как назло, разумеется, крутилась сотня мыслей. Они топтались изнутри, давя на лоб и глаза, заставляя морщиться от боли, шипели, ворчали и глумились, показывая пальцем. Ехидно скалились, жалобно скулили и никак не давали заснуть. Чимин понятия не имел, сколько пролежал вот так, пока его наконец не сморило благодатное небытие.        Утро оказалось беспощадным. Голова не болела, но была пустой и звонкой, словно из неё за ночь вытащили все содержимое. Юнги ожидаемо проснулся раньше Чимина – он всегда вставал рано, и вторая половина кровати уже успела остыть. Потянувшись, омега нехотя выполз из-под одеяла, подобрал с пола ночнушку, надевать не стал, но кое-как прикрыл ей наготу и пошлёпал в гардеробную. Мимолетного взгляда в зеркало хватило, чтобы увидеть опухшее лицо, красные глаза и след от подушки на щеке.        К завтраку Чимин спускался, считая ступеньки и крепко держась за перила. Слуги накрыли ему отдельно – оказалось, что Юнги и Тэхен уже позавтракали, и теперь первый заперся в кабинете с утренней почтой, а второй нацепил всё лучшее и укатил в фаэтоне на целый день к другу в гости.        Странным образом хотелось есть, но при этом еда не лезла в горло. Как это сочеталось в голове и теле - поди пойми. Чимин долгую минуту гипнотизировал свежеприготовленный омлет с томатами и травами, источавший райские ароматы, и в итоге нашел компромисс. Разрезал еду на сотню крошечных кусочков и ел неторопливо один за другим, макая в соус и запивая полюбившимся кофе. У Юнги в доме его и правда оказалось много.       Когда слуга спросил, какой именно кофе господин предпочитает, а затем принялся перечислять сорта и способы приготовления, Чимин откровенно растерялся. По его круглым глазам слуга и сам все понял и просто предложил на пробу один из вариантов, а омега кивнул. К кофейнику принесли еще сливочник и сахарницу с ложечкой. Посоветовали добавлять понемногу в чашку, чтобы понять, как больше нравится. Чимин так и делал, сидя в столовой, наслаждаясь тишиной и видом из окна.        Об обещанном Юнги разговоре он старался не думать. Альфа был не настроен тогда, а Чимин – сейчас. Мыслей было много, и все дурацкие. Ему нужна была передышка, это тихое время наедине с собой, чтобы привести душу и разум в порядок.       В столовой он провел гораздо больше времени, чем обычно тратил на еду, потом узнал у слуги, отправилось ли его письмо брату с утренней почтой, и решил наведаться в гигантскую библиотеку на третьем этаже. Прогулялся там, все еще сраженный наповал ее размерами и содержимым. Надо будет спросить у мажордома сколько тут книг. Чимин был уверен – какое бы число ему ни назвали, его челюсть в восхищении устремится на пол.       Вдоль стены с окнами было оборудовано несколько читальных зон с диванчиками и креслами, столиками, подсвечниками и прочим. Зоны были разными по дизайну и атмосфере, чтобы читатель смог выбрать что-то под свое настроение. В одной зоне стояли кашпо с растениями, в другой журчал миниатюрный фонтанчик, в третьей можно было спокойно разместить целую компанию и так далее. В дальней стороне зала у выхода в бильярдную расположился пятачок с мягким ковром, двумя креслами, камином и барным шкафом, где хранились напитки и бокалы.        Погуляв какое-то время между стеллажей и больших шкафов с резными дверцами Чимин выбрал наугад какой-то роман незнакомого автора и ушел в свои комнаты. Попросил принести ему чаю и удобно устроился на софе, сунув под голову одну из декоративных подушек, щедро добавленных Тэхёном в интерьер.       Оставшийся до обеда час прошел в безуспешных попытках втянуться в чтение, но сосредоточиться на тексте никак не удавалось, Чимин то и дело отвлекался, проваливаясь в свои мысли, и приходилось каждый абзац прочитывать по два раза. Смирившись с тщетностью своих попыток Чимин в итоге отложил книгу и с намерением прогуляться в саду стал спускаться, и как раз вовремя – пересекая холл, он услышал звук открывания главных дверей, звон колокольчика, оповещавший о гостях, и веселый, громкий голос Хосока.