По-человечески

      Вчера, когда Чимин выдал волновавшую его правду о скором родстве с обычным рыбаком, Юнги, вместо внятного ответа, натурально впал в ступор. Смотрел в одну точку поверх головы Чимина сосредоточенно и задумчиво, хмурил брови, жевал губу, не говоря ни слова, потом так же смотрел уже на самого омегу. Где-то там за угольными глазами крутились шестеренки как в часовом механизме, скрипели винтики и звенели пружинки, и Чимину казалось, что именно этот звон раздается у него в ушах. Юнги не ругался, не казался раздраженным, но и радостным не выглядел. Даже потерянным или в смятении. Ступор, полнейший лицевой тупик.       - Юнги? – отсутствие моментальной реакции быстро выманило Чимина из его «домика», но вид смотрящего в никуда альфы не слишком помог в понимании ситуации. - Скажи что-нибудь?       - А? – Юнги встрепенулся, словно только вспомнил, что не один в комнате, и вынырнул из задумчивости как из глубокой воды. Также встряхнулся, будто избавляясь от лишней влаги – хотя скорее от лишних мыслей, кинул на мужа быстрый взгляд, мазнул губами по тыльной стороне ладони, которую все еще сжимал, и Чимин бы порадовался этому жесту, если б в глазах Юнги было больше осознанности. Но его муж словно за секунды переместился разумом в другое место и пока не вернулся, оставив тело действовать на рефлексах. – Ложись спать, позже поговорим, мне пока надо там прикинуть…       И шестерёнки в этой голове закрутились заново, уводя альфу прочь из комнаты. Чимин слышал шаги дальше по коридору, но не разобрал, куда именно направился Юнги, оставив мужа в полном смятении. Наверно, это был не худший исход разговора, Юнги совершенно точно не был разозлен замаячившими на горизонте проблемами, которые сулило замужество Сокджина, но хотелось бы конкретики. Пока Чимин не знал, что и думать. Решив дать Юнги время все обмозговать, он не стал идти следом, а отдал, как и задумывал раньше, письмо для брата слуге, чтобы его отправили утром с посыльным, искупался, вымыл волосы, высушив их у камина, и лег спать, уснув до возвращения Юнги. О том, что муж ночевал в супружеской постели, говорила его мятая половина кровати и небрежно брошенная ночная рубаха. Но простыня и подушка были холодными, значит, встал он намного раньше Чимина.       Слуги подтвердили, что господин Юнги проснулся с первыми петухами, наспех позавтракал и куда-то уехал. Когда вернется - не сказал. Чимин вздохнул и позавтракал в одиночестве. Тэхён приедет, скорее всего, уже после обеда, и предоставленный сам себе Чимин решил прогуляться до набережной реки Хан. Путь не самый близкий, но зато в самый раз, чтобы проветриться и привести мысли в порядок. Надев шляпу, ботинки и накинув плащ, Чимин предупредил мажордома Кима куда направляется, по его же настоянию взял зонтик и впервые вышел на улицы Хансона в полном одиночестве.       Несмотря на проведенное здесь время, город по-прежнему казался Чимину огромным и во многом непонятным. Особняк Юнги стал для него пузырем, в котором он уже чувствовал себя вполне комфортно и уверенно, но шумная, бесконечная и разношерстная столица все еще оставалась для него неизведанной территорией. Во время выходов его все время кто-то водил за руку, в основном, конечно, Тэхён, и Чимин даже не всегда запоминал дорогу, глазея по сторонам и зная, что вернется благополучно домой. Все эти салоны, театры, кафетерии были милыми и безопасными местами, но на улице один на один с городом Чимин снова чувствовал себя подростком, впервые отпросившемся у родителей самостоятельно дойти в гости. Конечно, он понимал, что в этих районах города ему нечего бояться, среди богатых особняков, государственных учреждений и модных магазинов, но все равно отмечал далекий лай бродячих собак, ругань извозчиков или грузчиков и черный дым над далекими окраинами.         Впрочем, прогулка все равно вышла своевременной. Речной ветер избавил голову от лишних мыслей, привычным роем жужжавших со вчерашнего вечера, новые пейзажи порадовали и развлекли глаза, а нежаркое сентябрьское солнце приятно согрело подставленную его лучам кожу. Чимин оперся о заградительные перила вдоль реки и отстраненно любовался бликами на воде, спрятавшись от всех за своей широкополой шляпой.       - Видел я того нового господина Мина, ни рожи, ни кожи, ни должных манер, - раздался за спиной звонкий голос, и Чимин невольно собрался, напрягая слух. – Сразу видно – провинция.       Если поначалу и были сомнения, что речь может идти о каких-то других Минах, то теперь было яснее ясного, что речь не просто о них, а конкретно о Чимине. О Юнги можно было сказать разное, но провинциалом он точно не был.       - Согласен, - раздался ответ, и собеседники, судя по звукам, прошли мимо Чимина и уселись на одну из лавочек, не обращая внимания на одиноко стоявшего омегу. – Я слышал, что его семья бедна, как церковные мыши, а все из-за бестолкового отца и его тяги к азартным играм. Неудивительно, что они так вцепились в этот брак.       - Знаешь, а Юнги ведь пытался свататься ко мне, - доверительным и даже каким-то горделивым шепотом сообщил первый голос, и Чимин не удержался от того, чтобы извернуться и тайком взглянуть на говоривших. Двое омег, увлеченных сплетнями, не заметили его движений. Оба модно и дорого одетые, лощенные и румяные. Второго Чимин не знал, а вот первого вспомнил – один из тех молодых людей, с кем Тэхён его познакомил в их первую прогулку по парку. Имя в памяти не отзывалось, а вот лицо вполне. В тот день этот омега был тих и сдержанно вежлив, но, очевидно, в голове у него летали фейерверки от восторга – столько тем для сплетен и обсуждений стояло перед ним, переминаясь с ноги на ногу. Змеюка как есть. Чимин закатил глаза и снова повернулся к воде. Потом он узнает у Тэхена, как зовут этих двоих, и будет обходить их десятой дорогой. – Но мой отец дал ему от ворот поворот.       - Ох, и слава богу. Не представляю, каково это быть замужем за этим неотесанным грубияном!       - Да я бы и сам не согласился, - фыркнул первый. – Никакие деньги этого не стоят.       - И никакие деньги не купят манер и стати! Чимин этот приоделся, всё модное на себя нацепил, а суть-то за одеждой не спрячешь. И ты видел, какой у него загар?       Дослушивать Чимин не стал, суть он и так понял. Что ж, подобные разговоры были ожидаемы. Удивительно, что вся эта грязь не долетела до него раньше. Наверное, в присутствии других благовоспитанные представители знати не рисковали так открыто демонстрировать неприязнь, или просто Чимину везло, а может всё сразу. Даже иронично, что стоило ему впервые выйти из дома одному, и он сразу напоролся на эту аристократическую кучку сплетен. Иронично, и все равно обидно. Немного, но обидно. Неприятно, будто в своей грязи сплетники мимоходом испачкали и его. Высший свет – устоявшийся, даже закостенелый организм, который не любит новичков, в чем бы их отличие не состояло.       Чувства на обратном пути до дома одолевали смешанные. Чимин старался быть разумным и прагматичным и не расточать душевные силы почем зря, но некоторое желание вернуться и расцарапать чужие напудренные лица все же присутствовало. А еще снова стал интересен давно отправленный на задворки сознания вопрос – скольких омег Юнги рассматривал в мужья до того, как отправил предложение семье Пак? Юнги ведь опять скажет, что это не важно. Что это уже не играет никакой роли, но Чимину это было интересно не из соображений целесообразности, ему просто было надо. А еще подумалось, что если он для здешних элит нищая провинция, то что бы они сказали, узнай о свадьбе его брата с рыбаком. Какая-то часть его, злопамятная и ехидная, хотела увидеть их перекошенные от этой новости серые лица. В идеальном сценарии, нарисованном воображением Чимина, эти чванливые омеги падали от шока в обморок настолько глубокий, что выходили из него примерно через месяц и где-нибудь на водах на острове Сонмондо, чтобы дальше лечить там свои расшатанные нервы.       За всеми этими мыслями Чимин широким шагом дошел до дома в два раза быстрее, чем шел к реке. Он смотрел под ноги, изредка поднимая глаза и окидывая взглядом здания, заборы и вывески, проверяя, не сбился ли он с дороги, огибал прохожих, делая вид, что никого не замечает и не узнает, но пару раз его все же окликали, и Чимин был вынужден останавливаться, давить из себя вежливую улыбку и легкий поклон. Когда же его позвали в третий раз, Чимин тихо чертыхнулся себе под нос – он не дошел до собственных ворот несколько жалких метров. Чужой голос смазался от ветра и легкого звона в ушах, но, обернувшись, Чимин чертыхнулся еще раз. К нему спешил капитан Ён собственной персоной. Только его для полного счастья и не хватало. То пусто, то густо, хоть вообще теперь из дома не выходи.       - Чимин, добрый день. Давно не виделись, - капитан приблизился на расстояние вытянутой руки и склонил голову в приветствии. На нем красовалась новенькая красно-синяя капитанская форма, и, что бы Чимин о нем не думал, но не мог отрицать верность слов Тэхёна – мундир этому альфе шел чрезвычайно.       - Добрый день, капитан, - Чимин, как и обещал Юнги, максимально вежливо и вместе с тем сухо, ответил на приветствие. Кивнул и хотел, было, юркнуть на территорию особняка, но капитан Ён явно был настроен на беседу.       - Жаль, что мы не смогли увидеться в последний мой визит к вам, я рассчитывал на приятную дружескую беседу перед отъездом.       - Отъездом? – вырвалось у Чимина против воли, и он сам себя поругал за проявленный интерес вместо уже придуманных извинений для побега.       - Ездил к брату в провинцию Канвондо, ненадолго, но все-таки. Возможно, тоже получу туда назначение.       - Что ж, поздравляю, - безэмоционально сказал Чимин, но вдруг вспомнил кое-что и решил-таки избавить себя от сомнений. – Капитан, простите за нескромный вопрос, но сколько вам лет?       - Летом исполнилось тридцать два, - ничуть не смущаясь, ответил Ён. Кажется, ему даже наоборот польстило любопытство омеги в его отношении. – Альф не пугают вопросы про возраст, - хитро улыбнулся он и подмигнул Чимину, пока тот искренне недоумевал, какие темы для разговоров могут быть у тридцатиоднолетнего мужчины с семнадцатилетним мальчишкой. Юным, неопытным и наивным. Квадратная улыбка Тэхёна мелькнула перед глазами, и Чимин почувствовал неприятный привкус во рту, помноженный на все еще поглаженные против шерсти эмоции после инцидента у реки. Хотя бы одну проблему он может решить прямо сейчас.       - Капитан Ён, - сказал он твердым голосом. – Не хочу ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо - я знаю о том, как вы поступили с Тэхёном, и я нахожу ваш поступок неприемлемым и недостойным джентльмена, недостойным альфы. Поэтому попрошу вас впредь не посещать наш дом с визитами и избавить меня от вашего общества.       - Знаете? – капитан выглядел растерянным, и на его красивом лице отразилось замешательство, челюсти стиснулись, желваки заходили, а глаза прищурились, но он быстро сумел взять в себя руки, расслабился и принял виноватый, но непринужденный вид.       - Да, Тэхён мне всё рассказал.       - Тэхён рассказал?       Да почему они это переспрашивают?       - Да, Тэхён, и хватит за мной повторять. Я сказал вам всё, что хотел, а теперь вынужден откланяться, - и Чимин уверенно направился к воротам особняка. Впрочем, капитан припустил за ним следом.       - Но, Чимин, мне, право, действительно больно слышать от вас такие слова! В той ситуации моей вины нет, обстоятельства сложились столь прискорбным образом. Я ничего не обещал Тэхёну, он, в силу возраста, неправильно истолковал мою вежливость и обходительность, жаль только, что я не смог доходчиво ему разъяснить, что чувств к нему не имею, и без возможности проститься, но я военный, и не принадлежу себе. Срочность моей командировки не оставила мне выбора.       - Ох, капитан, прекращайте, - Чимин отмахнулся, желая как можно быстрее прекратить этот фарс. Военный не военный, захотел бы сделать по-человечески – нашел бы способ. А скидывая всю ответственность на Тэхёна, капитан Ён только сильнее ронял себя в его глазах.       - Но я правда не виноват, и хочу сохранить наши с вами добрососедские отношения. Что мне для этого сделать?       - Сделайте выводы. До свидания, капитан.       Чимин с громким вздохом наконец захлопнул за собой калитку в воротах и, не оборачиваясь, потопал к дому, перебивая стуком каблуков о гравий скрип чужих зубов за забором. Высказав всё, что хотел, он почувствовал так необходимое ему облегчение.       Дома его встретил мажордом Ким и сообщил, что господин Юнги вернулся и уже даже отобедал. Спросил, будет ли обедать господин Чимин. Ответом на его вопрос стало громкое урчание омежьего желудка, и Чимин с удивлением понял, что от свежего воздуха и эмоциональных всплесков и правда невероятно проголодался. Мажордом Ким тут же отправил слугу на кухню сообщить, чтобы накрыли молодому господину обед, а сам Чимин ушел к себе переодеться и умыться, решив, что разговаривать с мужем действительно лучше на полный желудок.

***

      Чимин остановился у чуть приоткрытой дубовой двери, прислушался к доносившемуся с той стороны шелесту бумаг и треску огня в камине, поскребся вместо стука и заглянул внутрь. Юнги оторвался от разложенных перед ним документов и поднял на него взгляд.       - Можно?       - Да, проходи.       Чимин юркнул в кабинет и присел на стул по другую сторону массивного рабочего стола, покрытого зеленым сукном и заваленного бумагами, перьями, тетрадями, пресс-папье и парой чернильниц. Картина не частая: обычно стол, как и кабинет в целом, альфа держал в чистоте и порядке, но в пылу работы, увлеченный делом, видимо, забылся.       - Думаю, нам нужно поговорить.       - Абсолютно согласен. Ким Намджун, рыбак из округа Игидэ, живет один в доме в той части побережья, где вид на остров Орюкдо, родители умерли от чахотки, когда он был ребенком, - без лишних расшаркиваний выдал Юнги, иногда сверяясь с бумагой на столе, пока лицо Чимина вытягивалось, а сам он сидел по струнке, сбитый с толку началом разговора. – Работает усердно, живет скромно, в драки и скандалы не ввязывается.       - Что?.. Как ты все это узнал? И зачем?       - Хотел точно знать, с чем имею дело.       - Прости, но я все еще не понимаю. Ты не сердишься на нашу семью за возможную головную боль? - осторожно спросил Чимин, потихоньку переваривая сказанное Юнги и внимательно наблюдая за его сосредоточенным, но совершенно точно не сердитым выражением лица.       - Ох, Чимини, я тебе зуб даю, что головная боль будет вполне себе реальной, - усмехнулся альфа и откинулся на спинку стула. – Вчера я мог смутить тебя своей реакцией…       - Ты и смутил. Я волновался.       - Прости, но меня будто пыльным мешком стукнули – все мысли смешались, а когда снова упорядочились, то уже сами собой побежали в конкретном направлении. Мне нужно было оценить риски, и… в общем, у меня чесались и мозги, и руки, я полночи провел здесь за работой.       - И что ты делал?       - Просматривал документы, чтобы освежить в памяти все контракты, имена всех важных людей, задействованных в моих цепочках, прикидывал, кто из них слабое звено и на ком цепочка может порваться. Считал, во сколько это может обойтись. Думал, кем и как их можно заменить. Какие есть обходные пути. И как долго мы сможем утаивать факт свадьбы твоего брата с рыбаком.       - И как?       - Да не особо, на самом деле, - усмехнулся Юнги и слегка надавил пальцами на прикрытые веки покрасневших от долгого чтения глаз. - Слухи хуже тараканов, такие же живучие, быстрые и юркие, везде пролезут. Утром я нанес визит господину Хену, ты его не знаешь, но его семья как раз живет недалеко от Игидэ и ведет там дела. Так вот он недавно гостил у них и всего несколько дней как вернулся в сопровождении многочисленной прислуги. У самого господина Хена я, конечно, напрямую ничего не спрашивал, для него я другой предлог для визита сочинил, но вот его слуги…, - Юнги многозначительно поднял брови и покачал головой, и Чимину, в принципе, и так все стало ясно. – У кого-то друг на рынке торгует, как раз недалеко от рыбного ряда, кто-то приходится родственником какому-нибудь рыбаку, кто-то просто на улице видел уж больно красивого и опрятного омегу явно не из здешних… Все они что-то видели, слышали, узнали в церкви, а не узнали, так сами додумали. И эти слухи уже приехали в столицу. У меня ушло всего одно утро и один визит, чтобы выяснить о Ким Намджуне то, что я тебе рассказал. Шило в мешке не утаишь. Зуб даю, не ровен час какой-то служка разболтает своему господину, или твоего брата увидит кто-то из тех, кто знает его в лицо, или всё сразу, и эту горящую телегу мы уже не остановим.       - И что же делать? – расстроено спросил Чимин. Его огорчала мысль о том, что счастье его брата не может просто быть, а обязательно должно пройти через жернова сплетен и людского осуждения, и огорчал вид явно невыспавшегося Юнги за заваленным бумагами, конвертами и бухгалтерскими книгами столом.       - Наращивать броню, свежинка. Стать настолько толстокожими, насколько сможем. Дело не только в моих фабриках, с этим я как-нибудь разберусь. Наслушаться нам обоим придется достаточно.       В голове сразу возник образ омег с набережной реки, обсуждавших Чимина, Юнги и их брак. Хотя не обсуждавших даже, а откровенно поливавших их грязью. Совет был как никогда кстати. Неважно, что говорят люди, чьи имена Чимин даже не запомнил с первого раза. Главное, что в новом доме к нему отнеслись тепло и приветливо, и ему достаточно здесь тех друзей, что у него уже есть: Тэхёна, Хосока, Ёнджуна и даже славного Чонгука, а еще у него всегда будет Сокджин, пусть тот сейчас далеко, и папа с Хичолем тоже будут. И даже отец, который с ролью ответственного родителя и главы семьи справился неважно, но никогда не мешал своим омегам быть такими, какие они есть.         И Юнги у него есть. Бледнее обычного, с синяками под глазами, чуть осунувшийся, но все равно знающий, что делать. Его альфа.       Повинуясь сиюминутному порыву, Чимин встал, обошел большой дубовый стол и подошел к мужу, который молча следил за его действиями, а едва расстояние позволило, вытянул руку и поймал ладонь омеги своими цепкими пальцами. Не говоря ни слова притянул, поставил в узкое пространство между собой и столом и прижался щекой к животу, пока Чимин свободной рукой мягко гладил смоляные волосы, перебирал прядки, оттягивая их то в одну, то в другую сторону, и физически ощущал, как по коже альфы от этих нехитрых действий бегут мурашки.       - Чимини, свежинка моя, признаться, я так устал, - прошептал Юнги на выдохе и, таки выпустив ладонь омеги из своей, обнял того двумя руками, прижимаясь ближе. – Я люблю то, чем занимаюсь, но это всё так утомляет. Эти бесконечные проблемы, склоки, слухи, чье-то желание вставлять другим палки в колеса… Почему мне не могут дать просто жить и работать.       Это даже не звучало как вопрос, просто крик души.       - Наверное, им больше нечем заняться, - Чимин пожал плечами, рассуждая вслух. Теплые руки альфы приятной тяжестью лежали на его талии, а ноги чувствовали касания его бёдер. – Многим не слишком интересно в собственных жизнях. Хочешь еще один слух?       - Давай, - с закрытыми глазами протянул Юнги, наслаждавшийся нехитрой лаской. – Одним больше, одним меньше.       - Утром я слышал, как один омега рассказывал другому, что ты к нему сватался, но его отец отказал тебе, и тот омега этому радовался.       - Ты знаешь, кто это был? – спросил Юнги, и его голос, все еще расслабленный, все же прозвучал чуть тверже, а руки сжались крепче.       - Нет. Тэхён нас знакомил, но это было давно и мимоходом, я его лишь в лицо узнал. Красивый омега, дорого и модно одетый.       - Они все тут такие, - Юнги хмыкнул и отстранился, заглядывая Чимину в глаза и что-то в них ища. – Если тебя это действительно волнует, то я правда сватался к одному омеге, вернее, пытался. Это было шесть лет назад, мне тогда было двадцать, ему восемнадцать. Мой отец только получил в собственность текстильную фабрику и начал делать первые шаги в бизнесе как хозяин, а не нанятый управляющий. Мы уже тогда были состоятельной семьей, но это не шло ни в какое сравнение с моим состоянием сейчас, а уж про статус я и вовсе молчу. Так что, наверно, ничего удивительного, что мне указали на дверь, едва я явился в их дом с предложением руки и сердца.       Юнги, рассказывая всё это, не звучал расстроено или подавлено. Для него это были дела давно минувших дней, оставившие на нем свой отпечаток, но не более.       - А что же тот омега? – Чимин ахнул и уперся ладонями о плечи Юнги. Тот чуть слышно цокнул, недовольный, что его перестали гладить.       - Ну, я какое-то время ухаживал за ним, и он отвечал мне взаимностью. По крайней мере, так мне казалось. Он улыбался на мои комплименты, танцевал со мной, когда я приглашал, принимал мои подарки, говорил разные приятные вещи и даже подарил свой платок на память. После этого я и решил, что могу рассчитывать на большее. Оказалось, что не могу. Когда его отец выгонял меня из их дома, он стоял рядом и ничего не сказал. Не захотел или побоялся – не знаю. Сейчас это уже не важно. Через полгода он таки вышел замуж за потомственного графа и выглядел весьма довольным. Может, ты видел его, а может какого-то фантазера, выдавшего желаемое за действительное, но больше я ни к кому свататься не ездил, это всегда были переговоры, не более. Аристократические семьи быстро прознали, что я ищу себе супруга, и сами приглашали меня к себе либо же наносили визиты, так что язык не повернется назвать это как-то иначе.       - Ты говорил, что тебе никто не нравился, - Чимин так вовлекся в этот разговор, что не заметил, как подался вперед, склоняясь почти вплотную к чужому лицу. Продвинься он еще на несколько сантиметров, и уткнется в нос Юнги своим.       - Не нравился, - кивнул тот, даже не думая отстраняться.       - Омеги или предложения их семей?       - Боюсь, честный ответ прозвучит циничней, чем оно есть на самом деле, - усмехнулся Юнги. - Скажем так, если бы я действительно хотел взять в мужья кого-то из них, я бы это сделал.       - А почему в итоге выбрал Сокджина?       - В итоге я выбрал тебя, свежинка, - напомнил Юнги, и его горячее дыхание согрело кожу, отчего Чимин почувствовал трепетное волнение где-то в груди, появившееся там еще когда Юнги прижался к нему щекой, заключая в объятия, а теперь это чувство тягучей патокой разливалось от груди по всему телу. - А Сокджин… Я видел его на балу пару лет назад, мы даже были представлены друг другу, но, очевидно, твой брат меня не запомнил. Иронично. Он произвел приятное впечатление - живой, непосредственный, веселый. Хоть и соблюдал все правила этикета, но все равно был собой. Это чувствовалось в каждом его жесте, этим он и запомнился. Наверно, этого мне и не хватало в высшем свете Хансона. Но, решив обзавестись мужем, я почему-то даже не думал о семьях не из столицы. Просто не появилась такая мысль, не знаю почему. Это Хосок меня на нее натолкнул, мол, страна большая, смотри дальше. Ну а потом ты и так знаешь, что было.       Чимин кивнул, завороженный низким хрипловатым голосом и пристальным взглядом черных глаз. Было в них что-то колдовское, гипнотическое. Тонкая радужка, ряд пушистых ресниц под белой кожей века без складки, блеск в центре зрачка. В этих глазах можно утонуть и не понять, что случилось. Кажется, именно это с Чимином и происходило прямо сейчас. Он гулко сглотнул и моргнул.       - Ты поедешь со мной на свадьбу?       - Не думаю, что смогу, Чимини, - Юнги поджал губы и помотал головой. Он не выглядел довольным этим ответом. – Многое надо успеть. Если я хочу отгрузить и переправить запланированное до того, как меня пошлют некоторые мои деловые партнеры, придется поднапрячься. Сейчас не время мне уезжать из столицы. Но ты поговори с Тэхёном, если он захочет составить тебе компанию, я не буду возражать.       - Правда?       - Да. Но я сам выберу слуг, которые поедут с вами, кроме вашей личной прислуги. И найму охрану.

***

      Тэхён против не был. Он был очень даже за. Заявил, что раз он не был на свадьбе Юнги и Чимина, то хоть на свадьбе другого Пака погуляет, и неважно, что он с Сокджином не знаком. Сказал, там и познакомится. Его даже не смутило, где и с кем эта свадьба будет. Чимин ему, разумеется, все рассказал, чтобы Тэхён знал, на что соглашается, но тому, кажется, было абсолютно все равно. Он был полон энергии и энтузиазма, которые ему кровь из носу нужно было направить в мирное русло.       - Театры, променады и выставки - это, конечно, здорово, - сказал он, выставив вперед руку с оттопыренным указательным пальцем, - но я хочу чего-то нового. Я еще ни разу не был на свадьбе! Так хотел побывать! И как Юнги-хен мог не позвать меня на вашу? Знал же, что я на нее рассчитываю! Негодяй.       Юнги, который тоже присутствовал при этом разговоре, сложил руки на груди и закатил глаза так сильно, что это, наверно, было немножко больно. Тэхён в его сторону даже не взглянул, схватил Чимина за руки и воодушевленно стал ими размахивать.       - Мы отправимся в путешествие и на свадьбу, ну разве это не замечательно? Как я могу отказаться? Скажешь тоже. Надо придумать наряд и подарок. Что любит твой брат? А его жених? Составь мне список, а я побежал готовиться, - и он, подгоняемый своей неуемной энергией, выпорхнул из комнаты, все-таки зыркнув в сторону Юнги напоследок. Тот заранее закрыл глаза и на минуту прикинулся спящим.       Когда звук шагов затерялся на просторах дома, Юнги сел ровно и задумчиво посмотрел на Чимина.       - Я даже не подумал о подарке, - сказал он, нахмурившись. – Придумаешь что-то от нас двоих?       - Конечно.       Неделя сборов и подготовки к поездке пролетела как один миг. Вещи были собраны, подарки выбраны и куплены, и под все сундуки, саквояжи и свертки пришлось нанимать еще один дилижанс. Заходили Хосок с Ёнджуном, которые, узнав, что Тэхён и Чимин вскоре уезжают почти на месяц, а может и больше, заявили, что тоже хотят. Причем они даже не спрашивали, куда ехать и зачем. Но Чимин не был уверен, что Сокджин не оторвет ему голову, узнав, какой толпе любимый братик рассказал то, что по идее было секретом. Еще и притащил эту толпу с собой. Все-таки Чимин не рискнул без одобрения брата везти еще гостей к тому на свадьбу, мало ли. Юнги все это время ходил маялся от желания поехать и невозможности это осуществить, сидя над документами в своем кабинете с лицом человека, съевшего лимон целиком.       Чонгук тоже ходил весь важный и довольный, хоть и в мыле от количества свалившихся на него дел. За несколько дней до отъезда Чимин заглянул в конюшню, где ему с порога сообщили, что Юнги тоже приходил немногим ранее и лично сказал Чонгуку, что не кто-нибудь, а он будет кучером в этом путешествии. Что дело это важное и ответственное, потому как именно ему поручено в дороге отвечать за комфорт и безопасность омег. Юного альфу аж распирало от гордости за оказанное ему доверие, а глаза сияли в готовности исполнить поручение в лучшем виде. А после Чонгук доверительно добавил шепотом, что никогда не ездил так далеко, и ему ужасно любопытно посмотреть на мир и людей вокруг. Глядя на его мечтательное выражение лица, Чимин подозревал, что причина всей радости не только в возможности выбраться за привычные пределы, но и длительное пребывание рядом с одним конкретным омегой. Но вслух он, конечно, этого не сказал. На время его отсутствия заранее приехал помощник конюха из поместья, который будет заботиться об остававшихся дома Буране и Аги, и, помимо подготовки лошадей и экипажа, в оставшиеся дни Чонгук еще и разъяснял новичку, что где находится, какие характеры и предпочтения у лошадей и как с ними быстрее управляться.       В назначенный день отъезда дом стоял на ушах. Хоть для такого огромного особняка обитателей в нем было немного, но вместе со слугами они умудрились навести достаточно суеты и шума. После относительно спокойного завтрака на Чимина напало чувство волнительного предвкушения от мысли, что он скоро увидит брата, увидит, как тот пойдет к алтарю с любимым человеком, да и просто еще раз полюбуется на красоты Чосона. Тэхён же был взбудоражен с момента как проснулся. Был ли взбудоражен Юнги – неизвестно, потому как он уехал еще до того, как Чимин выбрался из постели. Едва он открыл глаза, как на пороге спальни возник старший слуга Чхве, пожелал доброго утра и сообщил, мол, господин Юнги просил передать, что у него появились неотложные дела, но он обязательно вернется до отъезда, и что господин Чимин может не переживать. Чимин и не переживал, потому как если Юнги не успеет вернуться вовремя, то он все равно его дождется и показательно уедет с самой кислой миной на лице из возможных. Или наоборот с максимально страдальческим выражением лица. Чимин еще не решил, но точно чувствовал, что их взаимоотношения с Юнги потихоньку достигли того уровня, когда он может себе это позволить. А Тэхён совершенно точно с готовностью удвоит количество кислых щей в этом прощании.       Сразу после обеда все столпились во дворе дома у парадного крыльца, занимаясь последними приготовлениями. В ряд стояло три готовых к долгой дороге повозки: один свой экипаж с Чонгуком на козлах, в котором поедут омеги, запряженный парой лошадок из домашней конюшни, еще один экипаж наемный, в котором поедут личные слуги Чимина и Тэхёна и пара нанятых Юнги крепких лакеев-альф для помощи с багажом и для охраны, а замыкал тройку дилижанс, под завязку набитый багажом и подарками. Причем сундуков и саквояжей в нем было подозрительно много, и Чимин, заметив это, хотел было расспросить занимавшегося погрузкой слугу, но отвлекся, да так и забыл, замотавшись.       Ёнджун приехал проводить их, на этот раз без старшего брата, сказал, что за Хосоком утром заехал Юнги, и они умчались, только пятки и сверкали. Чимин на это фыркнул – деловые все слишком. Он стоял на верхней ступеньке крыльца в дорожном костюме, держа в руках плоскую соломенную шляпу, отделанную атласной лентой, и перчатки, и смотрел, как лошади нетерпеливо били копытами, готовые отправиться в путь. Тэхён и Ёнджун стояли рядом, обнимались, прощались и сразу строили планы на будущее.       - Ну что, подождем еще или поедем? – Тэхён спустился на ступеньку ниже, заглядывая Чимину в глаза.       - Я действительно не хочу уезжать, не простившись с Юнги, - закусил губу Чимин, чувствуя как Ёнджун пристроился сбоку и обхватил ладонями его локоть, а острый подбородок уложил на плечо. Он был очень похож на брата, с выразительными скулами и тонким лицом, и таким же высоким и худым телом, в котором помещалось очень много энергии и эмоций. – Но если мы не выедем сейчас, то в Кванджу будем только ночью.       Ему уже было не до плана подразнить Юнги и состроить ему моську. Перспектива расстаться с альфой ещё на месяц, когда тот только вернулся, и даже не получить объятия на прощанье, внезапно расстроила Чимина больше, чем он ожидал. Быть замужем без мужа ему не очень понравилось.       - Ох, как Юнги мог так поступить? – вскинул руки Тэхён в негодовании, и двое омег кивнули, поддерживая его раздражение. – Так безответственно с его стороны. Дела у него каждый день, а мы уезжаем только сегодня, мог бы и проводить нас.       - Брату он сказал, что они обязаны управиться до обеда, - заметил Ёнджун, - но я не услышал, с чем именно управиться.       - Ну, обед уже прошел. У меня чувство дежавю, - Чимин вздохнул и, поймав на себе вопросительные взгляды, пояснил, - он и на нашу свадьбу также опаздывал. Я уж думал, что он вовсе не явится, приехал с опозданием на час. Мой папа тянул время и отвлекал гостей.       - Хёну следует пересмотреть свои приоритеты, - ответил Тэхён, а Ёнджун согласно закивал. – Значит, выезжаем, и пусть Юнги мучает совесть.       - Выезжаем.       Спустившись вниз, они обнялись с Ёнджуном, попрощались с мажордомом Кимом, старшим слугой Чхве и остальными слугами, выстроившимися на крыльце, проверили в последний раз вещи, которые хотели взять с собой в экипаж, и, наконец, уселись. Отодвинули занавески на окнах, готовые глазеть на виды за ними, и… никуда не тронулись. Вместо этого услышали скрежет гравия под конскими копытами и крутившимися колесами, знакомые голоса и с любопытством и неверием выскочили обратно.       От распахнутых ворот к дому ехала легкая открытая коляска, в которой сидели Юнги и Хосок. Первый был сосредоточен, второй размахивал руками и что-то кричал, широко улыбаясь. Когда коляска остановилась, альфы пулей вылетели из нее и направились к удивленным омегам.       - Дайте мне десять… нет, пятнадцать минут, и я буду готов, - Юнги остановился, кивнул всем, махнул рукой с зажатыми в ней какими-то документами и ускакал в дом. Все взгляды планомерно метнулись к румяному Хосоку.       - Юнги едет с вами! – радостно известил тот и даже хлопнул в ладоши. – Вы простите нас, что мы так задержались, но нотариус Бэ, услугами которого обычно пользуется Юнги, сегодня захворал, и пришлось срочно искать другого.       - Вы все утро искали нотариуса? – непонимающе уточнил Чимин, который все еще не осознал в полной мере всё сказанное.       - Нет, нотариуса мы искали в обед, чтобы оформить доверенности на меня, и Юнги надо было заверить письма для его управляющих на местах. А утром ездили в торговое министерство и…       - Я совсем запутался, - нахмурившись, перебил его Тэхён, - скажи простыми словами.       - Ну, если вкратце, то Юнги, наконец, начал делегировать полномочия. А я давно ему говорил! У него толковые управляющие, которые знают своё дело, и без Юнги его производства не встанут. Он потратил утро на подчистку всех хвостов, расписал все указания, заверил все поручения и финансовые распоряжения, оформил доверенности на допуск к счетам в банке и всё такое прочее, я буду его поверенным по личным вопросам и присмотрю за домом. А сейчас он убежал переодеваться.       Чимин, распахнув рот, повернулся к стоявшему поодаль мажордому Киму.       - Вы знали?       - Нет, господин, - невозмутимо ответил тот. – Но догадывался. Господин Юнги попросил приготовить к поездке и его вещи тоже, но более ничего не говорил. Я не хотел смущать вас своими домыслами, которые могли не оправдаться.       - А если бы мы все же уехали? Не дождались вас?       - В этом случае Юнги планировал нагонять вас верхом, - Хосок все еще светился как солнечный лучик, которого в этом плане не смущало абсолютно ничего.       - И зачем такие сложности, - пробормотал Чимин себе под нос, неверяще качая головой. – Мог бы просто сказать.       - И испортить сюрприз? – запыхавшийся Юнги спустился с крыльца и встал рядом. Он уже тоже был в дорожной одежде, в руках трость и шляпа, а бумаги он, очевидно, оставил в доме.       - Твой сюрприз стоил нам некоторого количества нервов, - вздернул брови Чимин.       - Прости, больше так делать не буду. Просто я до последней минуты не был уверен, что у меня всё получится и я всё успею. Не хотел сглазить и ложно обнадеживать.       - Мажордом Ким мне примерно так же сказал.       - Точно, мажордом!.. – и Юнги подбежал к тому, на ходу начав раздавать последние указания.       Когда же все вопросы точно были улажены, приказы розданы, люди обняты, а пассажиры в количестве трех человек разместились в экипаже, процессия наконец двинулась с места, отправляясь на юг в приморский городок Намгу в округе Игидэ на свадьбу Сокджина.