По-человечески

      Дом, в котором проходил бал, не только не уступал габаритами дому Юнги, а, возможно, даже превосходил его. Перед крыльцом по мощенному брусчаткой двору стучали копыта десятков лошадей и скрипели колеса стольких же карет. Горели факелы и масляные лампы, лакеи открывали дверцы, помогали прибывающим господам выбираться и провожали до ступенек, где их встречал глава семьи Ли - хозяев сегодняшнего вечера в сопровождении слуг.       Еще только на подступах к широкой распахнутой главной двери Чимин услышал отзвуки музыки, и, очарованный моментом, даже забыл на время о гудящем рое мыслей, что не прекращал своё копошение ни на секунду после ссоры с Юнги. Пестрая нарядная толпа, легкие мелодии скрипок, флейт и клавесина, тысяча свечей – всё, как он представлял.       Изнутри особняк вовсе был похож на сказку, словно очутился в зачарованном лесу: на стенах композиции из цветов и листьев, зеркала обрамлены гирляндами, а с огромных хрустальных люстр свисали сверкающие искусственные ягоды и фигурки духов леса, осени и урожая. Когда же их компания прошла в главную бальную залу, полную огней, музыки и гомона, у Чимина перехватило дыхание, и глаза невольно расширились от восторга. Вокруг него все было такое светлое, яркое и блестящее, что казалось нереальным.       Зала, соответствуя заявленной теме, была задрапирована в мягких красно-золотых оттенках с вкраплениями желтого и зеленого, в нише у дальней стены разместился оркестр, вдоль другой стены были выставлены изящные обитые бархатом скамьи и стулья для тех, кто устал и кому тяжело долго стоять, а за ними Чимин заметил арку, ведущую в комнату с угощениями и напитками.       Людей уже скопилось достаточно. В основном они разбились на группки и о чем-то переговаривались, время от времени взрываясь хохотом. В ожидании танцев все старались обменяться новостями, обсудить все прошедшие события столицы и новые модные веяния. Господа постарше сразу занимали места вдоль стены, чтобы потом с комфортом следить за кружащимися парами. Кто-то в дальней комнате разливал пунш и пробовал канапе, кто-то сверялся с записными книжечками касательно списка обещанных танцев, друзья и приятели приветствовали друг друга, разглядывали наряды и выискивали глазами в толпе знакомые лица.       Чимин и сам заметил тех, кого представлял ему Тэхён, и тех, кто составлял им компанию на прогулках. Большинство из них были Чимину знакомы еще с той памятной встречи в саду, и те двое сплетников, которых он подслушал у реки, тоже были в их числе. А в дальнем углу он заметил капитана Ёна в компании задрапированного в рюши родителя. Но, не желая портить себе и без того шаткое настроение, он просто отвернулся, пресекая возможную встречу взглядов, и сосредоточился на компании друзей.       Вдруг все затихли, и на помост с музыкантами вышли несколько богато одетых людей во главе с альфой, ранее встречавшем гостей на крыльце дома. Это были хозяева дома и организаторы праздника. Они держали в руках бокалы с искрящимся игристым вином и ярко улыбались. Господин Ли взял слово и громко поприветствовал всех собравшихся. Поблагодарил за уделенное их скромным персонам время и пожелал хорошо провести вечер, а затем отсалютовал своим бокалом, давая начало балу. Раздались оглушительные аплодисменты, отчего стены и пол под ногами задрожали, и хозяина дома на постаменте тут же сменил распорядитель праздника.       - Полонез! – объявил он зычным голосом.       Омеги и альфы сразу поспешили встать на места посреди огромного зала. Раздались первые звуки музыки, и десятки пар закружились в такт по начищенному до блеска паркету.       С первых же минут шумный размах праздника затянул Чимина, завертел в своем водовороте, поглощая ненужные мысли и сомнения, пряча их за эмоциями такими же искристыми, как и вино в бокалах. Хосок сразу пригласил Чимина на первый танец, а после подошли поздороваться и поздравить омегу старший господин Чон с супругом, и второй танец Чимин танцевал уже с отцом Хосока и Ёнджуна. Третий танец остался за одним из новых знакомых, которых Тэхён пачками представлял Чимину после его приезда в столицу. Следом еще танец, чтобы не было и шанса думать о чем-то еще. А после он с бокалом охлажденного пунша пристроился на скамеечку, румяный и разгоряченный, слушал болтовню Ёнджуна и смотрел, как Хосок кружит в вальсе Тэхёна. И вот тут-то чуть успокоившееся сознание, уличив момент, когда первые восторги подутихли, когда не надо было вежливо улыбаться, поддерживать разговор и считать шаги, начало воображать, как бы они смотрелись в танце с Юнги. Альфа бы наверняка держал его крепко, прижимал к себе близко, но в рамках приличия, так, чтобы все остальные судачили и завидовали. Ужасно хотелось, чтобы Юнги тоже увидел все это сверкающее великолепие, хотелось поделиться мыслями и восторгами, но обида всё еще не ушла полностью, и эти противоречивые чувства смешивались внутри черным и белым, создавая оттенки странные, блеклые и кусачие.       Интересно, что альфа сейчас делает?       Злится? Работает? Плюнул на все и лег спать? Вот это вряд ли, скорее всего Юнги сидит сейчас в своем кабинете и поджигает взглядом новенькое сукно на столе взамен испорченного Чимином. Жалеет ли он об их ссоре? Жалеет ли, что вообще связался с ним? Думает ли, что надо было найти омегу получше? Спокойней? Такого, который не доставляет проблем и хлопот, не задает вопросов и ничего не требует? Стоит себе красивой статуей в уголке и радуется, в какой красивый дом его поселили. Чимин иной раз падает в эти мысли, чувствуя себя выбранным товаром на полке магазина. Эти мысли неправильные, он понимает это, но ничего не может с собой поделать. Чимин ни разу не пожалел о своем решении, но жалеет ли Юнги об их сделке?       - Чимин? Всё в порядке? – Ёнджун обеспокоенно заглянул в глаза и чуть нахмурился.       - В полном, - улыбнулся в ответ Чимин, выныривая из потока сознания.       Его друзья так стараются отвлечь его, прикладывают все усилия, чтобы этот вечер запомнился в хорошем, ярком свете, ни на секунду не оставляют его одного, все время развлекают, веселят, танцуют с ним и время от времени обновляют бокалы с напитками в его руке. А неблагодарный Чимин все равно хочет, чтобы Юнги тоже был здесь. Злится и тоскует, и в душе полный раздрай. Чертов, чертов Юнги.       - Не хочешь выйти на балкон? – предложил тем временем Ёнджун, уже встав на ноги и увлекая Чимина за собой. – Я слышал, что оттуда открывается чудесный вид на сад и на реку.       - Конечно, - Чимин улыбнулся еще шире, всем своим видом показывая, как ценит внимание и заботу друзей, а еще как сильно наслаждается праздником. Впрочем, посмотреть вид с балкона ему тоже интересно.       По пути они зашли в комнату с угощениями, взяв тарелочку с крекерами, намазанными сливочным сыром, и по бокалу с пуншем. Поднялись по лестничному пролету, освещенному мириадами свечей, нырнули за тяжелую бархатную портьеру, отделявшую дверь на балкон от коридора, и вышли навстречу ночному городу. На балконе, помимо них, было всего несколько человек, да и те почти сразу вернулись в теплые комнаты, оставив омег одних. Все-таки не май месяц на дворе, и воздух успел остыть. Но после толпы, танцев, жара свечей в настенных канделябрах и на люстрах касания ветра, несущего с собой сырость с реки Хан, ощущались на коже и красных щеках благословением.       Омеги подошли к парапету, поставили на него свои вкусности и принялись разглядывать кустарниковый лабиринт прямо под ними, а за ним – живую изгородь и высокий витой забор, и крыши зданий после. Некоторые районы города горели огнями, другие с наступлением сумерек погружались во тьму.       - Хорошо, да? – Ёнджун поежился, но казался довольным. – Приятно освежиться, а то в зале становилось душновато.       - Да, - согласился Чимин, чувствуя, как горят лицо и шея. Поправил упавшие на лоб прядки и отправил в рот крекер, наслаждаясь видом. В голове снова суетился целый муравейник мыслей, но омега старательно пытался игнорировать сновавшие туда-сюда идеи, домыслы, догадки и вопросы. Намерение повеселиться в собственный день рождения всё еще было с ним, как и друзья. - Ты хорошо знаком с хозяевами дома?       Ёнджун принялся рассказывать историю своей первой встречи с семьей Ли, увлеченно жестикулируя и меняя интонации, но на полуслове замолчал и обернулся вместе с Чимионом на шум отодвигаемой портьеры. На балкон вместе со светом и отголосками музыки вышла небольшая группа юных омег и альф. Красивый омега, к которому, если верить его словам, сватался Юнги, вышагивал впереди всех, обмахиваясь веером. Он был в зеленовато-синем костюме, отчего так и не вспомнивший его имени Чимин окрестил его в голове Жабкой. Увидев, что на балконе уже кто-то есть, Жабка остановился, обвел Чимина и Ёнджуна внимательным взглядом с головы до ног, будто экспонаты на выставке, и, растянув губы в слащавой улыбке, направился прямо к ним. Остальные из группы последовали за своим негласным лидером.       - Какая встреча, - проворковал он, протягивая руки для приветствия. – Я видел вас мельком в зале, но возможности подойти поздороваться как-то не представилось.       Чимин и Ёнджун сделали реверансы, остальные также изобразили поклоны, некоторые омеги дважды чмокнули воздух рядом с их лицами и тоже следом расплылись в улыбках. Чимин подумал, что не прочь прямо сейчас провалиться на первый этаж, подальше от необязательных полувежливых бесед с людьми, которых он не слишком был рад видеть, но на лице его не дрогнул ни один мускул. Ёнджун держался еще лучше, был милым и очаровательным, и Чимин с легким сердцем предоставил ему возможность говорить за них двоих.       После ничего не значащего обмена любезностями и вопросов о делах и здоровье перешли на обсуждение светских новостей, затем костюмов. Жабка говорил больше всех, жеманно хихикал, поддерживаемый нестройным хихиканием остальных обитателей этого болота. От них так и веяло высокомерием и чувством собственного превосходства, и Чимин только поражался, как прекрасно Ёнджун управляется в этом серпентарии. Наверное, дело привычки. Он ведь с рождения вращается в здешних кругах. Общество Тоннэ, знакомое Чимину, хоть и было с претензией, и выскочки да грубияны в нем тоже водились, в целом напоминало бесконечные соседские посиделки, где люди как могли справлялись со скукой.       - А что же ваш супруг, господин Мин, - Жабка обратился к плавающему в своих мыслях Чимину так внезапно, что тот на мгновение растерялся. – Это ваш первый настолько большой выход в свет, и он не смог составить вам компанию?       Ехидство в его тоне не оставляло сомнений, что целью вопроса было прощупать почву и, возможно, найти слабое место.       - К сожалению, внезапные дела не позволили ему присоединиться к нам, - Чимин растянул губы в притворной улыбке, придумывая, как бы потихоньку улизнуть от затянувшегося разговора и этой компании.       - Ах, какая жалость! Нам так хотелось посмотреть на счастливую пару. Вас ведь вместе и не увидишь совсем. Ни на прогулках, ни на танцах, - шпилька прилетела прямо в цель.       Нет, Жабка почву не прощупывал, он уже откровенно насмехался.       - Мы вполне счастливы дома, - елейно ответил Чимин в тон, пока Ёнджун нервно покусывал губы и переводил взгляд с одного омеги на другого. Все прочие свидетели беседы, казалось, тоже замерли в ожидании. Наверняка Жабка и им рассказал то же, что и своему приятелю тогда у реки. – Наслаждаемся статусом молодоженов. Так сложно бывает порой оторваться друг от друга!       Он смущенно потупил взор и улыбнулся с намеком, который все, разумеется, поняли. В сторону приличия, Жабка не испортит ему праздник.       - Ох, ну конечно, конечно, - пропел в ответ тот. – Впрочем, будь я из деревни, а мой супруг – из среднего класса, я бы тоже предпочитал отсиживаться дома.       А вот это уже не шпилька - натуральное копье. Ёнджун охнул и посмотрел возмущенно на Жабку, кто-то из других омег начал перешептываться, а альфы отвели глаза, будто не зная, куда себя деть. Чимин же растерялся на секунду, но быстро взял себя в руки. Молнией в голове пронеслась мысль – а что бы Сокджин ответил на подобную грубость? Он бы точно не дал себя в обиду.       - На что это вы намекаете? – Чимин всё же дал шанс на перемирие, которым, впрочем, не воспользовались. Как предсказуемо.       - Какие намеки, господин Чимин, мне казалось, я выразился предельно ясно. Манеры не купишь, мой дорогой, - вновь повторил он то, что уже говорил ранее.       - А вы пробовали? Неужто денег не хватило? – Чимин картинно ахнул и прижал руки к груди, изображая шок. Папа бы похлопал его актерским способностям. – Ну вы не переживайте, мы с мужем можем добавить недостающую сумму.       И тут приключилась немая сцена под звуки города вдалеке. Все вокруг замерли, ожидая продолжения, пока потрясённый Жабка возмущенно открывал и закрывал рот, оправдывая своё прозвище. Кажется, он не привык к такому обращению. Богатый, красивый и наглый, этот ребенок, который так и не вырос, наверняка всегда был окружен вниманием, ему потакали во всем и заглядывали в рот, отчего Чимин сейчас стал как кость в горле. Знать бы еще, почему он вообще к нему прицепился.       Неужели лишь из-за того, что Чимин вышел за Юнги? У Жабки все-таки были чувства, и сейчас так проявлялась банальная ревность? Или зависть, что кто-то устроился богаче и роскошней, чем смог он? Юнги говорил, что тот омега вышел замуж за какого-то титулованного альфу, но, возможно, оказался несчастлив в браке и таким образом просто сливает желчь? Как бы то ни было, Чимин не собирался быть ни подушкой для иголок, ни мальчиком для битья.       - Как вы смеете? – вырвалось, наконец, из недр Жабки. Тот больше не изображал манерность и вежливость, и его красивое лицо исказила гримаса.       - Это как вы смеете, - холодно ответил Чимин, тоже переставая играть. – Я вам ничего не сделал, а вы ведете себя как избалованный ребенок, который хочет привлечь внимание. За вами стоит множество людей, пообщайтесь с ними, а меня и мою семью не трогайте. Ёнджун, пойдем, а то тут воздух стал какой-то спертый.       И он, схватив Ёнджуна за руку, пошел в сторону выхода, как вдруг в спину ему прилетело хлёсткое:       - Вашу семью и так трогать никто не пожелает. Слышал, ваш братец сбежал из дома и вышел замуж за рыбака. Какой позор! Мне эту новость птичка на хвосте принесла, но скоро об этом узнает весь высший свет Хансона. И что вы тогда скажете?       Чимин застыл, с усилием игнорируя желание подойти и скинуть Жабку с балкона ко всем чертям. Шумно вдохнул, выдохнул и таки обернулся, глядя прямо в глаза. Постарался за секунду отрастить броню, как говорил ему Юнги. Вышло плохо, но это лучше, чем ничего. Всмотрелся в этот надменный взгляд с усмешкой, в красивое лицо со вздернутым носом и тонкие растянутые в победной улыбке губы.       - Постарайся для разнообразия хоть иногда заниматься своей жизнью, а не совать нос в чужую, - бросил Чимин и, развернувшись на каблуках, поспешил уйти.       Ёнджун припустил следом, старался не отставать, иногда переходя на бег, пока Чимин летел по коридорам и лестницам вниз. Его трясло, лицо горело, и внутри всё бурлило и лопалось. Ну что за вечер такой! Почему у него одна ссора за другой? Разве он не заслужил просто повеселиться в свой день? Неужели он так много просит? Глаза не разбирали дороги, и ноги несли его по наитию.       - Чимин, Чимин! Погоди! – Ёнджун уцепил его за руку и развернул, останавливая. – Чимин, не расстраивайся так! Ты прав, они просто избалованные дети, их слова ничего не стоят!       - И ты даже не спросишь, правда ли это? – удивился Чимин, пытавшийся совладать с дыханием и нервами.       - Что именно? Что твой брат стал мужем рыбака? Мне это неважно, - пожал плечами Ёнджун, а после ойкнул, потому как Чимин в порыве благодарных чувств сгреб его в охапку и обнял, уткнувшись носом в плечо.       - Спасибо, - прошептал он, чувствуя, как раздражение схлынуло словно вода в отлив. Вместо него пришла жалость к себе, и губа с подбородком затряслись, но Чимин сдерживал этот свой порыв, не желая реветь на балу в чужом доме. Он совсем не привык к подобным ударам, и еще не умел толком их держать, и давать сдачи только учился, и сейчас, опираясь на юного тоненького омегу, стремился зачерпнуть чужой уверенности и поддержки.       Сознание кольнула мысль, что он хотел бы сейчас вот так же обнять Юнги, спрятаться за его широкой спиной, почувствовать себя в безопасности как за каменной стеной. Напитаться его прагматичным спокойствием. Ощутить широкие теплые ладони на лопатках и на талии, услышать уже ставшее привычным «свежинка».       - Если хочешь, посиди пока где-нибудь в тишине, отдохни, а я найду и приведу Хосока и Тэхёна, - предложил Ёнджун, и Чимин кивнул согласно.       Они дошли до ближайшей гостиной, пустой и темной. Видимо, эту часть дома к празднику не готовили, здесь не было гирлянд и драпировок, не горели свечи и не сновали слуги с подносами. Поблагодарив еще раз Ёнджуна, Чимин разошелся с ним на пороге комнаты и прошмыгнул внутрь, устраиваясь на диванчике перед окном с видом на сад и часть заднего двора, где разместились кареты некоторых гостей, горели факелы, вдалеке у коновязи отдыхали лошади, а извозчики, сидя на перевернутых ящиках, играли в карты, ели прихваченные перекусы или просто спали, привалившись к ограде. Разглядывая эту неприхотливую картину, Чимин не сразу понял, что в комнате он не один. А когда уловил движение рядом с собой, неизвестный уже подошел, грузно ступая, и уселся рядом на диван непозволительно близко. В нос ударил резкий запах алкоголя, перебивавший все прочие ароматы, и Чимин обернулся, желая возмутиться и попросить отсесть подальше или вовсе уйти, да так и замер. На него пристально смотрел капитан Ён, и в его пьяных глазах плясали отблески огня с улицы, не предвещая ничего хорошего.       Этот чертов вечер даже не собирался заканчиваться.