По-человечески

      - Добрый вечер, капитан, не могли бы вы пересесть?       Голос Чимина звучал вежливо, но холодно. Каждое слово произносилось четко в желании донести просьбу до плывущего разума адресата. Острая потребность отодвинуться или даже уйти колола пальцы, но Чимин попытался все же разрешить ситуацию в зародыше, не допустив еще одного конфликта в этом бесконечном вечере. Они с капитаном в прошлый раз попрощались не на совсем приятной ноте, но это ведь не повод опускаться до склок с самого порога. Так ведь?       Однако капитан Ён словно вовсе не услышал его. Наоборот, придвинулся еще ближе, дыхнув прямо в лицо перегаром, а когда Чимин подскочил в попытке отстраниться, его тут же схватили за руку и усадили обратно. Чужие колени упирались ему в бедро, а пальцы сдавливали кожу до белых пятен, на месте которых скорее всего останутся следы. Было противно и немного страшно.       - Что вы себе позволяете! – Чимин старательно держал лицо, пытаясь не показать своего волнения.       Сейчас наедине с капитаном он чувствовал себя словно перед бродячей злобной собакой, которой нельзя показывать свой страх и свою спину. От альфы шла такая же животная энергия, которую алкоголь то ли спровоцировал, то ли просто спустил с привязи.       - Вот так встреча, - проигнорировав возглас омеги, ответил Ён. Хватка на руке стала еще сильнее, и теперь страшно было уже не немного. – Я тебя сразу заприметил, как ты только пришел весь такой разряженный.       Никогда прежде Чимин не оказывался в ситуации, когда он оставался один на один с плохо контролирующим себя альфой. Он даже не думал, что такое возможно, что в тех кругах, где он вращался, найдутся подобные экземпляры. Но действительность наглядно показала – они есть везде. Прячутся под маской благовоспитанности, а чуть что хватают за руки и применяют силу. Не хотелось думать, куда всё это может зайти, но мысли уже суетились лихорадочно в поисках спасения, напоминали, что вот-вот должен прийти Ёнджун с остальными, и тогда Чимин окажется в безопасности. Надо просто потянуть время.       - Что вам надо? – собрав остатки самообладания и стиснув зубы, спросил Чимин. – Отпустите, вы делаете мне больно.       - И хорошо, - осклабился Ён, - пусть будет больно. Или думаешь, что можешь унижать меня, бросать мне в лицо чертовы обвинения и уходить, как ни в чем не бывало? Ваша семейка у меня как кость в горле, а я ведь хотел по-хорошему.       - По-хорошему? О чём вы?       - Ты воротишь от меня нос, унизил меня прямо посреди улицы у всех на глазах. Думаешь, что ты лучше меня?       Кажется, Ён уже просто говорил сам с собой, выплескивая на Чимина собственные мысли и проблемы, не особо слушая чужие вопросы. Он смотрел зло, и с каждой секундой в сгустившихся за окном сумерках глаза его становились все чернее, а радужку опоясывала красная сетка сосудов. Некогда приятное лицо теперь казалось Чимину ужасно отталкивающим, пугающим даже. Он не понимал, как капитан мог настолько близко к сердцу принять тогда его отказ общаться – да, неприятно, но не смертельно же, и разбираться по правде сейчас не хотел. Он хотел лишь выбраться из этой полутемной гостиной, превратившейся в западню, и спокойно выдохнуть.       - Я ничего не думаю, капитан, - ответил Чимин, стараясь говорить спокойно и тихо, чтобы лишний раз не провоцировать, хотя голос его дрожал. Разговаривать не было ни малейшего желания, но ему все еще надо было потянуть время. – Я просто сказал, что по отношению к Тэхёну ваш поступок был не очень красивым. С этим вы не можете спорить.       Видимо, он не слишком удачно подобрал слова, потому что капитан Ён вдруг глухо рыкнул и дергано подался к Чимину, плохо координируя свои движения из-за бурлившего в крови алкоголя. Омега резко отклонился назад и уперся поясницей в сложенные у подлокотника дивана подушки. Его все еще крепко держали за руку, и тонкая ткань рукава собиралась глубокими складками вокруг побелевших от усилия пальцев Ёна, а ноги оказались зажаты мощным бедром капитана. С дивана теперь Чимин мог разве что шлепнуться боком прямо на пол, и то не целиком, либо еще глубже вжаться в бархатную обивку, что он и попытался сделать. От чужого перегара становилось дурно, и страх мутил сознание, а выпитый ранее пунш с закусками подкатил к горлу, добавляя проблем. Интересно, если его стошнит капитану в лицо, это отвадит альфу от него? Заставит брезгливо разжать пальцы и уйти в поисках уборной, или наоборот еще больше раздраконит?       Эта внезапная нелепая мысль позволила на секунду отвлечься и встряхнуть сознание, удерживая себя на плаву. Капитан же, стрельнув в него глазами, усмехнулся и выпрямился обратно, отчего омега мысленно выдохнул.       - Маленькая пугливая омежка, - хмыкнул Ён и повел плечами. – Некрасивый поступок, как же… Я собирался взять Тэхёна в мужья. В мужья, а не просто поразвлечься. Милая мордашка и характер ничего, с таким и в свет, и в койку можно. А уж приданое! Он сам хоть и без роду, без племени, но твой муженек не оставил бы его без содержания, отвалил бы за него кругленькую сумму!       - Вы хотели взять Тэхёна в мужья ради денег? – Чимина от его слов пробрало острое отвращение. Всё это звучало ужасно, унизительно и очень-очень плохо. Тэхён ведь был искренен в своих чувствах, а Ён говорил о нем как о товаре в магазине. Мордашка милая и в койку можно… Захотелось плюнуть капитану в лицо, но, увы, положение Чимина было таково, что плевок этот мог оказаться последним в его жизни, а потому пришлось усилием воли сдержать порыв праведного гнева. Вот выберется из лап этого негодяя и тогда харкнет как следует. Еще одна нелепая мысль, которая внезапно придала сил.       - Не делай вид, что ты лучше меня! Ты сам такой! Отхватил мужа побогаче, выбрался из оборванцев в лорды и давай нос задирать! Все так делают. Все!       - Титул был у меня с рождения, - возразил Чимин, не сдержавшись, но Ёну его слова были как об стенку горох. Альфу уже уносил поток собственного словоизлияния, и остановить его не представлялось возможным, да, наверно, и не надо было. Пока Ён болтает, он не пытается вредить Чимину, а, значит, пусть говорит подольше.       - Не смей меня попрекать. Нет ничего дурного в том, чтобы хотеть хорошей жизни. Но это несправедливо! Черт возьми, нечестно, что старший сын-альфа в семье получает всё, а младший – ничего. Мой брат унаследовал после смерти отца титул и поместье, и все деньги, а я получил дырку от бублика, живу в нашем доме с позволения папы, в собственном доме на птичьих правах! Вот что унизительно! Младшие сыновья всегда вынуждены вертеться, искать работу, источник средств, жилье, тогда как старшим все преподносится на блюдечке. Для брата военная служба – блажь, а для меня – вынужденная необходимость. Он мог бы жить сытую жизнь аристократа-землевладельца и целыми днями ничего не делать, но ему нравится ходить в мундире и хвалиться эполетами. А самое смешное, что я мог бы сделать блестящую карьеру, если бы не чертов Мин Юнги.       - Что? Причем здесь он? – решивший не мешать чужому словоизлиянию Чимин не смог сдержать удивления, и вопрос невольно сорвался с губ.       - Опять святой простотой прикидываешься? Все знают, что супружья пара – один кулак для удара. А муженек твой мне карьеру военную переломал об колено. Я сейчас мог звание не капитана получать, а минимум до лейтенант-полковника дослужиться. Но я ему сразу не понравился, он, зараза, на меня с первого дня зуб точил, потому как нутро у него гнилое, а когда я за Тэхёном ухаживать стал, так он совсем с цепи сорвался. Не знаю как, но тайно договорился с моим командиром, или подкупил его, наверно, чтобы меня в лейтенантах дольше нужного держали, так еще и сослали служить к черту на рога! А теперь вы с Тэхёном нос воротите, хотя оба приживалы нищие. Ненавижу!       Лицо Ёна стало совершенно малиновым, из ушей едва ли не дым валил, и он грузной махиной стал падать на Чимина, все еще держа крепко того за предплечье.       - Отпустите, мне больно. Отпустите меня, я закричу! – Чимин в панике забился под тяжелым телом, боясь думать о целях капитана.       - Я с тебя за все спрошу, за все грехи вашей семейки, - полные ненависти пьяные глаза горели, и слюна брызгала во все стороны, пока Ён окончательно терял любые ориентиры в пространстве. Маска благопристойности треснула и осыпалась на пол, и сдерживаемый ей поток внутреннего гнилья капитана устремился наружу. Альфа увидел в Чимине легкую мишень отыграться за все свои обиды и неудачи. За свои слабость и никчемность, завистливость и безответственность, которые признать был не в силах, а вот выпустить пар на маленьком омеге - да.       Вот эта задача ему по зубам.       Разумеется, угрозы поднять шум на капитана воздействия не возымели, он слишком ушел в хмельной водоворот своих мыслей и желаний. Слышал только себя, видел цель и не видел препятствий. А тишина вокруг, не считая шума улицы, была такая, что становилось ясно – помощь вовремя может и не подоспеть. В отчаянии Чимин завертелся еще яростнее, чувствуя, как на него наваливаются всем немалым весом, а потому сделал то, что хотел изначально – замер на секунду и прицельно плюнул альфе прямо в глаз.       Тот зажмурился и рефлекторно схватился за лицо руками, чуть подался назад, и Чимин тут же воспользовался этим. Извернулся ужом и, ударившись локтем и бедром, приземлился на пол. Но о боли он даже не думал, вскочил сразу на ноги и метнулся было к распахнутой двери, как его грубо схватили за ткань костюма и дернули в совсем другом направлении. Ён, красный и злой, одной рукой продолжал тереть лицо, а второй тащил Чимина как куклу. Швырнул о стену, и Чимин зашипел, чувствуя, как в поясницу что-то впилось. Затылок тоже засаднило, но не так, как после хлесткой пощечины, которую отвесил ему подлетевший альфа.       - Ублюдок! – Ён ревел и хрипел, уже мало походя на человека. Его форма измялась, из-под воротника торчала растрепавшаяся рубашка, несколько пуговиц выскочили из петель, отчего ткань на животе собиралась складкой. – Не позволю!       Он схватил Чимина за шею, не давая тому вырваться, и все трепыхания омеги были все равно что попытки мелкой пташки избавиться от пасти хищника. В спину продолжало впиваться что-то твердое, причиняя еще больше проблем, и омега, одной рукой тщетно пытаясь оттолкнуть крупного альфу, другую сунул себе за спину, чтобы хоть немного смягчить боль, но внезапно нащупал дверную ручку. Гостиная оказалась сквозной комнатой, чего раньше в полумраке вечера Чимин не заметил. Сознание озарила мысль о возможности побега, а тонкие пальцы крепче ухватились за спасительный кусок дерева.       Капитан тем временем вновь навалился на Чимина как несколькими минутами ранее на диване. От исходившего от него спиртного перегара слезились глаза, но Чимин старательно держал себя в руках, а голову на месте. Вот выберется из этого кошмара и даст волю эмоциям, а пока надо потерпеть. Широкая ладонь альфы сжалась на горле еще плотнее - там наверняка тоже останутся синяки, а вторая внезапно заскользила по плечу и дальше вниз по боку, грубо цепляя декоративные элементы костюма. Послышался треск ниток и глухой дробный стук – это цветные бусины упали на пол, а с ними, может, и пара пуговиц.       Когда ладонь достигла бедра, а в ухо горячо и хрипло задышали, Чимин, не сдерживая отвращения, что есть силы поднял согнутую в колене ногу, и, судя по тонкому скулежу, снова попал точно в цель. Пока скрюченный Ён заваливался на него, омега дернул сжатую в пальцах ручку и, почувствовав за спиной пустое пространство, юркнул туда, захлопнув за собой дверь. Хотел, было, запереть ее на замок, но, к его ужасу, в пустом замке не оказалось ключа. Спешно оглядевшись, Чимин схватил ближайший высокий подсвечник и сунул его меж дверных ручек, и как раз вовремя. Едва он забаррикадировался, как створки с треском прогнулись под весом альфы, который с ревом и проклятиями прорывался к нему из гостиной.       Понимая, что оставаться здесь небезопасно, потому как дверь могла и не выдержать чужого напора, Чимин вновь осмотрелся, уже более внимательно, и понял, что выход из этой комнаты только один – через окно. Благо, этаж был первым. Не теряя времени на сомнения, он подбежал к высокому эркерному окну, отдернул занавески и без проблем открыл защелку. Распахнув створки, он спешно сел на подоконник и перекинул ноги наружу, зажмурившись от высоты примерно в свой рост, а затем выпрыгнул на улицу под скрипы и хруст дерева позади. Подошвы с хлюпом встретились со слоем взбитой сапогами и копытами грязи на заднем дворе, как секундой позже колени и ладони. Удержать равновесие не удалось, но зато получилось не упасть всем телом.       Чимин выпрямился и, заполошно дыша, машинально вытер ладони о штаны. Услышав шум, поднял глаза и увидел, что к нему бегут двое альф-извозчиков. Присмотревшись, он их узнал – один работал у Чонов и привез их сюда, а второй вез их с Юнги после свадьбы в столицу.       - Господин, господин! – кричали они почти в унисон, пока остальные растерянно замерли или же опасливо следили издалека. – Господин, что случилось? Вам нужна помощь?       Всё, что смог Чимин, это кивнуть в ответ на последний вопрос. Ему определенно нужна помощь. Державшееся из последних сил сознание, все еще настороженно, боясь ошибиться, но все же успокаивалось. Он выбрался, добрался до других людей, которые ему помогут. Все закончилось. И даже грохот позади уже так не испугал, как и высунувшийся в распахнутое окно всклокоченный Ён. Подбежавшие извозчики, кажется, поняли все в ту же секунду. Один из них набросил на плечи омеги свой потертый плащ, и только тогда разгоряченный Чимин ощутил, насколько холодно на улице. Второй альфа плавно повел его в сторону, игнорируя ругань капитана, которая стихла так же внезапно, как и началась. Чимин не стал оборачиваться, чтобы узнать почему.       Извозчик Чонов тут же отправил одного из дворовых служек передать слугам в доме, чтобы нашли и привели господина Хосока. Мальчишка кивнул и убежал, а Чимин как в трансе продолжал шагать в сторону дорожки, ведущей с заднего двора на главный. Разглядывал мерное движение перепачканных бальных туфель на своих ногах и пытался упорядочить мельтешение роя мыслей в голове. Хлюпанье грязи вскоре сменилось шуршанием гравия, а еще через некоторое время в поле зрения появилась еще две пары ног.       - Чимин! - Хосок и Ёнджун бежали к их маленькой группе, обгоняя посланного за ними мальчишку и слугу-провожатого из дома. – Ты в порядке? Боже! Что случилось?       А Чимин смотрел на них, перепуганных, взволнованных, тянущих к нему руки, и внезапно не мог ничего сказать. Словно язык отнялся. Да и все тело резко перестало слушаться, став ватным и тяжелым. Всё нервное напряжение, державшее его в тисках, отступило, сменившись странной апатией, и Чимин с какой-то пустой отстраненностью понял, что у него больше нет сил. Эмоций тоже не было, но это виделось обманкой, отголоски сознания подсказывали, что эмоции еще вернутся, причем с утроенной силой. Ёнджун протиснулся сбоку и обнял Чимина прямо в чужом потрепанном плаще, не боясь запачкаться, пока извозчик Чонов рассказывал Хосоку, чему они стали свидетелями. Чимин краем глаза видел, как мрачнеет лицо обычно яркого и солнечного альфы, как меняется его взгляд и сжимаются кулаки.       - Чимина, я пошел в бальный зал, но Тэхён танцевал, а Хосок разговаривал со знакомым, и я не хотел влезать, - прерывисто шептал на ухо младший омега, - и я решил дождаться, пока брат освободится, а потом, когда мы вышли, нас почти сразу перехватил слуга… Я даже подумать не мог…       Чимин молча вытащил руку из-под плаща и накрыл своей ладонью сцепленные пальцы Ёнджуна у себя на плече, чуть поглаживая и давая понять, что тот никоим образом к случившемуся непричастен, и неважно, кто, сколько и где ходил. Никто из них не виноват. Виноват только капитан Ён.       - Нужно убедиться, что капитан не станет искать Тэхёна, - вскинулся обеспокоенно Чимин.       - За него не волнуйся, он под присмотром. А с мерзавцем Ёном мы еще разберемся, - сквозь зубы рыкнул Хосок, окинув Чимина пристальным взглядом. – Но в первую очередь надо отвезти тебя домой, я поеду с тобой. Готовь быстро экипаж, - отдал он приказ своему кучеру, и тот, кивнув, убежал обратно на задний двор в сторону конюшен и места стоянки карет. – Пожалуйста, предупреди Тэхёна и родителей, - это уже было сказано Ёнджуну. – Вернетесь вместе в их карете.       - Хорошо, - Ёнджун и не думал спорить, но до последнего прижимал Чимина к себе, пока не подъехал экипаж, и Хосок, кинув второму извозчику несколько монет за помощь и вернув плащ, помог ему забраться внутрь.       Ёнджун в сопровождении слуги поспешил обратно в дом, и Чимин, прижавшись к теплому боку Хосока и вдыхая его приятный облепиховый аромат, провожал взглядом уменьшавшуюся фигурку омеги.       В дороге не говорили. Чимин кожей чувствовал, как много у Хосока вопросов, как много слов, готовых вырваться наружу, но альфа не произнес ни звука, только вздыхал время от времени. Сам же Чимин пока не ощущал потребности что-то рассказывать, ему бы с самим собой сначала все обсудить, но в голове разлилась блёкло-серая меланхолия, будто все события этого вечера случились не с ним, и мысли не желали думаться, а потому он просто провожал глазами плывущие мимо дома, деревья, вывески и фонари.       Когда же виды ночной улицы сменились знакомыми узорами забора, а после ворот, Чимин немного ожил. Внезапно подумалось, как на всё произошедшее отреагирует Юнги. Фарфоровое лицо альфы всплыло перед внутренним взором, и сердце почему-то сжалось от непонятной тоски.       Экипаж остановился у самых ступенек крыльца, и слуга без промедления открыл дверцу и протянул руку. Опершись на нее, Чимин выбрался и поежился от порыва холодного ветра. На улице уже совсем стемнело, и в черном небе тут и там мерцали редкие звезды среди рваных туч. Спрыгнувший следом Хосок торопливо подтолкнул замершего Чимина вперед и мягко увлек в дом. На неизменное приветствие мажордома отмахнулся нетерпеливо и с порога попросил принести в гостиную чай и покрывало, а еще подготовить ванну. Чимин хотел было разуться, чтобы не пачкать своей грязной обувью чистый паркет и ковры, на что альфа только головой покачал.       - Чимина, не о том ты думаешь. Не волнуйся, все уберут и приведут в порядок.       Но омега упрямо остановился, сел на пуфик и принялся старательно развязывать шнурки, едва не прикусывая язык от усердия. Сосредоточенность на простых вещах хоть немного, но отгоняла мысленную меланхолию и позволяла унять дрожь в руках, да и незачем доставлять слугам лишних проблем. Скинув ботинки с засохшими комьями налипшей грязи, Чимин, поправ всякий этикет, в носках, торчавших из-под таких же перепачканных штанин, прошел в гостиную бок о бок с Хосоком и его успокаивающим ароматом. Также вместе уселись на диван, и альфа мягко гладил его по плечам и затылку, пока слуги спешно разливали чай и отводили взгляды.       - Ты же знаешь, что можешь поделиться с нами чем угодно, да? – тихо сказал Хосок, когда все вышли из комнаты и оставили их наедине, и, поправив плед на чужих плечах, прижал к себе дрожащее тело.       Чимин в ответ вздохнул, кивнул и потерся щекой об услужливо подставленное плечо, продолжая успокаиваться, мерно вдыхая и выдыхая чуть терпкий запах облепихи. И у него даже начало получаться, но, когда дверь распахнулась, и в гостиную ворвался Юнги, в омежьей голове словно затвор щелкнул. Альфа замер, увидев своего мужа в крепких объятиях друга, и на мгновение глаза его полыхнули странным светом, но выражение лица быстро изменилось, стоило ему присмотреться чуть внимательней.       - Что случилось? Слуга сказал, что вы уже вернулись и что что-то не так, – хрипло выдохнул он, подходя ближе и садясь на корточки перед омегой. Его взгляд внимательно ощупывал каждый сантиметр Чимина, от растрепанных волос и бледного лица со смазанным гримом, вниз по шее, где из-под мятого воротника наверняка выглядывали красные пятна, по рваному костюму, по грязным штанинам и ступням без обуви. – Чимини?       А Чимин вдруг задушено всхлипнул, сам не зная почему расплакался только сейчас, ведь так стойко держался весь вечер, и кинулся мужу на грудь, прячась в его объятиях.       - Юнги-и-я, - протянул он, - там все стало так ужасно! Сначала со мной начал ругаться жаба, и пытался унизить меня прилюдно, а потом капита-ан, он… Капитан Ён меня схватил, и не отпускал, и потом!.. А я в него плюнул, а потом он меня ударил, а я ударил его, и вылез в окно…       Под конец слова стали совсем расплывчатыми и невнятными, смешавшись с всхлипами, по щекам потекли горячие слезы, и Чимин уткнулся лицом в ткань домашнего халата Юнги, накинутого поверх рубашки, размазывая по нему сопли и остатки грима.       - Ну, тихо-тихо, Чимини, теперь ты дома, все хорошо, - низким грудным голосом приговаривал Юнги, но руки его в противовес словам напряглись и сжались крепче вокруг омеги. Чимин чувствовал всем собой, что муж его сейчас как натянутая струна, только тронь, и сорвется. Юнги пересел с корточек на диван, чтобы им обоим было удобней, и принялся качать омегу в руках, давая тому выплакаться. – Я доберусь до этого ублюдка Ёна, я ему…       - Юнги, - Чимин извернулся и, оставаясь в чужих объятиях, поднял опухшее заплаканное лицо. – Только, пожалуйста, не вызывай его на дуэль. Вдруг он тебя убьёт? Или ты его убьёшь, и тебя аресту-у-ют, - снова сорвался он на всхлипы и икоту.       - Свежинка, не волнуйся, я не буду вызывать его на дуэль. Он трус и подлец, он не явится. Я просто набью ему морду. Сломаю ему руки, чтобы больше не распускал их. И ноги заодно, и…       - Прямо сейчас? Юнги, не уходи, пожалуйста.       - Конечно, Чимини, не уйду, буду с тобой, - пообещал Юнги, и чуть успокоенный Чимин вновь уложил голову ему на грудь, слушая заполошное биение сердца под ребрами, что каждым ударом отдавало в ухо, словно хотело вырваться наружу. – А Тэхён?..       - Он с Ёнджуном и нашими родителями, они его привезут, или может заберут к нам на ночевку. В любом случае с ним все в порядке, - тихо ответил Хосок.       Альфы еще некоторое время переговаривались, но Чимин не вслушивался особо в их разговор. До ватного разума долетали фразы о том, что произошло, объяснения Хосока, включая ситуацию на балконе, пересказанную брату Ёнджуном, и тихое утробное рычание Юнги. Чимин чувствовал эти вибрации кожей и, подняв руку, принялся легонько обводить пальцами пуговицы на рубашке мужа. Оказалось, что Жабку звали Кван Хисан, и он действительно был несостоявшимся женихом Юнги.       Потом Хосок сказал, что должен вернуться, что он переговорит с главой семьи Ли, и что предъявит обвинение и потребует, чтобы капитана взяли под стражу, и уладит все первостепенные вопросы. Юнги и Чимин поблагодарили друга за такое участие, на что тот лишь отмахнулся, поджав губы, и ушел, оставив их вдвоем.       - Да уж, не лучший день рождения получился, - Чимин шумно шмыгнул носом, чувствуя, как тот опять начинает течь. Благо, слез больше не было, и мимолетная истерика постепенно сходила на нет. Он жался к Юнги, греясь в его руках, и чувствовал себя в безопасности.       - Мне жаль, свежинка, - Юнги чмокнул его в макушку. – Жаль, что все так вышло.       - Мне тоже.       В этот момент раздался аккуратный стук, и заглянувший в гостиную слуга сообщил, что горячая ванна готова.       - Пойдем, тебе надо помыться и переодеться. Заодно расскажешь всё, если захочешь.       - И ты расскажешь. И про работу свою, и... знаешь, капитан наговорил всякого, и про тебя тоже, но я хочу знать правду. Что ж, у нас обоих день выдался так себе.       Юнги хмыкнул криво и кивнул.       - И не говори. Но, знаешь, еще не полночь, и возможно у нас есть шанс сделать его чуточку лучше.       Чимин улыбнулся тоже. Возможно.