По-человечески

      Мажордом Ким, на которого в итоге взвалили все хлопоты по подготовке дома к приему гостей и к предстоящим праздникам, справился со своей работой просто фантастически. Большая гостиная на первом этаже сияла чистотой и блеском, все канделябры переливались в свете сотен свечей, в огромном камине, украшенном гирляндой из еловых веток, шишек и пряников, весело плясал огонь, а чуть в стороне, ближе к окнам, сверкала высоченная красавица-ель в ажурных оборках, бантах и разноцветных шарах. Под елью аккуратным полукругом были выложены разномастные свертки и коробки, повязанные яркими лентами.       Правда, когда Чимин в первый раз увидел это великолепие, подарков еще не было, но восторг все равно бил из него фонтаном и заливал всё вокруг. Чимин ахал и охал, заливисто смеялся и хлопал в ладоши, подпрыгивая и расхваливая старания мажордома, лицо которого оставалось невозмутимым, но щеки предательски покраснели. Рядом с ним не менее эмоционально демонстрировал своё восхищение Сокджин, следом за которым начал скакать и Тэхён, и сопровождавшим их альфам ничего не оставалось, кроме как стоять чуть позади и не мешать радоваться.       Вернулись они домой чуть больше недели назад. Проведя в Канвоне еще два дня, пока Чимин не набрался достаточных сил для дороги, их компания двумя экипажами всё-таки отправилась в обратный путь. В первом ехали Сокджин, Намджун и Чонгук, которого, несмотря на все его уговоры, на козлы не пустили, воспользовавшись услугами наемного возницы, а во втором - Тэхён, Чимин и Юнги. Альфа рассудил, что незачем Чонгуку, который до сих пор ощущал свою часть вины в произошедшем, несколько часов робеть от его присутствия и накручивать себя почем зря, а потому определил ему в спутники тех, с кем юный конюх чувствовал себя раскованно и свободно. Однако Чимин подозревал, что Юнги еще и воспользовался случаем, чтобы хоть на время разделить Чонгука и Тэхёна, которые уж слишком часто будто невзначай стали оказываться поблизости друг от друга.       - Что ты думаешь о чувствах своего подопечного к одному не слишком знатному юноше? – прямо спросил Чимин, решив, что хочет знать мысли мужа, а не догадываться о них.       Они с Юнги сидели вдвоем в большой гостиной, облюбовав диван прямо напротив елки, и наслаждались терпким хвойным ароматом, теплом камина и обществом друг друга. Время было ночное, и все остальные, по идее, должны были спать, но даже если и нет, то невелика разница. Будто кто-то сможет упрекнуть их, что они в собственном доме позволили себе спуститься на первый этаж в неподобающем виде: растрепанные и прямо в халатах поверх ночных рубах. Сидя на диванчике с ногами, Чимин поерзал, устраиваясь удобней на подушках, и сжал в ладонях кружку с чаем и медом, вопросительно посмотрев на Юнги.       Тот сидел полубоком, поясницей облокотившись на подлокотник, а плечом – на спинку дивана. Ноги вытянул, сунув их под бедра омеги, и посербывал горячую воду с разведенным вареньем.       - Ничего конкретного, на самом деле, - пожал он плечами. – Предпочту подождать и посмотреть, как оно пойдет.       - Твоё мнение изменилось с момента нашего прошлого разговора об этом? В сентябре ты говорил, что Тэхён, даже если и обратит на Чонгука внимание, то не выберет его. Что он предпочтет спокойствие, комфорт и уверенность.       - Я ведь не ясновидящий, Чимина, и бываю не прав, - Юнги улыбнулся и сделал очередной глоток. В камине лопнуло особенно крупное полено, и по комнате расплылся терпкий смоляной запах, смешанный с ароматом жженого дерева. - К тому же в сентябре я также сказал, что в любом случае неволить никого не стану. Я никогда не собирался сажать Тэхёна под замок в высокой башне или что-то подобное. Полагаю, пример твоего брата многих из нас, скажем так, воодушевил. Да и Чонгук в сентябре еще был простым конюхом без особых перспектив, не занимался своим образованием и боялся даже строить планы на будущее, не то, что их реализовывать. Теперь же… Он поделился… ну, я немного вынудил его поделиться со мной, так вот, он думает о собственном предприятии.       - Что? - воскликнул Чимин, чуть не подавившись от неожиданности, но быстро спохватился и перешел на шепот. - Мне он ничего не говорил. И чем же он планирует заняться?       - Хочет открыть частную конюшню, заниматься извозом и сдавать экипажи в наём. Конечно он тебе об этом не говорил, он ни с кем еще не делился, потому что рано пока говорить о чем-то конкретном. Я сам из него эти слова едва ли не угрозами выбил, - со смешком признался Юнги. - В Канвоне, пока Тэхён вокруг тебя суетился, я Чонгука отвел в сторонку на серьезный разговор и потребовал выложить все карты.       - То-то Чонгук такой притихший перед отъездом был, - понятливо кивнул Чимин. – А я-то считал, он всё чувством вины мается.       - И это тоже. Он у меня раз пять прощения попросил за время разговора. Я уж думал, придётся ему в письменном виде отправлять заверения, что мы на него не сердимся. Читать же ты его научил, вот пусть бы и перечитывал перед сном. Но когда я его напрямую спросил про Тэхёна, мол, я всё вижу и хочу знать о его намерениях, так очередные извинения у бедолаги прямо поперек горла встали.       - Он просто перенервничал, не будь к нему слишком строг. Чонгук никогда не поступит с Тэхёном плохо.       - Уж я надеюсь. Но это не значит, что я буду к нему снисходительней, чем к прочим ухажерам моего воспитанника. Тэхён мне не чужой, и я хочу быть уверен, что его жизнь сложится хорошо, легко и приятно.       - Надеюсь, ты не запугал заранее бедного паренька, - покачал головой Чимин, мысленно рисуя эту картину и представляя серьезного, напустившего на себя важности Юнги и простого как медный пятак Чонгука, который выше на полголовы, а все равно умудряется смотреть на того снизу вверх. – А то твоим свадебным подарком для них станет Чонгуково заикание.       - Если он не способен выдержать один мой грозный взгляд, то не достоин Тэхёна, - фыркнул Юнги. – Да и как он собрался управляться с делами, пугаясь всякого сурового господина. Его так любой клиент облапошит, а Чонгук ему и слова поперек не посмеет сказать.       - Ничего, научится у тебя еще смотреть так, чтобы оторопь брала, - улыбнулся Чимин. - Чонгук мечтает открыть своё предприятие, подумать только! Хотя он толковый альфа, он со всем справится при хорошем напутствии и поддержке. Но все это будет еще так нескоро!       - Он уже начал откладывать деньги из жалования. Но да, на такое большое дело нужно время и навыки, а Чонгук пока только читать учится. Ему предстоит очень долгий путь, и не факт, что успешный. К сожалению, не всем нашим планам суждено сбываться. Даже представить не могу, сколько лет всё это может тянуться. При том, что меня он заверил, что не будет свататься и вообще каким-либо образом привязывать к себе Тэхёна, пока не встанет на ноги и не обеспечит своему омеге приличный дом и хороший достаток. Честно говоря, не шибко мне нравится мысль, что бедный Тэхён будет мариноваться годами в ожидании, пока его альфа свои дела устраивает.       - Когда мы с Тэхёном это обсуждали, он сказал, что у них с Чонгуком уже состоялся разговор о чувствах, - признался следом Чимин. – И что Чонгук тоже пообещал сделать всё, чтобы Тэхён мог жить так, как привык. Про предприятие, правда, ничего не сказал. Просто вручил ему своё сердце, ничего не требуя взамен. Ужасно романтично.       - И совершенно непрактично.       - Тэхён заверил его во взаимности и пообещал, что дождется, пока Чонгук добьется своих целей. Хотя, думается, у Чонгука не так-то много шансов остаться холостяком в ближайшие пару лет. Тэхён очень упрям, и, если он вознамерится стать мужем Чонгука, он это сделает.       - Потому что знает, что я не брошу их жить под забором без гроша в кармане, - заметил Юнги.       - Чонгук слишком гордый, чтобы просто брать у тебя деньги или жить на средства супруга.       - Тогда ему придется решить, что ему дороже: его гордость или Тэхён.       - Чересчур жестоко подвергать бедного Чонгука такому испытанию, - возразил Чимин, нахмурившись.       - Поэтому, возвращаясь к началу нашего разговора, просто позволим всему развиваться своим чередом и посмотрим, куда это приведет, - Юнги пожал плечами, отставил пустую кружку на кофейный столик, сел ровно и мягко привлек мужа в объятия. – Они оба, хоть и эмоциональны, но не глупы, чтобы наделать ошибок, так что за это я не опасаюсь.       - То есть против их возможного союза как такового ты ничего не имеешь? – Чимин юркнул в кольцо родных рук и, прижавшись к теплому боку, окончательно разомлел. От Юнги пахло душистым мылом, а его родной аромат кедра смешивался с запахом древесной смолы и хвои от настоящего дерева в гостиной. Через секунду Чимин почувствовал, как по его стриженной голове невесомо гуляет чужая ладонь, задевая короткие волосы и приятно щекоча кожу. Юнги внезапно полюбилось так делать, и если поначалу омега стеснялся, то постепенно привык и даже сам получал удовольствие от легких мурашек и ласковых касаний.       - Конечно нет. Я же не изверг, да и сам не благородных кровей, чтобы трястись над родословной. Всё, что меня волнует – это благополучие Тэхёна. Я не собираюсь ставить никаких ультиматумов никому из них, равно как и бросать на произвол судьбы, но им все равно придется сесть и поговорить о том, как они видят свою дальнейшую жизнь. Разница их доходов и положения никуда не денется, уж в ближайшее время точно, и если их взгляды касательно того, на что они готовы и не готовы пойти ради своих отношений, не сойдутся, то и начинать совместную жизнь не стоит. Пожениться - дело нехитрое, а вот суметь договориться после брака уже сложнее. Раз за разом искать компромисс. Флёр романтики пройдет, а быт останется. И если влюбленные не будут смотреть в одну сторону, даже самая большая любовь рискует постепенно превратится в муку.       Чимин лишь вздохнул тихо, а Юнги, чуть подумав, продолжил размышлять вслух.       - Что, если Чонгуку понадобится десять лет на становление своего дела, или двадцать, или вся жизнь, неужели он заставит Тэхёна всё это время томиться в ожидании, не зная ласки и семейного счастья? А Тэхён - готов ли он, подобно Сокджину, уехать за мужем в крошечный дом, самому готовить и стирать, считая каждую вону? И где между двумя этими вариантами золотая середина? Им нужно это решить. А я, как хороший старший брат, буду помогать по мере сил.       - Ох, признаться, я так переживаю за них, будто о наших собственных детях речь идет. Даже не хочу представлять, что Чонгук после свадьбы станет постепенно отдаляться от Тэхёна, считая себя недостойным мужем, а Тэхён будет переживать из-за чужой холодности и вынужденного одиночества! Не верю, что недомолвки и недопонимания пересилят их чувство. У Сокджина и Намджуна ведь получилось стать счастливыми. Имея перед глазами положительный пример, принимать такие решения должно быть легче.       - Ну, решительности твоего брата на десятерых хватит, - рассмеялся Юнги. - А у Намджуна достаточно ума, чтобы поставить желания омеги выше своих и не перечить, а позволить идти рука об руку. Тэхёну и Чонгуку предстоит найти свой путь, если они всерьез хотят стать друг для друга спутниками жизни.       - Как же я рад, что хотя бы этих сложностей мы были лишены, - в сердцах признался Чимин и тут же получил поцелуй в макушку, - ты сразу был богат, я сразу собирался жить в твоем доме, какое счастье!       - И не поспоришь, - Юнги крепче сомкнул объятия, прижимая к себе мужа. – Нам с тобой очень и очень повезло. Но мне с тобой повезло больше.       - Сказал, что не будешь спорить, и сам же провоцируешь меня на спор, - картинно надул губы Чимин, разыгрывая обиду. – Знаешь ведь, что я тут же начну возражать, и ты получишь щедрую порцию комплиментов. Но не в этот раз, твой план провалился, - добавил он и захихикал, пока Юнги весьма неубедительно вздыхал и заламывал брови.       - Бедный я, бедный, собственный муж не хочет мне слова доброго сказать.       - Ну ладно, так и быть, мой самый красивый, заботливый и щедрый альфа. Получишь ты свое доброе слово, - уже откровенно смеясь, ответил омега, - ты у меня самый-самый лучший, достаточно по-доброму?       - Весьма, мой прекрасный омега.       Они обнимались и забавлялись еще некоторое время, пока их внимание не привлек тихий скрип половицы. Оторвавшись друг от друга, Чимин и Юнги синхронно повернули головы в сторону двери, где замер немного бледный и чуть растерянный Сокджин.       - Простите, не хотел вам мешать, - держась одной рукой за ручку двери, а второй за живот, сказал он. - Просто увидел свет от камина и решил заглянуть.       - Ты нам вовсе не помешал, - слезая с чужих коленей, возразил Чимин и протянул к брату руку, приглашая его сесть с ними. Сокджин, чуть помедлив, предложение принял.       - Не спится?       - В последнее время сон у меня беспокойный из-за малыша, - покачал тот головой. - Только прилягу, как начинается тошнота. Не могу заснуть в обнимку с тазиком, уж простите за подробности. Намджун старается поддерживать меня, но что он может сделать? Он буквально бессилен в этом вопросе. Я не стал сейчас его будить. Небольшая прогулка помогает обычно, поэтому вот хожу, осматриваюсь. Я был уверен, что все спят, так что удивился, увидев в гостиной свет.       - Может, тебе принести что-то? - участливо поинтересовался Юнги. - Воды или чаю? Или, может, что-то перекусить.       - Спасибо большое, ничего не надо.       - Вы решили с Намджуном, как долго пробудете в столице? - подоткнув брату подушку под поясницу, чтобы удобнее сиделось, спросил Чимин.       - До конца января, думаю. Точный день отъезда мы пока не выбрали. А что же вы со своей второй свадьбой, наметили план? Кстати, так точно можно делать?       - А кто нам запретит, - Юнги пожал плечами, и никто не нашел, что на это возразить. - Мы с Чимином обсуждали конец апреля или май. Тепло, но не жарко, в имении в это время просто чудесно, да и на дорогу у всех будет достаточно времени. Я уже написал папе письмо с приглашением погостить у нас весной.       - Что ж, тогда я к вам прибуду самое позднее в начале апреля, - с улыбкой ответил Сокджин. – К маю мой живот станет слишком большим для комфортных путешествий, да и тряску в дороге я вряд ли хорошо перенесу.       - Так может вам просто остаться у нас? – без обиняков и задних мыслей спросил Чимин, но тут же смутился. – Прости, я понимаю, что у вас есть свой дом. Я не имел ввиду…       - Ты не сказал ничего страшного, зайчик, - тут же успокоил его брат. - Да и твоё предложение не лишено резона. Но Намджун просто не привык так долго сидеть без дела, а оставаться у вас на всю зиму и весну слишком даже по моим меркам, негоже злоупотреблять чужими гостеприимством.       - Но вы нас совершенно не тяготите своим присутствием, - вмешался Юнги. – Наоборот, радуете приятной компанией.       - Так вся радость от встреч сойдет на нет, - засмеялся Сокджин. - Мы не будем успевать соскучиться друг по другу.       - Мне достаточно и дня, чтобы начать по тебе скучать, - Чимин со вздохом обхватил руку брата и прижался щекой к плечу, обтянутому мягкой тканью. - А когда родится мой племянник, я буду скучать вдвойне. И Юнги вот с Намджуном подружился.       - И весьма этому рад, - добавил альфа. - Твой муж, дорогой Сокджин, удивительно толковый человек. Еще в сентябре он по слогам читал газеты, а уже в декабре мы с ним обсуждаем последствия торгового кризиса с Японией и перестановки в кабинете министров. И все суждения не поверхностные, а со знанием дела. И это у простого рыбака. Никогда такого не встречал. Его упорству, целеустремленности и глубине мысли можно лишь позавидовать.       Юнги нахваливал Намджуна, а Сокджин покрывался гордым румянцем, счастливый, что его выбор не просто поняли и приняли, но и оценили. Чимин с улыбкой смотрел на брата, кивая каждому слову.       - Повтори всё это Намджуну в лицо, и он сгорит от смущения, - захохотал Сокджин, - совершенно не умеет принимать комплименты.       Вздохнув, он расслабленно откинулся на диван и устремил взгляд на камин и нарядную елку. Чимин видел, как в его улыбчивых глазах плясали оранжевые огоньки, и мечтал, чтобы этот момент длился как можно дольше. Но, всё же, бесконечным он ему стать не пожелал бы, ведь впереди столько замечательных событий. Посидев втроем еще немного, а после, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по своим комнатам.

***

      Новый год подкрался незаметно. Вроде декабрь как декабрь, а потом моргнуть не успеешь, и уже праздник на носу. Чимин в этот месяц мало выходил в город, по большей части обходясь домашними развлечениями и прогулками в саду, тем более что их задний двор, припорошенный снегом и украшенный колокольчиками и венками из можжевеловых и еловых ветвей, не уступал по красоте и уюту лучшим городским паркам. Отчасти из-за опасений о здоровье, отчасти из-за волос. На улице омега щеголял в головном уборе, но вот посещать театры, магазины и рестораны, где платок и теплую шляпу пришлось бы снять, он, извинившись перед гостями, категорически отказался. Впрочем, Сокджин и Намджун всё понимали и ни на чем не настаивали. Роль хозяина в вопросах светской жизни тут же перехватил на себя Тэхён и с присущей ему энергией принялся демонстрировать гостям самые примечательные и самые нарядные места столицы также, как делал это в своё время для Чимина.       В эти дни их навещали Хосок с Ёнджуном. Увидев чиминовы короткие волосы, подстриженные в аккуратную ровную линию заботливой рукой Сокджина, они на минуту растерялись, и в их глазах плескалось волнение, тут же спросили, что случилось, но после короткого разъяснения братья стали прежними собой, крепко обняли Чимина и от души порадовались его выздоровлению, пожелав впредь никогда не болеть.       После Ёнджуну представили супругов Ким, о которых он был наслышан, но не имел возможности познакомиться, а Хосок с Сокджином, после положенного обмена любезностями, и вовсе сразу стали общаться так, будто с августа и их последней встречи прошла максимум неделя, а не половина года.              Ёнджун, такой же дружелюбный и приветливый, как его брат, с Сокджином нашел общий язык сразу же, чего не скажешь о Намджуне, который растеряно и зажато стоял за спиной мужа и изо всех сил старался вести себя по правилам этикета. Чимин видел это волнение в каждой морщинке на его лице, в поджатых губах и напряженной позе. Оно и понятно – до этого Намджун общался либо с теми, кого увидел впервые в непринужденной обстановке в деревне, либо с теми, чей статус не ушел далеко от его собственного, а вот с благородными господами во время визита вежливости его знакомили впервые. Он очень боялся ударить в грязь лицом, опозориться сам и поставить в неловкое положение всю свою новую родню. Чимин прекрасно его понимал, сам проходил через нечто подобное. Но еще Чимин точно знал, что переживает Намджун зря.       Юнги тут же, как положено хозяину, подхватил нить беседы, дабы никто из нее не выпал, а Хосок и Ёнджун настолько искренне и открыто интересовались новым знакомым, совершенно не обращая внимание на формальности, что уже через несколько минут Намджун расслабился и перестал чувствовать себя не в своей тарелке. Отвечал на вопросы, не боялся вставлять реплики и комментарии и даже время от времени шутил. И о своей жизни в деревне рассказывал без капли стыда и смущения, но после того, как Сокджин сам едва ли не гордо упомянул этот факт в разговоре. Ни для кого из собравшихся эти обстоятельства не являлись ни тайной, ни проблемой.       Новый год братья Чон встречали с родителями - впервые за долгое время вся их семья собралась под одной крышей, и они сполна хотели насладиться моментом. Поэтому друзей все от души поздравили и условились встретиться после, уже в январе, а в последний вечер декабря в большой гостиной после праздничного ужина собрались своей семьей: Чимин и Юнги, Тэхён, Сокджин, Намджун.       Слуги собрались своей компанией на кухне, Чимин лично согласовывал с мажордомом Кимом, экономом Ли и поваром Каном меню для ужина слуг и рабочих дома, выделив на это приличные средства, а еще распорядился приобрести ящик хорошего вина и небольшие презенты в виде теплых платков и перчаток для омег и рукавиц и кепи для альф. Чонгук сейчас с ними, ест, пьет и, как надеется Чимин, хорошо проводит время.       Он приглашал альфу провести праздник с ними, но Чонгук отказался, заметив, что он все еще конюх в этом особняке, и то, что было уместно в Намгу, неприемлемо сейчас, да он и не хочет лишний раз заострять внимание на своей дружбе с хозяевами, выбиваясь из окружения слуг. Те, конечно, всё понимают, хоть и судачат да подшучивают, но Чонгуку с ними еще жить и работать, и он бы предпочел встретить праздник в привычной ему и подходящей по статусу компании. Резон в его словах был, и Чимин, уважая чужое мнение, не стал настаивать. Но вот лично пройти и вручить всем изготовленные Чонгуком в качестве итоговой годовой работы открытки заставил.       Они почти весь день на это потратили, пока Тэхён развлекал Сокджина и Намджуна в городе, а Юнги разбирал бумаги в кабинете. Чимин подготовил аккуратные прямоугольники из плотного картона, на каждом из которых акварелью изобразил простенький рисунок на праздничную тематику: елочку, колокольчик, снегиря или полосатый леденец, а Чонгук, высунув язык от усердия, их подписал. Сам сочинил текст, обязательно каждому свой, и притащил Чимину черновики на проверку, а потом аж покраснел от напряжения, пока выводил самые ровные и аккуратные в мире иероглифы, и едва не расплакался, когда случайно поставил кляксу на открытке для Намджуна. Чимин еле его успокоил, порадовавшись, что на всякий случай сделал пару запасных карточек. Он бы не вынес вид огромных грустных глаз Чонгука, наполненных слезами.       В итоге набор открыток был готов, и Чимин чувствовал себя гордым родителем, сложив ладони на груди и умиленно наблюдая за тем, как юный альфа со смущенной улыбкой поздравлял всех с наступающим новым годом и рождеством и вручал открытки. Сокджин радостно запищал, получив свою, и кинулся обнимать Чонгука. Тэхён тоже, было, кинулся, но на полпути застеснялся и с розовыми щеками поблагодарил и поздравил в ответ. Намджун с широкой улыбкой похлопал альфу по плечу, и Чимину показалось, что у Чонгука звезды в глазах заплясали после похвалы и благодарностей от человека, в котором он еще осенью углядел объект для подражания. Юнги же нарочито нахмурился, вчитывался в каждое слово, прищурив глаза, пока Чонгук трясся и потел, а Чимин за его плечом закатывал глаза. Но как только Юнги перестал мучать беднягу и протянул руку для рукопожатия, Чонгук выдохнул так легко и радостно, что никто не смог сдержать смеха.       А после, когда их маленький праздничный поход был закончен, Чонгук немного робко протянул Чимину выуженную из кармана коробочку, простенькую, но аккуратную, явно самодельную и перевязанную ленточкой.       - С новым годом вас, господин Чимин, и спасибо вам за всё, - улыбнулся альфа, и теперь уже едва не расплакался Чимин. Не сдержав порыва, обнял ставшего ему другом конюха и пожелал хорошего праздника. Чонгук, склонив голову, перехватил зажатую в руке пачку открыток для приятелей среди слуг и убежал к себе умыться и переодеться, а оставшийся в одиночестве Чимин открыл подарок и нашёл в коробке маленькую лошадку, вырезанную из дерева.       В сверкающей чистотой и нарядным убранством гостиной светло, несмотря на поздний час, камин затоплен, свечи зажжены, и их пляшущие огоньки отражаются в сотне разноцветных шаров, развешанных на ёлке. Все сытые и довольные расселись по креслам и диванам. Намджун суетился вокруг Сокджина, проверяя, комфортно ли тому и все ли хорошо, а Тэхён о чем-то весело спорил с Юнги, постоянно поглядывая на сложенные в углу подарки и заламывая руки в нетерпении. Чимин же сам налил себе и всем желающим чаю с апельсиновой цедрой, придвинул поближе блюда с мандаринами и со сладостями, уселся на стул с мягкой спинкой и принялся наблюдать за прекрасной картиной перед ним. За окном крупными хлопьями неторопливо падал снег, а в гостиной тепло настолько, что даже не верится. И дело не только в жаре огня и дыхании людей, дело в их присутствии.       Чимин не может не думать о том, как сильно за этот год изменилась его жизнь, и как изменился он сам. Обрел уверенность и надежное плечо, стабильность и доход, научился давать отпор. Тревожиться, конечно, не перестал, но смог совладать с этим чувством, относиться к нему проще и, если ситуация позволяет, деятельнее. Теперь он знает, что многое может исправить, на многое повлиять, сделать лучше. А если все-таки не может, то и переживать не стоит.       Он повзрослел и через любовь Юнги научился больше любить себя. Любить любым, независимо от наличия загара, дорогих одежд и даже волос. Больше он не хочет быть настоящим столичным омегой, не волнуется, что скажут и как его примут другие. Как сказал Юнги, всё это вторично и нужно лишь затем, чтобы радовать, а не довлеть и становиться смыслом жизни. Главное, что все здоровы и рядом.       Чимин думает о том, что надо в ближайшие дни написать письмо родителям, он соскучился, особенно по папе. Узнать, как обстоят дела с ремонтом дома, и пригласить их погостить весной. Сокджин говорил, что тоже не виделся с ними с тех пор, как уехал, и не сообщал о том, что ждет ребенка. Чимин очень надеется, что родители смогут принять эту новость с радостью, как и принять Намджуна в семью. У них было достаточно времени на это. Вопреки опасениям, с замужеством Чимин не обменял одну семью на другую, его семья просто стала больше, и он не хочет терять никого из близких.       Но все это будет позже, и вторая свадьба, семейное воссоединение, и рождение племянника, и разговоры Чонгука с Тэхёном... а пока он от души наслаждается умиротворением и спокойной уверенностью в завтрашнем дне. Ему весело и уютно, он чувствует себя любимым и окруженным заботой, чего еще желать? Разве что…       - О чем задумался?       Юнги пододвинул еще один стул и уселся рядом, обнимая.       - О прошедшем годе. Столько всего произошло. Моя жизнь стала совсем другой, - ответил Чимин, укладывая голову на подставленное плечо.       - Моя тоже. Я этому рад.       - Я тоже, - прошептал Чимин, чувствуя, как рука Юнги вновь принялась порхать над его короткими волосами. Кажется, альфа делал это уже неосознанно, а Чимин разомлел в его руках, как сытый кот, и разве что не урчал. – Люблю тебя.       - И я тебя, - касания прекратились, зато перед глазами возникло лицо Юнги, чуть скрытое за спадающими на лоб волосами, и альфа легко коснулся его губ в сладком из-за съеденных конфет поцелуе.       Вот теперь Чимин почувствовал себя самым счастливым, и желать ему точно больше нечего.