По-человечески

      Как-то все снова пошло наперекосяк. Воодушевлённый приездом близких Чимин расслабился, а зря. Только потерял бдительность, и самый незыблемый из законов – закон подлости вновь напомнил о себе. До назначенной даты оставалась неделя, а Юнги все не сообщал, когда вернется, и писем от него в последние дни вовсе не было. Родители задерживались в дороге, потому как отца сильно укачивало, и приходилось останавливаться чуть ли не у каждого путевого столба и постоялого двора, равно как и папа Юнги извинялся в короткой записке из-за вынужденной задержки в столице, вызванной срочным делом юридического характера, нагнавшим его совершенно внезапно. Старший Мин занял дом в Хансоне и, заручившись помощью Хосока, знавшего всех важных и нужных людей, спешно решал возникшие вопросы. Остальное семейство Чон решило уже дождаться старшего сына и папу Юнги, чтобы приехать всем вместе. Об этом Чимину написал уже Ёнджун.       И это еще ладно. Больше досады вызывал тот факт, что Тэхён и Чонгук никак не желали мириться. Смотрели друг на друга долго и болезненно, исподтишка, тянулись один к другому, но не делали первого шага, хоть и мучились от этого оба. Сокджин от их страданий закатывал глаза и качал головой, сетуя, что глупостями занимаются и теряют время, которое могли бы уделять друг другу. Намджун с ним не соглашался, но так мягко и деликатно, что это вызывало улыбку. Покой супруга был для альфы превыше всего, и все споры затевал исключительно Сокджин для поддержания тонуса. Впрочем, это и спорами было сложно назвать, так, шутливые препирания, неизменно заканчивавшиеся одним:       - Как скажешь, любимый.       - Я слышу в твоей интонации сарказм, - Сокджин прищурил глаза, в упор глядя на Намджуна.       - Тебе показалось, - альфа улыбнулся и, извинившись, ушел в сторону оранжереи, где его дожидался садовник для обсуждения каких-то вопросов по пересадке то ли розовых кустов, то ли китайских гибискусов, Чимин уже даже не спрашивал, всецело доверив эти дела хозяйственному зятю.       Оставшись вдвоем, Чимин и Сокджин неторопливо продолжили прогулку, обсуждая небольшие изменения в Длинной галерее дома, миновали два пролета оранжереи, соединенной с домом крытым проходом, пересекли орнаментальный цветник и как раз подошли к конюшням, где понурый Чонгук орудовал лопатой, занимаясь отбивкой денника. Омеги, не сговариваясь, замерли и в задумчивой тишине стали наблюдать, будто вид альфы подскажет им, как помочь упрямым влюбленным вернуть гармонию.       Отставив инструмент, Чонгук вышел весь в опилках из распахнутых настежь ворот и принялся забавно вертеться и изворачиваться, избавляясь от налипшей стружки. Явно не догадываясь о наличии зрителей, альфа походил на большую собаку после купания, когда крутил сначала головой, а потом и всем телом туда-сюда, ерошил пальцами непослушные пряди и раз за разом встряхивал рубашку, из складок которой не прекращали сыпаться опилки. Пели птички, шумела листва, оттеняя задумчивое молчание омег, пыхтел Чонгук, как вдруг почти идиллическую картину прервал шум гравийной дорожки, по которой кто-то торопливо перебирал ногами.       Синхронно обернувшись, Чимин с Сокджином увидели довольного Тэхёна, спешившего к ним с явным намерением что-то рассказать – до того говорящее выражение светилось на его мордашке, которое, впрочем, быстро сменилось на растеряно-обиженное, стоило ему заметить чуть в стороне застывшего каменным изваянием Чонгука. Альфа тоже поднял голову на шум и потеряно обвел взглядом всех своих невольных зрителей, смущаясь и краснея щеками. Его вмиг ставшие круглыми глаза метнулись от невозмутимых братьев к почти остановившемуся Тэхёну, который теперь шел словно нехотя, показательно-манерно чеканил шаг и нарочно не смотрел в сторону поникшего Чонгука. Сокджин покачал головой, наблюдая развернувшуюся перед ними картину. Чимин полностью разделял его мнение.       - Словно дети малые, - вздохнул старший омега, когда Тэхён поравнялся с ними, все еще старательно игнорируя устремленный ему в спину взгляд.       - Чимини, Сокджин-хён, я вас искал, - абсолютно неестественным голосом сказал Тэхён. – Прибыла почта, а еще передали, что перед ужином обещался зайти в гости священник Кан, он хотел о чем-то переговорить.       - Спасибо, Тэхёни, - поблагодарил Чимин, который по глазам видел, что бежал к ним Тэхён явно с намерением обсудить что-то иное, более забавное и животрепещущее, но быстро сменил курс на показательные выступления для одного единственного зрителя, который так и стоял печальным истуканом перед конюшней.       - Тэхён, - раздалось тихо со стороны, и Чонгук, наконец, сделал шаг в их сторону, но вновь замер, когда Тэхён картинно мотнул головой, будто прислушивался.       - Ох, странные звуки ветер приносит, - фыркнул он. – Будто в лесу кто-то воет.       - Поговорить бы вам, - заметил Чимин мягко.       - Прошу прощения, мне сию минуту нужно вернуться в дом, - Тэхён резко развернулся на каблуках, все же метнув мрачный взгляд на альфу, и зашагал по дорожке почти с остервенением. Пыхтел, не смотрел под ноги, будто подначивая сам себя и, неосторожно обернувшись для очередного гневного взгляда, оступился, падая на землю.       Чонгук немедля кинулся к сидящему омеге, который потирал лодыжку и кривил губы то ли от боли, то ли от досады. Чимин, придерживая опиравшегося на него Сокджина, тоже направился к ним так быстро, как позволяло состояние брата.       - Как ты? Где болит? Сильно болит? – Чонгук взволнованно суетился вокруг Тэхёна, засыпая того вопросами и испуганными взглядами.       - Кажется, я ногу подвернул, - расстроено сообщил Тэхён, совсем забыв о своей показательной обиде, и попробовал встать, но пара крепких рук тут же остановила его порыв, подхватив с земли, и через мгновение Чонгук уже бережно прижимал к себе драгоценную ношу.       - Надо отнести тебя в дом, - сказал альфа, словно его действиям требовалось объяснение.       - Конечно, - кивнул Чимин, - идите, а мы потихоньку пойдем следом.       И Чонгук без лишних слов сорвался с места, пока притихший Тэхен обнимал его за шею и притирался щекой к плечу.       - Тэхён всегда мечтал об альфе, который будет носить его на руках, - заметил Чимин, когда они с Сокджином под ручку неторопливо побрели по дорожке к дому, глядя вслед удалявшимся силуэтам. Волноваться поводов он не видел, а некоторое переживание за Тэхёна терялось под всеобъемлющей надеждой, что теперь эти двое наконец помирятся.       - И почему такие мечты не могут осуществляться без некоторого членовредительства, - вздохнул в ответ Сокджин, и омеги, переглянувшись, рассмеялись.       К счастью, лодыжка Тэхёна сильно не пострадала, небольшой ушиб прошел уже к вечеру, и Чимин счел это приемлемой платой за вернувшиеся мир и согласие в отношения Тэхёна и Чонгука. Альфа, доставив своего благоверного домой и сдав на руки Ёнджуну и слугам, ушел, чтобы не привлекать лишнего внимания и провоцировать пересудов, но вскоре, ведомый целым ворохом чувств, не без помощи Намджуна пробрался тайком в комнату Тэхёна и там не отходил от него ни на шаг, поправляя подушки, подавая со столика чашку с чаем и едва ли не кормя с рук, а довольный омега позволял заботиться о себе, старательно пряча счастливую улыбку и яркий румянец за картинными вздохами. Зашедший проведать друга Чимин полюбовался на эту картину минут десять и решил, что видел достаточно, предпочтя оставить этих двоих наедине.       Что ж, одной заботой меньше.       Перед ужином, как и обещался, заглянул священник из местного прихода, чтобы обсудить кое-какие детали церемонии и просто обменяться новостями. На ужин не остался, но с благодарностью прихватил с собой предложенную в подарок бутылочку вина. Сам ужин прошел спокойно, Намджун с горящими глазами рассказывал, что было сделано по дому за день и что еще имеется в планах, а Сокджин шутливо сетовал, что во время отдыха видит мужа едва ли не реже, чем когда тот работал в деревне. Чимин, было, обеспокоился этим и принялся убеждать Намджуна, что он вовсе не обязан, но его словесный поток мягко остановили два голоса в унисон, заметив, что им только в радость чувствовать себя полезными, да и по душе им это.       После ужина, когда сумерки опустились на поместье, а остальные разбрелись по своим комнатам, Чимин засел в кабинете с намерением разобрать полученную днем почту. Бегло просмотрев конверты, он не нашел ничего от Юнги и расстроился. Тоска по мужу каждый день множилась вдвое, и скоро Чимин на луну выть будет. Вот прям из окна супружеской спальни, ставшей алтарем его одиночества, высунет голову и…       Дверь кабинета с тихим шорохом приоткрылась, и вошел Юнги. Уставший, с тяжелым дыханием, в несвежей одежде и с растрепанной головой, но и с широкой улыбкой.       - Чимини, - только и успел сказать альфа, протягивая руки, когда его супруг, осознав произошедшее, с восторженным писком кинулся ему на шею.       - Юнги! Юнги, я так соскучился, Юнги-я! – Чимин принялся зацеловывать любимое лицо, совершенно не смущаясь осевшей на коже дорожной пыли.       - Я тоже, свежинка, - Юнги забавно морщился, когда поцелуи попадали на глаза, но не отстранялся и на миллиметр, а после поймал чужие губы и увлек мужа в трепетный и нежный поцелуй, длившийся столько, что и счет времени потерять можно.       - Почему же ты не написал, что возвращаешься? – спросил Чимин, когда они, наконец, смогли оторваться друг от друга и пошли к себе наверх, а слугам были немедленно отданы распоряжения приготовить ванную и свежий домашний костюм для господина.       - По правде говоря, решение вернуться было довольно спонтанным, а после я уже не видел смысла писать, если сам приеду быстрее, - ответил Юнги, когда они, миновав спальню, вдвоем вошли в ванную комнату, и альфа принялся расстегивать пуговицы на дорожном сюртуке.       Вокруг суетились слуги, закрывая распахнутые для проветривания окна, наполняя ванну и раскладывая чистые полотенца. Забрав грязную верхнюю одежду, они удалились, и дальше Чимин сам помогал мужу раздеваться. Избавившись от последних тряпок, альфа немедля залез в горячую воду и с блаженным стоном уложил голову на бортик. Чимин же пододвинул к изголовью маленькую табуреточку и уселся, наблюдая за мужем.       - Господи, как хорошо! – Юнги прикрыл глаза и нырнул с головой, а после забавно фыркал и тер лицо руками, избавляясь от воды в глазах и смахивая налипшие на лоб волосы. – Два дня мечтал о горячей ванне!       - Но разве ты не останавливался дома в Хансоне? - удивился Чимин. Он был уверен, что Юнги с текстильной фабрики вернется именно туда, а уже потом, оставив все вещи и дела, отправится в поместье.       - Нет, поехал напрямки. К тебе, - улыбнулся Юнги.       - А в столичном доме сейчас твой папа гостит, - растерянно пробормотал Чимин, улыбаясь в ответ. Такая прямолинейная простота мужа, как и его поступок, заставили щеки покрыться горячим румянцем, словно их роман только-только начинался, и всякий знак внимания вызывал смущение и покалывание в пальцах.       - Да? Но почему?       - Написал, что у него срочное дело в столице, я покажу тебе его письмо. Хосок ему помогает, а потом они с Чонами обещали приехать все вместе, - Чимин взял с полочки мочалку, старательно намылил ее и принялся обтирать альфьи плечи, пока Юнги откровенно млел и подставлялся под касания, отклоняя голову то в одну сторону, то в другую.       - Хорошо. Посмотрю, что у него стряслось. Но у меня для тебя есть новость.       С плеч Чимин перешел на руки и лопатки, похлопав мужа по спине, чтобы наклонился вперед.       - И какая же? Надеюсь, что хорошая.       - Полагаю, что именно такая, - в голосе Юнги слышалась улыбка. – Я отписал текстильную фабрику управляющему Лиму.       Чимин так и замер с мочалкой в руке.       - Что? Но почему? Ты ведь так много работал для процветания своих предприятий!       Юнги, почувствовав замешательство супруга, как и то, что по его коже больше не скользили заботливые ладошки, сел вполоборота и заглянул Чимину в лицо.       - Вот именно поэтому. Ты был прав, я работал слишком много, и если раньше это никак не тяготило ни меня, ни окружающих, то теперь же обстоятельства изменились. Мне потребовалось полгода, чтобы прочувствовать это как следует. Не хочу больше оставлять тебя так часто и так надолго, поэтому прислушался к тому, что мне говорил ты, да и Хосок, и решил снять с себя часть обязательств. Чего задумался?       - Ох, прости, - встрепенулся замерший Чимин, - но тяжело вот так сходу принять эту мысль.       - А меня она напротив накрыла как снег зимой. Налетела, и я просто не смог от нее избавиться. Так что по дороге из Вонсана я снова посетил Янджу, сразу велел стряпчему подготовить все документы, прихватить нотариуса и к следующему утру приехать на фабрику. А еще через день выехал сюда, не заезжая в столицу.       - Но… ты не жалеешь?       - Ни капли. Бедняга Лим, мне, право, стало боязно в какой-то момент, так сильно он удивился. Все-таки в его возрасте подобные потрясения и правда чреваты. Это единственное, что я бы сделал иначе, но в остальном… Чувствую, что поступил правильно. Такая гармония в душе.       Юнги улыбнулся и пожал плечами, мол, вот так. А после забрал из рук мужа мыльную мочалку и принялся сам натирать свою кожу до красноты, пока Чимин обдумывал сказанное. Попутно занимаясь мытьем, Юнги пояснил, что, покуда текстильная фабрика в свое время его отцу также досталась от прежнего владельца, переписавшего имущество на управляющего, эта мысль показалась верной и даже логичной в какой-то степени. Управляющий Лим, работавший на Юнги много лет, прекрасно справлялся с делами, решал даже самые сложные вопросы, а еще у него в помощниках было два взрослых сына-альфы, которые смогут унаследовать дело после отца. Фарфоровое же производство было полностью любимым детищем Юнги, созданным практически с нуля, холимым и лелеемым.       - Этого мне вполне достаточно, - сказал Юнги, обтираясь полотенцем, пока Чимин стоял рядом с халатом наготове. - Буду время от времени кататься в Вонсан. Если ты захочешь, то будешь ездить со мной, рабочие тебе очень рады. Они снова передали тебе подарок, прознали, чья была идея со столовой и общежитием. Очень они им пригодились этой зимой. А в остальное время я буду примерным землевладельцем и, надеюсь, хорошим мужем, а после, даст бог, и отцом. Эй, ну ты чего?       Альфа мягко обхватил руками личико омеги, у которого уже губа нижняя тряслась, и влага в глазах собиралась.       - Расчувствовался, - шмыгнул носом Чимин. – Юнги, я люблю тебя.       - И я тебя. Ну, расскажешь, что у вас тут нового приключилось в последние дни? – аккуратно отвлек его на другую тему Юнги, переходя в спальню, где слуги уже оставили перекус для пропустившего ужин альфы.       За разговором остаток вечера пролетел в мгновение ока, и пришло время укладываться. В ту ночь Чимин засыпал в самых надежных и крепких объятиях абсолютно счастливый, залюбленный, обласканный и зацелованный от макушки и до розовых пяточек.       А утром понял, что Юнги, видимо, нравится удивлять людей до сбитого пульса. Потому как на управляющем Лиме он останавливаться не собирался. Перед завтраком увел Чимина в малую библиотеку, усадил на диванчик, а слуг попросил найти и привести Сокджина и Намджуна. На вопросительный взгляд мужа пообещал все объяснить чуть позже. Когда же гости вошли в библиотеку, и после всех приветствий, Юнги попросил их присесть тоже, сказав, что есть разговор. Сокджин кинул быстрый взгляд на брата, но тот в ответ пожал плечами и улыбнулся. Намджун без лишних расшаркиваний помог усесться сначала супругу, потом сам устроился рядом. В их глазах читались непонимание, смешанное с крайней степенью заинтересованности. Интригу Юнги накрутил неплохую для девяти утра.       - Что ж, не буду ходить вокруг да около, - сказал Юнги. Говорил серьезно, важно, будто на переговорах, и Чимин уже начал изводить сам себя, теряясь в догадках о причинах происходящего. – У меня есть к вам предложение. Точнее, предложение в первую очередь к Намджуну, но принимать вы его должны, конечно, вместе.       Божечки, всего минута прошла, а Чимин готов, наплевав на все приличия, начать нервно грызть ногти. Надо больше гулять для крепких нервов.       - О чем же речь? Не томи, - ответил Намджун, который на зависть выглядел спокойней некуда.       - Мы с Чимином хотели бы предложить тебе должность домоправителя в поместье «Лунный цвет», - Сокджин с Чимином одновременно сделали глубокий вдох, обменялись удивленными взглядами, а после улыбнулись, пока брови Намджуна неумолимо ползли вверх, рискуя добраться до волос. - Нынешний домоправитель стар и слаб здоровьем, конечно он останется при поместье, если сам того захочет, и ему будут созданы все условия для достойной и спокойной старости, но со своими обязанностями он, увы, уже не справляется. Я наслышан о том, как много ты, Намджун, взял на себя в мое отсутствие, и я очень ценю твою помощь Чимину. Ты ответственный, хозяйственный, быстро учишься и уже успел поладить со всеми, от поваров и горничных до садовников и лесничих. Мы с Чимином были бы рады, если бы за домом и землей следил такой человек, как ты. Помимо жалованья для домоправителя и его семьи на территории поместья выделен коттедж в пятнадцати минутах ходьбы. Два этажа, хозяйская и гостевая спальни, две просторные гостиные, кухня, кладовая, столовая и сад. Если не ошибаюсь, там сейчас высажены яблони и кусты земляники. И, возможно, томаты, но тут утверждать не берусь.       - Ох, это же получается…, - пробормотал Сокджин, не веря сам себе.       - Вы с Чимином сможете видеться хоть каждый день, - улыбнулся Юнги. - Подумайте хорошенько, пока вы здесь. К тому же… простите, что лезу в столь деликатную тему, но будете вы здесь еще минимум несколько месяцев, пока Сокджин не родит и пока он и малыш не окрепнут достаточно, чтобы отправиться в путь.       - Это уж точно, - покачал головой Сокджин.       - Я…, - голос Намджуна, который все это время сидел тихо и неподвижно, словно статуя, со взглядом, одновременно сосредоточенным и отсутствующим, чуть сорвался, дав хрипоты. – Мы можем подумать? Обсудить это?       - Конечно, - кивнул Юнги с улыбкой, встав и потянув за собой Чимина. – Мы примем любой ответ.       Не успели они выйти из библиотеки, как Чимин кинулся мужу на шею.       - Юнги, Юнги-и-и, Юнги-я! – пищал он, безжалостно сминая в руках чужой воротник, пока супруг практически на руках оттаскивал повисшую на нем обезьянку в сторону столовой.       - Я знаю, свежинка, рад, что тебе понравилась моя идея. Но имей ввиду, что они все еще могут отказаться от этого предложения.       - Они не откажутся, - уверенно заявил Чимин. – Это ведь такая прекрасная возможность.       - Но Намджун очень гордый альфа и может быть весьма упрямым. А мы буквально предлагаем отказаться от той жизни, что он долго и упорно выстраивал. Жизни простой, но всё же заработанной честным трудом.       - Но ты ведь ему не содержанкой быть предлагаешь, а работать. Джини его уболтает. Я уверен.       - И все же не будь так категоричен. Лучше внезапно обрадоваться, чем разочароваться, если ожидания не оправдаются.       - Хорошо, ладно, убедил. Но теперь мне кусок в горло не лезет. Я слишком взволнован. Тебе стоило затеять этот разговор после завтрака.       - Уверен, кофе с тостами ты осилишь, милый, - заботливо проворковал Юнги под хихиканье Чимина, пока слуги понятливо несли из кухни пышущие паром кофейники.       - Хен! Ты давно приехал? – Тэхён вплыл в столовую походкой лебедушки без всяких признаков хромоты, выспавшийся, румяный и со счастливым блеском в глазах. Забота любимого излечила его от всех хворей разом, и физических, и душевных.       - Вчера вечером, - ответил альфа, отодвигая для воспитанника стул рядом с собой. – Ну, рассказывай, что у тебя да как.       Не успел Тэхён сесть, как следом вошел Бомгю, да так и замер растерянно на пороге при виде Юнги. Опомнившись, тут же кинулся то ли делать корявые реверансы, то ли просто приседать, приветствуя второго хозяина дома.       - Оставь эти формальности, Бомгю, - Юнги поднялся и широким шагом направился к омеге, чтобы поприветствовать того в ответ. – Помнится, в деревне ты так не смущался. Ты гость этого дома, тебе здесь рады, так что не волнуйся.       - Простите, но не могу, - улыбнулся Бомгю чуть взволновано, - Это место настоящий дворец. Стараюсь соответствовать.       Омега и правда все еще привыкал к тому, что он в этих стенах на равных с остальными гостями, чувствовал себя неловко, когда к нему обращалась прислуга, и старался все делать сам ну или хотя бы помогать сервировать стол или возиться на кухне. Иногда доходило до смешного, когда Бомгю потихоньку забрал ведро и швабру, чтобы протереть за собой пол после прогулки в саду, а слуги сначала не могли найти пропажу, а как нашли, то половина из них опешила, другая же половина расхохоталась, стала голосить и показывать пальцами, чем едва не довела перепугавшегося Бомгю до слез, решившего, что он всё сделал не так. В той ситуации в итоге пришлось разбираться Чимину с Тэхёном, как хозяевам дома и людям с непререкаемым авторитетом в глазах слуг. Бомгю успокоили, слуг отправили заниматься другими делами, а некоторым пришлось и выговор сделать, чтобы впредь держали себя в руках и не делали различий среди гостей, относясь ко всем с одинаковым уважением. Не их дело судить, кого и почему пригласили в этот дом.       - Все равно будут судачить, - вздохнул тогда Тэхен.       - Главное, чтобы дальше своих углов эти пересуды не тащили, - ответил ему Чимин, понимавший, что воевать со сплетнями – все равно, что с ветряными мельницами. – Увижу подобное еще раз, и разговор уже другой будет.       На том и порешили, а еще выдали Бомгю целый ворох одежды из своих шкафов, чтобы бедняга не тушевался еще и из-за внешнего вида, сокрушаясь, что не додумались до этого раньше.       Вот и сейчас Бомгю стоял в выходном костюме Тэхёна, румяный и красивый, как куколка, и деревенского омегу в нем выдавало лишь бесхитростное поведение, простота манер да заживающие мозоли на руках.       - Присоединяйся, - Юнги по-джентльменски отодвинул стул за общим столом и для Бомгю. – Чимин мне писал о твоем приезде. Как дела у твоего брата? И у Тэмина с Тэяном? Что вообще в ваших краях происходит? А то с Намджуном утром побеседовать в подробностях не получилось, другие вопросы обсуждали.

***

      Еще немного, и Чимин уверится, что великая миссия Юнги в этом мире – решать его, Чимина, проблемы. Начиная с предложения о замужестве в момент знакомства и заканчивая тем, что сейчас Юнги подобно магниту притянул в поместье всех, кто уже несколько недель не мог до него добраться.       Аккурат за сутки до назначенного для повторного бракосочетания дня. Ну мистика, не иначе.       Вскоре после полудня двумя экипажами приехала компания из семейства Чон в полном составе и папы Юнги с ними. Хосок с Ёнджуном ехали в небольшой двухместной коляске, тогда как старшее поколение выбрало комфортную и просторную дорожную карету. Встреча прошла шумно, активно, с объятиями, вопросами и знакомствами. Папа Юнги оказался в жизни таким же милым, каким звучал со строк своих писем. Принял радушно, каждому улыбнулся и уделил внимание, а Чимина так крепко обнял, что аж боязно стало.       - Ты не представляешь, как я рад! Так рад! Боялся уж, что Юнги так бобылем и прокукует до конца жизни. А как узнал про свадьбу, так чуть сознание от радости не потерял. Жаль только на свадьбе у вас побывать не смог, этот негодяй не сказал родному папе! - причитал старший Мин, пока Юнги закатывал глаза с тихим «ну па-ап», моментально превращаясь в подростка рядом с родителем. А Чимин же все больше понимал, от кого Тэхёна перенял манеру общения. - Подумать только, но зато сейчас наверстаю упущенное. Счастлив наконец познакомиться с тобой лично, Чимини, ты очень красивый омега, повезло Юнги-я. Тэхёни, дорогой мой, иди сюда, я и тебя расцелую, как ты вырос, с ума сойти.       Вся эта возня и шум здорово отвлекали от мыслей про Намджуна, который держался вежливо и приветливо, но все равно выглядел донельзя задумчивым, словно решал судьбу мира, не иначе. Чимин то и дело переглядывался с Сокджином, но тот лишь пожимал плечами и знаками показывал, мол, погоди, не торопись.              А к вечеру прибыл еще один экипаж, и поводов отвлечься стало еще больше. Родители, как и обещали, привезли с собой старого Хичоля, незамедлительно расплакавшегося при виде Чимина и особенно Сокджина, сложившего руки на круглом животе. Впрочем, у папы глаза тоже на мокром месте были, но он старательно пытался держать лицо, как и положено благородному омеге. Украдкой утирал платком нос и поджимал губы, сдерживая всхлипы.       Отец, судя по его виду, сильно сдал здоровьем за прошедший год, и Чимину было грустно видеть его изрядно похудевшим и с сединой. Но, как писал папа в своих письмах, все изменения, и хорошие, и плохие, полностью отвадили отца от азартных игр, заставив ограничиться разгадыванием кроссвордов да играми в шарады. В любом случае, сейчас оба родителя стояли перед ними, и Чимин был счастлив воссоединению семьи. Конечно, опасения насчет их реакции на маленькую семью Сокджина все еще терзали изнутри, но рассеялись в тот миг, когда папа, расцеловав каждого из своих сыновей в обе щеки, всплеснул руками и кинулся к небольшому дорожному саквояжу, откуда извлек еще одного кривого зайца, пошитого специально для его первого внука.       С Намджуном же Доха и Чонсок обменялись несколькими фразами приветствия, пожали руки, говорили немногословно, но вежливо, без колкостей и надменности. Стало ясно, что этот путь хоть и длинный, но первые шаги на нем уже сделаны.

***

      Это казалось удивительным, но к назначенному дню все было готово. Гости приехали и разместились, привезли подарки и не привезли скандалы. Угощения готовы, вино охлаждено, сад украшен, священник после утренней службы прибыл из деревни в самом благодушном настроении. Погода чудесная, солнечная, но не жаркая. Легкий ветерок мягко перебирал ветки деревьев и кустарников, поодаль слышалось журчание ручья, над головой щебетали птички и стрекотали насекомые.       - Не волнуешься? – с улыбкой спросил Сокджин, поправляя цветочные украшения в волосах Чимина.       Костюм выбрали не свадебный, потому как Чимин посчитал излишним второй раз натягивать белое, не будучи ни девственником, ни незамужним, но вполне нарядный, в нежных пастельных оттенках, дополнив свежесрезанными цветами из их сада, которые утром любовно принес садовник. Драгоценности вряд ли вписались бы в царившую воздушную атмосферу праздника и беззаботности.       Сокджину за время его пребывания в «Лунном цвете» тоже успели пошить новый выходной наряд под его вновь увеличившиеся габариты. Тэхён же, суетившийся где-то во дворе с последними проверками, собрал сначала Бомгю, над которым взял негласное шефство, а потом себя.       Впрочем, все внимание Бомгю уже успел захватить Ёнджун, вцепившийся в омегу примерно своего возраста с таким рвением, словно прежде ровесников не встречал. Болтал без умолку, интересовался всем, показывал, что привез интересного с собой, и своей активностью как тараном продавил застенчивость и неуверенность Бомгю. Бегали теперь, взявшись за руки, по газонам и дорожкам поместья, хохоча и обсуждая свои невесть когда успевшие появиться секретики. Вот и сейчас, выглянув в окно, Чимин заметил, что эти двое уже заняли соседние стулья на церемонии, которую обустроили на заднем дворе под навесом.       - Ни капли, - ответил Чимин брату, отворачиваясь от окна. – Все ощущается так правильно. Надеюсь, мы как следует повеселимся.       - Я тоже, потом-то у меня будет не так много возможностей бывать на праздниках.       - Намджун еще не принял решение?       - Он пока думает, - покачал головой Сокджин, - пытается спланировать и просчитать все наперед. Джуни не из тех, кто легко может взять и поменять все в один момент, в его голове сразу миллион вопросов. А что? А как? Мы ведь не планировали переезд, выезжая из дома. И он точно будет скучать по Тэёну и Субину, не говоря уже о том, что он обещал Субину вернуть Бомгю в целости и сохранности. Но он правда старается выбрать лучшее для нас, просто взвешивает все за и против, хочет заранее обдумать каждую деталь. Так что просто дайте ему время. Я не хочу ставить ему ультиматум или просто, знаешь, топнуть ногой. Но так как он уже прикидывает, как было бы лучше поступить с нашим домом в деревне, полагаю, рано или поздно он дойдет до мысли о переезде.       - Мы действительно были бы счастливы, если бы вы поселились здесь. Передай, пожалуйста, Намджуну, что Юнги это предложил не только из-за родства, но и потому, что мы ему доверяем и точно знаем, что он справится с этой работой.       - Думаю, в этом нет необходимости, - Сокджин вдруг перевел хитрый взгляд за плечо Чимина, и тот, обернувшись, увидел замершего в дверях Намджуна.       Он зашел совершенно бесшумно, а его супруг нарочно не стал прерывать Чимина в его речи, поняв, что слова точно дойдут до самого сердца адресата.       - Эм, кхм, меня Юнги отправил, попросил узнать, все ли в порядке, - откашлявшись, неловко пробормотал Намджун, продолжая цепляться за дверь.       - Да, мы готовы, можно начинать.       - Хорошо, хорошо, передам Юнги и отправлю кого-нибудь к гостям, чтобы рассаживались, - он принялся протискиваться обратно, стукнувшись об дверь локтем и развеселив омег своей неловкостью.       - Любимый, выходи как положено, - рассмеялся Сокджин.       - Да. Конечно, да, простите, - забормотал Намджун со смущенной улыбкой, пока его ямочки на щеках окрашивал трогательный румянец. Но вдруг он замер и посмотрел уже совершенно другим, глубоким и задумчивым взглядом. - Чимин, спасибо.       - Не за что.       - Выглядишь чудесно. Жених в обморок упадет от счастья.       - Надеюсь нет, - махнул рукой Чимин с хохотом, - хотелось бы хоть одну свадьбу без казусов.       Намджун подмигнул и исчез за дверью, которая уже несколько минут спустя распахнулась вновь, и в комнату впорхнули папы повторно-новобрачных. Осмотрели Чимина со всех сторон, восхитились, прослезились, вручили букет и сообщили, что внизу всё готово и что Доха ждет сына на первом этаже у лестницы, чтобы отвести его к алтарю.       Выйдя на улицу под руку с отцом, Чимин вдохнул полной грудью теплый майский воздух и, неспешно двигаясь по дворовой плитке под звуки скрипки и флейты, с улыбкой оглядел всех собравшихся.       Старшие члены семьи Чон, Ёнджун с Бомгю, слипшиеся как пара карамелек, Намджун, поддерживающий подавшегося вперед с нескрываемым любопытством Сокджина, а рядом с ними красивый как свежераспустившийся бутон Тэхён. Хичоль с глазами на мокром месте и теплой улыбкой. Папы женихов, юркнувшие на свои места перед самым выходом Чимина с носовыми платками наготове.       Чонгук не стал садиться на стул, а примостился скромно между вазонов с цветами, не желая привлекать лишнего внимания, но церемонию все же пропустить не смог. Даже нарядился в костюм, купленный ему Юнги в Намгу для свадьбы Сокджина и Намджуна. Впрочем, не он один. Чимин видел в окнах и вдоль стен улыбчивые лица слуг, многие из которых посещали его уроки. Все они тоже вытащили из комодов и сундуков выходные сюртуки для торжеств и походов в церковь. Для них был накрыт отдельный стол в рабочей столовой.       Чуть дальше на небольшом помосте перед священником стояли еще двое альф. Хосок в самом модном цветастом костюме уже держал подушечку с символическими плетеными кольцами из стеблей солейролии, сиял словно десяток солнц и улыбался так ярко, что, не увидь такое воочию, не поверишь. А в центре помоста словно статуя замер Юнги, завороженно рассматривающий шагающего к нему жениха. В кои-то веки не в черном с ног до головы, Юнги сам словно расцвел этой весной вместе с садами своего поместья. Ему были так к лицу теплые оттенки, под стать его мягкой улыбке и глазам-полумесяцам.       Вспомнилось, как при первом знакомстве Юнги напомнил Чимину ледяную статую, до невозможного красивую и такую же холодную. Что ж, пришла весна, и лед растаял, явив всем теплого и чуткого альфу, родного и такого любимого. Юнги протянул руку, и Чимин с готовностью вложил в нее свою маленькую ладошку. Улыбнулся и встал рядом, развернувшись к священнику.       - Что ж, дети мои, с радостью сообщаю, что мы собрались здесь сегодня во имя торжества любви!