Авиал. Дух наследия

— Эй! — знакомый голос. Удар. Не больно.. совсем не больно. Голова раскалывалась. Это все, что я чувствовала. — Открой же глаза! Кто говорит? Почему так холодно? Ветер задел моё лицо и я поняла, что что-то не так. Я не дома? Я попыталась разомкнуть веки, но они словно слиплись. Кто-то насильно раскрыл мне один глаз, но видение было настолько мутным, что я не смогла разобрать, что за человек сейчас передо мной. Почему я не дома? — Авиал, вставай! — кто-то меня толкнул. Зачем я кому-то понадобилась? — Да вставай же, дух тебя подери! — от внезапного крика боль стала такой, словно голову сжали изнутри. Невыносимо.. Я снова попыталась открыть глаза, и сейчас это далось мне легче, чем в первый раз. Но я все равно ничего не видела: мутный силуэт, деревья, черное небо, слегка залитое алыми красками. — Ну наконец-то! Вставай, я уведу тебя подальше отсюда! — с каждой секундой зрение обретало остроту, и я смогла узнать в парне Краэля. Он нависал надо мной, внимательно вглядываясь в моё лицо. Оттолкнув его, не обратив сначала внимания на боль в голове, я резко села и отодвинулась. Из-за этих действий заболела не только голова, которая сразу показала мне, что на нее нельзя не обратить внимание, но и тело, и я невольно согнулась к коленям, схватившись за волосы. Даже сидеть было тяжело, спина словно не держала меня. — Возьми. Я замешал, пока ты была без сознания, — он протянул мне деревянное судно с зеленоватым отваром. — Посконник. От истерии, но я туда ещё добавил ромашку и валериану, — он кивнул на мою голову, — чтобы не болела. — С-спасибо, — едва и смогла проговорить я. Он лишь отмахнулся, а я принялась пить невкусный отвар, даже не задумываясь, что он мог просто убить меня неверной дозировкой или соврал насчет трав, используемых в этой жиже, которую отваром в принципе назвать сложно. Она даже не кипяченая. — Я пропитал мох краснокоренником и тысячелистником, чтобы остановить кровотечение стоп. Когда пойдем, тебе нужно будет делать также. — Я внучка знахарки, — просипела я, закашлявшись. Краэль не ответил, лишь посмотрел на меня как-то.. сочувствующе? Когда я очнулась, я даже не заметила, что мои ноги окутаны во влажный мох, прикрытый крупными лопухами, и перевязаны плющом. Открытые раны пощипывало, но не так, чтобы хотелось рвать на себе волосы. Будем надеяться, что я обойдусь шрамами, без заражения и лихорадки в последующем. — Вставай и идем, допьешь на ходу, — он недовольно нахмурился и махнул рукой в сторону лесной чащи. Я не общалась с ним около двух лет, но он все такой же. Мнит себя лидером и пытается раздавать приказы. — С тобой я никуда не пойду, — мой ответ явно не понравился ему, судя по сжатой челюсти. Голос оставался таким же хриплым, говорить было тяжело и горло саднило. Неужели заболела? — Почему ты ходила в лес разутой? Не думал, что ты так глупа, чтобы соваться в эти земли без кагуи. Или хотела показать духам, какая ты сильная? — усмешка в его тоне не укрылась от меня. Видимо, пытается задеть меня за отказ, но вряд ли он предложил свою помощь исключительно из добрых побуждений. Хочет показаться хорошим человеком, только и всего. — Старуха сказала снять их. Забрала на входе в лес, — я с трудом вспомнила, о чем он говорит, а проговорить ответ было ещё сложнее. Я решила не кусать его в ответ, выплевывая в него колкостями, да и настроения для этого абсолютно не было. Краэль уставился на меня широко открытыми глазами, словно мои слова удивили его. Я отпила отвар и посмотрела на него в ответ, приподняв одну бровь. — Хочешь сказать, ты шлялась два дня в лесу без обуви?— спросил он после затяжного молчания и я утвердительно кивнула, поморщившись после очередного глотка густоватой жидкости. Горечь трав создавала вяжущее ощущение во рту, и из-за этого очень хотелось выпить обычной чистой воды. — А что за допрос? — я поставила судно на землю около правой ноги и облокотилась на руки, выставив их чуть позади спины. Присутствие этого человека рядом не давало расслабиться, а отдыха мне сейчас хотелось больше всего. Он не ответил. Лишь сидел напротив меня, опустив взгляд к земле, задумчиво водя пальцем по своему колену. — Раз ты не отвечаешь на этот вопрос, рискну задать другой. Почему вы были в кагуи? Вам не сказали их снять? — он снова оставил мой вопрос без ответа. Я просто кивнула, как бы давая ему понять, что и не ожидала иного, после чего снова взяла в руки судно с отваром. Он был очень холодным, так как кипятить воду здесь было негде, поэтому от его отвратительного травянистого вкуса хотелось плеваться, а скулы сводило так, что даже зубы скрипели. Либо это скрипела не до конца перемолотая трава. Тишина позволила мне спокойно допить эту смесь и постепенно прокрутить в голове последние события. Отсутствие шепота предков. Встретившая меня шаманка. Церемония. Чэйтон.. точно! У него ведь новое имя, а я и забыла. — Поздравляю с соколом, Чэйтон, — без особой радости, но с почтением сказала я, внимательно на него посмотрев. — Ты был достоин его, — я едва улыбнулась ему. Какой смысл от моих старых обид, если мы уже взрослые и никакого толка от моего задетого эга не будет? Он опять мне не ответил, лишь наградил каким-то странным взглядом, словно счел меня умалишенной. Хотя, мне не привыкать к его выходкам. Даже не обидно. Но в любом случае, мне нужно будет привыкнуть к его новому имени, он ведь не будет откликаться на старое. — Авиал.., — он кашлянул, видимо говорить после затяжного молчания ему стало тяжеловато, также не сводя с меня взгляда. Авиал.. точно. Мне ведь не дали новое имя. Меня просто.. изгнали. А моя мама.. Я резко втянула носом воздух, пытаясь не задохнуться от нахлынувших воспоминаний. Чэйтон сжал губы в тонкую линию и молча подал мне курительную трубку, уже набитую табаком в перемешку с успокаивающими травами, но я не могла даже поднять рук, чтобы взять. Боль от этой трагедии словно сковала меня, но слез уже не было. Мама не переродится.. останется бестелесной навсегда. Может, Древний Дух проявит по отношению к ней милосердие, но это вряд ли. Она убила себя. И нет греха сильнее, чем это. Я не стала брать трубку, пытаясь справиться с этими чувствами без трав. Я поплачу наедине с собой и небом. Но не перед ним. Да и маму эта горечь не вернёт. Чуть подержав трубку в руке, Чэйтон снова прикрепил её к поясу штанов. — Ты была без сознания около двух часов. Я оттащил тебя так далеко, как смог, но когда все оправятся от случившегося, то явно начнут просматривать ближайшие к селению территории. Тебе нужно уходить. — все это время он на меня не смотрел, уперев взгляд в землю. Ему было стыдно за то, что помог мне? Ситуация отвратительная. Церемония изгнания так и не была окончена, а после случившегося вряд ли закончится так, как должна была изначально. Племя просто посчитает меня проклятой и выберет казнь похуже. — Почему ты вообще унес меня? — я пристально вглядывалась в его лицо, пытаясь найти там ответ. Немного помолчав, он выдохнул, снова снял трубку с пояса и протянул мне. Не увидев с моей стороны желания её брать, он просто положил её рядом и отряхнул руки. — Тебе нужно будет раскурить эти травы, если не хочешь умереть от болезней сердца или нервного срыва. Живи, Авиал. Я никогда не желал тебе зла. После этих слов он просто молча двинулся на запад, к племени. Я обернулась лишь раз, но его в поле зрения уже не было. Лишь шелест листвы, подгоняемой слабым ветром, создавал ощущение жизни в этом месте. *** Как говорил мой отец: «Человек может испытывать лишь один вид боли за раз». Возможно, я до сих пор не упала в истерике лишь потому, что с трудом шевелилась, и все силы моего тела были направлены на то, чтобы справиться с болью в спине, голове и стопах. Чэйтон был прав: мне нужно было уйти, пока меня не нашли и не обвинили в чем-то ещё, помимо отсутствия тотема. Идти было откровенно тяжело. Земли были мне не знакомы, поэтому я брела наугад, периодически падая без сил около источников воды: так или иначе вода расслабляла руки и ноги. Примочки приходилось делать регулярно: от интенсивной насколько это возможно в моем состоянии ходьбы плющ рвался, лапухи тут же отпадали и мох быстро стирался, либо летел вслед за лопухами, из-за чего сильно далеко уйти я не могла. Как не могла себе позволить и качественный отдых: оставаться в глухом лесу на открытой для хищников местности очень опасно. Спустя несколько часов передвижения по лесу, я все-таки решила сделать привал. На небе наконец-то уплыли темные тучи и стали появляться яркие отблески проступающих звезд, которые я едва могла увидеть из-за густой листвы даже на верхушках деревьев. Нужно бы забраться на одно из них, так как разводить костер было глупым: мое местоположение могли найти по дыму от него, а ведь я даже не знаю, насколько далеко ушла от племени. С едва слышным стоном я опустилась на траву и просто дала себе волю немного полежать, прежде чем забираться на шершавое дерево, бороздя распухшие от примочек раны. Меня начинало лихорадить: всё-таки истощение, невольное купание в ледяной воде, постоянная боль и грязь, попавшая в раны проявили себя. От усталости я даже не чувствовала голода, хотя понимала, что сейчас пойдут третьи сутки, как я без еды. Однако, у меня с собой не было ничего, чем я могла бы освежевать добытую белку или мышь, и даже почистить рыбу не представлялось возможным. Да и не буду лукавить, сил на это всё у меня тоже не было. Максимум, который я действительно могла из себя выжать — привал на ветке древа-гиганта. А смерть от лап хищника уже не казалась мне такой ужасной, как от мучительного голода или болезни, которая с каждой минутой проявлялась все больше и больше. Насладившись мягкостью травы, я попыталась встать, полностью сконцентрировавшись на той силе, остатки которой ещё теплились внутри меня. С громким не сдерживаемым выдохом, я встала, покачиваясь, и, едва перебирая отнимающимися ногами, двинулась в сторону ближайшего гиганта. Голова кружилась, перед глазами уже начинало плыть. Я понимала, что у меня поднимается температура, но сделать с этим уже ничего не могла: в такой темноте было бы сложно отыскать растения, снимающие жар. Сделав ещё пару шагов, я свалилась абсолютно без сил. Веки были настолько тяжелыми, что открыть глаза уже не получалось, поэтому я просто осталась лежать на прохладной земле, уже не заботясь о том, чтобы не стать чьей-то жертвой. Возможно, в моем случае быстрая смерть была бы действительно лучшим вариантом.