В городе, который

***

По плану, сразу после обеда ребята должны были разойтись на посты для наблюдения за городом, однако было видно, что все специально до последнего оттягивают момент расставания. Чай пился маленькими глотками, проверялись ленты соцсетей. Чанбин смахнул с экрана уведомление о том, что его вызывают на доставку, прекрасно зная, что за задержку им будут недовольны. Облокотившийся о его плечо Чан замечает это, хитро косит на Чанбина взгляд и встречается с его улыбающимися голубыми глазами. «В принципе, пофиг» – решает Чан и обвивает руку Чанбина объятиями. Он слишком соскучился, чтобы ворчать. Джисон ловит момент и подкрадывается к Чонину. Тот, видя дневник в его руках, слегка закатывает глаза, но не протестует. Джисон довольно присаживается на пол и начинает строчить. Чонин, ему на радость, снимает наваждение, демонстрируя лисьи уши и длинные рыжие волосы. Глаза Хана ожидаемо засияли довольными звездочками. Длинные волосы привлекли и Сынмина. Он потянулся к прядке и принялся плести из нее косичку. Джисон от этой картины перестал писать и принялся зарисовывать. – Ты такой миленький! Но у меня выходят детские каракули, с рисованием людей не в ладах. – Тянет он с сожалением. К нему неожиданно протягивается рука, забирает блокнот, а затем и ручку и начинает исправлять то, что Джисон уже успел набросать. Хенджин мельком вчитывается в оставленные записи. Новый выпуск «Дневника Джисона» ожидается интересным, наверняка этим вечером он внезапно потеряется (пойдет по рукам и вернется к владельцу только совершив полный круг всех его товарищей). Хан собирал в нем различные интересные сведения, которые сильно пригождались всем ребятам, ведь в их команде местным был только Хенджин. Перед глазами Хенджина вдруг темнеет, ручка с громким стуком выпадает из пальцев. Хенджин чувствует, как его тормошат за плечи, с трудом разлепляет веки. Перед ним обеспокоенное лицо Чонина. – Хенджину снова плохо, – слышит Хенджин его слова будто из далека. Мотает головой, пытаясь прийти в себя. Глубокий вдох – и он выныривает в реальность, которая плывет, размывается и рябит слишком яркими красками. – Это потому что мы слишком много работаем, – Чан помогает Хенджину пересесть на стул и переключает кондиционер на температуру пониже. Лино тоже подхватился и принялся обмахивать его вытащенной из ящика книгой рецептов. – Сегодняшний вечер должен быть заключительным в этой катастрофе. Тогда мы обязательно должны взять передышку, – встревоженнт говорит Чанбин, закладывая длинные волосы Хенджина ему за уши. – Плевать, что там будут говорить про нас. Герои тоже не железные, пока нет катастроф, пусть вахту несут полиция и военные. А то помрем еще. – Дома сегодня сидишь, – наказывает Чан Хенджину. Но Хенджин мотает головой, трет лицо, стараясь быстрее прийти в себя. – Нельзя. Сегодня праздник возвращения, нужно обязательно проследить, чтобы люди были в безопасности. Ребята и хотели бы ему возразить, но знали, что Хенджина отговаривать – дело бесполезное. Да и факт владения геройским значком играл против него. Тот, кто спасал город, должен показаться в людях хотя бы мельком, чтобы не поползло лишних слухов и на организацию Sandd не бросали лишних косых взглядов. – Ну, хотя бы чуточку попозже придешь. Побудь пока в организации, – просит Чан. Хенджин ловит силуэт Феликса. Тот потихоньку становится четче и вырисовывает мешающееся с веснушками на лице беспокойство. Очаровательный. Он все еще здесь. И это хорошо. – Да. Мы с Феликсом пока пойдем освобождать подвал для Чонина, – шутит Хенджин. – А? – Феликс так переволновался, что не сразу понял, что Хенджин от него хочет. – Торговать, говорю, пойдем. Чуть позже выйдем в город. Одного тебя все равно не отпущу, ты же под моей опекой. – Сумасшедший бог под опекой сумасшедшего героя, – комментирует Хан. – Разве, учитывая статусы, не должно быть наоборот? Феликс, кажется, и без тебя прекрасно справится со своими-то навыками. – Не должно быть. Я выгляжу старше. И опыта у меня в катастрофах все же побольше, чем у молоденького той же специальности, – возражает Хенджин. И, кроме того, Феликсу лучше поменьше расхаживать в одиночку. Не только потому что он легко влипает в неприятности. Но и потому что он как две капли воды похож на когда-то погибшего Феликса из Города Катастроф. Конечно, как именно он выглядел, знало гораздо меньше людей, чем о Хенджине. И все же, они были. Sandd нужна правдоподобная легенда про родственника или счастливое совпадение. И желательно, чтобы до самого Феликса доходило поменьше подробностей "геройской" истории Хенджина. Но как это устроить, если его история соприкасается с историей города, которую знают все ее жители? Хенджин перетасовывает эти мысли, понимая, как бы он не скрывал правду, она все равно может достигнуть ушей и глаз Феликса. И сильно боялся этого момента. Что тогда Феликс ему скажет? Что говорить другим ребятам, которые сотни раз видели Феликса на его рисунках и только по счастливой случайности еще не заострили на этом внимание? А ведь скоро заметят пропавшие картины. И обязательно спросят. Хенджину бы очень хотелось этого избежать и просто оставить прошлое там, где оно есть – в прошлом. Не ворошить его, не вскрывать едва подживший шрам. Научиться жить с уже другим Феликсом под боком, а когда придет время ему возвращаться домой – отпустить его, не останавливая своей болезненной привязанностью. Это не его Феликс. Город Катастроф – не его мир. Он не имеет на этого Феликса никаких прав. Сложно. Зарывшись в страдания и воспоминания все же жить проще. Но туда Хенджин уже отрезал себе дорогу, закрыв картины в тайнике на защелку. Хенджин встает и, слегка покачиваясь, направляется к двери, попутно махнув Феликсу идти за ним. Феликс переглядывается с ребятами, получает одобрительные кивки и семенит следом. Хенджин оборачивается на звук шагов за спиной. Снова видит Феликса. И на душе все же становится спокойней. Никакие проблемы будущего не сравнятся со счастьем от того, что Феликс снова жив.

***

Что же касается произошедшего с самим Хенджином – это не было простой усталостью от переработок. Как и в прошлые разы ухудшения его состояния, виной были перемещения между мирами. Они никогда не проходили бесследно, отнимая много сил. Хенджин же с тех пор как Sandd вернулся домой из мира демонов, каждый раз когда оставался один, возвращался в место, где встретил Сынмина. Верлен. Точнее, его одиночную тюремную камеру, отгороженную от внешнего мира множеством чар. И пытался найти способ из нее выбраться во внешний мир. К сожалению, ключ не был Хенджину в этом деле помощником, потому что относил его либо в места, в которых он уже когда-то побывал, либо в новые, еще неизведанные. Тюрьма же была будто отдельным измерением и не указывала ему дороги до самого Верлена. И как бы он не пытался звать кого-то, чтобы хотя бы показать, что в тюрьме посторонние, никто не приходил. Колдуны достаточно умны – и в создании магии и в защите от ее воздействия. И в сдерживании. В тот далёкий день Хенджин как всегда искал Феликса и выбрал дорогу на удачу. Серые каменные ступени привели его совсем не к нему. А к парню примерно его возраста, в агонии извивающемуся на ледяном полу и молящего о помощи. Истязавшие его люди не заметили притаившегося в темноте Хенджина. Закончив с наложением заклятья, они покинули камеру и произнесли еще одно заклинание, запирая решетки. Свет за ними погас, отгораживая место заключения от остального мира. Хенджина в тот день заперли вместе с Сынмином и дорога им была только в Город Катастроф или в другую вселенную. Не видя Хенджина сквозь застлавшую глаза пелену боли, парень все равно тянулся к нему ладонью. Своему единственному шансу на спасение. Хенджин мог бы просто уйти, бросив Сынмина там. Были сомнения – его занесло в тюрьму, не освободит ли он ужасного преступника? Спустя время парень затих, потеряв сознание. Хенджин проверил, не умер ли. Оказался жив, но, если оставит его в камере, вряд ли жизнь продлится долго. Поразмыслив еще немного, Хенджин решил, что заберет Сынмина с собой, а если у него появятся сомнения на его счет, вернет обратно. Потому Хенджин подхватил Сынмина вместе с его оружием, которое почему-то не изъяли. Может, посчитали, что оно проклято и его лучше запереть с владельцем. Или магам просто было не наплевать на Сынмина и его боль – дали возможность быстро покончить со страданиями. Вернувшись, Хенджин еще раз пересмотрел рисунки Чанбина и добавил к своему списку еще одну галочку. Судьба всё продолжала сводить его с дорогими Чанбину людьми. Любые мысли о том, чтобы вернуть Сынмина в тюрьму, можно было отмести. Сколько бы проблем он им не доставил, Чанбин и Чан наверняка узнают его и будут бороться за него и его будущее до последнего. Еще только знакомясь с Сынмином Хенджин задумывался о том, как снять с него проклятье цепей. Сейчас же время стало поджимать, а у него все еще не было припасено плана по его спасению. Вокруг места, где предположительно находился Верлен, распологалось еще несколько миров. Первый – населенный монстрами. Все в нем было черным: небо, земля и ее обитатели. Второй – полностью состоял из воды. Третий представлял из себя сплошную пустыню. Перемещаясь из одного в другой, Хенджин чувствовал, что находится близко к Верлену, его просто водят за нос и сбивают с толку. Возможно, колдуны достаточно осторожны, чтобы проявлять бдительность даже против гостей из других миров. Хенджин не мог найти способ помочь Сынмину, а его оставшееся время стремительно утекало. Это сильно угнетало и заставляло искать еще усердней. За последние дни Хенджин чуть не нанизался на клыки огромной твари, в очередной раз едва не умер от жажды в пустыне и чуть не утонул в море, столкнувшись с особенно агрессивным крабом-монстром. В итоге, доигрался до обморока. И, кажется, до недалекого нервного срыва. Хуже того, когда не можешь помочь совсем ничем, только то, когда не можешь помочь, даже имея нужную для этого силу. Однако Хенджин продолжал верить в успех. Ведь Феликс же нашелся. Так почему бы ему не повезти еще раз?

***

– То, что Феликсу может быть сколько угодно лет, мы, конечно, не учитываем, – шутит Сынмин и получает от уходящего Хенджина очень многозначительную улыбку. И в ответ на неё вредно показывает язык. – Но они хорошо смотрятся вместе, – комментирует Джисон, когда Хенджин и Феликс уже скрываются из глаз. – Не только смотрятся. Даже имеют друг к другу некую симпатию. Уверен, что пройдет немного времени, и будут вместе, – подхватывает Лино, очень стараясь, чтобы в его тоне не проскользнуло намеков на то, что он знает о Хенджине и Феликсе то, что не должен. – Вот и Хенджин дождался того, кто ему нужен, чтобы быть чуть искреннее, – улыбается Чан. – В любом случае, это хорошо. – Хорошо-хорошо, – кивает Чанбин, подбирая забытые Хенджином очки и протирая их стекла краем футболки. – Все хорошо, пока не вредит обществу и им самим. А потом Чанбин замечает в очках странность. Подносит к глазам поближе, чтобы убедиться. На дужке гравировка «Феликс». Никакой не «Хенджин», как должно быть. Чанбина от этого сильно передергивает – снова Хенджин тащит в настоящее что-то из прошлого. Но потом он понимает, что этих очков никак не может здесь быть. Он лично хоронил Феликса и готов был поклясться, что при нем были эти очки. А Хенджин бы ни за что не стал раскапывать его могилу. Остается несколько вариантов – Хенджин наконец явился спустя много лет в свою лабораторию и сменил памятные рабочие очки на новые, попросив другую надпись; чистое совпадение, что у Феликса оказались точно такие же очки; пугающий, что Феликс восстал из мертвых и перед ними никакой не бог, а зомби. И последний – что пришедший к ним бог Феликс когда-то был человеком, который при перерождении в бога унес с собой что-то важное из жизни. Чанбина новое открытие довольно сильно выбило из колеи. Главное, что очки не выронил. Возможно, он просто надумывает, и это правда совпадение. Но подержит-ка он очки пока у себя, чтобы хотя бы для начала посмотреть, кто их владелец. И ему уже очень пора бежать. – Мне на доставки нужно. Позже свидимся, – обещает Чанбин, бережно прячет очки в сумке, целует Чана и стремительно убегает. – Встретимся у центра технического управления! – Кричит Чан ему в след. Чану уже и самому пора выдвигаться туда, расставлять по городу охрану в виде собак-спасателей и роботов-защитников. Закончит как раз к прибытию Чанбина, а с дальнейшим управлением справится через телефон. Им только приглядывать за обстановкой, находясь где-нибудь на высотках города. Отличный шанс на предложение руки и сердца, и не важно, что сегодня уже произошло одно. Чан заранее подбирал нужные слова. Сердце взволнованно трепетало запертой в грудной клетке пташкой, надеясь, что все пройдет по плану. – Мне, видимо, тоже нужно выдвигаться, - говорит Чонин, стирает лисью личину и бросает Джисону извиняющуюся улыбку. – Прости, Хани, в другой раз доделаем страничку, хорошо? Джисон отмахивается от него, мол, конечно, в другой раз, без проблем. И Чонин даже не замечает никакого подвоха. Джисон старательно прячет горечь внутри. Другой шанс ему представится не скоро. Но незаконченная страница все же не так важна как случившееся в его последний день в Sandd предложение руки и сердца Сынмина. И Хенджин с Феликсом, которые, как выяснилось, действительно отлично друг другу подходят. И то, что Хенджину снова стало плохо. Джисон надеялся, что он будет в порядке, и в будущем их с Феликсом ждет большая любовь. Только он сам с большой вероятностью не сможет ее застать. Как и быть рядом с собственной любовью, Лино. Лино. Ему нужно быть сильным. И стойко выдержать невзгоды. Так будет лучше. Он спасет их всех, спасет Лино. Фоном Сынмин, достаточно ловкий даже с травмой, поднырнул под руку Чана, пытавшегося поймать его за шкирку, и уковылял в дозор вместе с Чонином. – Хани, что такое? – слышит Джисон и вдруг понимает, что глаза у него на мокром месте. Он старательно вытирает слезы и ярко улыбается Лино. – Я так рад, что Чонин и Сынмин вместе! Прям до слез... Так чудесно! И ему даже удается убедить Лино в своей искренности. Он улыбается в ответ и добавляет еще приятных новостей: – А ты же ещё не знаешь. Чан тоже уже всё решил, но ещё не успел сделать предложение. Которые внутренне Джисона добивают. Видимо, он родился под несчастливой звездой, раз уж все самое лучшее происходит, когда он не может в полной мере разделить с близкими их радость. Не сможет быть рядом. Ты лишь история, Хан Джисон. Мимолетное воспоминание. – Блин, я неудачно пошутил. Вечно язык как помело. Нужно будет извиниться перед Чаном. Надеюсь, он не затаит на меня обиды. Уверен, что они с Чанбином будут счастливы вместе! Но это не твоё счастье, Джисон. Не твоё... Чан же не будет злиться? Не запомнит таким? Ему обязательно нужно написать, извиниться… – Хани. У тебя точно все хорошо? – Лино снова беспокоится. – Да. Это посто эмоции. Перед этим я еще за Хенджина испугался. И правда слишком радуюсь за наших младшеньких, – снова делает попытку Джисон. – Но ты и до этого был не совсем в порядке, разве не так? Будто на сердце у тебя не спокойно. У тебя какие-то проблемы? Ты странно ведешь себя с того дня, когда спросил, не хочу ли я с тобой поселиться в мире демонов. Причиной ли тому усталость? На сердце Джисона не просто неспокойно. Его защимляет – не продохнуть. Кричать хочется от того, как ему больно отдирать от себя нити опутывающих дружеских уз. Но на лице все еще улыбка. Плащ-невидимка, скрывающая истинные чувства. – Тебе показалось, Лино. Всё хорошо, я просто подустал. В Городе Катастроф на этот раз произошла слишком серьезная беда, да еще и с нашим лисёнком была связана. Переживания изматывают сильнее физической работы. – Бедный мой Хани. Иди сюда. Лино протягивает руки. И Джисон тонет в его объятиях. Нежности. Любви. – Скоро передохнем. Сегодня праздник отметят, станет чуть полегче. В любом случае, я рядом, всегда можешь положиться на меня, если тебе становится трудно. Пожалуйста, Джисон. Ты ведь… Доверяешь мне, да? Все секреты? Верил ли Лино Джисону? Правда старался надеяться на его искренность, но дьявольское сердце, которое заставляла биться лишь любовь к этому маленькому существу, чувствовало подвох. Лино пообещал себе, что будет следить за Джисоном в оба. И надеялся, что, все же, ошибается.

***

Джисон не рассказывал Лино о кошмарах, приходящих к нему по ночам. Лино же никогда не спал, и часто видел их тень на его лице. Попытки спрашивать заканчивались ответом, что он ничего не помнит. Но Лино никогда не сдавался, спрашивал раз за разом, и в итоге пришел к выводу, что в кошмарах Джисона он, Лино, умирает. Но от чего? Почему Джисон вообще думает о подобном? Можно ли объяснить это катастрофами города несчастий... Или же причина гораздо глубже? Джисон никогда не был прост. Взять хотя бы его боевые и стратегические умения. Обнимая Джисона и думая обо всем этом, Лино пугался с каждой минутой все сильнее. Боялся, что стоит разжать руки, Джисон выпорхнет из них. И Дьявол Лино с ледяным сердцем больше никогда не почувствует тепла.