В городе, который

***

Интересно, обнаружит ли Хенджин однажды эту запись? Феликсу очень хотелось верить, что находить ее никогда не придется. Что они переживут вместе все трудности. Но война затянулась. Удавкой на их шеях – не только со стороны врага. Стоит им дать слабину, и на них ополчатся свои, возлагающие слишком много надежд на их непобедимость. На деле же никакой сказочной непобедимости не было. Только два ребенка, выросших на поле боя практически до совершеннолетия не иначе как чудом. Чувствовавших себя минимум на сорок. И не желавших сдаваться в лапы смерти. Если только чтобы выторговать у нее друг друга. Феликс не даст Хенджину погибнуть. Он куда сильнее и талантливее него, тот, кто должен выжить и сберечь ослабший после сражений город. А еще Феликс очень его любил. Узнал ли Хенджин об этом по его поступкам? Видел ли любовь в его глазах каждый раз, когда Феликс смотрел в его глаза? Феликс не мог ему признаться – любовь на войне слишком опасна, пьянит сильнее алкоголя. Если они признаются в чувствах друг другу, есть шанс уснуть на поле боя вместе. Но и душить в себе эти чувства Феликс уже был не в силах. – …Я всегда буду любить тебя. А ты обязательно будь счастлив. Конец связи. Если Феликсу придется умереть, он не будет сожалеть. Главное, чтобы Хенджин прожил как можно дольше.

***

Сон ускользает от Феликса, как он не пытается его удержать. Понять, что это за запись и почему он или Хенджин должны умереть. В этом всем кроется страшная тайна. Но картинку поглощает слепящая белизна его памяти. Остается только любовь к Хенджину и ощущение тепла. Отдаленно Феликс понимает, что Хенджин сейчас рядом, и не хочет разлеплять веки. Хочется быть к нему ближе. Совсем немного перевести дух и почувствовать себя спокойным, глупым, влюбленным. А не богом катастроф. Сквозь дрему Феликс слышит страшные слова. – Лино пропал. Минута спокойствия заканчивается.

***

Джисона нашел на кладбище смотритель по громким рыданиям. Обычное в этом месте дело, но его узнали в лицо, как и парня на фотографии надгробия. Уж очень он был похож на Лино из Sandd, но, пусть они и были одинаковы, имена были разные, да и дата смерти уже давняя. Смотритель сделал вывод, что с Лино что-то случилось, а Джисон тронулся умом и думает, что это он тут лежит. Никакие убеждения не помогали. От рыданий Джисон перешел в состояние оцепенения. В нем и просидел, пока не связались с командой Sandd, чтобы его забрали. – Джисон. Что случилось? – осторожно спрашивает у него Чан, но не получает никакой реакции. Поднимает глаза к плите, от которой Джисона так и не удалось увести. Покрывается мурашками при виде Лино на фотографии. – Наш Лино лежит здесь уже очень давно. Но не спит, – говорит Хенджин тихо. – Он бы не ушёл по своей прихоти. Прямо сейчас он отвоевывает наши жизни у зла. И мы никак не можем ему помочь. Это его война. Мы должны уважать его решение. Джисон резко встал и быстрым шагом направился в неизвестном направлении. – Эй, Джисон! – крикнул ему Чанбин вслед. Но от никак не отреагировал. – Джисон, черт тебя дери! – Нельзя его вот так отпускать одного. Боюсь, он со скалы сбросится от горя, – переживает Чонин, и уже дергается, чтобы пойти за ним следом. Но его останавливает Хенджин. – Я сам, - говорит он. – Ребят, идите домой, я проконтролирую. И ты, Феликс, тоже. Мы будем в порядке. Джисон не глупый. Ребята к нему прислушались. Но Чан все оглядывался на Хенджина, бредущего вслед за Джисоном. Проблема в том, что Хенджин тоже не глупый. Произошла беда, и он, герой по крови, обязательно захочет помочь. Правда, нечем. Разве что кинуться со скалы вместе с Джисоном, чтобы отправиться к Лино и надавать ему тумаков. В других случаях они могут только ждать, чем все закончится. Ад для них локация недоступная, пока они живы. Как бы тяжело это не было. Хенджин преследует Джисона, находясь достаточно близко, чтобы тот понимал, что под присмотром – если всё же вздумает творить глупости, не выйдет. Вместе они дошли до случайного магазина. Хенджин подождал Джисона снаружи – тот вышел с пакетом непонятного содержания и они продолжили путь. Местом назначения оказалась обшарпанная нежилая многоэтажка под снос, которую все никак не соберутся начать ломать. Джисон без труда преодолевает ведущие наверх раскрошенные ступени. Вдыхает рухнувший на него сверху поток ветра, когда выбирается на крышу. На этом моменте Хенджин держится от него уже в расстоянии пары шагов. Если что, поймает за шкирку и вытянет обратно в мир живых. Но Джисон совсем не собирался прыгать. Добравшись до самой высокой точки, он зашуршал пакетом, выуживая коробку. В темноте плохо удавалось разглядеть, но происходящее прояснилось, когда Джисон поднес к коробке зажигалку и затем отбежал от нее на безопасное расстояние. Взлетел в воздух первый залп. Оглушительно громыхнуло и ярко рассыпалось по небесам. Осветило слезы, вновь появившиеся на лице Джисона. – Люди не считают, сколько катастроф пережили. Они считают фейерверки. Все должны знать, что сегодня их снова спасли. Жертва Лино не должна быть напрасной. Его должны помнить, – говорит Джисон. Хенджин безмолвно слушает. Взлетает новый снаряд. Разрывается. Как и сердце Джисона в это мгновение. – Я зол на него. Раздавлен. Новый залп. – Мне очень хочется его сейчас догнать и ударить за то, что бросил меня одного. Алые искры рассыпаются по небу. Разливаются кровью. – Но я слишком его люблю. И понимаю – если бы он мог остаться рядом, он бы не ушел. Он просто хочет меня защитить. И, несмотря на это… Мне очень больно. Джисон срывается на рыдания. Хенджин тихо подходит и обвивает его руками. Пытаясь утешить. Но не имея для этого сил. Хенджин видел в Джисоне себя. И все, что мог – просто быть рядом. Все ли?

***

Вот и до боли знакомая лестница в преисподнюю. Сотнями ступений ниже воют, ревут и скалятся демоны, медленно взбираясь наверх, к открытым дверям барьера. Причина, почему его ищут – чтобы занять место сильнейшего и устанавливать свои порядки. Лино, став во главе демонического мира, отдал приказ не приближаться к миру людей, потому что сам хотел его уничтожить. Желающих повеселиться демонов это не устраивало, но с силой и авторитетом Лино они ничего не могли поделать. Лино ушел в Город Катастроф, думая, что не задержится надолго. Делов-то, добить мир, который уже и так умирает. Затем он бы вернулся в ад и разнес к чертям уже его. В то время ему было плевать на все, кроме боли по своей когда-то впустую загубленной жизни. Но все изменилось. Лино не вернулся. Авторитет ослабел по срокам давности, демоны обнаглели, сбились в шайки, словно крысы. И угрожали миру людей настоящей катастрофой. Сейчас Лино нужно было уничтожить их всех, не дать ни одной теневой шавке просочиться в Город Катастроф. Там его уже мертвая жизнь. И живая любовь. Она не должна умирать. Он спасет Джисона. Решительности в Лино хватило бы на целую армию. Но слезы предательски текли из глаз. Он присел на ступеньки, спрятал лицо в ладонях, пытаясь утихомирить эмоции. Не выходило. Так больно. Так стыдно перед Джисоном. Хотелось к нему, его теплу и нежности. Но нельзя. Человеческий облик разрушается. Осколки рисуют рога, окрашивают в алый радужки глаз. Струится складками по плечам черная накидка. Корона владыки демонов давит тяжестью на виски. Головы и вовсе не поднять. Но Лино упрямо вздергивает подбородок. Смотрит наверх, где остался его Джисон. – Не молись богу катастроф, если жизнь дорога. Но я не верю в других богов. Я очень хочу вернуться домой. Пожалуйста, Феликс, будь милостив. С такими словами Лино пошел вниз. Следом за горем к нему пришла злость. Смешавшись с решительностью, она взорвалась и застлала зрение сплошной красной пеленой. Взмах ладони – все демоны в радиусе ближайшей сотни ступеней превратились в пыль. Лино продолжал свой смертоносный спуск медленным шагом. Выглядело это так угрожающе, что жалкие демоны развернулись и бросились наутек. Видя, что армия пошла в отступление лишь после одного удара, Лино истерически рассмеялся. Может, зря он разыграл трагедию? Сейчас быстренько истребит эту падаль и пойдет в аптеку, покупать Джисону успокоительные. Надежды были слепы. Закончилась лестница. И на Лино обрушился шквал ударов. Клацали челюсти, витали магические шары. С каждым таким ударом, Лино понимал, насколько дело плохо – противников слишком много. Он просто может не усмотреть, и кто-то обязательно проберется в мир людей за его спиной – у него не тысяча глаз, а монстры вокруг летают и становятся невидимыми. Оставался только один выход. Лино замахнулся на шайку безобразных демонов, пробирающихся вверх, к миру людей, и уничтожил их вместе со ступенями. Следующий удар – вся лестница идет трещинами и осыпается вниз глыбами. Обратного пути в мир людей. Больше нет. Камни давят не успевающих уклониться мелких демонов. Лино заходится истерическим смехом. – Мы все заперты здесь! Обратную дорогу выстрою из ваших костей, суки! Дальше были лишь реки крови. Разливающаяся по телу боль от ранений. И в этой темноте, глубоко в мертвом сердце сияла драгоценным камнем любовь к Джисону. Лино немного пришел в себя лишь когда его дернули за подол. Он резко выдернул его из цепких пальцев и готовился унести жизнь осмелившегося его тронуть. – Лино! – окрик окончательно возвращает его к реальности. В голове проясняется. И он видит Скелета. Тот примирительно поднял руки и заклацал челюстями: – Рад, что ты остался жив. Ну, точнее, не развеялся до конца. Тут ужас, что творится. – Что с восстанием? – спрашивает у него Лино, брезгливо обтирая о мантию испачканые в черной крови руки. – Виновники прячутся как крысы. То, что ты видел здесь… – Лишь мелкая шваль, – завершил за него Лино. – Пытаются взять числом. Скелет, разочарованный в поступках своих товарищей, оглядел тонущее в лужах крови поле боя. Понял, что как-то в этой темноте пустовато. И вдруг осознал, чего не хватает. – Лестница… Ее больше нет. – Но отсутствие главного прохода не гарантирует безопасность, – прервал его поток сожалений Лино. – Демоны найдут, как пробраться в мир. Есть множество дыр и лазеек. Нам придется проверить и запечатать каждую. Не представляю, сколько времени на это уйдет. Лино коснулся окровавленной земли ладонью. Сила перетекла от его руки и растянулась по всему видимому пространству сияющей пленкой. Она мерцала лишь мгновение, а затем потухла. – Выходы под контролем. Если кто-то окажется рядом, получу сигнал. – Но если запечатаешь все проходы, ты не сможешь вернуться – сказал Скелет, полоснув Лино словами, словно ножом. Закрыв всё выходы, Лино сможет вновь построить проход только если все в мире демонов уляжется. Неизвестно, сколько понадобится лет. А сколько продержится Город Катастроф, в котором всегда найдется место несчастьям? Где ему потом искать Джисона? Лино надеялся, что он его дождется. – Дорогу домой выстрою из костей врагов. Распусти это как слухи, может, хоть кто-то одумается и отступит. Приступим к делам. Джисон достоин лучшей жизни.

***

В абсолютной тишине прошло три дня. Она давила на уши, заставляя вздрагивать от каждого скрипа и шороха. Уход Лино казался глупой шуткой. Однако Лино ушел, оставив о себе лишь воспоминания. Каждый в команде мысленно рвался ему помочь, но чем они подсобят в мире демонов, куда еще и не могут проникнуть? Хотя... Среди них был человек, знавший дорогу. Каждую минуту с ухода Лино он размышлял о том, чтобы отправиться следом. Проблемой было то, что вернуться назад вряд ли выйдет. Для него, человека, невозможно прогуляться по миру демонов без последствий. Его могут убить, или, ещё хуже, если он пробудет среди демонов слишком долго, на веки остаться в аду, обратившись в такую же зверюгу. Лино был дорог Хенджину. Но он, едва встретив Феликса вновь, не хотел вот так с ним расстаться. Не хотел. И видел, как страдает Джисон, потеряв свою любовь. Кроме него, ему никто не поможет. Лино встрял и очень крупно. У Хенджина был вариант. Он не бессмертен – пройдет несколько лет и, когда он поймет, что глотнул достаточно счастья, устроит Джисону и Лино новую встречу. Но это бред, который Хенджин мысленно скомкал и выбросил в урну. Он уже однажды стравил Джисона и Лино, желая, чтобы они поубивали друг друга и до сих пор чувствовал вину за игру с их жизнями. Не шанс ли это искупить вину за свои ужасные поступки? Произошедшие по его вине смерти? В конце концов, он встретил Феликса, пусть и не своего. Вновь почувствовал счастье. Но не сможет наслаждаться им, пока такой похожий на него Джисон страдает. Солнце еще только лениво начинало тянуть лучи по небу. А измученный бессонницей Хенджин уже встал. Он собирался сменить приглядывающего за Джисоном Чанбина. И, возможно, больше не вернуться. Хенджин оглянулся в поисках картин на стенах. Запоздало вспомнил, что спрятал все рисунки с Феликсом, чтобы не пугать его же. Так даже лучше. Все к лучшему. Нет. Это Феликс делает его жизнь лучше. Феликс спит на соседней постели. Хрупкий и невинный, желающий его защищать. Так искренне быть рядом. Хенджин правда ценил это. Хенджин понимает, что и сам очень его любит. Дорожит им всем сердцем. Да, черт возьми, он готов прямо сейчас отказаться от своей затеи, чтобы остаться с ним на свой короткий век – хоть в роли его любви, хоть в роли простого последователя. Лишь бы видеть его. Слышать. Чувствовать. Нежный поцелуй касается усыпанной веснушками щеки. Хенджину сложно. Хенджину больно. Но он ни о чем не жалеет. – Еще свидимся, Феликс. Хенджин не обещает. Скорее обнадеживает сам себя. Вдруг ему посчастливится после смерти не обратиться в демона, а попасть в рай? Тогда у Феликса будет повод вернуться домой, на небо. Туда, где живут все ангелы. И он тоже.

***

Джисон вновь начал вести дневник. Но строчки не шли. Страницы комкались и разбрасывались по полу комнаты, где они с Лино проводили вдвоем так много времени. Джисон едва останавливал себя от того, чтобы не начать биться головой о стену. Не рассказывая правды и сам правды не получал. Все справедливо. Как там Лино без него? Они же только что... И так быстро снова расстались. Мир катастроф воистину ужасен. Джисон ловил себя на том, что уже перестает чувствовать хоть что-то. Первый признак приближающегося сумасшествия. Новая попытка записи в дневник. И снова мимо. Шурша измятыми и изодранными листами, Джисон тихо выходит из комнаты, пропитанной его Лино. И идет к его могиле. Он знал, что за ним обязательно кто-нибудь пойдет. Его не оставляли без присмотра, слишком боялись за него. Джисон был благодарен ребятам. Но не разговаривал с ними об этом. Ему было слишком больно. В осторожных шагах за своей спиной, Джисон узнает Хенджина. Если выбирать из всех, с ним он был готов на диалог. Джисон принес для Лино свежие цветы. Белые хризантемы – прекрасные в своей печали – опустились на могильную плиту. Джисон сложил ладони в молитве, посылая Лино сил и искренне надеясь, что он в порядке. Глядел на потускневшую фотографию. Слез больше не было – только желание разобраться крепло с каждой секундой. – Через сколько же боли он прошел, что превратился в дьявола, – проговорил Джисон. – Его настоящее имя – Ли Минхо. Погиб сто лет назад трагичной смертью, – сказал в ответ Хенджин. – Это все, что мне удалось выяснить. Подробней нам может рассказать разве что сам Лино. Но Лино ушел. – Ушел, – повторил за Хенджином Джисон. – Значит, нам просто нужно его догнать, – ободряюще улыбнулся ему Хенджин. – Он говорил не принимать твою помощь… Потому что тогда мы точно умрем, – признается Хенджину Джисон. – Мало ли что он говорит. Ты можешь увидеться с ним. Возьми меня за руку, – просит Хенджин. И достает из-за пазухи ключ. Джисон очень сомневается. Хенджин – человек. Один бог знает, что случится, если он попадет в мир демонов. Но при этом желание вновь оказаться рядом с Лино, убедиться, что он в порядке, перекрывало все «нет». Особенно когда Хенджин уже протягивал ему руку. Джисон тяжело вздохнул. – Можно я побуду эгоистом? Хенджин сам взял Джисона за руку. – Я разрешаю.

***

На рассвете того дня Хенджин и Джисон провалились в ад.