В городе, который

***

Лино внимательно прислушивался ко всем скрипам и шорохам до самого утра. Чан не появился за ночь. Тревожась за него, Чанбин так и не уехал на свою очередную подработку. Возможно, в связи с постоянными отлучками в последнее время, его выгнали из компании, и он пока не нашел ничего другого. Сидел на кухне, залипая в телефон пустым взглядом. Лино и сам хотел верить, что Чан вернется, но вот так наблюдая за Чанбином, тревожился сильнее. Внутренняя истерика отправляла на его поиски. А любовь к Джисону держала на месте. Лино понимал, что сейчас оказался в шкуре Хенджина, которого до этого хотел хорошенько отругать за то, что подверг себя и Джисона опасности. Больше таких мыслей не возникало. Усидеть на месте очень сложно. И отказ от любви тоже нелегок. Но Хенджин был готов был пожертвовать собственным счастьем ради них. Размышляя о Чане-Смерти, Лино провалялся в кровати до первых лучей солнца И, в один момент, его словно по голове ударило осознанием – а ведь знаки к катастрофе были, он просто не обращал на них внимание! На участке клуба Sandd имелся небольшой сарай, в основном заваленный ржавой рухлядью едва ли не двухсотлетней давности, доставшейся Лино вместе с домом. Он особенно не копался в ней – сельским хозяйством в Катастрофах заниматься бесполезно, солнце все сжигает, а в изобретательствах и конструировании у них были хороши Чан и Хенджин. Ну, Сынмин еще, но он больше по оружию, здесь ему нечего делать. В общем, эти двое притаскивали сюда и свои вещи – собранные конструкции, найденные на пустырях или купленные. Однажды Лино видел, как Чан с самым невозмутимым видом тащит туда косу. Конечно, тогда он не предал этому значения. Ну, коса и коса, что такого. На металлолом ее потом, может. Лино тихонько вылез из-под заброшенной на него руки Джисона. Вышел в коридор и, в чувствах, постучал себе кулаком по макушке. – Лино, ты тупой, – прокомментировал он свой «блестящий ум» влез в тапочки и поплелся к хранилищу. Коса так и стояла на прежнем месте и поприветствовала его, блестя лезвием от впущенных лучей всходящего солнца. Лино невольно потянулся к ней, коснулся древка и покрылся мурашками – ручка была холодной, словно лед. По рукам даже будто изморозь поползла. – Смотри, примерзнешь. У Лино волосы встали дыбом. Он отпустил косу и уставился на появившегося за спиной Чана. Тот улыбался широкой улыбкой – как прежде, словно в последнее время не происходило ничего необычного. – О, я подумал, траву же надо покосить, – начинает неумело оправдываться Лино. Все навыки вранья от шока отказали и он едва не хлопнул себя ладонью по лбу с досадой. – Ах да, она же вся рассыпается в пыль от жара солнца. Что это я? Видимо, на солнышке и перегрелся. Рад, что ты вернулся,  Чанни! Я пойду, ладно? Договорив, Лино, словно нашкодивший котенок, обогнул Чана и поспешил подальше. Хорошо, что Чан добрался домой, но ему было слишком неловко от того, что посмел тронуть его косу. На самом деле ведь нельзя, если только не собираешься отправиться на тот свет. – Стоять, – одно слово и Лино пригвоздило к месту. – Давай поговорим. Хотя бы с тобой. Лино обернулся. Чан подарил ему еще одну улыбку. А затем произнес: – Тебе больше не нужно возвращаться в ад. Демоны не вырвутся наружу, я все устроил. Лино о подобном даже мечтать не смел. Боялся, что ослышался или что-то не так понял. Но Чан никогда не стал бы обманывать его на подобные темы. Лино не удержался на ногах и упал перед Чаном на колени. Сгибаясь в низком благодарном поклоне. – С ума сошёл?! – вскрикнул на это Чан. – Спасибо, что дал возможность жить другой жизнью. Спасибо! Если бы не ты... – Лино! Эй, быстро вставай! Превращайся опять в себя! Чан насильно поднял его обратно на ноги и заботливо отряхнул его колени от пыли. – Это наш маленький секрет, окей? В любом случае, теперь никто из нас туда не вернется. Мы – не люди. Но и не демоны. Пусть все просто будет как прежде – обеды на кухне, телевизор по вечерам и никто никому не будет кланяться. Прошлое должно оставаться в прошлом. Еще раз покажет голову, мы ее отрубим. – Поверить не могу, что жил рядом с тобой несколько лет и даже не заподозрил, что ты смерть! – все еще негодовал Лино. – Что я за Дьявол такой? – Проблема не в тебе, а в том, что я, как и ты, сбежал и использую свои силы не так, как должен. Смерть лишает жизни, но так же может их продлять. Со стороны это выглядит как исцеление ран – ведь в первую очередь длина жизни зависит от состояния тела. И. чем больше расходую сил на «лечение», тем меньше моя темная аура. Ну и, конечно же, я ее скрывал. – Что будет, когда ты используешь ее всю? – задает Лино правильный вопрос. И выкрикивает, когда Чан оставляет его самого подумать над ответом. – Только попробуй помереть! Заканчивай со своими лечебными штучками, ты еще так и не сделал предложение Чанбину! – Но как я брошу Сынмина? Сынмин ведь, если я не буду ему помогать, недолго протянет. Ты же знаешь, что его магия скована заклинанием, а сила Сынмина – его жизнь. Как бы он не боролся с цепями, он не сможет одержать победу. Лино в ответ досадливо поджимает губы. И вспоминает еще один способ спасения Сынмина. Его глаза загораются надеждой. – У Хенджина есть ключ! Когда-то ведь Сынмин к нам как-то попал, значит мы сможем попытаться найти Верлен и освободить его от Цепей. Чан качает головой. – Сынмин уже давно с нами. Вряд ли Хенджин все это время не пытался найти способ его спасти. Вспомни все его обмороки. Сейчас, узнав про ключ, я понимаю, что это усталость и последствия перемещения между мирами. Поиски не увенчались успехом по сей день. Если в ближайшее время мы не сможем найти решение, в итоге от заклинания цепей умрет не только Сынмин. – То есть, ситуация у нас сейчас такая – либо ты до последнего помогаешь Сынмину, тратя оставшиеся силы и вы умираете, либо, при хорошем раскладе, мы находим способ его спасти, но все равно почти сразу потеряем тебя, потому что ты потратил слишком много сил на поддержку его жизни. Либо я сразу пытаюсь оградить тебя от Сынмина, давая ему умирать, - Лино поднимает глаза к небу и делает вдох поглубже. – Блядство. Почему я должен выбирать? – Да. Нам остается только помолиться богу на удачу, – Чан смотрит на всходящее в розовом рассвете солнце, подмигивающее ему лучами через пробоины в крыше. Как же оно прекрасно – это нежное сияние. Нужно замечать красоту жизни, пока он еще здесь. Чтобы не сожалеть. – Единственный бог, обращающий внимание на наш город – бог катастроф, – отвечает Лино. И вдруг подмечает, – Кстати, хоть Феликс нас и предупреждал, чтобы мы ему не молились, еще ни разу не было такого, чтобы от молитв к нему нам было хуже. Катастрофы случались, да. Но мы ведь до сих пор живы. Неужели виновата наша удача? – Думаю, все очень непросто, и нам еще предстоит ответить на этот вопрос. С нами всеми все не так, как кажется на первый взгляд. Порой даже нам самим. Так что помолиться Феликсу лишним не будет. И за его здоровье – тоже. Чан не собирался раскрывать чужие секреты, но когда Феликс упал с неба, было совсем не похоже, что он бессмертный бог.Хенджин и Чан спасли его в тот день, вылечив и обогрев. Так что даже если Феликс и обладает силой бога, его все еще можно убить, как обычного человека. Это странно. Но кто из них, в организации Sandd, нормален? Чан очень хотел сохранить свои оставшиеся двадцать лет. Даже осмелился помечтать об этом, находясь в аду. Но это невозможно, пока у него есть дорогие люди, которым нужна помощь. Он лучше сам умрет, чем оставит их умирать в страданиях. Пусть жертвовать собой и тяжело - но будь все, как будет. Каким бы не был его исход, он не будет сожалеть. Он в шестнадцатой жизни и сам был спасен и прожил не ту историю, которая была предначертана ему изначально. Он все думал, что проблема в Чанбине, но, после разговора со вторым собой, понял, что они вдвоем с Хенджином внесли в это вклад. Ничего никогда не было случайностью. Все крутится вокруг них двоих. – Чан. Как вообще так получилось, что ты. Ты, – Лино сделал акцент, повторяя, – и вдруг смерть? Хочешь верь, хочешь нет, но ты последний в нашей команде, кого я могу представить в этой роли. Чан похлопал по ближайшему ящику, приглашая Лино присаживаться. – Покурить есть? – попросил Чан, зная, что у Лино всегда припасено и щелкнул зажигалкой. Выпустил облачко дыма. – Тема больно нервная, но, думаю, тебе очень знакомая. Чем добрее человек, тем больше вокруг него несчастий. Для проверки ли жизнью или еще по какой причине. И очень опасна та доброта, которую мешают с грязью. Она потом проливается на голову обидчиков цунами, не оставляя после себя ничего живого. При жизни, я был таким же, как сейчас, с вами. Только чуть более наивным и не подозревал, что люди вокруг меня строят козни. Я не был богачом, не хватал с неба звезд и не требовал слишком многого. Просто был со всеми искренним. Обычный парень, друг каждого, кто захочет сблизиться. Работал помощником шефа в ресторане. Все было хорошо, и я думал, что мне даже повезло, в отличие от многих – несмотря на количество работы и не самую высокую зарплату, дружный коллектив все сглаживал. Думал до тех пор, пока однажды не произошел один инцидент. Лино, тебе случалось когда-нибудь подрабатывать в ресторанах? В крупных заведениях морозильная камера размером с небольшое помещение. И меня угораздило отправиться туда под конец смены, чтобы отнести привезенные продукты. Я не собирался задерживаться надолго, потому даже не накинул куртки. И ручку заклинило. Никто не заметил, что я остался там. Телефона у меня тоже не было. Нашли меня только на следующий день. Конечно же, на тот момент я уже был мертв. Лино смотрел на Чана широко распахнутыми глазами. Чан же сделал новую затяжку и продолжил. – Как известно, после смерти мы наблюдаем за своим окружением и узнаем правду. Моей правдой было то, что на мое место помощника метил сын начальника. Он и подстроил мое убийство. Дождался времени, когда было пора почистить флэшку установленной на кухне камеры и за происходящим никто не сможет уследить, сломал ручку в морозильной камере и сговорился с моими коллегами, чтобы именно я пошел туда под конец смены. Со стороны все это должно было выглядеть как несчастный случай, ведь опровергнуть некому. Если работать в перчатках и дать показания, что ручка сломалась накануне – никто не опровергнет, и правды не найдешь, как не ищи. Ведь покойный ни с кем никогда не ругался и не имел врагов. Но сам, такой идеальный, как оказалось, мозолил всем глаза. Для понимания абсурдности ситуации – ресторан не был престижным, чтобы хотеть занять мое рабочее место во что бы то не стало. Люди просто хотели меня убить и убили. И даже родители в конце концов поверили, что это был несчастный случай. Единственное, что меня могло немного порадовать после смерти – когда просочился слух о гибели работника, ресторан стало посещать меньше людей, и хозяину пришлось сократить штат, чтобы сводить концы с концами. А потом его и вовсе пришлось закрыть. Но этого мне, конечно же, было недостаточно. Почему они так поступили? Почему обманывали меня, улыбаясь в глаза и замышляли недоброе за спиной? У меня просто мир рухнул и разбился на мелкие осколки. А меня пытались успокоить на небе: «Эй, погоди. Это всё в прошлом, ты можешь пойти дальше и прожить другую жизнь». Я ведь, такой добрый, легко поднялся в рай. Но решил, что в настоящем у меня еще достаточно дел. И все мои враги должны заплатить за содеянное. Из самого доброжелательного я обратился в самого большого злодея - смерть. Я утащил в ад всех. Одного за другим. Наблюдал, как они варятся в котлах. И чувствовал пустоту. Потому что, когда исчезла причина моей злости, пропали и причины продолжать существовать. Долгое время я прожил, совершая жестокости просто так, из прихоти, с людьми, которые не сделали ничего плохого мне, но причинили много боли другим. Но потом я понял, что хочу вернуться на землю и прожить жизнь, которую у меня отобрали. Это было невозможно – умирая, ты либо остаешься в аду или в раю, либо входишь в круг перерождений и ждешь своей очереди. Но я искал способы. И обнаружил теорию про избранного. Что на земле во все времена обязательно живет такой единственный на поколение счастливчик. И что, если ты, будучи смертью, убьешь его, сможешь занять его место. Догадываешься, что было дальше, Лино? – Избранным оказался Хенджин, – мгновенно догадался Лино. – И, если он до сих пор жив, значит нашел достойные аргументы, как тебя уговорить встать на светлую дорогу. Судя по всему, главным аргументом оказался Чанбин. – Да, почти так, – подтвердил Чан. – Когда я нашел Хенджина, он пытался вернуть погибшего Феликса, но у него в очередной раз ничего не вышло. Сходя с ума от горя, он был совершенно беззащитен, и я легко бы убил его. Куда человеку, пусть и избранному, до Смерти? Но вдруг, в момент, когда я был готов нанести удар, появился Чанбин. Который сначала тоже не вызвал у меня беспокойств. Оборвать одну жизнь или две – нет особой разницы. Но потом Чанбин посмотрел прямо на место, где я прятался, наложил на Хенджина защиту и уволок его. Затем еще вернулся и спалил убежище, скрывавшее множество его злодеяний. И меня с ним. Я был бессмертен, так что не страшно – я наблюдал за этим с интересом, думая, что в дань восхищения необычным способностям парня дам им немного оторваться, а потом нагоню и совершу задуманное. А потом осознал, что силы Чанбина были необычны намного больше, чем мне казалось. Я потерял след их обоих. И никак не могу напасть на него снова, как бы не пытался. Чанбин неожиданно стал для меня злейшим врагом, о котором я не мог узнать ничего, кроме имени. Я не понимал, откуда он взялся. Как и почему он вставляет мне палки в колеса. И его нить жизни была мне недоступна – у достаточно хороших порядочных людей ее конец не протягивается в ад. Комитету судеб решать, когда он умрет. Я же был бы вынужден дожидаться его внизу десятилетиями. Вместо этого я предпочел продолжать искать их с Хенджином, чтобы, когда все же найду, сначала расспросить его, а потом задушить собственными руками. Но как бы усердно я их не искал, все было тщетно. А потом Хенджин, будучи в своем репертуаре, нашел меня сам.

***

В то утро так же взошло солнце. И по земле стелился туман. Чана неожиданно окликнули по имени и он, стоя в обнимку с косой и как всегда замерзая, удивленно оглянулся. Так рьяно им разыскиваемый избранный Хенджин приветливо махал ему рукой. – Тебя то я и искал! – В смысле? Это мои слова, – прокомментировал Чан. Удивившись, что Хенджин вообще его видит. За долгое время поисков он заготовил целую речь, с которой отправит его вместо себя гнить в ад. Но Хенджин начал радостно трещать, не давая ему вставить поперек и слова. – Мне всегда казалось, я тебя где-то видел! Лаборатория под землёй! Как же я забыл! Ты тогда сидел в углу! Я еще думал, не остался ли ты там, в пожаре, но огонь, кажется, тебя не взял. Тем лучше, конечно, ты не подумай, что я желал тебе плохого. Но насколько горячим должен быть огонь, чтобы причинить тебе вред? Чан наконец нашел местечко для своих слов. И, не отвлекаясь на пустую болтовню, перешел к сути: – Прежде чем я убью тебя, я хотел бы узнать, Кто этот парень, который забрал тебя тогда? Чанбин, кажется? Хенджин почему-то снова обрадовался, когда он спросил: – Я не знаю, кто он такой на самом деле. Но он ищет тебя. – Ищет смерти? Я заметил, гоняясь за ним. Но почему? Хенджин помотал головой. – Нет, ты не понял. Ты же знаешь его. И кажется, он тоже знает тебя. И хочет встретиться. Вот здесь Чан уже удивился. – Такого не может быть. Мы с ним не знакомы. И вообще-то я все это время искал его, чтобы убить, а он прятался от меня. Хенджин поразмышлял, картинно приложив палец к губам. – Всегда ли ты был смертью, Чан? – в итоге спросил Хенджин, наклонив голову вбок. – Человеком. Но это было очень давно, так что все еще невозможно, чтобы мы были знакомы, – Чан осекся. – Ты что, только что назвал меня по имени? Хенджин проигнорировал его вопрос, продолжив размышлять вслух. Нисколько не боясь его косы, он подошел ближе. – А может быть ты был когда-то кем-то ещё? Вы точно должны были встречаться с Чанбином. Он знает тебя, здесь нет ошибки. И будет очень рад встрече. Сделаешь одолжение, прежде чем убить меня – встретишься с ним? Чан моргнул. Под веками промелькнуло что-то непонятное, призывая прикрыть глаза и всмотреться. Но Чан его проигнорировал. Ерунда какая-то. У Чана разболелась голова от разговоров. Чанбин... Хенджин оказался к нему вплотную и, приложив ладонь к лицу, заговорщически проговорил: – Мне кажется, он на тебя запал. Не припоминаешь? – Никто в целом свете никогда меня не любил! – отрезал Чан. Боль стала совершенно невыносимой. Но… Почему у него вообще что-то болит? Это невозможно, он ведь Смерть – бесчувственная и неуязвимая. – Но Чанбин любит тебя. Думаю, его здесь при твоей жизни и не было. Я не знаю, кто он такой на самом деле. Но без тебя он несчастен. Ты нужен ему. Словно что-то разбилось. В голове Чана и перед глазами. И он будто снова провалился в ад. Падал в бездну пятнадцать раз – пятнадцатью разными людьми, совершая последний вдох и произнося последние слова. Чтобы в шестнадцатой вновь открыть, будучи одним человеком, с воспоминаниями о каждом из ушедших. Вновь взглянув на косу в своих руках, Чан так перепугался, что выронил ее. А затем поднял глаза к продолжавшему стоять перед ним Хенджину. – Хенджин? Где мы сейчас? – А где ты хочешь быть? Всё зависит от твоего воображения, – невозмутимо отозвался тот. – Оно и наше восприятие играют очень большую роль. Глядя на одно и то же, мы можем видеть разное. Как пример – я сейчас в городе катастроф. А ты, возможно, найдешь в этом городе счастье. Эта странная болтовня перепугала Чана только сильнее. Хенджин что, не в своем уме? Он взял его щеки в ладони и спросил очень мягко, с тревогой: – Хенджин? Что с тобой приключилось? – Ничего. Я просто сумасшедший. Город катастроф вообще очень странное место. Потому я не знаю, почему в этот раз ты родился в роли смерти. Но всё ещё можно изменить. Помни, восприятие играет роль. Чан его крепко обнял. Оттаевшее сердце болью. И уже тогда понимал, что если Хенджин и захочет поделиться с кем-то правдой о нем, ему не поверят. Потому что все считают его сумасшедшим. Даже он сам. Тогда. На деле же…

***

– Хенджин точно человек? – спросил Лино у Чана. – Да. Просто немного избранный. Он немного может менять этот мир под себя. Но все, что ему интересно – охрана нашего счастья. И поиск человека, которого он когда-то потерял, - Чан с грустью вспомнил про медальон в компании ключа. Он не открывал его, но знал, чью фотографию Хенджин в нем прячет. - Если смотреть на нашего Хенджина, то у избранных не так уж много привилегий, – сказал Лино сочувственно. – Человека дорогого и то потерял. Он избранный только по названию – скорее, раб, которого жизнь закинула в Город Катастроф и сказала как-нибудь решить его проблемы. Судьба – та еще сука. Мне правда его жаль. Он слишком многое пережил за свой короткий век. И если бы не он, мы бы и не встретились никогда. Даже не знаю, чем ему отплатить в благодарность. – Ну, Феликс у него уже есть. Скетчбук можешь купить. Ты же знаешь, ему больше ничего и не надо. Сигарета давно дотлела до фильтра. Чан замечает это только сейчас и, потерев бычок между пальцев, показывает Лино фокус с его исчезновением. У Лино от узнанной правды о Чане и Хенджине в душе полнейший хаос и бардак. – Чан, я соболезную. Тебе было тяжело, – выдавливает из себя Лино. Чан, как и он сам несколькими часами ранее, отмахнулся. – Я, в начале своей шестнадцатой жизни, как будто был не я. Не знаю. Такое впечатление, что такое прошлое было нужно, чтобы в итоге, пройдя через множество невзгод, я оказался здесь, с вами. У тебя нет подобного ощущения? – Город катастроф вообще странное местечко, – подтвердил Лино. – Но как будто бы все не так плохо. Если с тобой и Сынмином разобраться, – Лино стукнул Чана кулаком по плечу. – То вообще будет прекрасно. Я, конечно, понимаю, что для Города Катастроф будет в порядке вещей каламбур «смерть умерла», но нам такого счастья не надо! Без крайней необходимости не лезь с помощью, я тебя умоляю. Мы постараемся спасти Сынмина своими силами. – Полагаюсь на вас, – тяжело вздыхает Чан. – Моя семья. Удар кулака о кулак. И Лино надеется, что они действительно договорились. Какое насыщенное утро! И мир демонов его не ждет, и Чан взбудоражил рассказанной историей. Лино сделал вывод, что неплохо бы было после таких приключений взять выходной. Но, как они уже проверяли, если в организации Sandd и случалось подобное грандиозное событие, хорошего оно ничего не сулило. Так что лучше уж он будет пахать до седьмого пота, от греха подальше. – Возвращаемся, – говорит Лино. – Там твоя любовь уже извелась за эту ночь. Надеюсь, ты придумал себе достойное оправдание, где был все это время.