В городе, который

***

Несмотря на то, что Сынмин теперь был свободен от воздействия цепей, его нога все еще нуждалась в помощи. У него было два варианта – лечение травмы заклинаниями и последующее хождение с тростью или же протезирование, гарантирующее ему свободу передвижения, но с условием, что со старой конечностью придется расстаться. Решение Сынмину далось нелегко, но, учитывая, что у него еще впереди целая жизнь в Городе Катастроф, он просто не мог не воспользоваться шансом вновь уверенно стоять на ногах. Когда он обратился за помощью к Хенджину, тот предложил ему подумать еще раз, как следует, но Сынмин оказался непреклонен. Только менять на новую. И только при непосредственном участии Хенджина, в чьей работе он был уверен. – Ты вообще в курсе, что я не медик, а механик? – уточнил Хенджин на всякий случай. – Птицы и звери вроде на твою работу не жаловались, – ответил на это Сынмин. – Не волнуйся, Хенджин. Если что-то пойдет не так, вся вина будет на мне. – Этого-то я и боюсь, – тяжело выдохнул Хенджин. – Готов постараться только ради тебя. Конечно же проворачивать подобную операцию в условиях организации Sandd было бы самоубийством. Хенджину предстояло вернуться в научный институт, образованный остатками тех, кто выжил в войне с роботами. И он был рад, что идет туда с Сынмином напару. Потому что один бы он появился там только в случае самой крайней необходимости. Конечно,они, как герои, подчинялись правилу тринадцать – сначала помощь получают гражданские, а герои – в конец очереди. Но Хенджин впервые решил воспользоваться своим положением спасителя мира. Став героем войны, он никогда ни о чем не просил взамен. И наконец настал момент для этого. Научный институт поломался, повыкаблучивался под его пристальным, абсолютно нормальным взглядом черных глаз, и согласился протащить Сынмина в начало очереди. Операция шла двенадцать часов. Когда Сынмин пришел в себя, он приподнял край одеяла, и ему предстала во всей красе его новая конечность. Ощущалась она очень странно – словно бы собственная нога. Только кожей обтянута не была, потому оказалась нечувствительна. Плюсы в этом были – при "ранении" он не ощутит боли. Современная медицина могла позволить подобные фокусы с вживлением металла в тело без долгого восстановления и привыкания. И только Хенджин знал, что все это благодаря Феликсу. Который и разработал метод. Даже умерев, он был рядом и помогал его новым друзьям. Ангел, творящий чудеса. Пройдя медицинское обследование и убедившись, что показатели в норме, Сынмин выписался в тот же день. Работа не ждала – монстры засиделись в своих норах, пережидая вместе с людьми более огромные, глобальные катастрофы вроде девятихвостого лиса и дьявола. И решили поразмяться. С больничной койки, да на поле боя. Но Сынмин не печалился по этому поводу. Наоборот хотелось пробежаться, не чувствуя боли, и дать отпор напасти. Так сказать, от всей души. – Ты теперь машина для убийств, – хохотнул Хенджин, припоминая, что магическую силу Сынмина больше ничего не сдерживает. – Я привык использовать только пять процентов от своего арсенала, так что, максимум, повышу до восьми. А то перекрушу тут все. – Будешь крушить, в многоэтажки за городом меть, а то их никак не соберутся снести. Бюджета не хватает. Помоги, несчастным. Сынмин посмеялся. Дал Хенджину "пять". И они разбежались в разные стороны. Навстречу очередным опасностям. И попутно связываясь в наушниках со своими вторыми половинками. Чонин встретил Сынмина на полпути. Вручил ему его ружье и патроны. Получил нежный поцелуй под отдаленные звуки рычания, обладатели которого становились все ближе. Но пусть весь мир на мгновение подождет. Ведь у них с Чонином впервые с их встречи все действительно хорошо. И будет так впредь. Хенджин, чтобы сократить маршрут и время, забрался на крышу здания книжного магазина. Понесся к краю, перепрыгнул на следующую – она была достаточно близко. Следующая – уже подальше. На третью он бы не допрыгнул самостоятельно. Но Хенджин знает, он чувствует. Потому совершает прыжок. Чувствует приближающее его к асфальту свободное падение. И его вдруг хватают за запястье и затягивают в здание через оконный проем. Феликс как раз шел ему навстречу, чтобы отправиться вместе на миссию. Заодно неожиданно пришлось спасать Хёнджина. – Ты сумасшедший? – интересуется Феликс и сам же себя одергивает. – Ах да, точно. – Умница, – подмигивает ему Хенджин. Он нисколько не испугался. Действительно знал, что Феликс его поймает. Потому что со всей своей влюбленной глупостью ему доверял. Несмотря на инцидент, они не остановились и на миг. Продолжили бег вниз по лестнице и затем поспешили по пожарной на следующее здание. Рык и хлопанье крыльев приближались. Хенджин и Феликс наготовили луки и, едва враг появился на горизонте, осыпали его градом стрел. Происходящее было опасным. Но не настолько большой катастрофой, как предыдущие. Хенджин даже не мог сосредоточиться на монстрах как следует. Все внимание – на Феликсе. Хенджин понимает, что безумно влюблен и счастлив, как никогда. Пройдя через тысячи катастроф, он все еще жив. Не разбит. – Феликс ты почему так хорош? – Хенджин вновь повторяет старый вопрос. – Я вообще-то бог! – отвечает ему Феликс, как в прошлом, подыгрывая ему. – А ну на перегонки! – забавляется Хенджин, запрыгивая на хлипкий парапет и начиная отстреливать монстров оттуда. Однако они кончаются слишком быстро. Хенджин и Феликс даже поразмяться как следует не успели. Досадуя на этих слабаков, Хенджин закидывает лук на спину. И бредет по парапету, расставив руки. Любуясь на город Катастроф далеко внизу – слева. И, краем глаза, на обеспокоенное лицо Феликса – справа. – Ты свалишься, – пытается образумить его Феликс. – Не свалюсь, – следует ответ. Хёнджин тут же начинает шататься и заваливается набок, к Катастрофам. Феликс испуганно хватает его за шиворот и прижимает к себе объятиями. – Вот видишь, не упал, – довольно ухмыляется Хенджин. – Потому что я тебя поймал. – Я везучий. С тобой повезло. Феликс, что у тебя за религия такая? Как бог катастроф может творить столько хорошего? Вместо ответа следует поцелуй. На высоте в сотню метров. Пылающий пожаром, но не грозящий превратить в пепел. Они влюблены. И ничего не могут поделать с этим. Поцелуй затягивается. Они опасно близко к краю – еще немного и можно сорваться. Феликс подтягивает Хенджина ближе к себе, оберегая от падения. Отдаленно слышит непонятный звон, но они оба, не в силах оторваться друг от друга, не обращают на него внимание. Поцелуй останавливается, лишь когда воздуха уже совсем не хватает. Ветер немного остужает голову. И Феликс вспоминает про звон. До него потихоньку начинает доходить, что кто-то из них мог обронить что-то ценное. Он ищет глазами. И находит на крыше медальон Хенджина. Хенджин, довольно щурясь от сладостного чувства в груди, пока не замечает потери. – Хенджин…– начинает Феликс, но тут раздается телефонный звонок. И Хенджину приходится отвлечься. Феликс машет на него рукой, поднимает медальон сам. И, взяв его в руки, обнаруживает причину расставания с хозяином – кольцо, на котором он висел, разогнулось. Починить не проблема – вернутся в мастерскую, и запаяет за секунду. Но с медальоном оказывается еще и вторая проблема, посерьезней. От падения он приоткрылся. Посмотреть, что внутри, одновременно хочется и нет. Очевидно же, что Хенджин хранит в медальоне фотографию своей прежней любви, и очень невежливо без спроса влезать в личное. Он ведь может просто спросить, и Хенджин все ему покажет и расскажет. Но Феликса притягивало безудержное любопытство. Хенджин слишком занят, обсуждая, как оказалось, с Чаном, проделанную ими работу. Он не заметит, если Феликс взглянет всего лишь глазком. Феликс решается. Приоткрывает крышку. И едва не выпускает медальон из рук. На фотографии оказывается он сам – точь в точь, до последней веснушки. Можно бы было предположить, что Хенджин успел вставить в медальон новую фотографию, взамен старой. Но Феликс не помнит, чтобы фотографировался. И, как бы Хенджин хорошо не рисовал, на рисунок это было не похоже «Я обязательно вернусь» – звучат в голове слова, произнесенные его голосом. Но он не помнит, чтобы их говорил. И на этот раз воспоминания не исчезает бесследно, как прежде. Что-то… Что-то не так. Кажется, с ним не так. Было все это время. Осознание происходящего никак не желает приходить. В голове плывет, и кажется, что он попал в реалистичный кошмар. Что Город Катастроф – от первого его дня пребывания – сумасшедший бред после встречи головы с асфальтом. А Хенджин тем временем заканчивает разговор и возвращается к реальности. Пока еще не замечая, что с Феликсом творится неладное. – Можем возвращаться. Угроза устранена, мы справились, – сообщает он. Феликс набирается храбрости. И тщательно маскирует свои истинные чувства. – Отлично! У меня там бедная собака-робот так и не доделана, наконец доведу до ума, – говорит Феликс как-то слишком уж позитивно. Но, к счастью Хенджин не обращает внимания. По возвращению домой Феликс действительно принимается за работу. Дрожащими руками прилаживает деталь за деталью, лишь изредка, рассеянно, сверяясь с чертежами. Пришел в себя он только вечером, когда собака-робот была полностью собрана. Феликс нажимает на кнопку активации. Корпус подергивается голубоватым свечением – контакт есть. Дальше – только отладка. И на этом все. Радоваться бы, что все же вышло. Но Феликс чувствует опустошение. Если он – тот же Феликс, что и на фотографии, тогда ясно, откуда у него навыки, которых просто не может быть. Можно стереть воспоминания, но не мышечную память. Но если он – тот Феликс, каким образом он вернулся? Неужели он умер, стал богом катастроф и вновь спустился в полный несчастий город? Это немыслимо. Совершенно невозможно. Но как-то же люди становятся богами. И откуда-то они приходят. Вопрос только, почему модель Города Катастроф стояла в его кабинете как тренажер для отработки сил несчастий. И почему его история так разнится с тем, другим миром, в котором Феликсу уже приходилось работать, еще не будучи богом. Если задуматься, они оба не могли принадлежать к одной вселенной. Феликсу говорили, что Город Катастроф – единственное большое поселение людей на Земле. Остальные были меньше и в куда сильном запустении. Та же Земля, на которой Феликсу суждено было работать с катастрофами, до того, как он упал в Город Катастроф, была пышущей жизнью – богов для ее содержания вечно не хватало. Да, вспыхивали войны, да, происходили неприятности. Но люди не вымирали, и история той Земли должна была продолжаться еще долгие века. Но если, все же, это разные миры, что Феликс из Города Катастроф забыл в мире богов, стоящем в другой вселенной? Это вообще хоть как-то возможно? Феликсу нужны ответы. Иначе он не сможет уснуть. Вообще уже никогда. И быть с Хенджином – тоже. Дождавшись, когда Хенджин погрузится в спокойный сон, Феликс сбежал из здания Sandd и долго бродил по закоулкам Города Катастроф. Пока не оказался в «Черти где» и не нашел лавку всеведующей Поганки. – Дядь. Я готов на игру в рулетку, – сказал Феликс и не узнал собственного голоса. Демон обрадовался воодушевленно расставил перед Феликсом бутылочки. Не особенно выбирая, полагаясь на волю случая, Феликс взял голубой пузырек и выпил содержимое залпом. На вкус – ничего необычного, как виноградный сок. Феликс надеялся, что это не отравленное вино. – Вам сопутствует удача! Вы выбрали пузырёк без яда! – воскликнул демон. – Что же вы хотите узнать? Подивившись, что ему так сильно повезло, Феликс выложил сразу все интересующие вопросы: – Хочу знать, кто я такой на самом деле. Что со мной не так. И какое отношения имею к Хенджину. Выслушав его просьбы, демон замер, прикрыл глаза. С минуту ничего не происходило. Но потом он заговорил. – Твои воспоминания стёрты. Ты не помнишь, но ты и есть настоящая единственная любовь Хенджина. Ты уже жил в Городе Катастроф когда-то и, став богом, вернулся. Феликс почувствовал, как снова начала давить на шею цепочка с замком, и коснулся горла. – Припоминаешь? – заметив его жест, улыбается Поганка. – Не уверен. Мне плохо. Что-то... Дышать нечем. Демон вздыхает. – Ты умер с повреждением горла. Не удивительно. Пройдет. Феликса этими словами словно по голове прикладывает. Все это время не цепочка была виной, а воспоминания, которые пытались прорваться наружу? Если так, то… – Как это вообще случилось? Не понимаю. Даже если я действительно жил здесь и умер, каким образом стал богом? Неужели это так просто? – В этих вопросах я тебе не помощник. Пусть и знаю многое, но таких как ты не встречал. Ты сможешь узнать ответ лишь от себя самого, вернув воспоминания. Нечистое с тобой что-то, парень. Обязательно разберись. А до тех пор все баночки в моем отделе для тебя неядовитые. Помогу, чем смогу. Феликс заподозрил неладное. – За такой щедростью кроется подвох? – Просто жаль вас, – невинно отзывается демон, давая еще больше поводов для подозрений. Но затем добавляет. – Без правления Лиана гораздо спокойней. Хочется как-то отблагодарить. Получается, с самого начала игра в бутылочки была без яда. Тем лучше. И все же, полученных ответов Феликсу было недостаточно. Оглушенный и растерянный, Феликс и сам не знал, как нашел дорогу домой. Так и не найдя в себе сил войти внутрь, он остался сидеть на лавочке. В этот момент жалея, что не курит. И не представляя, где ему теперь искать правду, если даже не знает, как ему вернуться обратно на небеса. Может, стоит одолжить у Хенджина ключ? Он думал, что ему не так уж и важна правда о себе. Но оказалось, что он не может от нее отказаться. В ней – причина, почему ему суждено приносить несчастья. В ней – причина сумасшествия Хенджина. Как он, не зная всех обстоятельств, может быть рядом с ним и защищать его? Но что будет с Хенджином, когда он узнает эту правду? Не станет ли он вновь вести себя как псих? Но, несмотря на опасения, Феликс знал, что не сможет скрыть от него новости. Хенджин ведь так долго искал его. Так ждал новой встречи. А он даже не подозревал о том, как Хенджин страдает. По воле случайности Феликс смог попасть домой. И, пусть ничего не помнил о прошлом, не хотел его больше никогда терять. – Я беспокоился, куда ты запропастился, – вдруг услышал Феликс. К нему на лавочку подсел Чанбин. И протянул ему его очки, которые он уже довольно долгое время назад умудрился забыть на кухне и все никак не мог дойти до того, чтобы забрать их. – Ты искал меня посреди ночи, чтобы отдать очки? – спросил Феликс с подозрением. – Не только поэтому. Хотел кое-что рассказать, – Чанбин понимает, что, раз уже поднял тему, деваться больше некуда. – На самом деле у тебя, бога катастроф, никак не может быть этих именных очков – такие выдают только в лаборатории нашего города. Она занимается сборкой различных механизмов, служащих народу во времена катастроф. Их потом еще Чану под контроль отдают. Когда-то это подразделение защищало город катастроф от нашествия роботов. Хенджин был в нем, начиная с детства и до последнего дня войны с чудищами. Но работал он не один, а в паре. Думаю, ты уже догадываешься, с кем… Феликс сжимает очки в ладонях. В тусклом свете фонарика над входом в дом на дужке очков поблескивает гравировка с его именем. А ведь правда, если задуматься, у Хенджина имелись очень похожие очки. Странно, что он не заострил на этом внимание, но он и подумать не мог, что подобное возможно. Чтобы он, бог катастроф, в прошлом – был с Хенджином рядом. – Как давно ты в курсе? – тихо спрашивает Феликс у Чанбина. – Пытался подобрать момент с того дня, когда вы пошли спасать Сынмина. Совсем немного времени прошло, – ответил он. – Спасибо, что рассказал, – благодарит Феликс. Внутри – трепетно и пусто одновременно. Он уже жил когда-то в Городе Катастроф. Боролся в нем с несчастьями. Но при этом судьба решила сыграть с ним злую шутку и сделала его Богом Катастроф. Несправедливо и больно. Из героя – в боги-преступники. И в чем смысл пройденного пути? Разве что только в том, что он вернулся домой. Феликс твердо осознает – Хенджин должен знать правду такой, какая она есть. Даже если после этого растеряет свою любовь к нему. – Когда мы встретились впервые, у меня было впечатление, что ты меня узнал. Это оказалось правдой. Ты ведь, Чанбин, знаешь меня не потому что мы были знакомы в этом мире, верно? – решает Феликс выяснить правду и с этой стороны. – Ты знал другого меня. И знал, что в этом мире я погиб. – Все верно, – Чанбин не скрывает. – Но, знаешь, Феликс. Ни один из тебя, кого я знаю, не был злым. Несчастным и жертвой обстоятельств – да. Но не злодеем по своей воле. Так что, прежде чем винить себя во всех грехах мира, разберись хорошенько. Мы поможем, чем сможем. В любом случае - ты Феликс, и этого нам достаточно, чтобы любить тебя. Феликсу очень хочется верить в то, что Чанбин прав. Что он стал Богом Катастроф не потому что хотел уничтожить мир, и на проверке грехов по дороге в ад его случайно упустили, оправив не туда.