В городе, который

***

Феликс так и остался сидеть у входа, дожидаясь утра, и надеясь выложить Хëнджину свое беспокойство, как только он проснется. Но Хенджин почувствовал сквозь сон, что не хватает привычного тепла под боком. И перепугался, что Феликс мог попасть в беду. Он включил свет, но, не обнаружив ни записки, ни следов быстрых сборов, пришел к выводу, что преувеличивает. И решил, прежде чем поддаваться панике, хорошенько поискать по дому. Но, найдя Феликса на лавочке в полуживом состоянии, все же забеспокоился. – Феликс? Почему не спишь? Сейчас или никогда, Феликс. Но как же страшно. И больно. Не хочется пугать Хенджина. Ведь всего несколько часов назад все было в порядке – они были счастливы. – Хенджин. Обещай, что примешь это спокойно, – Феликс делает вдох поглубже, будто собираясь нырнуть в воду. – Я – тот самый Феликс, которого ты когда-то потерял. Хенджину кажется, что он ослышался. – Что ты такое говоришь? Феликс вкладывает ему в ладони медальон. И Хенджин понимает – Феликс видел, что у него внутри. Феликс встает и делает несколько шагов назад, создавая между ними дистанцию. – Когда-то я был добрым, но оказался в роли бога катастроф. Стал злодеем. Я даже едва не убил тебя, там, на небесах, и сделал бы это, если бы ты меня не окликнул, прося остановиться дождь. Не представляю, почему так вышло. Не знаю, почему не помню тебя. Я боюсь случайно причинить тебе вред. Хенджин продолжает смотреть на него с распахнутыми от удивления глазами. У него так трясутся руки, что несчастный медальон снова едва не оказывается на земле. Хенджину приходится прикрыть ресницы и досчитать просебя до десяти, чтобы немного привести мысли и дыхание в порядок. Перед закрытыми веками проносятся все их совместные воспоминания – в прошлом и настоящем. Вся боль, которую он испытал от потери Феликса. Она постепенно уходит, раздавленная словами "Я – тот самый Феликс". Не важно, как и откуда он вдруг вдруг узнал и вспомнил правду, не важно, если даже скрывал ее все это время. Главное – Феликс рядом. Живой. И нет больше страшного кошмара, так долго приходившего к Хенджину во снах. Его смерти. – Просто судьба поменяла нас ролями. Я ведь столько наворотил, когда потерял тебя. Но затем стал добрым. И тогда мы смогли встретиться, – говорит Хенджин очень тихо. Звонко. Кисло, сладко. Тепло, нежно. – Феликс. Это правда? После твоих слов у меня впечатление, что ты не настоящий, и я не смогу снова тебя коснуться. Хотя касался уже столько раз. Феликс кивает. И видит, что глаза Хенджина наполняются слезами. Тепло. Звонко. – Было тяжело, Ликси? Я не мог быть с тобой рядом, – Хенджин все же не выдерживает. Копившиеся пять лет эмоции срываются. – Прости. Прости. Прости меня. Сможешь ли ты меня когда-нибудь простить? Это же по моей вине... ты тогда погиб. Меньше всего Феликсу хотелось, чтобы Хенджин, узнав правду, винил себя в его смерти. Не для этого он признавался. И это он в первую очередь был виноват. – Хенджин. Я знаю правду, но не помню, что именно случилось со мной в прошлом. Несмотря на это, я уверен, что никогда не винил тебя в своей гибели. Тебе было гораздо тяжелее. Тяжелее всегда тому, кто остаётся без близкого человека. Мне жаль, что я заставил тебя страдать. По крайней мере, Феликс очень хотел верить, что не держал на Хëнджина зла из-за своей потерянной жизни. Если же такой окажется правда, он никогда не признает в прошлом себе себя нынешнего. Хенджин повисает на нем объятиями. Льет безмолвные слезы, которые вдруг сменяются смехом. – Что это я! Радоваться нужно, а не плакать! Прости, Феликс. Просто тяжело. Хенджин обнял Феликса крепче. Не желая отпускать. Никогда. – С возвращением домой, Феликс. Я скучал по тебе. Феликсу больно. Феликсу – тоже очень тяжело от открывшейся тайны. Но вместе с тем – радостно от того, что все начало становиться на свои места. Они обязательно найдут ответы. Ни о каком сне речи не шло. Они забрались на крышу. Наблюдать, как вместе с приближающимся солнечным светом с неба потихоньку пропадают звезды. Феликс внимательно наблюдал за поведением узнавшего правду Хëнджина. Когда выплакал слезы, он успокоился и ничем не отличался от себя обычного. – Я удивлен, как ты не заподозрил раньше, – говорит Хенджин, лежа с Феликсом бок о бок. И не разжимая сомкнутые пальцы. – Ну, что моя любовь – это ты, но другой. Ты же сам – как оказалось. – Откуда бы? – удивился Феликс. – Как откуда? Я, конечно, снял картины, когда ты пришел к нам, чтобы тебя не пугать. Но ты не мог не заметить ни одной хотя бы отдаленно похожей на себя за те несколько дней, что они висели. – Они мне не попадались на глаза. Видел только размытые силуэты. Хенджин молчит. – Повтори еще раз, – просит он. Феликс начинает подозревать что-то нехорошее. – Я говорю, что среди твоих картин много размытых образов, похожих на человеческие. – Я никогда не рисовал силуэтов, – отрицает Хенджин, – Может, мы говорим о разных вещах? Пойдем со мной. Хенджин включил в комнате свет. Вскрыл свой тайник, вытащил картины и разложил их перед Феликсом на полу. Неловкость, которую он мог бы испытывать – ведь такое количество холстов и набросков было не порывом вдохновения, а скорее болезненным помешательством – затмило беспокойство. Вернувшийся к нему Феликс действительно ничего не помнил о прошлой жизни, но как будто не потому что переродился и проживал все это время другую жизнь. С их расставания прошло всего пять лет. – Что ты видишь? – спросил Хенджин. – Разноцветные линии, – признается Феликс. – Прости, Хенджин. Я вижу, что здесь изображены люди, но не вижу ничего общего с собой. И, судя по всему, не потому что ты плохо рисуешь. Подними я сейчас любого, он скажет, что на картинах я. Я ведь видел, как ты рисовал Сынмина и Чонина в дневнике Джисона, – Феликс припоминает еще странности. – Помнишь золотые нити, которые мы так и не отдали богам? Когда я касался твоей, думал, они показывают мне размытые пятна потому что ты сумасшедший и твои воспоминания повреждены. Но проблема явно во мне. Хенджину, к сожалению, приходится с ним согласиться. – Твои воспоминания будто бы не просто стерты. Такое впечатление, что вместе с ними хотели стереть всю твою прошлую жизнь. И так, чтобы даже когда ты что-то начинал подозревать, не находил своих воспоминаний, – Хенджина вдруг осенило и он вцепился в плечи Феликса. – Так, подумай хорошенько. Когда ты пришел к нам, утверждал, что именно ты все это время уничтожал Город Катастроф. Почему? – Тренажер, на котором я проходил свою божественную стажировку – это Город Катастроф. Прежде чем попасть сюда, я творил несчастья. Помнишь, тебя едва машина не сбила? – Но ты потом, кажется, спросил, почему мы вообще горим? – продолжил мысль Хенджин. – Я случайно попал не по тем кнопкам. Потому что меня отвлекли, – ответил Феликс. – Почему? И кто? – Наставник мне сообщил, что моя стажировка заканчивается на месяц раньше. А потом компьютер заглючил, и я не мог отменить грозящую тебя убить катастрофу. – Вот оно, Феликс. В этом и разгадка. Они хотели оградить тебя от меня. Знаешь, я вдруг задумался, – Хенджин покрутил ключ в пальцах. – Ключ от миров безошибочно приводил меня к ребятам из нашей команды, и только с тобой давал осечку. Я думал, что это потому что ты умер. Но ты был все это время жив. Что, если мы все же встретились однажды и просто этого не помним? Что, если боги хотели, чтобы ты убил меня? Феликс как следует поразмыслил над его словами. Действительно, факты подозрительно сходились. Но всем предполодниям необходимы подтверждения. – Не знаю, Хенджин. Но мне очень хочется докопаться до сути. Потому что боги могут попытаться убить тебя, если узнают, что мы сейчас вместе. Хенджин обнял его. И сказал шепотом: – Не так я боюсь умереть, как вновь расстаться. В момент твоей смерти, мое сердце остановилось вместе с твоим. Вряд ли оно сможет пережить еще одну потерю. – Но все ведь как прежде, Хенджин? – беспокоится Феликс. – Ты ведь не сойдешь с ума после сегодняшних открытий? Хенджин ласково улыбается. – Думаю, когда ты снова со мной – мое сумасшествие наконец вылечено. Какой смысл цепляться за прошлое, если оно уже в прошлом. Пусть там и остаётся. А ты – здесь. Хенджин вынул из кармана медальон с фотографией Феликса и задвинул его в ящик. Подальше от их глаз. – Что ты думаешь делать, Феликс? Хочешь вернуться к богам, и попытаешься выяснить, как всё было на самом деле? – спросил Хëнджин. Феликс собирался объяснить Хенджину свой план, но почувствовал надвигающуюся опасность. Едва в душе проскользнуло вязкое беспокойство, завыли сирены. Поднялся ветер такой силы, что стены задрожали. Стекла в окнах не выдержали – разбились, разлетевшись на ранящие осколки. Феликс инстинктивно накрыл Хенджина своим телом. И почувствовал, как стекла острыми шипами впиваются в спину. – Феликс! – испуганно вскрикивает Хенджин, увидев кровь. – Не смертельно! – пытается успокоить его Феликс. Ему чудом повезло не получить серьезных травм. И не о них время переживать. Побледнев, Феликс говорит Хенджину: – Очень похоже на небесную кару! Наверняка это те самые неприятности, о которых предупреждал Чан – богам доложили, что я в Городе Катастроф! – Будем драться! – вскрикивает Хенджин, пытаясь заглушить ветер. Осторожно отодвигает Феликса от себя, действительно собираясь броситься на новую напасть. Чтобы ни за что не отдать пришедшим по их душам богам Феликса. Его Феликса. Но Феликс перехватывает его за руку, останавливая. Даже если это сделает не он, то ветер всё равно не подпустит его к источнику опасности. Здесь у Хенджина хотя бы меньше шансов попасть под удар. – Нет! Сейчас главное – остановить катастрофу! Если бой начнется в городе – жители и ребята окажутся под угрозой. Наверху сотни богов, куда нашему отряду против них? Феликс жестом просит Хенджина оставаться на месте. Сам с трудом подбирается к окну, чтобы взглянуть на небо. В нем открылась сияющая золотым сиянием дыра. На ее краю стояло трое богов, применяющих уничтожающие силы ветра. – Ты что, вздумал открыто сдаться им? – пугается Хенджин, разгадав его план. Он был всего лишь человеком, потому какие бы не прикладывал усилия, никак не мог совладать с потоками ветра, чтобы приблизиться к Феликсу. – Не делай этого! Они вновь сотрут твои воспоминания! – Я не на долго, – уверяет Феликс Хенджина. – Уже возвращался однажды, обязательно повторю это вновь. Главное сейчас убедить их не трогать Город Катастроф. Любой ценой, Хенджин. Они здесь и камня на камне не оставят. Но тебе со мной нельзя. Если ты действительно приходил в мир богов однажды, они знают тебя. И увидев снова, не оставят в живых! Феликс вдруг оказался рядом с Хëнджином и сорвал с его шеи цепочку с ключом. Хенджин, попытался его отобрать, но Феликс раз за разом ловко уклонялся, пользуясь тем, что сила божественного ветра меньше его задевает. Хенджин делал все новые и новые попытки подобраться. Понимал, что вот-вот грядет неизбежное. Если Феликс уйдет с ключом, то у него точно не будет возможности прийти к нему на помощь. Страх вновь потерять его стыл в жилах. Но божественная кара это не шутки. И, если рассуждать логически, Феликс был прав. Но нему было видно – он и сам не хочет возвращаться на небо. Никогда бы не бросил его и Sandd, если бы на это не было веской причины. Но Хенджин очень боялся вновь остаться один. Уже без возможности попытаться его вернуть. – Феликс, я не могу тебя потерять! Снова! – кричит Хенджин. – Прости! Но я такой же как все! Я хочу спасти своих близких! – отзывается Феликс. – Боюсь, что если не вернусь, меня действительно заставят забыть тебя снова! Прямо из мира богов – ведь моя жизненная нить все еще у них! Феликс, всё ещё уклоняясь от атак Хëнджина, коснулся своей груди, там, где сердце. – Я всегда буду вот здесь! На этот раз я не умираю! Я ближе, чем ты думаешь! С этими словами Феликс выпрыгнул на улицу через окно. Вложив неимоверные усилия, Хенджин, кое-как хватаясь за стену, чтобы его не унесло, наблюдал за тем, как Феликс убегает. Всё же рискнул и попытался пуститься следом – вывалился на улицу, покатившись по земле и изранившись об осколки стекла. И не смог подняться. Бесполезно кричал Феликсу вслед. А затем увидел, как в небо взлетает вспышка молний. Феликс подал сигнал, и Хенджин увидел, как ему в ответ с небес спустились ступени. Он беспомощно наблюдал, как Феликс поднимается по ним тяжелым, но уверенным, шагом. Каким герои поднимаются на эшафот. После того как Феликс исчез, ветер прекратился. Небеса затянули свой золотой шрам. И всё стало, как прежде. С первыми лучами солнца Феликс ушел, вновь оставив Хенджина одного. Будто все, что было между ними – лишь сон. Или плод его сумасшедшего воображения.