Чёртов епископ

— За кожей своей рожи надо ухаживать, — назидательно говорит Джон. — Особенно когда этой рожей часто приходится светить: я, пока не поднялся по званию и не начал то и дело оказываться под камерами, не задумывался, насколько грязь, сухой воздух и недосып влияют на внешний вид. Пьер смотрит на Джона как на любимого, но тяжело больного ребёнка, пока он похлопывающими движениями наносит на лицо увлажняющий тоник. Ну, сам виноват: уже год вместе живут, а он только сейчас спросил, зачем Джон делает «вот это всё» — обведя рукой пенку, тоник, сыворотки, крема и маски, занимающие половину полки в ванной. — Мне кажется, mon cher, твоя… рожа и так достаточно хороша. — Это исключительно потому, что я каждое утро и каждый вечер умываюсь и обмазываюсь всей вот этой косметикой, — мурлычет Джон, споласкивая руки. И прибавляет серьёзнее: — Нет, правда: пару-тройку дней я ещё могу пропустить, но ты просто не видел, каким страшным я становлюсь, если пропускаю, например, неделю. Взгляд Пьера полон скепсиса. Джон отвечает нежной улыбкой: можешь не верить, любовь моя, но зрелище и правда не самое приятное. На войне, конечно, не всегда есть время, и место, и силы для ухода за собой, и порой лучшее решение — забить и дать себе отключиться прямо так, в грязи, пыли и крови. Но чем старше по званию становишься, тем больше открывается возможностей для уединения с чистой водой и охапкой всевозможной косметики; и Джон этим беззастенчиво пользовался: слишком ему нравилось, насколько приятно меняется кожа под действием кремов. «Мне не нравится идея, что мужчина должен быть чуть симпатичнее обезьяны; и пусть сейчас я не сомневаюсь, что моё страшное лицо ты переживёшь, но — влюбился бы ты в меня, если бы на первых встречах я был с обгоревшими, шелушащимися щеками, с сухим красным носом, с более глубокими, чем сейчас, морщинами на лбу?..» Джон помнит, что сказал ему Пьер. Джон догадывается: влюбился бы. Но в человека с красивой рожей влюбляться приятнее, правда? А вот Пьеру, кажется, никакая уходовая косметика не нужна: его кожа потрясающе ровная и гладкая, хотя умывается он просто водой, а выразительная бороздка — след от морщинки между бровями — его только красит. Джон любуется им, по-собачьи склонив голову набок, и Пьер слегка краснеет, но тем не менее не отводит взгляд. Теперь, когда тоник впитался, самое время для сыворотки и кремов. Пока Джон увлечённо размазывает их по щекам, подбородку, носу и лбу, Пьер, присев на край ванны, рассказывает, как Жиль на заре увлечения алхимией создавал помады и тени, потом — крема и гели для умывания, пробовал в первую очередь на себе и то и дело ходил с распухшими губами или красными пятнами по всему лицу из-за очередного неудачного эксперимента. Образцы, прошедшие проверку, он преподносил Изабо и бегал за ней, ожидая вердикта. Изабо ворчала, что Жиль чересчур навязчив, но — Пьер знает — вообще-то была польщена. — Скажи… — помолчав, вдруг спрашивает он, — а если я попрошу научить меня всем этим пользоваться, хватит ли у тебя терпения? — Любовь моя, — фыркает Джон, — ты прожил со мной год и всё ещё не запомнил, что для тебя-то у меня терпение всегда есть?.. Пьер со смущённым звуком прижимается щекой к его плечу — а Джон вспоминает, как перед первой встречей с тогда ещё просто Кошоном, французским епископом и дипломатом, размышлял, не слишком ли откровенным издевательством будет накраситься. Решил не изменять себе (да и французский дипломат наверняка подготовился, как минимум фотографии просмотрев) — и не прогадал: взгляд Пьера, задержавшийся на его накрашенных глазах, того стоил. Как странно думать, что это было всего лишь год назад. Целый год назад. Джон ловит Пьера за руку, касается губами перстня — единственного, на безымянном пальце левой руки, — потом мягко разворачивает лицом к свету и придирчиво осматривает кожу. — Пенкой мы можем пользоваться одной, но вот остальное надо подобрать индивидуально. Предлагаю после завтрака прогуляться в магазин и посмотреть, чем ты мог бы обмазываться по утрам и вечерам. Пьер согласно мычит, а воображение тут же рисует, как Джон кончиками пальцев наносит крем ему на щёки, втирает мягким массажным движением… Что, Джонни, у тебя появился новый фетиш? А разве считается фетиш на всевозможные прикосновения к Пьеру новым?