2.
5 декабря 2025 г., 21:34
Пар от Белого сгустка уже осел на стенах шара, делая их похожими на запотевшее стекло, так что автоматическая вытяжка уже какое-то время мягко и приятно гудела, вбрасывая в пространство кислород. Тэхён чувствовал, что медленно, но настойчиво его захватывает, затягивает собственная история, которая, благодаря сладковатой мрачине из сгустка, делала воспоминания выпуклыми и яркими, такими, чтобы суметь осознать детали и вызывать с памяти когда-то, возможно, упущенные подробности.
Люди использовали Белый сгусток, чтобы вспомнить о чём-то приятном, чтобы расслабиться и пережить какие-то сладкие мгновения заново. Но Тэхёну нужно было лишь одно: снова увидеть, что именно заставило его поступить так, как он поступил, и убедиться в том, что иначе поступить было нельзя — иначе бы он не выжил. Вернее — не смог жить. А значит…
Ким Сокджин, да…
***
Этот альфа везде сопровождал своего хозяина. Даже когда тот шёл развлекаться в грязный бордель, верный страж не оставлял его: сидел за широким столом, уставленным едой и напитками для гостей, которые ещё не определились с заказом шлюхи, и ждал. Тэхёну шептали, что этот самый Сокджин ни разу не взял ни куска с этого стола, не выпил ни глотка из щедро расставленных бокалов, которые можно было наполнить самыми вкусными жидкостями и газами из всех уголков этого Квадрата Бескрайнего — просто сидел и сосредоточенно думал о чём-то, ожидая, пока Господин Мао натешится со своей игрушкой. Тэхён сталкивался с Сокджином несколько раз — тогда, когда Мао вспоминал о своём телохранителе и посылал отнести ему что-то из еды, которую всегда приносил с собой. — Улыбнись ему своей нежной улыбкой, Вишенка, и отдай вот эту тарелку, — говорил Мао. — С поклоном: он у меня очень суров в отношении субординации. — И смеялся мягким приятным смехом. — Но глаз на него не поднимай, чтобы лишний раз не дразнить. Он и так не в восторге от того, что я провожу здесь так много времени. Он у меня весь — воплощение благородного духа старинных воинов Бантан, слышал о таких? Тэхён кивал. Конечно, слышал. Даже он, с его несчастным детством, слышал эти легенды о клане воинов с его родной планеты — заступников несчастных, защитников Правды, Чести и Справедливости, чьё слово свято, а сердце — чисто. Иногда, в том же наивном детстве, он мечтал, что его заберёт такой вот воин и защитит ото всех бед этого ужасного мира. Но, видимо, не был он достаточно несчастен для такой чести. Он брал тарелку, наполненную отлично прожаренным мясом, несколько сочных плодов репуса, с которым обычно ели это мясо, бутыль вина и шёл отнести это Сокджину. Тот не смотрел на него, даже когда Тэхён обращался к нему с робким и тихим: — Приветствую вас, господин, мой гость велел передать вам эту еду и напиток. Ким Сокджин лишь коротко кивал, сводя брови на переносице и отводя свои прекрасные, тёмные, как дыры Бескрайнего, глаза. Когда Тэхён склонялся над столом, расставляя принесённое, то ощущал его аромат: что-то дымно-хвойное, словно курения в храме на родной планете Тэхёна, очень строгое и прекрасное. Особенное. В первые разы, почуяв этот великолепный аромат, Тэхён нарочно замедлял свои движения, чтобы побыть рядом с суровым воином немного дольше. Понимал, что может выдать себя, но делал. А Сокджин молчал. Молчал всё время, пока Тэхён расставлял перед ним свои дары. Молчал, когда Тэхён желал ему хорошего ужина. Молчал, когда смотрел Тэхёну вслед, стискивая зубы и хищно сузив глаза. Этого Тэхён не видел, но ему шептали «доброжелатели», что сами бы они растаяли и умерли бы от таких взглядов, которыми провожает его охранник его клиента. Он зло фыркал и не верил. Но со временем, так как эти разговоры не умолкали, стал опасаться Сокджина: такое отношение могло повредить его репутации в глазах Господина Мао. А ещё убедился в том, что сам Мао — особенный альфа, а вот Ким Сокджин так же развратен, как и все остальные мерзкие альфы, что приходили в бордель. Просто умеет красиво щурить глаза и презрительно поджимать губы, лицемер, а так — всё до тошноты банально. Только вот ошибся он. Господин Мао тоже ничем не отличался от остальных альф: достаточно быстро терял он интерес к тому, что получил и чем развлёкся от души, ни в чём себе не отказывая. И Тэхён, увы, смог убедиться в этом на собственном опыте. Однажды в «их» вечер Мао просто не пришёл. Тэхён — полностью готовый, в новом светло-голубом халате с великолепной вышивкой — ждал его в своей комнате, но так и не дождался. И больше Мао не приходил. Сначала Тэхён не верил в то, что всё вот так кончилось — без слова, без прощания. Он не переставал ждать: стоял и стоял у окна своей комнатушки, которое выходило на шумную улицу, где по всем трём линиям мельтешили аэро, а внизу гудели авто. Но Мао не приходил. Вестей не присылал. Тэхён отнёс драгоценное кольцо с чёрным опалом хозяину борделя и встал на колени, умоляя рассказать, на каких условиях бывал у него Мао. Тот ухмыльнулся, встал перед Тэхёном так, что его пах оказался прямо перед лицом юноши, и довольным голосом ответил, что Мао заключал с ним каждый раз помесячный контракт по принципу календаря своей планеты, где месяц длился 41 сутки. Именно такое время на Тэхёна, кроме него, никто не мог претендовать. А в последние сутки месяца контракт перезаключался на новый срок. — Помесячный… — обмирая от страха пролепетал Тэхён, стараясь не поднимать взгляд и не принюхиваться: хозяин был либреторианцем, полугуманоидной формой, но воняло от него, как и от всех них, болотной жижей, основным запахом их планеты. — И… когда же… — Через семь дней, Ви, — всё так же ухмыляясь, ответил хозяин. — Ты принёс мне много платины, не могу не оценить: я очень много с тебя поимел. Но твой контракт ещё не отработан, как ты понимаешь. Однако… — И он поддел толстым пальцем подбородок Тэхёна и заставил его поднять лицо, склонившись к нему. — У меня уже есть для тебя превыгодное предложеньице, если твой красавчик так и не появится. — Нет, — зажмурившись, пробормотал Тэхён. — Не надо… — О, не волнуйся, — неприятно оскалил чёрные от жевательной дури зубы хозяин, — я больше не трону тебя: ты не очень-то мне понравился тогда, на корабле. Хлопот от тебя было больше, чем удовольствия. Но вариантики, как ты понимаешь, есть, есть… Как и те… — Он значительно остановился, и Тэхён невольно в тревоге распахнул глаза. — …кто давно смотрит на тебя и облизывается. Моё предложение должно тебе понравиться, омежка. Впрочем я согласен подождать немного: господин Мин принёс мне много денег, возможно, он ещё не наигрался с тобой и вернётся. — Мин? — переспросил растерянно Тэхён. — Не Мао? Хозяин засмеялся. — А ты думал, он своей шлюхе назовёт своё настоящее имя? Его зовут Мин Хогён, он сын очень… очень важных людей. И очень богатых! — Хозяин поднял палец, значительно глядя на умирающего внутри Тэхёна. — Надеюсь, ты не думал, что такой человек останется тебе верен? Правда, никого, кроме тебя, он у меня не заказывал, это верно, но говорят, у него есть много омег по другим борделям — таких же, только для него. Да и потом, давно ходят слухи, что он собирается жениться, как требуют от него родители. Вот и дал себе год отдохнуть и повеселиться перед суровой жизнью женатого человека. — И хозяин довольно захохотал, будто сказал что-то весёлое. Тэхён низко опустил голову и сложил на груди руки в умоляющем жесте: — Прошу вас, хозяин, отпустите меня на несколько часов в город. — С ума сошёл? — приподнял брови либреторианец. — Чтобы ты сбежал? — Клянусь, что не сбегу, — тихо, но твёрдо ответил Тэхён. — Даю слово. Вы же знаете, что значит для меня слово? — И он поднял взгляд на пристально на него глядящего хозяина. — Я ничего с собой не сделал только потому, что у меня контракт с вами. А ведь мог, поверьте. Мы… — Он запнулся и горько усмехнулся. — На нашей планете слово слишком дорого стоит и много весит, вы же знаете… Хозяин медленно кивнул и вдруг провёл по его лицу ладонью. — Нет, всё же ты такая сладкая куколка, — неожиданно хрипло сказал он. — Я отпущу, если ты… — Он умолк и сузил глаза. — …дашь себя пощупать. — Тэхён в смятении отпрянул, но хозяин придержал его за плечи. — Стой, стой! Обещаю — только потрогаю, даже щупальца не выну, клянусь, останусь в чистом образе! В руках помну, обещаю. Хочется очень. Тэхён сжал губы. У него всё в горле перехватило и защипало глаза, но ему нужно, очень нужно было выяснить всё до конца. И он кивнул. Хозяин лапал его у стены, зайдя сзади: ощупывал и мял грудь, потирался колом стоящим членом о задницу, придушивал и сжимал плечи, несколько раз пытался возбудить, лапая член, но Тэхёна подташнивало от усилившегося болотного запаха, так что какое там… Он едва не закричал, когда пальцы хозяина стали толкаться ему в губы, но так и не разжал их, а тот внезапно сипло заквохтал, стал тереться сильнее, а потом вдруг ударил под колено носком сапога. Тэхён от неожиданности ахнул и упал на колени. Хозяин сжал ему шею и заставил задрать голову, а потом сунулся ему в лицо своим не по-человечески кривым и длинным членом, стал с упоенными хриплыми стонами тереться и кончил, залив судорожно пытающемуся не выблевать своё отвращение Тэхёну щёки и губы мерзко пахнущим секретом. Тэхён вскочил, кинулся к умывальной капсуле, подставил лицо под струю очистителя и заплакал от злобы и бессилия. А когда вышел, наткнулся на колючий и насмешливый взгляд хозяина. — Вы же обещали только руками, — с горечью сказал Тэхён. — И что? — Хозяин покрутил в руках перо. — Это для таких, как ты, слово есть слово и вся эта ерунда. А для всех остальных только я хозяин своего слова. Хочу — даю, хочу — забираю обратно. И если у тебя нет силы наказать меня за нарушение, зачем мне его держать? — Он улыбнулся весело и подмигнул. — Но зато ты заработал три часа прогулки, Ви. — Пять, — тихо и требовательно сказал Тэхён. — Мне нужно… — Наплевать мне, что тебе нужно, — выгнул бровь хозяин. — Если бы не кинулся смывать мой секрет, будто я тебя облил дерьмом, то было бы хоть целый день. А так — скажи спасибо, что три. Ясно тебе? — И он злобно ухмыльнулся. Тэхён молча вышел из его кабинета, с содроганием ощущая болотную вонь повсюду. Он заработал себе три часа свободы. Он должен был ею воспользоваться с умом.***
Ему показали, где живёт Мао… то есть Мин Хогён достаточно быстро: видимо, в этом городе богатые дома были наперечёт. Именно у такого богатого — наверно, самого богатого, — всё и рухнуло для Тэхёна окончательно. Тогда он увидел Господина Мао в последний раз: тот весело смеялся, стоя рядом с какой-то высокой стройной девушкой неземной красоты на балконе этого самого дома. Тэхён смотрел на них из-за забора, замерев от накатившей боли и не желая верить себе и своим глазам. «Ну, и что, что? — неслось у него в голове. — Мало ли — сестра? Невестка? Друг, в конце концов! Откуда ты взял…» — Скажите, — тихо спросил он у охранника, который с сумрачным видом смотрел на него, ошивающегося вдоль забора у огромного дома сына Клана Мин, — скажите, кто это? Эта девушка… — Убирайся, — негромко и веско приказал ему охранник. — Иначе за шкирку отведу в Полицеймат. Тэхён не отступил. — Прошу вас! — Он достал из кармана тонкий, литой платины браслет и протянул его дрожащими руками охраннику, который сразу набычился и стал шнырять глазами по сторонам. — Мне всего лишь нужно знать: эта девушка, на балконе с господином Мином, она… Кто она? Охранник вдруг цепко выхватил из его рук браслет и стал рассматривать его на свет, ища клеймо, а Тэхён всё смотрел и смотрел туда, наверх, где тот, на кого он так надеялся, кого смог по-настоящему впустить в своё сердце — может, и от безвыходности, от отчаяния, но какая разница? — стоял и смеялся рядом с красавицей, смотрел на неё ласково и иногда целовал ей руку, словно они были в старинной легенде и воине и принцессе. — Откуда у шалавы такая роскошь? — услышал он слова охранника, который смотрел на него теперь подозрительно, а потом вдруг окинул цепким взглядом с ног до головы, и на лице его появилась пошлая ухмылка. — А ты ничего. Один из его шлюшек, да? — И он мотнул головой в сторону дома. — Наш господин знает толк в дырках. Ну-ка, повернись и приспусти штаны: хочу посмотреть, чего ты… — Вы же взяли браслет! — едва сдерживая бешеные, оскорблённые слёзы прошипел Тэхён. — Так скажите, о чём прошу! — А ты мне не указывай, шлюха, привык, что всё и всех можно купить? — Тэхён в яростной растерянности, весь красный от стыда и обиды, только и мог, что глотать слёзы, а охранник ухмылялся всё откровеннее и злее, шипя: — Разорался тут, около приличного дома! Как тебя сюда вообще выпустили, вас же стерегут, чтобы вы заразу не разносили по городу! Шлюха! Да я тебя сейчас… — Отдай юноше браслет, Хью, — внезапно раздался сбоку чей-то спокойный, звучный и ровный голос. Тэхён повернулся — и замер в ужасе: в трёх шагах от него стоял Ким Сокджин. Смотрел он, правда, не на него, а на охранника, который вдруг засуетился, вытащил из кармана браслет и кинул его под ноги Тэхёну, забормотав, что вовсе и не думал брать, так, развлекался… — Ты взял его из рук, Хью, — тише и холоднее сказал Сокджин, всё так же не сводя пронзительного взгляда с заискивающе улыбающегося охранника, — так и верни человеку в руки. Мужчина тут же наклонился, подхватил браслет, быстро обтёр его от пыли и сунул совершенно оторопевшему Тэхёну в руки: — Вот, вот, забирай и убирайся, ну! Навязался на мою голову - не отвяжешь! Это же так, господин Ким, это же просто... - но не договорил, уничтоженный совершенно ледяным, пронзающим насквозь взглядом тёмных глаз. Только когда охранник, бледный от страха и что-то невнятно бормочущий от смущения отошёл обратно к воротам, Сокджин перевёл взгляд на Тэхёна, и уже тот съёжился под его властным и прямым взглядом. — Ты пришёл узнать о господине Мине, Ви? — негромко спросил Сокджин. Тэхён кивнул и, сухо сглотнув, прошептал: — Эта девушка… Она его невеста? Сокджин тяжело вздохнул и вдруг пошёл мимо него, кинув через плечо: — Иди за мной, Ви. Не отставай. Он привёл Тэхёна в небольшую полутёмную забегаловку, где почти никого не было, лишь у стены о чём-то мирно урчали два похожих на огромных осьминогов пхутора. Они не обратили никакого внимания на Тэхёна и Сокджина, и те сели в другом углу зала, чтобы не ощущать острого специфического запаха типа чеснока, который распространяли вокруг пхуторы. — Закажи себе что-то, — не предложил — приказал Сокджин. — Не хочу, — тихо отозвался Тэхён. Он не поднимал головы, пытаясь снова и снова спрятать обжигающие глаза слёзы. У него теснило до боли грудь и сушило горло. — Эй! — окликнул Сокджин скользящего по залу, не касаясь пола, официанта-мога. — Кувшин простой воды, красной соли и упаковку дымка. Они молчали, пока не принесли заказ. Сокджин налил воды, опустил туда несколько кристаллов красной соли и чуть сощурился, глядя, как она без следа растворяется. А потом поставил стакан перед Тэхёном: — Выпей, Ви. Я же вижу, что у тебя сухо в горле. И тебе точно нужно успокоиться. Не бойся, соль слабая, никто не поймёт, что ты её принял. Но она тебе поможет продержаться и прожить этот день. Давай. Ни к чему эта гордость сейчас. — Я не… — Пей. Просто пей. И Тэхён, взяв жестяной стакан, припал к нему на самом деле жадными губами, стал глотать воду, которая показалась ему невкусной, даже горьковатой. У него текло из глаз прямо в стакан, он старался не всхлипывать и не проливать воду мимо рта, но это не очень получалось. Сокджин между тем уже вдыхал через трубочку дымок и смотрел в сторону, в окно. Спокойно, даже безучастно. — Успокоился? — спросил он, когда Тэхён выпил всю воду и перестал всхлипывать, перейдя на хриплое короткое дыхание. — Тогда слушай. Господин Мин женится через шесть дней. Да, ты видел его невесту. Видел — и должен понимать, что такая девушка владеет всем его вниманием. — Понимаю, — шепнул Тэхён, опуская лицо в дрожащие руки. — Понимаю… Это я… глупец… — Да, если надеялся, что клиент вроде Мина может всерьёз увлечься тобой, — безжалостно и чётко ответил Сокджин. — Он никогда ничем всерьёз не увлекался. Я знаю его с детства: все игрушки надоедали ему через пару недель, и он ломал их. Все отношения у него были не дольше двух месяцев — и его снова одолевала скука, он рвал без жалости и уходил, оставляя порой за собой просто выжженное поле. — Что? — Тэхён поднял на него мутный взгляд. — Как это? Сокджин смотрел на него пристально, впивался им в лицо, и ноздри его чуть заметно трепетали. — Ты пахнешь по-прежнему божественно, Ви, — вдруг сказал он. — Как у тебя получилось — сохранить свой аромат?.. — Что? — прошептал, не веря ушам, Тэхён. — О чём вы… — Прости. — Сокджин нахмурился и снова сжал губы, опуская взгляд. — Я отвлёкся. Так вот. Тебе повезло, что он не захотел уничтожить тебя, чтобы ты никому после него не достался. Иногда он видел в этом отмщение за то, что девушка или парень, альфа, бета или омега надоедали ему. Тэхён широко распахнул глаза: — Что?.. Как это — уничтожал… — Иногда и физически, если мог. — Сокджин снова смотрел пристально и напряжённо. — Он ведь из Клана убийц, Ви, ты не знал? Там не принято оставлять следов. Но тут другое дело, конечно, и всё всегда зависело от его желания. Чаще он просто холодно разбивал сердце и втаптывал в грязь, развлекаясь в последний раз унижением любовника. Я не буду рассказывать, что он делал именно: это не очень приятно. Так что… — Сокджин выпрямился, вскидывая голову. — Ты должен понять следующее: тебе крупно повезло, что, назвав тебя однажды своим, он не забрал с собой твою душу, когда настало время уйти. Благодари за это всех своих богов. И больше не приходи сюда, не напоминай о себе. Тебе же будет лучше, если он забудет о тебе навсегда. Он встал, кинул на стол серебряную монету и, не прощаясь, быстро вышел, оставляя Тэхёна в полном ужасе и отчаянии.
