Гарри Поттер и решение, которое изменило всё

31 июля 1991-го Гарри Поттер запомнил надолго, и не только потому что это был его 11-й день рождения, после которого он из детского возраста перешёл в подростковый. Гарри запомнил этот день и из-за помпезности, явной дороговизны торжеств, которые Малфои устроили в честь его 11-летия. Гарри казалось, что Драко устроили более скромные торжества. Драко же так не считал, а 31 июля постоянно был рядом с Гарри, и вместе они придавались прекраснейшей атмосфере праздника. Малфои вновь приняли множество гостей, Гарри и Драко вновь посетили те же друзья. Подарки, правда, были более серьёзные: многие подарили Гарри настолько строгие и хорошие картины, насколько это было возможно. Драко подарил Гарри его взрослый портрет. Гарри на портрете был в эффектной чёрной мантии и сидячим. Драко, надо сказать, максимально потрудился, хотя в рисовании был не искусен, постарался вести нарисовать нужные тени, дабы картина не показалась примитивной, и так далее. Внизу Драко написал: "Гарри Поттеру, моему брату, будущему директору Хогвартса, верховному чародею Визенгамота и президенту Международной Конфедерации магов. Драко Малфой. 29/07/1991". Когда Драко вручил Гарри свой подарок, тот максимально широко улыбнулся, поблагодарил Драко, обнял, а затем спросил: - А почему целых три должности? - Ну так Дамблдор занимает именно эти должности, а ты его заменишь... - ответил Драко, улыбнувшись. - Но ведь у меня будет много работы... - И что? Дамблдор же как-то справляется, а уж ты, Гарри... В общем, всё у тебя будет хорошо... И потом, верховный чародей Визенгамота это главный магический судья... По крайней мере, в Великобритании... Хорошенькая, почётная должность... - Да, да, конечно... Спасибо... Далее вручить свой подарок поспешила Пэнси. У неё тоже был портрет Гарри, но несколько другой, на нём Гарри стоял и был в чёрном пиджаке, похожем на маггловский. В отличие от Драко, Пэнси прочила Гарри в министры магии. Гарри был очень приятен и этот подарок. - Кажется, я знаю, что повешу в своей комнате... - сказал Гарри. Остальные друзья, кроме Винсента и Грегори, тоже подарили Гарри портреты. Только Винсент и Грегори сообразили подарить Гарри что-то совсем другое: первый подарил Гарри зелёно-серебристый слизеринский шарф, второй - какой-то сувенир, который купили ему родители во время поездки в Египет. Гарри, казалось, очень понравились такие подарки, он как-то особенно поблагодарил Винсента и Грегори, усадив их совсем рядом с собой и Драко. Гарри много что подарили и взрослые, мистер и миссис Малфой подарили белую и пушистую сову, которую Гарри назвал Хедвиг. Как и 5 июня, дети праздновали День рождения в отдельном от взрослых помещении. Стол в помещении для детей был накрыт в основном всякими сладостями и фруктами, основное блюдо, шоколадный торт с 11 свечами, был, кажется, похлеще, чем торт, что испекли 5 июня для Драко... На время торжественной части праздника и взрослые, и дети были в одной аудитории, дабы увидеть, как Гарри задует 11 свечей. - Раз! - начали кричать все участники торжеств, когда Гарри приблизился к торту. - Два! Три! И Гарри задул свечи под громкие и активные аплодисменты. Затем он обнял Драко и подошедшего мистера Малфоя, после чего пожал руку подошедшему с другой стороны Снейпу (тот тоже был на Дне рождения Гарри). Тот кивнул и сказал: - Поздравляю с началом нового этапа жизни... - Спасибо, сэр... - ответил Гарри. Потом Гарри оглянулся на взрослых. Сигнуса Блэка среди них почему-то не было. Будь он в этой многочисленной вроде бы толпе, Гарри все равно бы его заметил, ибо Блэк, скажем так, точно внешне выделялся. Так вот, Сигнуса Блэка почему-то не было. Гарри думал на этот счёт и когда приступил с друзьями к банкету, и когда взрослые ушли, и когда после еды дети начали играть кто в карты, кто в прятки, кто ещё во что-то. В один момент Гарри подумал, что Блэк, возможно, просто опоздал, как это было на Дне рождения Драко, но нет, Блэк всё не появлялся, хотя минуты торжества уже складывались в часы, один час сменялся другим... В один момент, часов в 5 вечера, Гарри заглянул ко взрослым. Незаметно, разумеется. Гарри внимательно всматривался в Малфоев и многочисленных гостей. Миссис Малфой выглядела грустноватой, но пытавшейся скрыть грусть улыбкой. Блэка же Гарри так и не увидел. Потом он вернулся в отведённое детям помещение, подошёл к Драко и спросил: - Драко, а где же дедушка? Улыбка с лица Драко моментально исчезла, его выражение лица стало серьёзным. - Он приболел, - сказал Драко, стараясь не выдать печали и грусти по этому поводу, - но пообещал ещё приехать... Гарри почувствовал, что Драко от него что-то скрывает, и посмотрел ему в глаза. - Давай поговорим об этом после праздника... - сказал Драко. - Да, конечно... - ответил Гарри. И только после ухода гостей Драко в один момент заговорил с Гарри. - Ты ведь никому не скажешь? - спросил Драко. - А что? - не понял Гарри. - Родителям тяжело будет об этом говорить, а я... В общем, я тебе это рассказываю без их ведома... - Драко, я умею хранить секреты... - Ну ладно... И Драко, то и дело озираясь, дабы их не застукали за таким разговором родители, тихо и вкрадчиво рассказал Гарри побольше информации о своём деде по матери. Сигнус Блэк, со слов Драко, человек несчастный, в браке был несчастлив, с дочерями - Беллатрисой, Нарциссой и Андромедой, не ладил, думая только, как бы их повыгоднее и получше выдать замуж. Потом Андромеда осквернила род Блэков, выйдя замуж за магглорождëнного, из-за чего Сигнус от неё отрёкся и даже стёр её из изображённого генеалогического древа Блэков. Сигнус как сторонник теории превосходства чистокровных магов, конечно же, тяжело переживал то, что сделала Андромеда. Потом к этому добавились арест и помещение в Азкабан Беллатрисы, ведь она была ярой сторонницей и активной приспешницей Волдеморта. Это Сигнус тоже тяжело переживал, пристрастился к сигарам и нередко выпивал, что ослабляло его здоровье даже сильнее, чем стрессы касательно Андромеды и Беллатрисы. Только у Нарциссы, матери Драко, всё сложилось хорошо: и замуж вышла, и не за кого-нибудь, а за богатого и чистокровного Люциуса Малфоя. Также Нарцисса и не предала Блэков, как Андромеда, и не угодила в Азкабан, как Беллатриса. Отец был за неё рад, но отношения у них остались непростые, ибо Нарцисса многое припоминала отцу и не полностью его простила. Виделись они редко. - Ну а со здоровьем-то у дедушки что? - не понял Гарри. Об этом Драко знал немного, только что дед хронически чем-то болеет со времён заключения Беллатрисы. Также Драко, как мог, описал некую болезнь, которая деда прямо мучает. - Нередко дедушка чувствует себя, словно тающий снеговик... - сказал Драко. - Откуда ты всё это знаешь? - спросил Гарри. - Подслушивал... Родители часто обо всём этом говорили... Или я подслушивал, или Добби, а потом мне говорил... - Бедный дедушка... - Ты считаешь его родным? - Да, и мне жаль его так же, как и тебе... - Если что, это всё секрет, не говори об этом ни папе, ни маме, понял? - Понял... Я ничего не скажу, не переживай... - Ладно, закончили эту тему... На следующий день, 1 августа, Гарри и Драко не общались насчёт Сигнуса Блэка. Гарри в этот день в основном возился с подаренными ему картинами и с их повешением. Помогал ему в этом Добби. - Вешай их крепко да смотри, чтоб не упали! - сказал Гарри Добби.