Пучина отчаяния

      Утро всегда начиналось по-разному. Могло начаться с криков, со звона стекла, от холода, от звонка будильника, от криков за стеной. Вариантов было всегда много. Никогда не знаешь, проснёшься ли вообще. Однако сегодня оно было ещё более удивительным. Оно было тихим. Тишина — совсем не то, к чему привык Вару за свои шестнадцать лет. Это напрягало, заставляло прислушиваться, искать хоть какой-то источник шума. Потому что тишина вовсе не значила одиночество. Будь это так, Вару бы не противился. Нет, здесь тишина была признаком опасности. В тишине нельзя было услышать тёмный силуэт. Нельзя было предугадать его действия. Потому что ступал он бесшумно. Тени ведь не имеют плоти. Мёртвые не имеют голоса.

      Вару, вздохнув, откинул одеяло и сел. Дождавшись когда темень в глазах исчезнет, он оглядел комнату. Темно, холодно, но не сильно. Терпимо. Странно… Кинув взгляд на окно, Вару убедился, что оно плотно закрыто, хотя вчера было на распашку. Вон даже снег на подоконнике лежит. Ветром его закрыть не могло — ручка опущена вниз. Мать прийти не могла, ведь стул всё ещё подпирает дверь. Очень странно. Ненормально. Можно было, конечно, списать всё на лунатизм или бред от температуры, которая, к слову, так и не опустилась, но Вару в этом сомневался. Он не разделял точку зрения главных героев хорров, которые списывали ненормальные вещи на «показалось» и умирали в конце от своей же тупости. В нечистую силу и что-то в этом роде Вару не верил, но, если допустить их существование, звучало логично. Однако представить себе призрака, который намеренно закрыл окно, Вару тоже не мог. Мелькнула мысль, что даже если это какой-нибудь недовольный дух разбушевался, то никаких минусов парень в этом не видел. Тот же подкроватный монстр казался б очень даже интересным, если бы существовал.       Смирившись с тем, что вся его жизнь отчасти ненормальная, подросток накинул рюкзак и тихо выскользнул из комнаты. На раскладушке мирно спала Валентина Игоревна, которую, наверное, выпихнули из спальни. Вару про себя хмыкнул. Она никогда не давала уложить себя спать на чём-либо кроме нормальной кровати, но, видимо, решила, что ради гостя можно пренебречь своими принципами. К тому же гость будущий муж её дочери, если у них всё сложится.       В том, что ничего у них не сложится, Вару был уверен. Во взгляде Андрея не было обожания или хотя бы теплоты к его матери. Лишь интерес и азарт. Даже если Лена не выпрет его сама, он уйдёт от неё, получив максимум того, зачем пришёл. Она не настолько глупа. Даст сначала пользоваться собой, но сама поймёт всё со временем. Вару надеялся, что сможет застать этот момент до того, как Андрей его грохнет. От него исходило чувство угрозы, а Вару не любил, когда ситуация выше его. Обычно он на такое забивал, дабы голова не разболелась, но тут лучше было опасаться, чем ничего не делать. Впрочем, пока всё тихо. Оставалось лишь надеяться, что это надолго.        Тихо открыв дверь и так же тихо её заперев, Вару подошёл к окну в подъезде. Темно. Неудивительно: на часах шесть утра. Снег продолжал идти, падая ровным слоем на дороги. Видимо, сегодня было теплее, чем вчера. Снег, конечно, падал, но тут же таял, и его слой не увеличивался. Скоро декабрь. Пора снега, вьюги и бесконечных морозов. Как выжить — загадка. В очередной раз пришла мысль, что у кошек есть шерсть, и им на снегу вполне хорошо. Жизнь кошки выглядела всё более перспективной.       Чуть вздохнув, Вару перевёл взгляд на квартиру соседки. Чёрная дверь слева от его собственной. Ничего не изменилось, всё как всегда, но сейчас эта дверь вызывала смешанные чувства. Особенно теперь, когда он чувствовал в кармане увесистую свзяку ключей, среди которых был и от этой двери. Всё-таки странно осознавать, что эта квартира когда-нибудь будет его собственностью. Честно, Вару бы не хотел там жить, радость при этой мысли не появлялась. Это было странно, необычно, непривычно. Он любил стабильность. А сейчас она как назло решила сломаться и исчезнуть. Сначала новенький, потом соседка с ключами. И болезнь… Он ведь не болел уже года три: иммунитет с детства был довольно хорошим. Видимо, сейчас не выдержал, заставляя содрогаться от нового приступа головной боли и озноба.       И всё-таки это было довольно странно. Вару не мог представить себя в этой квартире. Он бывал там пару раз по просьбе хозяйки, однако представить себя, спокойно лежащего на диване в светлой и тёплой комнате не получалось. Он мог увидеть себя на улице под дождём, у себя дома в куче стекла, в детском доме, в школе, но в уютной и спокойной обстановке фантазия отказывалась работать. Вару находил это довольно странным, но ничего сделать не мог. Ключ в кармане напоминал о себе призрачной тяжестью. Оставалось лишь надеяться, что соседка не умрёт ближайшие года два, чтобы он успел разобраться с этим сам, и больше не думать о квартире. Всё-таки очень запутано это. Соседка никогда на него особо внимания не обращала, а последний год что-то больно активная. Беспокоится о завещании? Не похоже. Она совершенно спокойна, словно знает точное время своей смерти и не боится её. Вару бы очень хотелось знать какого это — умирать. Он не боялся смерти, но никогда не видел её, не чувствовал. Ему хотелось знать, в какую пропасть он однажды шагнёт по своей воле.       Дверь справа открылась. Вару рефлекторно вздрогнул, поворачивая в её сторону голову. Из квартиры вышла женщина средних лет и быстрым шагом сбежала вниз по ступенькам, не обращая на подростка никакого внимания. Дверь осталась открытой нараспашку. Вару мгновенно подхватил рюкзак и таким же темпом последовал за соседкой, мысленно проклиная её, потому что вслух было опасно.       Улица встретила тьмой и тонким слоем снега. Мороз тут же участливо взял пальцы в свои руки, сковав их холодом. Вару задней мыслью решил купить-таки перчатки и поспешил к остановке. Уже семь часов, терять нечего. Вставив наушники, в которых играла рандомная английская попса, и сунув руки в карманы, он побежал сквозь начинающийся снегопад к одиноко стоящей остановке. Людей уже было прилично, все толпились, сетуя на пробки и задержку транспорта. Вару чуть раздражённо вспомнил, что из-за снега движение лишь замедлится. Придётся ждать. Не любил он зиму. Холод вечно сковывает пальцы, щиплет уши, пробирается под тонкую кофту. Снег мешает двигаться. Снег словно затормаживает, приглашает лечь и лежать. Словно готовит могилу. Намеренно убивает. Единственная смерть, которая Вару не привлекала — замёрзнуть. Это весьма неприятно и холодно. Пырнуть себя ножом и то легче. Летняя жара была куда более привлекательна в этом плане.       Прислонившись к стенке, ибо больше некуда, Вару прикрыл глаза. Справа подошла Эмма, параллельно доставая из пачки сигарету, и чуть пихнула его в плечо, показывая своё присутствие. Парень недовольно окинул её взглядом. Без шапки, зато в пуховике. Повезло. Девушка фыркнула, не дождавшись от него приветствия, и вытащила зажигалку, тщетно пытаясь зажечь сигарету в зубах. Несколько мамаш недовольно на неё покосились, но ничего не сказали, занятые своим разговором об ужасных пробках. Их дети растерянно болтались неподалёку. Вару протянул свою зажигалку, не в силах смотреть на её мучения, за что удостоился ещё одного недовольного взгляда неизвестной бабки.       Пика не было видно, зато Феликса заметила уже вся остановка. Он перекидывался снежками с Габриэлем, звонко смеясь. Зонтик робко наблюдал за их игрой, не решаясь присоединиться. Снова закрыв глаза, Вару невольно позавидовал им. Радостные такие. На секунду захотелось стать маленьким и снова с горящими глазами смотреть на снежинки, предвкушая новогодние праздники и ожидание чуда. Смешно. Чудо никогда не случится. Это лишь нелепые совпадения и слепая вера в лучшее. Это глупо. Но детская радость так прекрасна, ей невозможно не завидовать. Песня в наушниках сменилась, автобус приезжать, видимо, не планировал.

Когда-то у нас было время,

Теперь у нас есть дела.

Доказывать, что сильный жрёт слабых,

Доказывать, что сажа бела…

      Очнуться заставило что-то тёплое на лице. Вару удивлённо открыл глаза, чуть не упав. Появившийся неизвестно откуда Пик довольно осматривал результат своей работы: толстый шарф, повязанный на шее парня, хорошо закрывающий нос. Судя по высокому горлу его куртки, шарф он нёс не для себя. Вару недовольно на него посмотрел, но отказываться не стал, натягивая шарф на уши, которые уже перестал чувствовать. Эмма, ухмыляясь, молча указала на автобус. Пик улыбнулся глазами и уставился на приближающийся транспорт. Ему очень повезло: остальные стояли на остановке не меньше получаса.       Получше закутавшись в шарф и стараясь не думать о возможных причинах такого подарочка, Вару уставился на заснеженный город. Всё ещё темно, но солнце уже поднималось над горизонтом: это было видно по слегка розоватым облакам. Красиво если смотреть из окна, а не с морозной улицы. Сидячие места уже заняли проворные бабки и мамы с детьми. Справедливо. Подростки остались толпиться в тамбуре, шумно переговариваясь и смеясь. Оставалось только прислониться к стенке и молча наблюдать за снегопадом. Не самая плохая позиция, если честно. Жаль, что ноги уже устали стоять, а остановка близко. Долго такая умиротворённость не продлится.       Выйдя из автобуса, школьники с гвалтом направились к зданию школы. Младшеклассники успевали на ходу играть в снежки, иногда задевая старших, которые либо не обращали внимания, либо оборачивались с грозным взглядом, но отвечать не планировали. Очередной снежок прилетел в спину обоим парням. Те почти что синхронно обернулись. Эмма с ухмылкой отряхивала перчатки. Спустя секунду она уже отплёвывалась от двойной атаки снегом. — Ладно, сдаюсь, — он подняла вверх руки, — Вы, кстати, очень классно смотритесь, парни, — она усмехнулась. — Очень, — саркастически согласился Вару, с удовольствием отмечая, что отряхиваться от снега ей придётся долго. — Мне показалось или ты улыбнулся? — она делано удивлённо подняла брови. — Настроение хорошее, — буркнул Вару, возвращаясь в привычное состояние, — Месть сладка, знаешь ли. — А не ты ли яро против войны выступал, нет? — девушка изогнула бровь, Пик шёл рядом, не совсем понимая, о чём речь. — Семь лет назад? Ну, я. Да и как это связано? Войны бывают бессмысленные, бывают вынужденные. Не всегда ведь это месть, — резонно отметил Вару, чуть недовольно косясь на неё. — Ты бы устроил войну, чтобы отомстить? — вдруг с интересом спросила Эмма. — Да мне вроде не за что мстить. Наверное, устроил бы, если бы было за что, — парень пожал плечами. Представить себя во главе войска было трудно, но образ был весьма интересным. С горящими азартом глазами, с мечом в руках (пистолет выглядел не так эпично), в длинной мантии и короне… Детская фантазия, но что-то в ней есть. Вероятно, он был бы неплохим вождём. В какой-нибудь отдалённой вселенной, — Месть ведь может быть бессмысленная. Если есть то, за что ты можешь умереть, можно и отомстить. Не могу представить для себя такую вещь, но правда остаётся правдой. Люди часто мстят по пустякам. Можно ведь просто забыть, зачем бессмысленно тратить то, что можно было бы потратить на более полезные вещи? На развитие государства, например, если брать его за нападающую сторону. — Интересные у тебя взгляды, — хмыкнула девушка, — Я бы тоже устроила. Не знаю из-за чего, но устроила бы. Каждый, кто перешёл мне дорогу, должен получить сполна. А ты? — она повернулась к Пику. — Любой поступок имеет последствия, — парень пожал плечами, — Значит, месть тоже вполне себе последствие. Если бы причинили вред тому, что мне дорого, они бы поплатились. Главное — иметь то, за что стоит сражаться, иначе это бессмысленное занятие. Что-то настолько дорогое, что месть за него будет оправдана. — За человека? — сощурившись, уточнила Эмма, вызывая у Вару лёгкую усмешку. — За человека чаще всего. Это и слабость, и самая сильная сторона, — рассудил Пик, пожав плечами, — Если бы убили дорогого мне человека, я бы не стал терпеть. В таком случае месть будет практически обязательна. — Месть из-за любви тоже должна быть обдумана, — вмешался Вару, — Если отомстить, но умереть, месть будет напрасной. Никто не хочет, чтобы тот, кто его любит был умер. Наверное, даже мёртвые, — он вспомнил Джокера, но отогнал эту мысль. Везде есть исключения. — Хочешь сказать, ты бы не покончил с собой после смерти своей любви? — Девушка сощурилась. Пик за её спиной чуть вопросительно глядел на Вару. Эмма не знала. Никто не знал. Знали, что у них было что-то вроде романа, знали, что те всегда ходили только вдвоём, знали про драки и ориентацию. Но не знали одного. Что один из них уже три года мёртв. Некоторые предполагали, что Джо перевёлся и просто разорвал отношения. Вару не хотел разубеждать их. — Вряд ли, — коротко отозвался парень. — Ну, как посмотреть, — чуть помолчав, ответила она, — И всё-таки месть за любовь вполне оправдана, — горячо воскликнула она, как бы переводя тему обратно. Вару мысленно хмыкнул. — Люди знают, на что нужно давить. В том и слабость людей, у которых есть чувства. Их можно запугать и получить выгоду, — Пик заметил на себе одобрительный взгляд обоих собеседников, — Я бы так и сделал. Самый лёгкий вариант. За это и мстят те, у кого хватает сил. — У тебя бы точно хватило, — хмыкнула Эмма, — Воинственно ты настроен, Королёв, — улыбнулась она, делая акцент на фамилии, — Так сразу бы и напал? Никому такого врага не пожелаешь, — она явно смеялась над ним, но не злобно, даже с уважением. — О, нет, — он хмыкнул, хитро ухмыльнувшись, — Только если повод есть. Без повода война бессмысленна. Пустая трата ресурсов и времени, как и сказал Вару. Если за пример брать государство, при нужной тактике можно и победить, но это всё равно будет слишком затратно для него, что может сказаться на экономике и настроении жителей. Надо всё чётко выстраивать, даже есть месть не самая нужная. Иногда без неё можно и обойтись, если дело не касается чего-то сильно ценного. Доказать собственное превосходство над врагом можно и без применения военных сил, например… — он запнулся, увидев округлившиеся глаза Эммы и Вару, у которого брови поползли куда-то на лоб, — Что? — Ты мыслишь как правитель какой-то, — хмыкнула Эмма, заходя, наконец, в школу, — Весь строй государства уже продумал? — Да, — коротко ответил Пик, закатывая глаза, — Всю жизнь создавал, жаль, что только в фантазиях. — Да, жаль, — девушка обвела глазами раздевалку и, заметив кого-то среди толпы, добавила, — Ну ладно, я пошла. — Правда создавал? — спросил Вару, смотря в спину уходящей. — Кого? — Пик повесил куртку и наклонился развязать шнурки, — Государство? Ну, было дело. Даже макет делал, историю создавал. Мечтал военным стать, потом перехотелось. Времена не те, раньше больше возможностей было. Веке так в семнадцатом. История, знаешь ли, интересная штука. — Знаю, — парни взяли рюкзаки и двинулись вверх по лестнице, — Там много чего полезного. Если бы можно было создать своё государство, она бы пригодилась. — Жаль, что нельзя. Власть такая штука… Её очень приятно ощущать в своих руках. Чувство, что ты можешь повелевать другими, управлять. Лишь одно твоё слово заставит их действовать. — Говоришь так, будто она у тебя была огромной, но её отобрали, — Вару чуть фыркнул. — Нет, но статус школьного хулигана меня вполне устраивал. Половина школы и правда меня боялась, — парень чуть прикрыл глаза, с удовольствием вспоминая те дни, — Так бы и сидел там, но учителям не нравится, когда кто-то выше их. Вот и нажаловалась, — он закатил глаза, но сильно недовольным не выглядел. — Поэтому ты теперь в другом городе, — догадался Вару, — Интересно, конечно. — Ага. Прямо приключенческий роман с элементами драмы и героем с плохим прошлым, — Пик делано вздохнул.       Вару сел за парту, подперев подбородок рукой и задумавшись. Так странно. Рядом с этим парнем будто эмоции оживают, возвращаются сквозь толстую пелену безразличия. Наверное, из-за долгого отсутствия общения. Он ведь даже у доски молчит. Дома просто необходимо было быть безэмоциональным, дабы не вступать в долгие и бессмысленные конфликты с матерью. Ах да… Теперь же ещё бабушка и этот… Андрей. Новая головная боль. Слишком много их в последнее время. Знак, наверное…              Зимний день стремительно светлел, фонари постепенно выключались, а головная боль никуда не делась. Хоть что-то в этом мире идеально стабильно.

***

      Досидев конец истории и проспав половину русского, парни двинулись к подоконнику на этаже, морально готовясь к часовому аду в виде геометрии. Точнее, направлялся Вару, а Пик просто следовал за ним, не имея другого варианта. Эмма словно растворилась в толпе, явно занятая чем-то своим. Вару уверенно подошёл к Данте, кивком приветствуя его и Габриэля, который как обычно крутился рядышком. Красноволосый с интересом глянул на Пика, но ничего не сказал, лишь протянул ему кружку с чаем, наливая такую же для Вару. Последний с благодарностью принял напиток, наслаждаясь хоть каким-то расслаблением от головной боли.       Вокруг Данте витала атмосфера спокойствия и гармонии. Эта была не та мрачная и холодная аура, что окружала их двоих, нет. Она была поистине расслабленной и уютной. То спокойствие, когда ничего не волнует, тихое умиротворение, а не холодная сдержанность мыслей. Рядом с ним было хорошо, даже голова переставала болеть. Или это просто чай такой. Чаи у Данте всегда были разные, но действовали примерно одинаково — расслабляли. Что за травы он использовал, никто не знал, но все периодически подходили, чтобы попросить. Тот никогда не отказывал, лишь улыбался. Для всех он был очень загадочной личностью, о которой вроде всё известно, но в то же время тайн там не счесть. Забавно, но думать об этом не хотелось. Было спокойно и хорошо, так зачем гадать о всякой чепухе? Молчание между ними было не напряжённым, а понимающим. От этого на душе становилось спокойнее, легче. Вару даже чуть завидовал, но зависть была мимолётная. Просто задняя мысль, которая исчезает через несколько секунд, растворяется в воздухе, как горячий пар над кружкой.       Габриэль с интересом разглядывал Пика, чуть прищурив глаза, потом повернулся к Данте и встретился с ним взглядом. Тот едва заметно качнул головой, и в глазах эльфа промелькнуло огорчение. Он снова посмотрел на одноклассников, но уже серьёзно, словно пронзая их взглядом. В его зрачках было слишком много, разобрать всё было бы слишком сложно. Пик предпочёл не разбираться и перевёл взгляд на окно. Снег продолжал падать большими хлопьями, вызывая у младшеклассников радостные визги. Вару поёжился, а Пик подумал о том, что хорошо бы ему кроме шарфа ещё что-нибудь дать, а то простынет совсем. Но все мысли быстро развеялись, когда прозвенела трель звонка. Ученики с протяжными вздохами разбрелись по кабинетам.

***

      Через час почти весь класс был уверен, что проще было бы спрыгнуть с окна, чем прожить ещё полдня. Контрольная по геометрии никого не щадит, выматывая хуже физкультуры. Они даже с неким удовольствием шли на географию, надеясь хоть чуть-чуть отдохнуть от всего этого кошмара в виде толстенного учебника геометрии, в котором собрали просто всё, над чем можно было страдать. Однако географичка их жалеть не собиралась, заставляя записывать новые и новые термины.       Через пятнадцать минут Вару надоело страдать ерундой и он, спрятавшись за учебник, достал наушники и вставил их в уши, лениво водя ручкой по тетради, изображая, что ему хоть сколько-то интересно данное бесполезное занятие. Пик же с самого начала урока сидел в одном наушнике, лениво записывая лишь четверть из того, что было на доске. Его, как и Вару, оценка за четверть не сильно волновала.

В наших глазах, крики «Вперёд»

В наших глазах, окрики «Стой»

В наших глазах, рождение дня, и смерть огня…

      

В наших глазах, звёздная ночь В наших глазах, потерянный рай В наших глазах, закрытая дверь Что тебе нужно— выбирай…

      К концу урока Вару начало казаться, что ещё немного, и его голова взорвётся. Даже холодное окно рядом не спасало. Мелькнула мысль, что можно было и дома полежать. Мать, занятая новой целью, придираться бы не стала. Мысль тут же улетучилась, как только в сознании всплыла «недобабушка». Вот надо было ей приезжать… Уж лучше здесь сидеть…       Парень чуть вздрогнул, когда ему в руку под партой ткнулось что-то тёплое. Осторожно взяв нечто в руки, Вару осознал, что это знакомый ему мясной пирожок. Уголки губ Пика чуть приподнялись, но он тут же принял серьёзный вид. Вару чуть выдохнул, напряжённо думая, как расценивать этот жест. Спустя пять минут тщетных раздумий, он сдался, осторожно открывая желанную с самого утра еду.

***

      Отсидев алгебру, парни поплелись в кабинет английского. Англичанка была молодая, что неудивительно, но строгая, что удивительно. Английский оба знали неплохо, но слушать последним уроком бесконечное повторение одного и того же не очень хотелось. Даром что сегодня их всего шесть. Углубляться в язык ни одному, ни второму не было смысла. Потому, заняв последнюю парту, оба скучающе уставились в окно, даже не там не видя ничего интересного. Снег и всё. Красиво, но как представишь, что нужно десять минут топать по морозу к дому, где отопление почти что равно нулю… Вару недовольно вздохнул и тихонько достал наушники. Те издали предсмертный писк и выключились. Вару мысленно выругался. Вчера совсем забыл с этой головной болью, надо было на зарядку поставить. — На, — раздался рядом тихий шёпот.       Вару чуть кивнул, взял протянутый наушник и вставил его в ухо. Пик так же молча взял другой и закрыл глаза, уперев подбородок в руки. Из динамика играла смутно знакомая мелодия. Певец хрипло запел на английском языке. Парень мысленно хмыкнул от совпадения и тоже закрыл глаза, целиком погружаясь в Нирвану.

Load up on guns and bring your friends

It's fun to lose and to pretend…

      Снег пошёл сильнее, вызывая смешанные чувства. Там, на улице, играли счастливые первоклассники, у которых в расписании не больше четырёх уроков. Дети с азартом в глазах перекидывались снежками, которые собирали из тонкого слоя снега, что ещё не успел основательно покрыть улицу. Вару с безразличным взглядом наблюдал за ними, раздумывая, хотел ли бы он быть на их месте. На месте тех, кого дома ждёт горячий обед и тёплые руки, тех, кого просто ждут, беспокоясь и притворно ругаясь на поздний приход. Быть тем, о ком беспокоятся, кого любят… Странное чувство, любовь эта…

With the lights out, it's less dangerous

Here we are now, entertain us

I feel stupid and contagious

Here we are now, entertain us…

      Любовь убивает, она непонятная, непостоянная, неправильная. Главная слабость человека — другой человек. Если на пути к цели стоит помеха, её убирают. Но что сделает человек, если помехой будет то, что ему дороже собственной жизни? Убьёт или сдастся?.. Это ведь как предательство. Либо смерть того, без кого жизнь теряет смысл. Если она, конечно, имела его раньше.

I'm worse at what I do best

And for this gift I feel blessed…

      Вару тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Гадать про смысл жизни было бы долго, да и к чему рассуждения, когда голова болит. Завтра стоит придумать что-нибудь получше, чем школа. Невыносимо так вот сидеть, когда голова раскалывается. Думать при этом вообще невозможно, чем бы это не являлось, от алгебры до смысла жизни.

Hello, hello, hello, how low?

Hello, hello, hello, how low?

Hello, hello, hello, how low?

Hello, hello, hello…

      За окном ездили машины, бегали дети. Ничего интересного, лишь снег как-то разбавлял этот пейзаж, не принося, впрочем, никакого удовольствия. Осознание, что придётся идти по морозу, настроение никак не поднимало. Однако выбора особо не было.

***

      В раздевалке было слишком душно, так что Вару сразу вышел во двор, не желая торчать в этой толпе. На улице, конечно, тоже не очень, но хоть дышать есть чем. Однако спокойно постоять ему не дали. — Эй, Зелёнка, — сзади раздались шаги и недовольные возгласы. — Чего? — Вару обернулся и заметил троих парней, с которыми пытался подраться в понедельник. Один из них положил ему руку на плечо. Сразу стало понятно «чего». Интересно, где они вчера были? — И сам знаешь, — резко ответил старший. В их компашке не было заводилы, они были на равных, но самый старший выглядел наиболее массивным и пугающим. Над Вару он возвышался с тихой угрозой, — Мы хотим реванша. Нечестно, знаешь ли, подставлять людей, — он прищурился. В его словах не было злобы, даже желания отомстить. Он говорил ровно и спокойно, словно это было лишь очередное дело в списке на день, причём не особо срочное. — Ага, — коротко отозвался Вару, сканируя взглядом двор, — Но не сейчас, — он вывернулся из хватки и поспешил к уже вышедшему из школы Пику. Разбираться с ними не хотелось — слабость в теле давала о себе знать. К тому же он был уверен, что с ними троими и в нормальном состоянии не справится.       От школы парни шли молча. Пик предпочёл не спрашивать, куда девался его одноклассник. Эмма куда-то снова исчезла, коротко отписав, что её можно не ждать. Они и не стали, быстрым шагом топая к остановке. Кидая взгляды на быстро замерзающего одноклассника, Пик всё больше утверждался в мысли, что завтра притащит с собой куртку, если этот с больной головой (ну, или больной на голову) снова припрётся в школу с температурой. На вопрос: «У тебя дома вообще лекарств нет?» — тот коротко ответил, что и правда нет. Во всяком случае, шарф он заставил его взять себе, не взирая на сопротивление. Точнее, взирая. Его недовольный взгляд почему-то быстро усмирил начавшийся бунт, чему он был слегка удивлён, но крайне доволен.       Вару в это время вёл мысленную битву. Его смущали две вещи. Первая: какого чёрта этот взгляд так работает? Вторая: почему шарф настолько притягивал к себе? На оба вопроса ответов не имелось. Надо было что-то предпринять. И лучше всего как можно скорее, потому что потом будет поздно. Мысль о том, что уже поздно, была с позором изгнана из чертогов сознания. Если это всё — начало дружбы, то лучше это всё прекратить.       Парень вздрогнул, поняв, что они уже минут пять как сели в автобус. Окно справа, Пик слева. За окном были холод, сгущающиеся сумерки и снег. Рядом с одноклассником было тепло. Была уверенность в прочности и силе собственного сознания. Была надёжность. И между левым и правым он выбрал правое, кладя голову на чужое плечо. В конце концов, метод «пустить всё на самотёк» не так уж и плох… По крайней мере, он подумает об этом позже.

***

      На улице они разошлись так же молча. Тишина не была напряжённой или неловкой. Она просто была. Но Пика всё равно слегка грызла совесть. Он задавался вопросом: почему на сигареты денег хватает, а на жаропонижающее нет? Ответ получать он и не собирался, но предпринять что-то было нужно. Назвать это волнением было бы глупо. Он не знает этого парня достаточно хорошо, чтобы назвать другом или хотя бы приятелем. И тем более это не даёт ему права волноваться. Но хоть раз же можно проявить обычную человечность, правда? Принести лекарство и всё.       Пик не любил сомневаться в себе. Это глупо. Его всегда раздражали люди, которые ныли о том, что запутались в себе. Зачем обманывать себя, если можно просто признаться самому себе? Сам себя ты вряд ли будешь судить. Пожалеешь с почти стопроцентной вероятностью. Если ты убийца — нет смысла уговаривать себя в обратном. Если ты безответно влюблён — зачем отвергать чувства? Если он не хочет отнести лекарства на правах знакомого — он ещё сто раз обдумает, кем они должны быть друг другу для следующих шагов. Но конкретно сейчас он должен отнести лекарства, а не стоять посреди улицы и вести разговор с самим собой.       Как удобно, когда сознание само возвращается в реальность. Пик мысленно его погладил и с чистой совестью направился в аптеку, на ходу думая, как бы узнать адрес Вару, ведь спросить его об этом он почему-то не догадался.

***

      Вару окончательно утвердился в мысли, что не думать — самый хороший вариант решения проблемы. Если проблема не решается, значит, бесконечно о ней думать бессмысленно. Либо надо подумать чуть позже. По крайней мере, сейчас он не был готов к долгим раздумьям, а потому просто шагал по улице, борясь с желанием переночевать на скамейке в парке. У него помимо одноклассника есть проблемы, уровнем даже хуже. Например, Андрей, от которого неизвестно чего нужно ожидать. И Валентина Игоревна, которую бабушкой язык не повернётся назвать. Она найдёт до чего докопаться… И всё-таки ночевать в парке плохая идея. Снегом заметёт, а холод Вару совершенно не устраивал. Да и найдутся же сердобольные, полицию вызовут или ещё кого похуже. Лучше уж дома. В крайнем случае в подъезде. Там, конечно, не очень-то тепло, но гораздо лучше, чем на улице.       В кармане звякнул ключ от соседкиной квартиры, напоминая о своём существовании. Вару чуть недовольно сжал его в кулаке. Он забыл про соседку, но… К ней идти не хотелось. Казалось бы, дают — бери, но странное чувство заставляло идти к себе, игнорируя «безопасное место». Уважение что-ли… Она так слепо доверила ему ключ от квартиры. Это было слишком странно. Придя к ней, он будет чувствовать себя неловко. В любой другой ситуации вряд ли бы было такое, но эта… Эта старушка всегда вызывала в нём то доброе, что он не испытывал за все шестнадцать лет с матерью. Когда ещё в детстве мать выгоняла его играть на улицу, соседка давала ему конфеты и гладила по голове. Это было приятно, но до сих пор казалось странным. Очень. Она словно что-то знала, но скрывала. Смотрела прямо в душу, но никогда не открывала свою. Она хранила тайну, которую Вару узнать было не дозволено. Это пугало и притягивало одновременно. И всё же… Идти к ней он бы не стал.       Парень обвёл взглядом серую улицу, стараясь отвлечься от вновь нахлынувших мыслей. Как и всегда, ничего интересного. Люди, машины, сугробы, голые деревья, девушка лежит ничком на тротуаре, голуби на фонарях… Девушка? Вару моргнул. Девушка не исчезла. Над ней уже склонились несколько прохожих, взволнованно шепчась. Судя по всему, упала она только что. Из чистого интереса он подошёл ближе. Всё равно ему идти вперёд. Девушке на вид было лет семнадцать. Она была довольно красивой. Блестящие чёрные волосы, длинные ресницы, тонкие губы. Весь её вид выражал полное отчаяние. Глаза были открыты и остекленевшим взглядом смотрели сквозь пространство. Вару не знал почему, но был уверен, что она уже мертва. Как только он подошёл ближе, ему показалось, что её уже невидящие карие глаза смотрят прямо на него. Лезут в душу. Словно читают что-то. Он продолжил смотреть, не отводя взгляд. Лишь глупцы боятся смотреть в глаза. В глазах не отражается душа. Её нельзя отразить. В глазах отражаются искренние чувства и натура человека, его сущность. В этих глазах отражалась пустота. Всепоглощающая, тёмная. Как смерть, но другая. Иная, незнакомая, неизведанная. Та, к которой хотелось тянуться. Она манила к себе, притягивала магнитом. Тихий смешок раздался в голове, но тут же исчез. Вару ещё раз озадаченно вгляделся в пустые зрачки, но не увидел ничего. Видение, или просто показалось…       Он рассеяно обвёл взглядом местность. Рядом толпилось человек десять, подъезжала скорая. Недалеко от девушки валялась сумка. Из неё вывалилось несколько вещей. Среди салфеток, помады и странного кулона с изображением часов лежала маленькая баночка таблеток. Ответ пришёл сам собой, пазл сложился. Конечно, он мог ошибаться но… Самоубийство с помощью таблеток одно из самых простых. Если есть таблетки, конечно. Неплохой вариант. Впрочем, он не видел названия. Это лишь догадки. В любом случае, она мертва, а почему — уже не имеет значения. Что ж, Земля потеряла ещё одну душу. Вероятно, так и должно было быть. У Земли же свои «законы».       Вару развернулся и потопал домой. Ему здесь делать больше нечего, да и с самого начала его там не должно было быть. Образ мёртвой не выходил из сознания. Невольно вспомнился приснившийся вчера женский смех. Почему-то казалось, что эта девушка смеялась бы именно так. Другого голоса ей просто не могло быть дано. Но зачем смеяться мёртвому? От выполненной мечты? Или это истерический смех? Смех сумасшедшего. Смех разбитого человека, у которого не осталось даже слёз. Насколько сильным должно быть отчаяние, чтобы решиться на смерть? Что ж, ему предстоит это выяснить. Но чуть позже. Разобраться бы для начала с головой, а то недолго и от неё помереть. Впрочем, в этом Вару сильно сомневался, помня про собственную выносливость и современные лекарства. Несмотря на их отсутствие, настроение было на уровне нуля. Ни туда, ни сюда, но помирать пока не хочется.       В подъезде было тепло и не было снега. Сплошные плюсы, если забить на грязь. Кот снова куда-то спрятался, видимо, не желая искупаться в слякоти с ботинок входящих людей. Умно с его стороны. Знать бы куда сматываться при возможности. Впрочем, вряд ли он пролез бы туда, куда пролезают коты. Всё-таки жизнь кота более перспективная, несмотря на все минусы. — Здравствуй, Вару, — раздался женский голос позади. Вару обернулся, увидев соседку. Неудивительно. Кому ещё до него здесь есть дело? — Здравствуйте, Екатерина Матвеевна, — коротко поприветствовал её парень.       Вести длинные разговоры сейчас не хотелось, да и мысли по поводу соседки были неоднозначные. Она, словно почувствовав это, ничего больше не сказала, только смерила его задумчивым взглядом и скрылась за дверью. Вару поспешил сделать тоже самое. Ужасно хотелось прилечь на часик, а потом вовсе не проснуться. Осталось только просочиться через минное поле в виде Валентины Игоревны и, возможно, Андрея. Мать вряд ли помешает, конкретно сейчас у неё высший пик игнора сына, чему Вару был искренне рад, но только в глубине души, потому что радоваться в такой обстановке было очень тяжело.       В квартире было на удивление тихо. Засунув удивление куда подальше, он осторожно прошёл к себе в комнату и, положив шарф на стол и тем же жестом забросив рюкзак в дальний угол, упал на кровать. Не самую удобную, но в данной ситуации вполне подходящую. Дом оказался вовсе не мёртвым, в коридоре послышались шаги. Мысленно прикинув, что направляются они не к нему, Вару ткнулся носом в подушку и с наслаждением закрыл глаза. «Бабушка», а это была именно она, вряд ли зайдёт к нему — ей незачем. Можно и отдохнуть пару часов, пока мать не вернётся…

***

      Долго отдых не продлился. Пара хлопков дверью и громкие голоса потревожили чуткий сон парня. Он недовольно разлепил глаза и сел. За окном темно. Неудивительно. Хоть снег перестал идти. Тёмное небо освещалось парочкой рыжих фонарей, которые, в отличие от своих собратьев, имели совесть и нормально работали, а не вырубались при малейшей возможности. Впрочем, на этих тоже не стоило особо надеяться. Зимнее солнце и то лучше светило сквозь облака, чем эти лампочки у подъезда. Солнце… Вару снова выглянул в окно. Тучи плотно покрывал небосвод, не показывая признаков солнца. Пусть и дальше так будет. При солнце, как известно, мороз. Хуже, чем просто снег. Хотя сырость тоже не очень приятно ощущается… Вару одёрнул себя, спрашивая, в какой момент он стал думать как бабка и почему не посмотрел прогноз. Впрочем, смотреть прогноз было лень, а за дверью явно происходило что-то интересное.       «Интересное» предстало перед ним в виде Елены, которая тихим шёпотом огрызалась на мать. Вару показалось, что она насылала на неё проклятие. Нельзя было исключать такую возможность, однако на самом деле ничего волшебного и даже необычного в этом не было. Попытка «выгнать» мать из квартиры успехом не увенчалась. Вероятно, споры велись насчёт пребывания её здесь. Неудивительно. Судя по наполненному ядом шёпоту, спор был разгорячённый, но из-за Андрея на кухне очень тихий. Что ж, тем лучше.       Игнорируя двух увлечённых спортом женщин, Вару прошёл на кухню. Сухость в горле бесила больше головной боли. Встречаться с отчимом, если можно его так назвать, ему не очень хотелось, но и помирать от жажды не было желания. Андрей окинул подростка взглядом, но ничего не сказал, продолжая пить чай. Вару, радуясь, что его взгляда никто не видит, с подозрением осмотрел мужчину, но ничего криминального за ним не заметил. Молча осушив стакан воды, он хотел было вернуться к себе, но услышал дверной звонок. Андрей тоже дёрнулся в сторону двери, но парень обогнал его, выходя в прихожую. Мужчина хмыкнул и скрылся в комнате. Осторожно глянув в сторону матери и удостоверившись, что та всё ещё занята спором, он тихонько открыл дверь. — Привет, — спокойно поздоровался Пик, словно и не припёрся к нему в девять вечера, не предупредив и достав неизвестно откуда адрес. — Привет, — коротко отозвался Вару, краем глаза проверяя обстановку, — Зачем пришёл? — Что, даже не спросишь, откуда адрес узнал? — хмыкнул парень. Вару лишь пожал плечами. Если бы ему очень надо было найти адрес, проблем бы не возникло. Пик вдруг протянул ему пакет, — На. Не знал какое надо, взял разные. — Спасибо, — чуть растерянно поблагодарил Вару, разглядывая содержимое пакетика. Пара банок, несколько таблеток. Сойдёт. — Всё хорошо? — осведомился Пик, не зная, как продолжить диалог. К тому же нервные взгляды Вару себе за спину не остались незамеченными. — Пока да, — ровным голосом ответил тот, спиной чувствуя странную тишину, — У тебя есть примерно полминуты, чтобы сказать мне, откуда ты знаешь адрес. — Спросил у Феликса, — пояснил Пик, тоже напрягаясь. На самом деле, сначала он выловил в чатах Ромео, но тот ничего конкретного не дал и пришлось спрашивать Фелю. Впрочем, вряд ли Вару напряг способ поиска адреса, — Слушай, точно всё нормально? — напряжённо переспросил он. — Ага. Ещё раз спасибо, а теперь скройся. Быстрее, у тебя мало времени, — прошипел Вару без недовольства, но напряжённо. Он хотел было закрыть дверь, но споткнулся обо что-то сзади, чуть не упав и удержавшись за ручку двери. Его очки от резкой смены положения слетели на пол. Настороженно глянув себе за спину и пнув какую-то сумку, он обернулся обратно и встретился с удивлённым взглядом Пика. В тусклом свете коридора его глаза всё равно были очень заметными. Он быстро поднял линзы и, проверив на наличие царапин, нацепил их на нос, — Пока, — ещё раз попрощался он, на этот раз чуть виновато.       Спустя секунду дверь захлопнулась, а Пик вжался в стену. Сквозь тонкие стены он услышал отдалённые голоса, но не разобрал ни слова. Внезапно дверь снова открылась, и из неё выглянула женщина. Внимательно осмотрев подъезд, она закрыла дверь. В квартире стало тихо. Пик задумчиво спустился вниз по перилам и открыл дверь подъезда, чуть не сбив незнакомую женщину. Женщина встретилась с ним взглядом. Пик ненадолго замер. Во тьме глаза незнакомки светились слабым светом. В её зрачках отражались звёзды, многие галактики. Казалось, весь космос.       Пик моргнул. Время вернулось в нормальное состояние. Глаза незнакомки были просто карие, еле различимые в темноте. Женщина вошла в дом, её тонкий шарф струился за ней по воздуху. Парень хмуро проводил её взглядом, а потом глянул на небо. Плотные тучи и никаких звёзд. Чутка усомнившись в здоровье своего рассудка, Пик пошёл в сторону дома. Сейчас его мысли были заняты Вару с его странным поведением. Слишком он… Нервный что-ли. Вроде дома у него должна быть только мать. А выглядело так, словно у него целый дом народу, и никто из них не должен был заметить его. Выяснить бы… И глаза эти…       Пик быстрым шагом направился к дому. Время позднее, да и здесь он пока бесполезен. Пустые улицы создавали свою атмосферу, которой Пик искренне наслаждался. В Питере ему не доводилось долго гулять по вечерам, да и желания не было. Наверное, там было бы красивее, но и здесь вполне неплохо. Фонари, редкие машины во дворах, лёгкий слой снега на земле. Пустынно и безлюдно. Он удовлетворённо вдохнул морозный воздух. Вот она, свобода. Здесь не было родителей и знакомых. Здесь он был сам по себе, и это несказанно радовало. Тут он и останется жить, ему незачем возвращаться. Тут явно будет намного лучше.       Гонимый приятными мыслями о будущем, он дошёл до подъезда. В лифте снова вернулись мысли о Вару. Слишком мало о нём информации. Задумчиво глядя в собственное отражение лифтового зеркала, он решил проверить пару соц.сетей. Кто знает, может там будет что-нибудь полезное. Они для того и созданы вроде были.       Разогрев вчерашний обед, он пролистал несколько лент в ВК, но Вару там не обнаружил. Впрочем, неудивительно. Тот не был похож на того, кто ведёт собственный блог, вряд ли он вообще хотел делиться личной жизнью с другими. Зато нашёл Эмму с парой эстетичных снимков на разных крышах и несколькими мрачными фото её самой под тёмные эффекты, на которых не было видно лица. Не очень информативно, но хоть не пусто.       Найдя ещё нескольких одноклассников, но так и не выяснив ничего нужного, Пик поставил телефон на зарядку и лениво растянулся на кровати. Перед внутренним взглядом снова возникли те глаза. Парень разлепил веки и задумчиво уставился в потолок. Глаза… Светло-зелёные, яркие. Их нельзя было забыть, они оставались в сознании. В них была усталость, напряжение, в них отражалась благодарность и извинение за резкое прощание. Его глаза было очень легко читать. В зелени этих глаз было слишком много тайн, но Пику казалось, что он бы смог прочесть их все, останься он там ещё минут на пять. Наверное, потому он и носил очки. Чтобы не разгадали. Обосновать для себя Пик это не смог, но ему хотелось, чтобы эти глаза были открыты для него всегда. «Что ж, — пронеслась мысль в засыпающем сознании, — время ещё есть…»

***

      Вару испытывал смешанные чувства. Проигнорировав мать, которая так внезапно зашла в гостиную, и понадеявшись, что Пика она не обнаружит, он скользнул в свою комнату и теперь разглядывал маленький пакет в своих руках. Слишком неожиданно. Приятно, конечно, но всё-таки… С чего вдруг? Ему должно быть так же всё равно, как и остальным. Зачем он начал всё это… Общение, взгляды, действия… Зачем? Он слишком легко привязывается, он не сможет отпустить. Как бы он ни убеждал себя в обратном, но люди бывают хорошими. Найдя их, он… Не может отпустить. Слишком быстро, нельзя этого допускать…       Рука чуть дрогнула. Он опустил пакет на стол, прерывисто вздохнул и запустил пальцы в волосы, проводя по ним, дабы расчесать хоть немного. Слишком сложно. И где найти выход?.. Прекратить общение не получится. Раз началось, то не остановится. Остановить все действия? Но Пик слишком спокойный, он не поймёт. Он продолжит, он упёртый, по нему видно. Остаётся лишь два варианта… Пойти навстречу или пустить всё на самотёк. И тот, и тот, не самые лучшие. Добром это не кончится… Но… Если оставить всё как есть, будет возможность избежать проблемы. Тогда всё зависит лишь от Пика. Если его привязанность будет не такой крепкой… Чёрт. Лишь бы его догадки не были правдой, лишь бы всё не сломалось. Выбор слишком очевиден. Сломать всё сразу или дать себе надежду на выход. Что ж, остаётся лишь побороть себя. Не привязываться больше, чем есть уже, не испортить собственный план. Другого не дано.       Устремив взгляд на плотный шарф, он снова увидел перед внутренним взором жёлтые глаза. Они смотрели с приказом. Его нельзя было проигнорировать. Королёв полностью соответствовал своей фамилии. Его нельзя ослушаться. Если он прикажет — ты сделаешь. И не важно каким способом.       Парень, снова чуть вздохнув, подошёл к окну, задумчиво уставившись в небо. Если всё останется так… Пусть останется. Сейчас не плохо. Главное, чтобы потом не стало хуже. Очень странно надеяться на что-то, но Судьба та ещё тварь. Вообще, Вару в неё не верил, но иногда очень хотел. Жизнь ему казалась чередой событий, зависящих фактически от него самого. Вряд ли кому-то наверху, если допустить существование так называемого верха, есть до него дело. Продумывать события для очередной жизни, зависящей от сотен других, очень заморочено. Конечно, у них могли быть всякие способности и так далее, но смысла в этом Вару не видел. Судьба для него была олицетворением его собственных действий. И сейчас как никогда хотелось, чтобы «Судьба» была к нему милостива.       Приоткрыв окно и проглотив пару таблеток, он улёгся под одеяло, надеясь, что никакие паранормальные женщины не будут снова закрывать окно. Не хотелось ещё и над этим ломать голову. Проблем и так хватает, а все пустить своим ходом нельзя. Иначе они скопятся, и разобраться с ними будет почти невозможно. Слишком уж много их будет, мозг просто устанет работать. Даже те, которые можно было игнорировать, перестанут быть таковыми, давя на сознание своим весом. Игнорировать проблему можно, если она не столь существенна. Но если их много…

***

      Утопая в мыслях и погружаясь в сон, он не заметил, как тучи медленно рассеялись, явив взгляду снежно-белую луну. Сколько реальностей бы ни существовало, а луна светила даже здесь. Кареглазая женщина тихо улыбнулась. В её глазах медленно плыли звёзды и планеты. Луна освещала её высокую фигуру. Она стояла неподвижно, словно статуя в музее. Но любоваться ею было некому. Она была здесь совершенно одна. Её окружали лишь звёзды и тонкие нити из очень странного белого материала. Они звенели: каждая своим звуком. Одни уходили в бесконечность, на других были видны два узла, означавшие начало и конец. И все они тянулись в разные стороны. Пересекались, скрещивались, иногда завязывались в узлы. Со стороны это казалось огромной паутиной, но если залезть в середину, можно было увидеть каждую нить по отдельности.       Взгляд карих глаз был прикован лишь к одной нити. Она отличалась от других. Она была короче окружавших её, светилась ярко-зелёным светом и потрескивала синими искрами, а один из её концов был завязан в узел с ещё одной нитью. Та тоже была белой, по ней шли те самые синие искорки. К двум нитям медленно тянулась ещё одна. Она пока не приобрела цвет, но её середина медленно окрашивалась в светло-пурпурный. Ещё несколько белых нитей витали вокруг образовавшегося узла, явно притягиваясь к нему, словно он имел магнит. Но здесь не было ни магнитного поля, ни гравитации, ни атмосферы. Здесь не было ничего. Здесь и не могло быть ничего. Здесь лишь Пустота.       Уголки губ женщины поползли ещё выше. Всё получалось просто идеально. Нельзя было допустить ошибки. Нити вокруг клубка связывались между собой, образуя странные узоры. Если бы сюда вдруг попал человек, он бы не понял ни единого знака, что давали нити. Она же понимала всё. Узелки на нитях её не волновали, главный клубок привлекал её куда больше. Она слегка повела рукой, разворачивая его в более удобный ракурс.       Сзади раздался тихий хлопок, на который она не обратила внимания. Теперь в Пустоте было двое. Нити чуть вздрогнули, синие искры ускорили движение. Женщина хмыкнула. — Ты снова ускоряешь поток, — сообщила она. — Прости, — искреннее извинился голос. В тишине раздались мягкие шаги, — Есть прогресс? — Ещё какой, — удовлетворённо кивнула женщина, — А у тебя? — она развернулась, строго смотря на источник голоса. — Есть, — примирительно отозвался силуэт из темноты, не освещенной тусклым светом нитей. Ближе подходить было нельзя, синие искры могли слишком сильно охватить нити. Ещё не время, — Очень странно находиться в другом времени. Непривычно как-то. — По-другому нельзя, — женщина вновь развернулась к узлам, — Но контакт уже налажен, умница. Всё пройдёт идеально. Надо только оставаться на той же позиции. — Может, ты объяснишь чуть понятнее? — недовольно воскликнула фигура, — Говоришь не подходить близко, но сама каждый раз заставляешь возвращаться сюда. — Я уже говорила, — огрызнулась женщина, но без недовольства. Слишком сильно её восхищал результат работы, — Нужна твоя энергия, а цель нашего плана ты и так знаешь. — Знаю, — сдался голос, — Но это очень запутанный план. Неужели нет варианта покороче? — Нет, — отрезала кареглазая, — Нельзя ломать реальность. Надо дать ей закончить своим путём, тогда уже можно будет… — она резко замолчала, нахмуренно глядя на одну из нитей. — Что случилось? — обеспокоенно вопросила фигура, — Что-то с узлами? — Нет, — она задумчиво рассматривала нить, — Всё нормально, но в плане этого не было. Нас… Кто-то видит. — Ты же сама говорила, что есть пара людей. Даже мне показывала. Что не так? — озадаченно уточнила фигура. — Это другой человек. Угрозы не представляет, но я не понимаю, как это возможно…       Нити робко мерцали. Синие искры быстро охватывали центральный узел. Подозрительная нить не делала ничего плохого. Разве что она была слишком близко к главному узлу, что было весьма странно. Остальные огибали его, не прикасаясь ни к одной нити. Это было странно. Фигура в темноте отошла ещё подальше. Синие искры чуть успокоились. Женщина продолжила следить за нитями.

***

      Екатерина Матвеевна сверлила взглядом стену. Её квартира разительно отличалась от тех, которые все представляют, когда воображают квартиры бабушек. Довольно новый диван, телевизор, нет ковров на стенах, ни одного сервиза и полное отсутствие статуэток. Да, был кот. Но даже он просто пришёл к ней из подъезда в пять утра, чтобы не замёрзнуть среди постоянной слякоти. Её квартира была для неё самым лучшим местом. Она обставила её самым удобным образом. Дом пребывал в постоянном порядке. Старушка чувствовала приближение смерти, словно та каждый час присылала ей СМСки. Она не боялась смерти. За свою жизнь она видела многое. Некоторых вещей она предпочла бы не видеть. Смерть в восемьдесят девять лет была далеко не самой плохой. Она знала, что долго её жизнь не продлится. С самого начала знала это. Поэтому почти намеренно оборвала все связи, оставшись под конец жизни одна. Иногда она сожалела об этом, но возвращать всё было уже поздно. Да и незачем.       Она была той, кто плевала на смерть, пока ей не открыли глаза. Отрываясь по полной и забивая на всё, она потеряла многое, став в последствии слишком спокойной и даже безразличной. Она сама была виновата в этом и полностью это осознавала. Теперь её волновал лишь один вопрос — что будет после смерти? Что случится с тем, кто шагнёт за край жизни, отрекаясь от жизни, данной кем-то свыше? В своё время она не смогла этого сделать, не решилась. Ужаснувшись от такой судьбы, она сделала шаг назад, а не вперёд. Но разорванные отношения и дружбу уже не вернёшь. Оставшись одна, она поняла всю глупость своего поступка, но интерес не исчез. Теперь же, с угасающим интересом она наблюдала за окружающими людьми, стараясь понять их мотивы и дальнейший жизненный путь. И зеленоволосый мальчишка выделялся среди них тем, что был до ужаса похож на то, от чего она старалась бежать. Он был тем, кто ходит со смертью за ручку, не боясь вдруг кинуться к ней в объятия. Это пугало и интересовало её. С самого детства она словно знала его судьбу, всё больше убеждаясь в ней с каждым днём. Он будет тем, кто не испугается шагнуть в пропасть.       Иногда она завидовала ему. У него не было того, кем можно было дорожить так, чтобы дрогнуть перед шагом. Он был один. Всегда, сколько она его помнила. Он с самого детства был окружён лишь своими мыслями, а они, как выяснилось, убивают. Какое-то время с ним рядом ходил ещё один парень, но она не верила в их будущее. Они были слишком разные. Разные души. От старшего веяло теплом и комфортом, он мог искренне любить и делал это постоянно. В мрачную и холодную душу Вару, пропитавшуюся одиночеством и тьмой, он просто не вписывался. Он бы не смог идти за ним вечно. Матвеевна видела тщетность соединения душ. Это была лишь мелкая ошибка.       О смерти Джо она тоже знала. Слышала тяжёлые шаги и тихий шёпот убитого горем парня. Он даже не заметил её тогда, а она всё больше убеждалась в том, что его уже второй раз промёрзшая душа не примет никого. Никто не сможет встать рядом с ним, став вторым ритмом сердца. Это её слегка печалило. Парня было жалко, он ведь не виноват ни в чём. Но лёгкое восхищение никогда не покидало её. Он был тем, до кого ей было далеко. И она верила, что его судьба свершится так, как она и предполагала. Но…       Старушка невольно нахмурилась. Чёрный кот на её руках вопросительно глянул на женщину, почувствовав смену настроения. Он всё понимал, от чего становилось спокойнее. Екатерина мягко погладила его и снова уставилась в пространство.       Сегодня она видела парня. Незнакомого, явно неместного. Он приходил к нему. От него веяло тем же. Тьмой, холодом, одиночеством и… Свободой. Свободы не было в душе зеленоволосого, он не смог бы отпустить себя и свои мысли в полёт, не думая о том, что полёт этот будет последним. Зато мог этот. Из души были идентичны, они дополняли друг друга как пазл. Их ауры смешивались в одну, показывая, что они единое целое. То, что невозможно будет разделить. Это удивляло. Она давно научилась видеть чужие судьбы, но судьбы этих двоих были сокрыты от её взгляда. А ведь она уже свыклась с мыслью, что увидит конец этого парня, даже сумела к нему привязаться, а теперь…       Она нечаянно сжала пальцы на шкурке кота, вызвав у него удивлённый мяв. Опомнившись, она погладила его, извиняясь за свою резкость. Было очень непривычно думать в таком ключе. Аура смерти не ушла от Вару, но добавилось что-то новое.       Кот, зевнув, спрыгнул с её колен и подошёл ко входной двери, недвусмысленно намекая о своих намереньях. Вздохнув, старая женщина встала и отряхнула юбку от шерсти. Она подошла к двери, медленно повернула замок. Задумчиво оглядев свою маленькую квартиру, она выключила свет, накинула куртку, взяла с полки ключи и вышла. Ей нужно было развеяться, отдохнуть и сходить в магазин за… Она по дороге придумает за чем именно. Главное — дать голове отдохнуть от потока нескончаемых мыслей.       Как только она вышла за дверь, кот остановился и уставился на лестничную клетку. Закрыв дверь на ключ, она обернулась, ожидая увидеть там лишь пустоту, в которую часто смотрят коты, словно видя там что-то. Но в этой темноте стояла женщина. Точнее, поднималась, беззвучно ступая по высоким ступеням. Увидев, что её заметили, она ошарашенно остановилась, так и не дойдя до верхнего этажа. Матвеевна почувствовала что-то странное. Ауру этой девушки невозможно было понять. Она просто не читалась, как остальные. Она была… Другая. Слишком другая. Внезапно вспомнилась теория о том, что реальностей в мире много. Если это было правдой, то эта женщина была из другой реальности. — Вы видите меня? — осведомилась женщина спустя несколько минут молчания. Её голос был спокойным, но в нём проскользнула нотка удивления. — А не должна? — так же спокойно спросила Матвеевна. — Полагаю, что нет, — склонив голову, ответила незнакомка. Старушка промолчала, — Вы знаете, что вам осталось недолго? — внезапно спросила она, нарушая тишину. — Догадывалась. Откуда вы знаете? — пожилая женщина понимала, что должна испытывать страх, но его почему-то не было. — Просто знаю. Полагаю, вы понимаете моё положение. Спасибо за ваше будущее молчание. Прощайте, — женщина немедля растворилась в пространстве.       Старушка удивлённо качнула головой, спрашивая себя, как она прочитала её мысли. Кот с сочувствием посмотрел на неё и быстрым шагом направился вниз. Екатерина Матвеевна направилась вслед за ним, думая лишь об одном. Раз уж ей и правда осталось недолго, хотелось бы увидеть хотя бы намёк на судьбу того зеленоволосого мальчишки.

***

      Как известно, наш мир не одинок. Множество других реальностей — искажённых и не очень — существуют во вселенной. В одной из них, отличавшейся по времени на пятнадцать лет, одна женщина, стиснув зубы, давала жизнь новому человеку. Снег кружился в потоках ветра и падал на окно, но женщине было не до этого. Её муж тоже всецело был поглощён процессом, но изредка кидал взгляды за окно, чтобы хоть немного отвлечься. Уже давно стемнело, они достаточно долго ждали. Остался лишь заключительный момент. — Ну, вот и всё, — удовлетворённо заявил доктор через несколько минут, — Всё прошло замечательно. Время рождения — девятнадцать тридцать пять.       Он аккуратно записал цифры на листочек, где уже стояла дата: двадцать третье января две тысячи десятого года. Мужчина с облегчением вздохнул, глядя на ребёнка. Теперь он может быть спокоен. Сначала ребёнок протяжно закричал, потом вдруг замолчал и резко распахнул глаза. Всего лишь на секунду, но мужчина успел заметить яркую синеву глаз младенца. В них сверкнули ярко-голубые искры, пропавшие как только ребёнок закрыл глаза.       Невидимая ими всеми фигура опустила руку, тоже удовлетворённо заметив искры в глазах ребёнка. Решившись, невидимка подошла вплотную и погладила ребёнка по голове. Тот не сопротивлялся, наслаждаясь теплом руки. Фигура молча улыбнулась и осторожно покинула помещение, дабы остаться незамеченной. Стирать память множеству людей не очень хотелось. Минуя охрану и несколько дверей, невидимка продолжала улыбаться. Перед внутренним взором всё ещё стояли эти глаза, наполненные синими искрами. Выйдя на улицу и стукнув странным жезлом об землю, фигура исчезла, так и оставшись для всех невидимой. Задача выполнена. Информация у них есть. Первый шаг сделан. Осталось только следовать данным инструкциям. Всё идёт по плану.