Пучина отчаяния

       Только в шаге от пропасти понимаешь, что выхода уже нет. Вернуться назад уже нельзя. Шаг назад, шаг вперёд — пропасть. Остаётся лишь держать баланс в слепой надежде остаться на островке безопасности, либо сдаться очередному порыву ветра, понимая, что выбраться уже невозможно. И тут ещё вопрос, что же всё-таки хуже? Бесконечная борьба без надежды на победу не даст абсолютно ничего. Стоит лишь вовремя осознать безвыходность своего положения. Иногда сдаться — самый правильный вариант.

***

      Тонкая нить задрожала и надорвалась. Не порвалась совсем, но теперь её концы лишь чуть-чуть соприкасались между собой. Одно неловкое движение, и она порвётся совсем. Лёгкий звон раздался по всей земле, но вряд ли хоть кто-то его услышал. Вселенная чуть исказилась, но так тонко, что никто не смог бы найти хоть одно отличие. Время никак не изменилось — не замерло, не ускорилось. Если бы хоть что-то из этого произошло, проблем было бы не избежать. Эта нить не на многое влияла, но без вмешательства снаружи могла изменить многое. А потому, вселенную приходилось держать в равновесии, хотя бы из соображений порядка. Нарушение в одной вселенной не сильно влияло на остальные, но конкретно сейчас права на ошибку не было. И никто не ошибался, всё зависело лишь от тех, кто играет в этом равновесии главные роли.

***

      Вару открыл глаза, снова слыша непривычную тишину. Тут уж всего два варианта. Либо мир стал паранормальным, либо утро слишком раннее. Мельком глянув на телефон, Вару утвердился во втором предположении. Четыре утра, кромешная тишина, а впереди ещё три часа бессмысленного времяпровождения. Просто прекрасно, не так ли? Кончено, можно было пойти сразу на улицу, но этот холод… Уж лучше посидеть немного дома, надеясь, что никто не помешает побыть в тишине.       Потянувшись, Вару сел и глянул за окно. Мелкие снежинки проносились мимо окна, освещённые соседним фонарём. Зима как-никак. Солнце даже не думало о том, чтобы вставать, предпочитая валяться в своём небесном ложе. Вару бы тоже с удовольствием поспал, но такой возможности организм ему не давал. Сон не шёл, каких бы стараний он ни прикладывал. Легче было смириться с бессонницей и сделать что-нибудь полезное.       Вару накинул на себя другую толстовку и, безразлично кинув взгляд на рюкзак, уселся на подоконник. Прямо сейчас ничего полезного делать не хотелось, а потому приходилось наслаждаться видом из окна. Наверное, из многоэтажки этот вид был бы более впечатляющим. Отсюда только и видно было, что старый двор с потрёпанными площадками да переполненные контейнеры, которые никто, конечно, убирать не собирается. Да и дома не совсем новые… Обычно такое старьё ломают, но до их района никому не было дела. Все привыкли. Вот и Вару давно привык. Всё-таки жил здесь с самого рождения, излазав весь двор вдоль и поперёк. В детстве это отсутствие контроля казалось крутым, потом стало тяжело. Сейчас было плевать.       Вару чуть вздохнул, скучающим взглядом обводя заснеженную дорогу и припаркованные машины. Детство не самое лучшее, но назвать его плохим он не мог. Лучше уж было гулять самому по себе, чем сидеть дома, боясь сделать лишнее движение. Во дворе все ходили в детские сады, а потому он был предоставлен сам себе. Было одиноко, но вполне терпимо. Даже бабушки в их дворах на площадках не сидели, только у подъездов. Наверное, его не украли лишь потому, что некому было красть. Их двор — лишняя чёрточка в идеальном плане улиц, а потому никто лишний сюда и не совался.       Был бы у Вару выбор между нынешним положением вещей и тем, он бы выбрал детство. Тогда его не напрягал вопрос смысла всего этого, не трогали смерти, не терзали собственные чувства. Детство, оно… Самоё лёгкое. Тогда много просто не знаешь и не понимаешь. Знание — сила, но сила не всегда направлена наружу. Она может разрывать изнутри. Лучше уж чего-то не знать, чем страдать всю жизнь. Страдать просто от отсутствия смысла. Отсутствия стимула идти дальше. Просто жить. Дети ведь не думают о таком. У них есть свой мир, своё понимание жизни. Они не думают о её смысле, они просто живут. Находясь в своём детском мирке, он никогда не думал о высоких крышах и пропастях, с которых так легко шагнуть. Ведь дети не хотят умирать, так ведь?..       Парень пощупал шею. Старая, потёртая временем цепочка легко упала на ладонь. Расхлябанный замочек совсем отвалился. Вару уставился на ладонь. Когда-то на этой цепочке был алюминиевый крестик. Если бы мать ему не рассказала, Вару бы и не поверил. Его семья никогда не верила в бога. Лишь бабушка со стороны отца служила в церкви и настояла на крещении ребёнка. Но крестик был потерян очень много лет назад, а цепочка осталась как напоминание. А теперь сломалась и она. Вару без угрызений совести выкинул её в мусорное ведро. Был бы крестик, был бы, наверное, смысл, а так…              Старый дворник медленно счищал снег с дороги, создавая у невидимых наблюдателей вопрос: зачем мести улицу в пять утра? Вару не видел его лица, но в их дворе дворник был лишь один, так что перепутать было нельзя. Он помнил его ещё с детства. За десять лет здесь ничего не поменялось. Поменялся лишь он сам. И всё ближе становился тот день, когда он покинет этот двор навсегда. Возможно, это будет тот же день, когда он покинет мир. Наверное, так и будет. Уходить всегда приходится, несмотря на место или время. Это жизнь. И ему тоже придётся уйти, навсегда распрощавшись с облупленными домами и старыми клёнами.              Что чувствует человек, когда умирает? Радуется или страдает? Жалеет или принимает всё сразу? Наверное, зависит от обстоятельств, но каков сам миг смерти, осознание того, что изменить ничего уже нельзя, и жизни больше нет? Есть ли вообще сознание после смерти? Существует ли другой мир, который будет лучше этого? Он никогда не верил в утопию, но каждый хоть раз мечтал о личном счастье. Правда, сейчас это был довольно спорный вопрос. Чем сейчас было счастье для него? Смерть — не счастье. А что тогда?..       Вару отлепил щеку от окна, дотрагиваясь пальцами до холодной поверхности. Над этим вопросом он думал не раз, но ответа так и не нашёл. Как выяснилось, не думать — самый лёгкий путь жизни. Проблем меньше, забот тоже. Вообще, проще было бы забить на всё, но ни один человек не сможет сделать этого. Под маской «плевать» всегда будут тысячи так и нерешённых вопросов и чувств. И «что с ними делать?» — один из них. Ответить нельзя, а забыть невозможно. Так и живёшь, пока не возникает вопрос, который требует куда больше внимания. Насколько Вару подозревал, вряд ли такие вопросы у него возникнут в ближайшее время. Придётся прожить с ними ещё некоторое время, пока не случится что-то, что заставит его перестроить чёткие рамки вопросов в своей голове. Она, в конце концов, не резиновая, и новому грузу явно не обрадуется. Да и… Головную боль никто не отменял.       Парень скосил взгляд на стол. Поняв, что ошибся в прошлых выводах, он закрыл глаза, стараясь отогнать ворох мыслей. Вопрос был и весьма серьёзный. Он помнил события вчерашнего вечера, и вопросов от них было куда больше положенного. Хотя… Он вроде вчера всё для себя решил. Вряд ли сегодня что-то изменится. Людские отношения до того непонятны и сложны, что много думать о них бессмысленно. Пока не попробуешь, не поймёшь ничего. Не попробовать у него определённо не получится.       Он открыл глаза, храня крохотную надежду на то, что всё это всё-таки было сном. Лекарства, лежавшие на столе со вчерашнего вечера, заманчиво манили к себе, обещая хорошее самочувствие и скорое выздоровление. Ещё раз окинув взглядом почти пустой переулок, он слез с подоконника и щёлкнул выключателем. Свет не включился. После пары таких же щёлканий ничего не поменялось. Раздражённо глянув на перегоревшую лампочку, Вару включил фонарик на телефоне и вгляделся в ближайшие таблетки. Выяснив, что они что-то да дадут, он проглотил одну без воды и поморщился. Ради ясного сознания можно и потерпеть пару минут.       Время на часах — пять утра. Идти в школу бессмысленно, сидеть дома тоже не очень-то хочется. Спать не получится. Наткнувшись взглядом на учебники, Вару пришёл к выводу, что хоть что-то надо сделать. Он там не избранный, его спросить тоже могут. К тому же, голова немного прошла и вроде как соображала.       Сунув в ухо наушник, он взял ближайшую тетрадь с алгеброй. Цифры и буквы привычно расплывались перед глазами, даже не собираясь укладываться в мозгу. Скучающе списывая с ГДЗ заданные примеры, парень рассеяно вслушивался в строчки песни. Наверное, он мог бы решить и сам, но к чему тратить время. Вару знал, что такими темпами он ЕГЭ на высший балл не сдаст. Но высший ему особо и не был нужен, да и экзамен через год. Человек, который умеет соображать, с плохо отработанным правилом может сдать и на четыре. Зачем же понапрасну терять время и силы?

Можно верить и в отсутствие веры,

Можно делать и отсутствие дела.

Нищие молятся, молятся на

То, что их нищета гарантирована.

      Парень захлопнул учебник и лениво откинулся на стуле. Настроение впервые за долгое время улучшилось. Неожиданно и без повода. Особых изменений Вару не почувствовал, но все минусы жизни немного уменьшились и перестали быть такими значимыми. По крайней мере, такая тишина его вполне устраивала.

Здесь можно играть про себя на трубе,

Но как не играй, все играешь отбой.

И если есть те, кто приходят к тебе,

Найдутся и те, кто придет за тобой.

      За стеной что-то грохнуло. Вару вздохнул и сел нормально. Конечно, кто бы сомневался… Неужели в этом доме нельзя даже пять минут отдохнуть? Тихий гнев поднялся откуда-то из глубины души, но холодное безразличие осадило его и взяло руль на себя, устало вздохнув. Хорошее настроение с тоской глянуло на всё это и исчезло где-то в глубине воспоминаний. Единственным правильным решением было бы остаться в комнате, но сидеть там ещё час, гадая, что же происходит снаружи, Вару не хотелось.       Побросав недоделанные уроки в рюкзак, он на всякий случай накинул его на себя и тихонько приоткрыл дверь, тут же автоматически словив подушку, летящую в него откуда-то из гостиной. Елена, не общая внимания на улетевшую из её рук вещь, гневно уставилась на мать, которая стояла напротив неё с выражением непоколебимой уверенности в себе. — Какого вы тут устроили с утра пораньше? — шёпотом возмутился Вару, кидая подушку оттуда, откуда она прилетела. — А ты не вмешивайся! — так же шёпотом огрызнулась Елена. Валентина Игоревна лишь смерила его презрительным взглядом. — Время шесть утра, вам делать нечего? — недовольно осведомился парень, бочком пробираясь вглубь гостиной. Понимание, что надо как можно скорее сваливать, дошло до него с первых же секунд. — Не спорь со старшими, — надменно вмешалась «бабушка». Мать лишь махнула на него рукой, зная, что такие фразы на него не действуют. — Плевать как-то, — бросил Вару, надеясь побыстрее свалить.       Он почти дошёл до входной двери, когда услышал сзади шорох. По инерции обернувшись лишь наполовину, он не успел изменить траекторию полёта. Рука Валентины Игоревны, направленная на то, чтобы притянуть его к себе, из-за неожиданности совершила обратное действие, со всей силы впечатав его щекой в дверь. Отпихнув женщину от себя, Вару кинул на неё злобный взгляд и скользнул за дверь, мельком заметив силуэт проснувшегося Андрея в дверном проёме. Он мрачно потёр щёку. Боль утихать даже не собиралась. Впервые в жизни Вару пожалел, что они сменили дверь на желёзную, убрав прошлую, обшитую мягкой обивкой. Так бы хоть не так больно было.       Сморгнув тьму в глазах, он медленно пошёл вниз по лестнице, лениво размышляя, куда бы деть лишнее время. Холодное безразличие внезапно сменилось абсолютным спокойствием, которое пугало всех обитателей его головы. Это ленивое настроение вполне могло подсказать ему, что делать в данную секунду, не задумываясь о будущем.       На улице было темно, лишь фонари, мигая, освещали путь. Ну или фары редких в их дворе машин. Снег не шёл, чему Вару был очень даже рад. Обычная серость и грязь его устраивали больше, чем бесконечные снегопады. Даже слякоть приятнее падающей с неба вода, которая постоянно путается в волосах и липнет на очки.       Пейзаж определённо не вдохновлял. Голые деревья, серое небо и медленно тающие сугробы. Довольно резкая оттепель для декабря-то. Если так будет всю зиму… Хотя бы не так холодно, как могло быть. Всё-таки перчатки не помешали бы. Пальцы скоро совсем окоченеют, дуть на них уже бесполезно.       Ноги медленно вынесли его к остановке. Там уже стоял Королёв, который кинул на него мимолётный взгляд и продолжил печатать сообщение. Вару раздражённо выдохнул целое облако пара и стал выглядывать автобус, стараясь не встречаться взглядом с Пиком. Тот явно не настаивал на внимании к своей персоне, о чём-то оживлённо с кем-то переписываясь. В телефоне Вару тоже что-то звякнуло, оповещая о сообщении. Эмма писала, что опоздает. Ну и ладно. Её дело. Стараясь отогнать от себя навязчивые мысли, Вару вставил наушники в уши.

Когда я проснусь — снова буду один

Под серым небом провинции.

Уже зажгутся огни, словно лужи — глаза,

Словно капли в воде — все погасшие звезды лежат,

Лежат на тинистом дне…

      Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, парень открыл глаза и заметил беловолосую девушку, которая тут же отвернулась, заметив его шевеление. Вару смутно припомнил, что с ней они уже виделись. Слишком давно… Ах да, три года назад. Вроде, её зовут Хелен. Интересно. Впрочем, не первый раз.       Девушка определённо не хотела поворачиваться обратно, а автобус уже подъезжал, так что Вару потерял к ней интерес. Какая разница, кто смотрит. Лишь бы не мешали. Заглянув в телефон, Вару отметил, что деньги на интернет кончаются. М-да… Коротко вздохнув, он убрал телефон в карман и постарался сосредоточиться на ближайшей проблеме. Таковой были рюкзаки школьников вокруг, но с ними ничего поделать было нельзя. Никуда не денешься, как стенка стоят. Что ж… Оставалась нехватка денег, разболевшаяся вновь голова и… Странный взгляд, который продолжался теперь с двух сторон.       Недоумённо обернувшись, Вару снова заметил Хелен, смотревшую на него каким-то одной ей понятным взглядом. Пик, стоящий за её спиной, смотрел просто внимательно. Вару отвернулся обратно. Лишних взглядов ему определённо не надо. Скорей бы до школы доехать, а там уже разберётся.

***

      В школе было тепло. Хоть один плюс. Судя по термометру — плюс двадцать пять. Оставив Пика где-то в раздевалке, Вару быстрым шагом поднялся по лестнице и уселся на дальнюю лавочку, надеясь, что все адекватные младшеклассники так рано не приходят. К его счастью, их уроки были на других этажах. Можно было выдохнуть спокойно. Наверное. — Что это? — Пик подошёл тихо, словно крадущийся кот. — Ты о чём? — Вару поднял на него голову. — Вот это, — Пик взял его за подбородок, надавливая пальцем на щёку.       Кроме резкой боли Вару почувствовал смутное чувство дежавю. Так уже было. И не раз. Конечно… Тонкие пальцы Джокера, осторожно берущие его за подбородок. Синие глаза, смотрящие в душу с беспокойством и желанием помочь. Губы… Всё уже было. Только закончилось не самым лучшим образом. Сейчас… Нет… Это было другое чувство. Не то… В те разы возникало дикое желание прижаться, убедиться, что всё это ещё реально. Такой образ не раз возникал в его снах, но каждый растворялся, стоило ему только потянуться для объятий. А сейчас он просто стоял, чувствуя смутное желание остаться в этом состоянии подольше.       «Первый звоночек» — хмыкнул про себя Вару и аккуратно убрал чужую руку от своего лица. Пик не сопротивлялся, выглядя совершенно спокойным. Видимо, для него это было вполне нормально. Вару снова почувствовал на себе странный взгляд Хелен и в который раз задался вопросом о цели её внимания. — Это? Синяк. Об дверь приложился. Сильно заметно? — парень потёр щёку, прогоняя ненужные мысли. Будь что будет, шагнуть назад он всегда успеет, а пока в болоте лишь одна нога. — Сильно, — кивнул Пик. — Ладно, — вздохнув, он поднялся с лавки, — Я сейчас, — он направился прямиком к Хелен. Тональный крем у неё есть точно, да и причину столько сильного внимания можно узнать.       Пик остался на месте провожая его взглядом. Девушка, заметив Вару, отвернулась, делая вид, что роется в сумке. К её удивлению, тот положил ей руку на плечо и довольно доброжелательным голосом спросил: — Тоналка есть?

***

      Через пару часов Вару убедился, что крем этот создан для замазывания прыщей, но никак не для синяков. Приходилось постоянно подпирать голову рукой, морщась от боли, чтобы не чувствовать на себе пристальный взгляд математички. Очень интересное зрелище — человек с синяком, не правда ли? Хелен теперь старательно избегала его даже взглядом. Её личные заморочки. Лично для Вару то, что было в прошлом, оставалось прошлым. По крайней мере, почти.       Прозвучал звонок с последнего урока. Вся школа вздохнула с облегчением. Ученики засобирались домой, утешая себя тем, что завтра уже пятница, а там и до выходных недалеко. Вару спустился в раздевалку, чувствуя неслышное присутствие Пика рядом. К его удивлению, это было даже приятно. Когда кто-то идёт за тобой, интересуется самочувствием… Как бы это не стало последней радостью.       Выйдя из школы, он сунул руку в карман. Пачка сигарет оказалась пустой. Мысленно чертыхнувшись, Вару резко свернул в сторону магазина. Пик удивлённо догнал его. — Ты куда? — За сигаретами. Иди, я догоню, — парень чуть ускорил шаг, показывая, что идти за ним не надо.       Пик нехотя развернулся и пошёл к остановке. Одному идти не хотелось, а думать над этим тем более. Через пару метров он всё же обернулся и тут же заметил, как Вару быстро исчезает за углом, не дойдя до магазина сотни шагов.

***

      Почувствовав чужие руки на шее, Вару впервые за долгое время вспомнил, что такое страх. Но испуг тут же сменился досадой. Те трое, что пытались выловить его вчера. Да уж, просто так они явно отступать не хотели. Втроём они явно были сильнее его, а болезнь так никуда не делась. Убежать, наверное, получится, но без повреждений не обойдётся. Его держал самый старший. В его взгляде кроме уверенности было что-то ещё. Он закусил губу и резко кинул парня в кирпичную стену соседнего дома. Вару прилетел в неё руками и тут же обернулся, отряхивая кирпичную крошку. Старший стоял на месте, словно раздумывая над действиями. Сзади него чуть растерянный, будто неуверенный в правильности их поступка, топтался самый младший из них. Вару уловил между ними невероятное сходство. Может, братья. — Мы не можем просто уйти, — резко бросил главарь, словно Вару сомневался в этом, — Мне нужен честный бой, сними очки. — Раз это так нужно, ладно, — Вару мысленно вздохнул, готовясь к очередному выносу мозга. Возможно, в прямом смысле. Он поставил рюкзак на землю, где было меньше всего слякоти, положил внутрь очки. Вдохнул морозный воздух и собрался.       Удар не был неожиданностью. Не была и холодная земля, на которую его опрокинули секунду спустя. Холод пробрался под толстовку вместе со вчерашним снегом. Минут через пять Вару пришёл к выводу, что бороться никто из них не особо хочет. Предполагаемый брат главаря вообще стоял в стороне, словно опасаясь ввязываться в драку. Главарь тоже бил как-то неохотно, избивать явно не собирался. Впрочем, это не отменяло разбитой губы, синяков на рёбрах и всё больше промокающую толстовку.       Кататься по земле определённо было не самым приятным занятием. Вару знал это и раньше, но давно уже не проверял на себе. Краем глаза он уловил какое-то движение. Секунду спустя не участвующий в драке парень упал на землю, подбитый первым попавшимся под руку Пика кирпичом. — Стоп! — вдруг закричал главарь оттаскивая от Вару своего друга. И Вару, и сам парень удивлённо замерли, позволяя распутать их клубок, — Хватит. Дай его сюда, — старший протянул руки, и Пик чуть растерянно передал ему пострадавшего. Вару окончательно убедился, что они братья, — Прости, Варь, так было нужно, — устало вздохнув, пояснил он, — Давайте просто разойдёмся, — он взвалил на спину брата и уверенно двинулся к магазину. Его ошеломлённый товарищ побежал за ним.

***

      Пик недоумённо проводил взглядом уходящих парней, разрываясь между желанием догнать и здравым смыслом. Вару тоже не сводил с них взгляда. Очень странно так обрывать драку, впрочем, какая разница. По крайней мере, он живой. Сделав первую попытку подняться, парень тут же усомнился в этом утверждении и сделал вывод, что лучше вообще не двигаться. Пик, обернувшийся на звук, времени терять не стал. — Секунду, — он закинул на плечо чужой рюкзак и осторожно помог однокласснику подняться, — Идти можешь? — Ага, — коротко кивнул Вару. Ему уже было плевать, куда его ведут, главное, чтобы там можно было лечь. Кажется, в ходе драки его приложили о землю, иначе из-за чего так гудел затылок.       Пик не раздумывал ни секунды. Вести парня к не особо приятной компании в лице его матери было бы совершенно бессмысленно. К тому же тот не задавал вопросов, так что у него была полная свобода действий. Вару молчал даже тогда, когда они подошли к подъезду. В его голове мелькали мысли о ловушке, убийстве и подозрительности одноклассника, но это не особо пугало. Всё равно было интересно, где живёт Пик, пусть даже это будет его последнее воспоминание. Однако пока всё шло довольно гладко.       Кое-как затолкав Вару в квартиру, Пик послал его в ванную. Хотя бы отогреться, а там и кровь отмыть. Парень не противился, перспектива горячей воды его вполне устраивала. Окоченевшие пальцы почти не слушались, а толстовка насквозь пропиталась мокрым снегом. Здесь, в квартире одноклассника, было тепло и… Даже уютно. Вару пребывал в смешанных чувствах, уже который раз задаваясь вопросом, почему он позволил этому случиться. Пик же вёл себя совершенно спокойно, словно не происходило ничего необычного.       Если бы Вару кто-нибудь сказал, что спустя всего три дня после знакомства он будет сидеть в незнакомой квартире, в чужой, чуть великоватой одежде и почти насильно пить чай под строгим взглядом одноклассника, он бы ни за что не поверил. Не верил и сейчас, но почему-то подчинялся взору совиных глаз, гадая, с каких пор он ведётся на гипноз. Пик молчал, в его взгляде не было угрозы, но противиться не хотелось. Тем более, чай был с лимоном, и Вару воспринял это как знак.       Молчание было каменным. Часов у Пика парень не наблюдал, а потому слышал лишь собственное сиплое дыхание. Королёв же умудрялся дышать беззвучно. Тишина не особо напрягала, но вопросы в голове сбивали друг друга, не давая продыху. К тому же, на нём до сих пор не было очков, а это не могло не напрягать. Мир казался неестественно белым, а взгляд Пика буквально пронзал насквозь. Очки служили своеобразным щитом, а теперь Вару чувствовал себя совершенно беззащитным. Безразличие покинуло главный пост, разводя руками, мол, я здесь бессильно. Так что теперь Вару бросало то в любопытство, то в нервозность. В конце концов, хладнокровие разогнало балаган, заставляя парня взять себя в руки. Он молча осушил чашку и вопросительно уставился на хозяина квартиры. — Семь вечера, — коротко оповестил он, глянув на дисплей телефона, — Спать пойдёшь или ещё посидим? — Спать, — усталость пересиливала все чувства, определённо выигрывая в поединке с интересом. — Спальня налево по коридору. Лекарства на тумбочке. Если что нужно — зови, — проинструктировал Пик. Вару мысленно выдохнул. Сейчас как никогда надо было побыть одному, потому что обдумать надо было многое. Да и поспать сейчас было бы самым прекрасным решением, потому как на свежую голову думать куда легче.       Королёв молча проводил его взглядом. Мысли были довольно интересные. Они метались от ярко-зелёных глаз, до того, что эти глаза скрывали. Что бы это ни значило, узнать всё равно стоило. Он в чужом городе, где не знает ни одной улицы и не имеет знакомых в соседских домах. Идеальная обстановка для начала новой жизни. Вот и первая запись на чистом листе его сознания.       Можно ли назвать это желанием дружбы? Скорее всего, нет. Дружба — детская формулировка слова доверие. Если задуматься, одним доверием Пик определённо не собирался обходиться. С другой стороны… А чего он вообще хочет от него? Сложный вопрос. Сходу не ответишь даже сам себе.       На фоне тяжёлых мыслей проскочила совершенно глупая: «почему стенка чаще всего становится жертвой размышлений? Кто знает, может, кто-то с другой стороны точно так же смотрит на неё и думает о чём-то своём». Пик раздражённо тряхнул головой и для разнообразия уставился в потолок. Тот хранил откровенно каменное молчание, совершенно не собираясь отвечать на вопросы. Парень пришёл к выводу, что гипнотизировать чай куда эффективнее.       Через пару часов и несколько выпитых кружек, Пик обнаружил, что лимон кончился. Пить чай стало бессмысленно, да и пора бы уже ложиться спать. Конечно, он помнил про домашку, и что при плохих оценках его отправят обратно, но конкретно сейчас его это абсолютно не волновало. Обнаружив, что Вару уже давно спит, он улегся на свободную часть кровати и привычным движением включил телефон. «21.35» — гласил экран. Накрывшись одеялом, Пик прикрыл глаза, продолжив прерванный мыслительный процесс.

***

      Обдумать Вару так ничего и не смог. Как только голова коснулась подушки, сон захватил в свой плен, а Вару и не особо хотел с ним бороться. Зачем сражаться с темнотой? Она приятная, она пустая, тёплая и уютная. В ней нет боли и страха, потому что нет существования.       Тьма изредка освещалась какими-то вспышками. Кто-то кричал, вокруг слышался топот ног. Холод пробирал до костей, голова стала очень тяжёлой. Двинуться было невозможно. Послышался стук капель. Дождь? Или слёзы?.. Кровь?.. Потом резкий рывок и ужасно медленное падение, которое вдруг прервалось глухим… — Вару, бля! — недовольно прошипел Пик, хватая его за толстовку и не давая упасть.       Парень еле разлепил глаза, закатился вглубь кровати и приподнялся на локтях, медленно приходя в себя. Для начала надо было вспомнить, как здесь оказался Пик. Сон быстро испарялся из сознания, оставляя после себя лишь неприятное ощущение минувшего падения. Пик смотрел в упор, ожидая ответа на немой вопрос. — Всё нормально, — на выдохе отозвался Вару, роняя голову на подушку. Мысли медленно расходились обратно по полочкам, покидая общую кучу.       Пик недоверчиво глянул на одноклассника, но спрашивать не стал. Три часа ночи такое себе время для разговорам по душам ни с того ни с сего. Самым лучшим решением было заснуть, что парни и сделали.       Во всём доме не спала лишь одна женщина. Нахмурив брови, они приглядывалась к видимым лишь ей деталям. Нити путались, еле заметное свечение то гасло, то потухало. Что-то явно пошло не по их плану.

***

      Вару проснулся от недовольных матов. Не самое плохое пробуждение, если честно. Он даже смог выспаться, а голова болела уже не так сильно. Он сонно сел, убирая с лица растрёпанные кудри. Пик чуть ли не выломал дверь, со скоростью молнии ворвавшись в комнату. Он подхватил рюкзак и только тогда заметил, что Вару проснулся. — Привет. Я опаздываю, еда в холодильнике, лекарства там же, — коротко объяснил он, тут же скрываясь за дверью. — Я не хочу есть, — отрезал парень, ещё не до конца придя в себя, и последовал за ним. — Ну, йогурт хотя бы возьми, — Пик кинул в него пластиковой бутылкой и сунул ноги в ботинки, уже через секунду вылетая в подъезд.       Вару задумчиво покрутил в руках йогурт какой-то иностранной марки. Весьма неплохо. Уж точно лучше ничего. Спустя десять минут сознание окончательно прояснилось. События собирались в цепочку, давая обработать полученный результат. Вчера Пик помог ему в драке и притащил к себе домой. Теперь он ушёл в школу, оставив его здесь одного. Соблазна идти на уроки не было абсолютно никакого. Желание идти домой тоже отсутствовало. Он предоставлен сам себе, а в квартире одноклассника было вполне уютно. Недолго думая, он вернулся в спальню, намереваясь поспать ещё пару часов.

***

      Пик влетел в класс со звонком, чуть не столкнувшись в дверях с Эммой. Та выглядела запыхавшейся, но довольно счастливой. Она приземлилась на соседний от Пика стул и с довольным видом достала тетрадь. Пик подозревал, что радует её вовсе не контрольная по алгебре. — Как дела? — спросила она тоном явно человека, явно незаинтересованного в собственных словах. — Нормально. А у тебя, я вижу, просто прекрасно, — хмыкнул парень, мрачно глядя на листок с заданиями. — Ага, — кивнула девушка, с счастливым видом оглядывая класс, — А где Вару? — вспомнила она. — Болеет у меня дома, — коротко отозвался Пик, не вдаваясь в подробности. — Понятно, — кивнула Эмма, словно это было вполне обычное дело, — Зайдём к нему? — Если хочешь, — пожал плечами Пик. Он был не из тех, кто обожает шумные вечеринки, но на пару людей был согласен. Свобода от родителей давала свои плюсы.       Ещё полдня он молча слушал радостные речи Волковой про совершенно не связанные друг с другом темы, гадая о причине такого лучезарного настроения, не свойственного даже Феликсу. Пару раз он попытался спросить, но Эмма в своём потоке радости этого не заметила, так что он забил на это дело, погружаясь в собственные мысли. А подумать было о чём.

***

      Хорошее настроение появляется само собой, если ты просыпаешься в два часа дня. Побродив по квартире и сообразив себе небольшой завтрак, Вару пришёл к выводу, что всё сложилось довольно неплохо. Здесь нет той угнетающей атмосферы, здесь тихо и спокойно. Пожалуй, здесь было бы вполне неплохо жить. Можно хотя бы насладиться проведённым временем. Сочтя себя достаточно наглым, он включил телек, залипнув в какой-то незнакомый фильм. Последний раз телевизор он видел в какой-то поликлинике, так что это доставляло особое удовольствие... Жизнь определённо возвращала себе вкус.       Дверь тихо хлопнула. Вару не шелохнулся, лишь повернул в голову в сторону прихожей, но много разглядеть не успел. Эмма налетела на него с каким-то пакетом, навалившись всем телом. Среди её неразборчивой речи Вару разобрал что-то про то, что она очень рада его видеть. Он еле выполз из-под неё и встретился взглядом со слегка недовольным Пиком. Девушка всё же села нормально и с довольной улыбкой открыла пакет. В нём лежало несколько банок пива, которое, судя по мрачному взгляду, было куплено Пиком. — Вару, ты как? — спросила Эмма, протягивая ему одну банку, — Мы вот к тебе пришли. — Ты, — поправил её Пик, — Пошли на кухню тогда. — Серьёзно? — Вару недоумённо проводил взглядом счастливую Эмму с пакетом, — Она уже выпила что-ли? — Пока нет. Просто предвкушает, — пожал плечами Пик, следуя за ней на кухню.       Пик от пива отказался, догоняясь одними лишь чипсами, которые он нашёл в одном из шкафчиков. Вару не особо любил алкоголь, но отказываться не стал. Раз предлагают, одну можно. Эмма разошлась, искренне наслаждаясь горьковатым вкусом. Видимо, ей было не впервой. Вару же допивать не стал, предпочтя приложиться к крабовым чипсам. На самом деле, ему нравилось просто сидеть вот и болтать. Словно жизнь снова включила звук после многолетней тишины. Вернула улыбку, тихие смешки, искреннее наслаждение временем, проведённым с кем-либо.       Через полчаса Эмма засобиралась домой, ссылаясь на то, что её дома ждёт отец. Парни проводили её до лифта и остались наедине. Вару раздумывал над тем, чтобы тоже свалить. Мысли о том, что всё идёт совсем не так, как он привык, его не отпускали. Самой главной проблемой было то, что он ещё не понял, плохо это или нет. И на это нужно было время, а пока мысли сбивались, отказываясь становиться с нормальную цепочку. Но… — Слушай, здесь есть выход на крышу? — внезапно спросил Вару, когда Пик уже открыл дверь в квартиру. Он замер, припоминая что-то. — Есть. Вообще, он закрыт, но я уже подобрал к нему ключ. Хочешь сходить? — Ага, — Вару скосил взгляд на подъездное окно. Сумерки сгущались. С другой стороны дома наверняка уже начинается закат. Да и просто хотелось глотнуть морозного воздуха. Может, на свежем воздухе мысли наконец придут в порядок.       Пик лишь молча кивнул и подошёл обратно к лифту, даже не закрыв входную дверь. Вару последовал за ним, мысленно радуясь такому пониманию. На вопрос о цели его выхода на крышу, он бы не смог ответить. Вариант про свежий воздух выглядел бы слишком странно. А Пик всё воспринимал как должное, не задавая лишних вопросов. Словно знал ответы на эти вопросы, хотя сам Вару не смог бы ответить на большинство из них. Последние пару часов его уверенность в некоторых моментах резко пошатнулась, а Пик был настолько спокоен, что вводил в ещё большую растерянность. Вару казалось, что если бы он не привык держать маску хладнокровия, то выглядел бы как потерявшийся ребёнок в магазине: уверенный, что мама где-то рядом, но не способный найти её.       Лифт ехал недолго. Вару даже чуть завидовал. В его старой пятиэтажке он еле поднимался на один этаж, так что куда быстрее было идти пешком. А здесь всего пару минут, и они поднялись с четырнадцатого на двадцать второй. Дверь на крышу Пик открыл свои ключом, как и говорил. Вопросы о том, откуда у него этот ключ, улетучились в мгновение, когда в лицо дунул свежий воздух. Длинная крыша, покрытая мокрым снегом открылась перед глазами. Пик уверенно повернул в сторону от ветра. Он явно был здесь уже не раз.       Вару с наслаждением разглядывал город. С высоты он казался игрушечным. Маленькие дома, деревья, люди… Сделай шаг вперёд и всё это окажется прямо перед тобой, но лишь на миг, а потом твоё тело будут соскребать с мокрого асфальта. Вару мотнул головой. Даже если он выберет эту судьбу для себя, то точно не сейчас. Сейчас явно не тот момент. Есть ещё дела, с которыми стоит разобраться. Он не птица, чтобы передумать в полёте.

Мы все потеряли что-то на этой безумной войне.

Кстати, где твои крылья, которые нравились мне?.

      Небо сохраняло свою пасмурность, но на горизонте солнце окрашивало облака в ярко-розовый. Конечно, это было ненадолго. Ещё пару минут и солнце зайдёт окончательно, но и этого хватило для внутренней радости. Вару часто лазил на крышу собственной хрущёвки, но оттуда вид был вовсе не впечатляющий. Такие же мелкие дома, недовольные люди, низкие кусты на площадках. Солнце почти всегда скрывалось за соседними многоэтажками. Здесь было по-другому. Здесь и правда было свободно. Так, как не было нигде. Будто даже воздух был другой. — Красиво… — выдохнул он, отпуская напускное безразличие, давая сознанию свободу. — Ага, — задумчиво кивнул Пик и сел по-турецки прямо на холодный бетон крыши, — Любишь закаты? — Наверное, — неопределённо согласился Вару и сел рядом, подобрав ноги под себя. Он и сам не знал. Сами закаты и рассветы его не особо впечатляли. Зато нравилась высота. Холодный ветер, чувство возвышения над людьми. Они где-то там, внизу, а он здесь и он выше их во всех смыслах. Власть… Он ведь не только над другими людьми. Судьбы ведь нет, лишь ты сам выбираешь свой путь. Здесь, на крыше высотки, она чувствовалась особенно сильно. Он всего в двух шагах от края. Он может сделать этот шаг и сорваться вниз, а может остаться в живых. Прибавить психологическую травму паре прохожих или оставить их в неведении, что где-то над ними сидит подросток и думает об этом. Наверное, им повезло, — А ты? — Не особо. Природа никогда особо не волновала. Не понимаю тех, кто называет это романтичным. Просто явление природы, — парень пожал плечами, без особого интереса наблюдая за людьми внизу. Их было все меньше, только машины изредка проезжали мимо подъездов. — А что тогда романтично? — с усмешкой спросил Вару. Цель собственного вопроса он не знал, но слова вылетели быстрее, чем он их обдумал. — Не знаю. Про настоящую любовь ведь никто не расскажет. Все видят в ней розовые сопли и бесконечное счастье, присыпанное цветочками. «Романтично» само по себе странное слово. Любовь это должно быть что-то уютное. Не могу себе представить, что такое романтично, — спокойно проговорил Пик, глядя куда-то за горизонт. Вару пожалел о своём вопросе. Они затронули ту тему, которую оба не понимают. — Ты любил когда-нибудь? — внезапно севшим голосом спросил он. Самообладание невовремя покинуло пост, оставляя растерянность за главного. — Вряд ли. Любовь ведь не боль, её нельзя просто взять и почувствовать, — Пик потянулся и как ни в чём ни бывало повернулся к нему. Вару искренне порадовался, что эти жёлтые глаза не видят его собственные. Очки всегда спасают от таких ситуаций, — Любовь это странно. Как отличить обычное желание быть с человеком рядом от ужасной влюблённости? Это сложно, — он снова отвернулся, жмурясь от режущего глаза ветра. — Сложно… — эхом отозвался Вару. Снял очки, тут же поморщившись от резкого порыва ветра. Провёл пальцем по линзам. Тишина между ними слишком странная. Наверное, стоит заканчивать… — Ты говорил, что был в отношениях. Тебе лучше знать, что это, — внезапно подал голос Пик, сбивая его с мыслей. — Был, — кивнул Вару, неосознанно вертя в руках очки. Королёв снова смотрел на него. Взгляд его был нечитаемым, от чего становилось не по себе, — но не любил. Знаешь, просто хотел быть с тем, кто понимает и не критикует. Он целовал приятно, в его объятиях было тепло, он не кричал, он просто был рядом и обещал быть со мной всегда. Тогда это воспринималось мной как вечное тепло и забота, а о последствиях я не думал. Я никогда не говорил ему, что люблю его в ответ, — он вытянул затёкшие ноги, вздрогнув от ледяного камня под собой, — Любовь не бывает вечной, потому что жизнь может оборваться в любой момент. И это хуже всего. Знаю по себе.       Парни помолчали. Слишком много слов теперь между ними, а они далеко не друзья. Даже знакомыми не назовёшь. И всё же что-то в этом было. Ветер стал дуть сильнее, солнце окончательно опустилось за горизонт. В темноте почти не было видно лиц друг друга. Фонари были слишком далеко отсюда. Теперь не было понятно, что делать дальше. Здесь было красиво, но холод уже заставлял стучать зубами. Оба были без курток, а декабрьские ночи тёплыми не бывают. — Ты боишься любить? — резко спросил Пик. По его голосу было невозможно понять, что он имеет в виду. — Может быть, — не стал отрицать Вару, надевая обратно очки, — Даже если я не любил его, он был мне дорог, если не как друг, то хотя бы как брат. Он был единственным, кому было до меня дело. И он мёртв. Несчастный случай и всё такое, но мне от этого не легче. Сложно доверять людям, зная, что рано или поздно они от тебя уйдут, — он обхватил колени руками, ёжась от ледяного ветра, — Наверное, проще уйти самому. — Ты хочешь это сделать? — в голове Пика не было ни единого намёка на раздражение или пренебрежение. Да и волнения тоже. Растерянность Вару возрастала с каждой секундой. Какой он всё-таки странный. Впрочем, он и сам не лучше. — Я уже ни в чём не уверен. — А раньше был? — Раньше да, — Вару неопределённо пожал плечами. Мысли снова перемешались. Чёткая уверенность «я умру в этом году» как-то померкла под градом новых вопросов. К чему это ведёт, парень не знал. Сейчас эта неизвестность пугала его вдвойне. — И что будешь делать? — Пик сощурился. От ветра ли, или этот жест был чем-то другим, Вару не знал. Сейчас всё стало слишком сложно. — Не знаю, — коротко отозвался он, понимая, что пора с этим заканчивать. Кто знает, чем всё это кончится, — Мне пора домой, я пойду. — Куртку хоть возьми по дороге, — отозвался Пик, с готовностью вставая с промёрзшего бетона. Он словно ни капли не расстроился, что на вопрос не ответили. Либо он очень умело прятал эмоции, либо его это всё и правда не волновало.       Вару не стал противиться. Здравый смысл подсказывал запихать гордость поглубже и не идти в минус двадцать в одной толстовке. К тому же, она была чужая. Спустившись к квартире, Пик всучил ему пуховик и рюкзак. Парень в ответ лишь кивнул и зашёл в лифт, прислоняясь к прохладной стенке.       Ещё недавно он был уверен абсолютно во всём. Здесь его ничто не держит, он сам ничем не дорожит, да и смерть его тоже была предугадана. А теперь… А теперь появился он, ломая всю схему лишь одним своим взглядом. Вару бы рад признаться, что ему есть, с чем сравнить, но тогда было совсем по-другому. Тогда он был растерян, он был один, а тут пришёл тот, кто разбавил его одиночество, подав чёткие надежды на будущее. Сейчас всё будто наоборот. Жизнь была делом, которое стоит поскорее закончить, так почему он резко начал в этом сомневаться?       Тёмная улица была пуста. Наверное, ещё рано для толп. Пятница, в конце концов. Все торопятся домой, мало кто будет гулять по дворам, где каждый второй фонарь постоянно не работает. Тёмные хрущёвки возвышались со всех сторон, принося ощущение уюта. Это были его улицы. Он знал этим места досконально. Помнил чёткое расположение ларьков, детских площадок или мусорных баков. Он был уверен в своём районе. Как жаль, что это никак не помогало быть уверенным в своих же действиях. Его словно погрузили в заторможенное состояние. Движения замедлились, мысли остановили свой поток.       Подойдя к подъезду, он остановился. Желания идти домой не было. Там снова будут осуждающе взгляды и крики. И Андрей этот подозрительный… Но торчать на улице не вариант. Наверное, он бы хотел быть сейчас в… А где, собственно? Все возможные варианты вызывали много вопросов. Если так и продолжится, его уверенность в своём будущем исчезнет окончательно. К таким большим переменам он явно не готов. Глупо утверждать, что всё ведёт к хорошему. Все знают, куда ведут все дороги, и никому это место явно не понравится.

Земные дороги ведут не в Рим.

Поверь мне, и скажи всем им:

Дороги, все до одной, приводят сюда —

В дом вечного сна,

В дом вечного сна,

В мой дом вечного сна — Крематорий

      Вздохнув от всплывших в сознании строчек, Вару поднял взгляд к небу. Чёрное и безмолвное. Нет смысла смотреть на небо, оно никогда не ответит на твои вопросы. Да и вряд ли хоть кто-то это сделает. Парень тряхнул головой и медленно развернулся, нехотя заходя в подъезд. Дома его ждут привычные фразы и звуки, но сам он явно уже не тот. Что-то изменилось. Нити связаны.

***

      В тёмной квартире не было часов, которые могли бы успокоить своим тиканьем. В безмолвии позднего вечера слышно было лишь тихое дыхание спящего человека. Сон был явно беспокойным, дыхание то и дело сходило на хрип. Чёрный кот, сливающийся с окружающей тьмой, осторожно подобрался к кровати и внимательно вслушался в еле слышное сопение. Он был здесь с самого утра, но беду почуял только сейчас. Кошачье чутьё не обманешь. Миг, и грудная клетка перестала подниматься и опадать. Просто застыла. остановилось. Кот обеспокоенно мяукнул. Раз, другой, третий. В тишине эхом отдавался его встревоженный мяв, но дыхание так и не возобновилось. Веки не дрогнули, рот не открылся. Кот встревоженно потерся усами о щёку. Ноль реакции. Оставалось лишь одно.       Он стрелой помчался к двери, царапая её когтями, чтобы его услышали и помогли. Но он и сам понимал — уже поздно. Смерть не приходит по часам. Она сама решает, когда приходить и к кому. И тех, кто попал в её ледяные руки, спасти уже нельзя. Квартира отвечала молчанием, дверь не поддавалась, за ней не было никого, кто мог бы помочь. Кот обессиленно рухнул на пол возле неё. Теперь он один. Наверное, кто-нибудь всё же придёт сюда. Утром, когда время окончательно будет потеряно. Тогда он обнаружит на коврике свернувшегося в клубок чёрного кота и безмолвное, мёртвое тело на кровати.