Пучина отчаяния

      Интересно, сколько прошло времени?.. Голова слишком лёгкая, чтобы думать. Если забыть, что всё это игра, то становилось до ужаса приятно. Уютно от обвивающих тело рук и дыхания в шею. Он не знает, где он сейчас. Прикосновения фантомные, дыхание тоже. Открывать глаза не хочется. В этой тьме тепло и мягко, здесь нет места разочарованию и боли. Стоит открыть глаза и реальность вернётся на место, оставляя горькое послевкусие сна. Можно ведь продолжить утешить себя несбывшимися надеждами, тогда сон будет вечным… Так ведь?.. Да?..

***

      Пробуждение долгое, тяжёлое. Сон слишком хорош, чтобы добровольно отрываться от него. Хотя реальность кажется уже не такой плохой, как пару недель назад. В комнате света нет, дверь приоткрыта. Вару узнает спальню Пика, в которой был больше недели назад. Он один и это даже радует, надо собрать мысли в кучку. Их новая «игра» теперь казалась лишь сном, но раз он тут, это всё меняет. Он согласился. Неужели настолько отчаялся, что согласился на это? Идиот… Продолжает ломать жизнь себе и невинным людям. С другой стороны, он в любой момент может отказаться. Вот только… Решится ли? Это как согласиться ограбить магазин с плохой компашкой. Знаешь, что глупо, а сбежать не можешь. То ли гордость не позволяет, то ли страх. А здесь его что держит?.. Что ж, это вопрос требует побольше времени.       В гостиной тоже пусто. Найдя ванную, Вару вгляделся в собственное отражение. Усмехнулся. Волосы сильно отрасли, лезли в рот. Красить их он успевал, но стричь было лень. Синяк на скуле исчез окончательно. Лицо… Ну, не красавец, кончено, но когда ему важна была внешность? Не сейчас уж точно. Сейчас бы с жизнью разобраться. Слишком сложной она стала в последнее время.       Умывшись, он вышел обратно. Глянул в окно. Темнота кромешная, фонари слишком далеко от четырнадцатого этажа. Вечер уже. Сколько же дней прошло? Или просто пару часов. Заглянув на кухню, Вару обнаружил там одноклассника. Он без особого интереса листал что-то в телефоне и вертел в руке яблоко. — Время восемь вечера, сегодня вторник, ты проспал целый день, еда греется, — сообщил Пик, не поднимая глаз от дисплея.       Вару подошёл ближе, безразлично глянул на ленту тик тока и отобрал у него яблоко. Пик даже не шелохнулся, лишь воззрился к потолку, словно спрашивая что-то у всевышнего. Вару снова усмехнулся, откусывая яблоко. Что ж, если их игра всегда будет такой непринуждённой, от неё и правда есть польза. Чувствовать себя человеком оказалось неожиданно приятно. Наверное, о чём-то таком он мечтал лет пять назад. Сидеть в месте, которое и правда можно назвать домом, смеяться, никуда не спешить, не волноваться о дальнейшей жизни. Прямо-таки утопия, в которую слабо верится. — У тебя ещё есть? — он помахал огрызком яблока и кинул его в урну. — Бери, в холодильнике много было. И мне давай, — он отложил телефон и выжидающе уставился на одноклассника. Пришлось кинуть в него яблоком. Пик благодарно кивнул и отсалютовал. — Откуда продуктов столько? — спросил Вару, откусывая кусок. Яблоко отдавало кислинкой, наполняя приятным вкусом рот. — Доставку заказал. Деньги на продукты кидают каждую неделю. Свои плюсы, — Королёв пожал плечами и кинул взгляд за окно, — Чем займёмся? Спать ты вряд ли сейчас будешь. — Пошли на крышу, — уверенно ответил Вару, выспавшийся на неделю вперёд. — Там метель сейчас, — протянул Пик, явно не горя желанием. — Ночной город красивее дневного. Особенно с метелью. Не хочешь — не иди, просто ключ дай, — на деле на крышу его тянул нерешённый вопрос, но сказать его вслух он не смог бы, даже если бы захотел. Слишком неточная формулировка. Все сливается в одно: «что делать?», и заходит в тупик. — Ты там до утра зависнешь, — фыркнул Пик, но всё же поднялся и пошёл в прихожую. Вару удовлетворённо последовал за ним.

***

      На крыше и правда дуло как в тоннеле. Снег валил густыми хлопьями, но вид всё равно был красивый. Ночной город где-то далеко внизу горел огнями и ранними гирляндами. Город чувствовал приближающийся праздник, готовясь к нему со всей усердностью. Вару новый год никогда особо не трогал, но теперь вызывал смешанные чувства. До чего красивая дата, чтобы умереть… А стоит ли?       Пик смотрел на город равнодушно, но уходить явно не собирался, дожидаясь, когда одноклассник насмотрится на тёмные улицы. Или стоит теперь называть его парнем? Пику в общем-то было без разницы, но у того ведь свои загоны. Кто ж его знает, с его маникальной жаждой высоты. Королёв тоже любил высоту, но больше предпочитал социальную. Чем выше ступенька, тем больше возможностей. Потому, наверное, он до сих пор не сбежал от родителей, хотя возможностей было миллион. — Любишь Новый год? — неожиданно спросил Вару, не отрывая взгляда от снежного неба. — Не особо. Говорят, семейный праздник, но моя семья со мной никогда не праздновала. Да и не было в этом смысла, нам не о чем говорить друг с другом, — парень пожал плечами, показывая, что это его ни капли не волнует. Что он думает на самом деле, вряд ли кому-нибудь удастся узнать, — А ты? — Мне тоже не очень. Мать в такие дни особо счастливая, даже шампанским угощает. Говорит, что сожалеет обо всём и никогда себя не простит, а потом забывает всё, — Вару скатал в замёрзших ладонях небольшой снежок и скинул его вниз, задумчиво наблюдая, как он летит вниз. — Просто так бы извиняться не стала, — резонно заметил Пик, тоже наблюдая за полётом снега. — Не стала. Но если признавать свою вину в трезвом состоянии она не может, то и смысла от этого нет, — Вару кинул ещё один снежок, который полетел значительно быстрее от приданного ускорения.       Парни замолчали, наблюдая за снегом. Снежки, брошенные с высоты, растворилась в сугробах. Их полёт был недолгим. Наверное, тело падает быстрее. — Я хотел умереть в этот новый год, — подал голос Вару, катая новый снежок. Кинул косой взгляд на совершенно не удивившегося одноклассника. — Понятно, — спокойно отозвался Пик.       Впервые за несколько лет Вару ощутил настоящее удивление. В его понимании нельзя так легко относиться к тому, что человек хочет умереть. Можно было хотя бы испугаться для приличия, спросить, почему так и не жалко ли ему прощаться с жизнью. Либо он просто чего-то не понимал, и с каких-то пор это стало нормальным. Желание скинуться лишь усилилось, хотя бы ради того, чтобы доказать, что он не шутит. — Я не передумал, — уточнил он на всякий случай, хотя здесь был вовсе не уверен. — Я знаю, — так же спокойно отозвался одноклассник. Вару не знал, какой именно реакции от него ждал, но явно не такой. — И что ты будешь с этим делать? — сдался он, окончательно оглядываясь на него. — Ничего, — янтарные глаза впились в матовые стёкла, — Почему я вообще должен что-то делать? — он звучал настолько равнодушно, что Вару серьёзно подумал о том, чтобы обидеться на него. Но он продолжал: — Наша игра кончится лишь тогда, когда ты сам этого захочешь. Не думаю, что смерть достаточная причина. — Ты только что выдумал это правило, — вздохнул Вару, поднимаясь с бетонного блока. — Я ведь сам придумал нашу игру. Твоя задача лишь играть в неё до тех пор, пока не надоест. По твоим словам, у тебя есть ещё чуть больше двух недель, — Пик развёл руками, стараясь быть абсолютно равнодушным, но улыбка явно проступала на его губах. — Ты идиот, — выдохнул Вару, выпуская в небо облако пара, и впился в эти самые губы. Душа противно заныла, понимая, что долго это всё не продлится. Он с сожалением понял, что отступиться и правда не сможет. Слишком долго он готовился к этому. Слишком долго обдумывал. Время данное ему самим собой, скоро выйдут. Он всё решил сам за себя.

***

      Солнце жарило безжалостно. Проникало сквозь окно, отражалось от забытого на столе телефона и отбрасывало на стену яркие блики. Комната широкая и светлая. Не та, забитая ненужными вещами комнатушка, где лампочка перегорает настолько часто, что свет включать бессмысленно. Здесь хорошо. Тепло окутывает с головой. Разбивать этот кокон не хочется. Слишком сладок сон, в котором всё нереально. Тёплое июньское солнце, зелёные деревья за окном, янтарные глаза над головой… Как сладок мираж и столь же жесток. Душа помнит о реальности. Не хочет выходить из сказки, придуманной усталым сознанием, но выбора нет. Хочется задержаться, но лож ведь убивает. Давно пора перестать верить в сказки, истина здесь не может быть идеальной. Сладостное забвение тоже придёт, надо лишь немного подождать. Тогда оно и правда будет вечным. Мёртвым.

***

      На крыше холодно. Сегодня особенно. Природа словно чувствует праздники, усиливая морозы. Метель застилает небо, город отсюда совсем не видно. Пара сизых голубей сидят за кирпичной преградой, распушившись и стараясь спрятаться от ветра. Вару мысленно сравнивает себя с голубем, но о походе на крышу не жалеет. Она тянет его магнитом, а он и не против. Здесь воздух кажется свободнее. Здесь ближе всего край чёрного омута. Чем ближе, тем страшнее, но и тем больше хочется прыгнуть. Это будет последний прыжок, но самый приятный. Последний. Среди жёлтых фонарей и снега падать будет не страшно. Наверняка, красивее зрелища не будет. Закружившийся вокруг хоровод снежинок, заменяющий яркие звёзды. Куда лучше простого удара об асфальт. — Надо ёлку купить, — замечает вслух Пик, перебивая мысли Вару. Он удивлённо отворачивается от заснеженной улицы. — Ёлку? — И украшений. Да и гирлянда не помешает, — Пик смотрит куда-то в небо. Вряд ли его мысли только о ёлке. — Новый год не скоро ещё, — напомнил Вару, внутренне морщась. Слишком много сомнений вызвала у него эта дата. Чем она дальше, тем было спокойнее. — Потом цены взлетят, — он пожал плечами, — Я, конечно, богач, но не настолько. — Ну ладно, — Вару снова уставился в чёрное небо. Снег не переставал идти, радуя детей на площадках. Даже в их дворе уже было две снежных крепости и горка, основанием которой стал старый мусорный бак. Довольно странно, по мнению Вару, потому как в его детстве все использовали припаркованные машины, а потом весело убегали от разъярённых хозяев. Времена меняются слишком быстро, пугая своей скоростью до чёртиков. Время не будет ждать, пока ты разберёшься в себе. — Первый раз буду сам праздновать, — продолжил свою мысль Пик, возвращая одноклассника в реальность, — Раньше скучно было. Целый дом странных людей в пиджаках. Все говорят о бизнесе и о том, что год и правда был непростой. Дети носятся туда-сюда и мешаются под ногами. Здесь спокойно, никто мешать не будет. — А я не праздновал никогда, — хмыкнул Вару, выдыхая облако пара. Оно медленно растворилось в морозном воздухе, словно впитываясь с атмосферу. Стало грустно, — Мама пару раз притаскивала ёлку, но потом забила на это дело. Скорее всего свалит на очередной корпоратив, куда знакомые позовут. Хоть дома посижу спокойно. Если бабка её пустит, конечно. — Я думал, ты будешь со мной, — Пик насмешливо глянул на него из-под капюшона, словно не веря в то, что он может променять это на пустое торчание дома. — Я тебе ничего не обещал, — напомнил Вару, не выдерживая этого взгляда. — Но ты придёшь, — усмехнулся Пик, явно уверенный в ответе. — Приду, — пришлось кинуть в одноклассника снежок, чтобы ответ не вышел совсем уж жалким. Выбора-то особо не было. Перспектива отмечать новый год в светлой квартире, где отовсюду атмосфера праздника, ему нравилась. Настолько, что хотелось начать прямо сейчас. Вот только была проблема — он хотел умереть в новый год.

***

      Ёлка в квартиру не влезла. Упиралась в потолок кончиком и грозилась упасть. Пик клялся, что всё высчитал, но результат говорил сам за себя. Возможно, дело было в горшке с землёй, но убирать его было бы ещё геморней, чем заменить ёлку. Вару с самого начала сомневался в этой идее, но переубеждать не стал. Его задачей было просто приклеить гирлянды на окна, а не париться о том, в чём не разбирается. Однако с ёлкой определённо надо было что-то делать, иначе она могла упасть вместе с шарами, а тогда было бы легче сменить квартиру, чем убрать все осколки. Поэтому теперь они оба стояли перед ёлкой и думали. Процесс не двигался, а дерево нагло ухмылялось всеми зелёными ветками. Размышлениям это вообще никак не помогало. Хотелось пнуть упрямое дерево, показывая всё своё безграничное недовольство. — Нахрена тебе вообще живая ёлка? — в который раз спросил Вару, устало потирая спину. Как оказалось, вешать гирлянды, не легче, чем вешаться. У Пика был довольно мягкий ковер, но синяка от падения это не отменяло. — Искусственная сыпется, — буркнул Пик, размышляя, разозлится ли сосед, если из его пола будет торчать кусок ёлки. — А эта типо нет? — хмыкнул Вару, указывая на пол, усеянный высыпавшеся землёй и парой отвалившихся веток. — Зато она пахнет хвоей, — отмахнулся Пик, ставя точку в споре. Телефон тихо звякнул новым сообщением, — Эмма говорит, что мы лохи, — поделился он, заходя в чат. — Я с ней согласен, — он устало плюхнулся на диван, — Скажи ей, чтобы притащила пилу. — Она сказала, что прихватит плоскогубцы, — отозвался Королёв, откладывая телефон. В его взгляде читалось смирение с судьбой и собственным промахом. — Как нам помогут плоскогубцы? Это ёлка, а не гвоздь. — Её отец механик, а не дровосек. Максимум, что она может добыть — секатор. Ёлку ты секатором не обрубишь, так что лучше плоскогубцы, — резонно заметил Пик. — Ладно, пусть тащит хоть что-нибудь, — вздохнул Вару, нагло разваливаясь на диване.       Эмма пришла через пятнадцать минут. С большой сумкой, пакетом чипсов, плоскогубцами и, что неожиданно, дрелью. На удивлённый взгляд Вару она лишь усмехнулась и вручила Пику приборы, утаскивая на кухню сумку. Интерес к сумке был больше желания показать Пику правильное обращение с дрелью, так что он последовал за ней. Девушка с усилием поставила сумку на стол и с удовольствием потянулась. Нечто, лежащее в сумке, явно было тяжёлым. — И что это? — подозрительно спросил Вару, осторожно подходя ближе, — Бомба замедленного действия? — Ещё чего, — фыркнула она, — Это — аухенная штука, вам понравится, — она расстегнула молнию, подзывая парня к себе. — Я не говорил, что мне не понравится бомба, — уточнил Вару, но всё же заглянул. Сплетение проводов и большой прозрачный шар не наталкивали на разгадку, — Ладно, на бомбу не похоже. Что это? — Это — настоящая дискотека. Эти проводки надо распределить по потолку, а шар можно приделать к люстре, — с гордостью поведала Эмма, доставая на стол связку проводов, — Я бы и музыку туда подрубила, но не успею уже. А так вроде подарка на новый год вам. — Спасибо, — чуть растерянно отозвался Вару, машинально распутывая сунутый в руки комок проводов. Девушка лишь фыркнула и продолжила распутывать собственный.       Через пару минут послышался звук дрели. Видимо, Пик смог разобраться с режимами. Ещё минут через пять он появился и сам, неуверенно держа в руке кусок ёлки. Эмма прыснула со смеху, чуть не упав со стула вместе с проводами. Выглядел огрызок вполне нормально, но вот что представляла из себя ёлка без него, выглядело довольно странно. — Ты там пол-ёлки отгрыз что-ли? — насмешливо спросила Эмма, оглядывая верхушку. — Как смог, так и сделал, — огрызнулся Пик. — Не каждый день, знаешь ли, ёлки дрелью пилю. — Ладно, и так сойдёт, — согласилась Эмма, не скрывая усмешки. — Звезду наденем, и нормально будет.       Звезда ситуацию не исправила, но выглядело прилично. А вот на светодиоды ушло гораздо больше времени. Приклеивать их на потолок оказалось куда сложнее, чем казалось. Пришлось заказывать доставку и есть с рекордной скоростью, чтобы закончить до полуночи. Шар решили просто поставить на стол, сверлить дырку в потолке было рискованно, а собственной люстры у гостиной не было. Зато теперь комната сияла не хуже торговых центров. Это слабо, но утешало. — Фуф, не зря старались, — Эмма устало плюхнулась на диван, с гордостью рассматривая светящийся потолок. — Представляю, как мы это снимать будем, — хмыкнул Вару, но без особого недовольства. Труд того стоил. — Не думай об этом. Думай о том, что до нового года чуть больше двух недель, и что не зря ты об этом позаботился заранее, — усмехнулась девушка, — Ладно, мне пора. Завтра в школу не приду, если что. — Знаешь, это отличная идея, — Пик задумчиво проследил, как она подхватывает сумку и выбегает из квартиры, — Может, и мы не пойдём? — Не пойдём, — согласился Вару, разваливаясь на диване, — Мне бы до дома сегодня дойти… — Так не иди, — спокойно отозвался Королёв, уибрая со стола остатки пиццы, — Останься здесь. — Может сразу переехать к тебе, а? — Веткин надоверчиво сузил глаза. Идея звучала заманчиво, но игра явно выходила из-под контроля. — Давай, — согласился Пик, глядя на него совершенно серьёзно, — Хоть сейчас. — Нет уж, давай до завтра подождём, — фыркнул Вару, чувствуя, как что-то внутри замирает.       Джокер не раз предлагал переехать к нему. Его родители были не против, а до школы добираться было ближе, но… Вару всегда отказывался. Это казалось слишком необычным, лишним в их жизни. Ему было достаточно его присутствия в школе, а жить с кем-то было бы слишком непривычно. Словно он бы нарушил их равновесие, если бы согласился. Но теперь он согласен, хоть и не сказал этого вслух. Игра затянулась, она пугает своими последствиями. Что будет, если он не сможет её закончить?

***

      Парни проснулись лишь к четвёртому уроку. Общее решение прогулять осталось в силе, потому в расслабленном состоянии они провалялись и до пятого, что б уж наверняка не было смысла приходить. Вару валялся на диване, задумчиво пяля в потолок. Машинально он расчёсывал пальцами отросшие кудри, раздумывая о том, что неплохо бы их подравнять. Они уже начинали лезть в рот, а приятного в этом мало. Пик лениво писал сочинение по литературе, которое они должны были сдать сегодня. Веткин же его в глаза не видел и надеялся, что училка включит добрый режим и пощадит любимого ученика. Делать что-либо вообще не хотелось, слишком уж близко были каникулы. Так что ни домашка по алгебре, ни реферат по истории, ни то злосчастное сочинение по литре и ещё пара домашек, которые он даже запомнить не смог, его не волновали. Хорошо хоть по физике ничего не задали. Физик бы такого предательства не простил, и красовалась бы у Вару красивая двойка на фоне пятёрок. Так и аттестат недолго испортить. Впрочем, есть в нём смысл теперь?       Пришлось подняться, потому как потолок на вопросы отвечать не собирался. Собравшись с мыслями, он ушёл в ванную с одной лишь чёткой мыслью. Пик не обратил на него внимания, вяло водя ручкой по бумаге. Его мысли явно были далеки от сочинения. Не будь он занят размышлениями, Вару бы помог ему, но сейчас были дела поважнее. Всё же есть доля правды в словах людей, которые утверждают, что нужно прежде всего привести в порядок внутренний мир, а уж потом заниматься реальным.       В ванной у Пика было светло даже без освещения. Светлая плитка, зеркало с подсветкой и голубая техника создавали свою атмосферу. Королёв часто говорил, что ему на это всё до лампочки, что квартиру выбирали родители, а ему всегда было лень делать ремонт. Сейчас Вару как никогда радовался такому светлому помещению. В своей тёмной ванной с едва работающей лампочкой и потрескавшейся плиткой он бы скорее свихнулся, чем привёл мысли в порядок. А мыслей было много. Даже черезчур.       Наверное, не стоило придавать этому столько значения. Он привык жить в стабильном мире, где надежда пресекалась на корню, потому как могла сделать лишь хуже. Это была другая сторона мира, где везде хорошо и нет подвоха за каждым углом. Но нельзя вытащить из человека осколки, поместив его в комнату без бьющихся бутылок. Он сейчас шатается в промежутке между пропастью и твёрдой землёй, которую никогда не видел. Кто знает, что из этого будет хуже. Перемены всегда значат новую полосу в жизни. А чем больше полосок, тем больше падений и глупых побед, который никогда в жизни не перекроют проблемы. Можно бесконечно ходить из одной полосы в другую, но в конечном итоге ты всё равно окажешься в темноте. Проще уж просто сидеть на месте или просто кинуться тьме в объятия. Только вот что хуже?       Чёртов выбор значит слишком многое в жизни. Каждый шаг может вести к смерти, словно жизнь — сплошное болото. Куда ни глянь — везде верная смерть, а путь разглядеть нельзя. А ведь где-то рядом идут люди с фонариками, весело смеются и точно знают маршрут, пока ты тонешь в бессмысленных сомнениях и понятия не имеешь, есть ли вообще выход. Может быть, нырнуть в трясину будет легче, чем искать дорогу в бесконечном иле проблем?       Почему так тяжело принять перемены? Люди никогда не меняются, потому что не могут смириться с изменениями. Нельзя просто поселить себя в другой мир и продолжить жизнь в счастье и гормонии. Не бывает так, и не может быть, потому что человек не поверит, не сможет принять незнакомый мир. Реальность — не сказка, в которую легко поверить. Изменения всегда несут за собой беды, и если нет иного выбора… Стоит остаться в знакомой оболочке, полной привычной боли, чем идти в боль незнакомую и полную неожиданных поворотов.       Пряди падают и тихо опускаются на раковину. Рука с ножницами замирает. Чёлка стала короче, больше не мешалась. Из зеркала на него смотрели его собственные зелёные глаза, больше не прикрытые прядями. Остальные волосы всё так же едва достают до плечей. Можно подравнять и их, укоротить так, чтобы вернуть то, что было года два назад… Зачем?.. Рука сама собой опускается вниз. Нет. Он не сможет этого сделать. Пробивает на смех. Он собирается прыгнуть с крыши, а не может даже отрезать пару сантиметров волос…       Он резко откладывает ножницы, смахивая волосы в мусорное ведро. Не стоит думать об этом. О неизбежном не думают, его нельзя изменить. Сейчас ему хорошо, и пусть это продлится как можно дольше. Он часть игры, в которой может быть счастлив, и он не тот, кто готов просто пропустить это мимолётное счастье, погнавшись за принципами. Пусть это не может быть вечным, но моменты созданы именно для того, чтобы помнить их моментами… Он буквально вылетел из ванной, на ходу завязывая волосы в хвост. — Пик, пойдём прогуляемся?

***

      Снег на время перестал, словно делая одолжение службе очистки снега. Сугробы, собранные из грязного снега вперемешку с землёй, высятся у каждого поворота, доставляя детям небывалое удовольствие разбрасывать их. Улицы практически пусты. Середина дня, взрослые на работе, а малыши уже разбежались по домам. Можно встретить лишь прогульщиков, да и те быстро скрываются в тёплых домах. Погода вовсе не располагает к прогулке, но сидеть дома ещё хуже. Морозный воздух способствует трезвому сознанию, а оно сейчас Вару нужно как никогда раньше. Пик тоже был не особо против прогуляться, потому как сочинение по литературе отнюдь не самое интересное занятие.       Купив по дороге пачку сигарет, парни пошли вдоль школы к парку, насмехаясь над теми, кому сидеть взаперти ещё три урока. Последняя неделя перед праздниками не мотивирует на усердную учёбу, а контрольные ещё сильнее портят настроение. Что удивительно, учителям тоже не особо хотелось продолжать учебную деятельность, так что они задавали на весь урок пару заданий и утыкались в ноутбуки. Все понимали, что находиться сейчас в школе было абсолютно бессмысленно. — Пропустите, — вдруг раздался из-за спины женский голос, но среагировать парни не успели, потому женщина врезалась в них, выронив сумку, — Ох, простите, — она подняла сумку и удивлённо оглядела парней, — А вы тут что забыли? — Гуляем, — честно ответил Вару, пытаясь отрыть в памяти имя классной руководительницы, на которую они так неожиданно наткнулись. — Так и знала, что вы не болеете, — хмыкнула она, отряхивая сумку от снега, — Впрочем, урок всё равно сорвали, так что смысла вам там быть не было, — она тяжело вздохнула, поглядывая на школу с раздражением. — Что-то случилось? — спросил Пик, чувствуя, что ругать их сейчас не будут. — Людям не нужны знания, которые дают другие люди, — она прикрыла глаза, словно что-то вспоминая, — Зачем слушать то, что никогда в жизни не будет нужным? Почему-то я не понимала этого раньше. — Вы бросили класс там? — переспросил Вару, пытаясь догнать поток её мыслей. — Бросила. Они справятся, не маленькие, — она устало улыбнулась, — Я не хочу больше тратить время попусту. Живут лишь те, кому повезло, а остальные выживают. У вас есть шанс парни, — она снова вздохнула, — А вот я свой пропустила. Не всегда можно исправить ошибки, иногда приходится от них уходить. — Так… Мы можем чем-то помочь? — Королёв отошёл в сторону, уступая ей дорогу. Ситуация яснее не стала. — Не стоит. Передайте завтра классу, что больше моих уроков не будет, — она уверенно зашагала прочь, оставляя парней в растерянности. — Что ж, — помолчав, протянул Вару, — на этой неделе нам явно будет немного легче.

***

— Сказала, что занятий не будет?! — удивлённо воскликнул Феликс, вскакивая из-за парты. — Ты не глухой, — сухо отозвался Вару, проходя к своему месту, — Вот поэтому я не люблю передавать новости. Гонцов с сообщениями всегда убивали. — Зато смерть ненапрасная, — хмыкнула Эмма, протискиваясь между парт. — Ага. Бросили там же, где и проткнули, и пошли на войну. Кому сдался труп гонца? — он закатил глаза, натягивая капюшон на голову.       Класс гудел как рой пчёл, обнаруживший в улье медведя. Новость, которую передали буквально в руки ученикам, была больше чем неожиданной. Классная всегда говорила, что останется здесь до конца своих дней, а тут ушла так резко, даже не сказав ничего директору. Ситуация абсолютно нетипичная, да и обернулась плюсом в их сторону. Осталось меньше двух недель, за которые нового учителя найти практически нереально. Можно было расслабиться и насладиться атмосферой предстоящих праздников. — Что вообще было вчера? — спросил Пик у Эммы, но она лишь пожала плечами. — Урок сорвали, — встрял Ромео, обернувшись к ним, — Все как всегда шумели, а она вдруг хлопнула учебником по столу, пожелала нам всем не сдохнуть от голода на каком-нибудь углу и вылетела за дверь. Мы думали, что она за директором пойдёт, но она так и не пришла. — Что, прям так всё и было? — недоверчиво уточнил Вару. — Так и было, — подтвердил Феликс. В его словах можно было не сомневаться, — Решили сегодня всё уточнить, а она не пришла. — Значит, и правда не придёт, — подвёл итоги Пик, — Тогда можно и отдохнуть. — Подожди, у нас ещё две алгебры впереди, — осадила его Эмма, страдальчески вытаскивая учебники и сумки. — Переживём, — пожал плечами Вару, скучающе подпирая кулаком голову. Этот день не обещал ничего интересного.       В класс вошла математичка, вызывая у класса тихий стон страданий. Контрольные за незадолго до нового года никого не радовали, но менять учебный план тоже никто не хотел. Звонок громко оповестил всех о том, что приятное времяпровождение закончено, и пора приступать к контрольной. Послышалось шуршание тетрадок и тихие вздохи. Вару устало глянул за окно, а потом снова уткнулся взглядом в лист. Перспектива упасть головой в стол была всё более привлекательной.

***

      После физры жизнь стала ещё отвратительнее, а желание убиться об стенку усилилось. Уставшие школьники медленно разбрелись по коридорам, радуясь концу для. Вару готов был ползти по лестнице, лишь бы не напрягать уставшие мышцы. Пик находился в более приемлемом настроении, от чего у Вару создавалось впечатление, что он слишком хороший актёр, потому как не умирать после такой тренировки невозможно. По крайней мере, на жизнь Королёв не жаловался, в отличие от остальных, стонавших в голос о своей несчастной участи. От этого в раздевалке было в два раза больше шума и жалоб. Не желая стоять в этой толпе, парни отошли к окну, дожидаясь, когда ученики разойдутся. — Надо было и сегодня не приходить. Сидели бы дома, отдыхали, — мрачно вздохнул Вару, потирая ушибленную коленку. Пол в зале оказался невероятно твёрдым. — Нельзя, иначе начнут родителям жаловаться, а я с ними лишний раз общаться не хочу, — хмыкнул Пик, листая ленту новостей. — Ладно, завтра вроде не так плохо. Да и всего три дня до выходных осталось, — он потянулся и прислонился затылком к стеклу, прикрывая глаза. Нужно было немного отдохнуть, привести мысли в порядок и… — Вару! — Да что ещё? — недовольно пробурчал парень, отлипая от окна. К нему шёл взволнованный Феликс, явно настроенный на разговор, — Литру списать не дам, я и сам её не сделал. — Не, я сам сделал, — отмахнулся Феля, нервно теребя рукав. Потом неуверенно глянул на Пика и набрал воздуха в грудь, — Мне нужен алкоголь. — А я здесь причём? — устало спросил Вару, надеясь, что его не втянут в какую-нибудь авантюру. — Ну… Ты можешь его достать… — он неловко замялся, — Просто… У меня день рождения двадцать девятого, хочу отметить. А семнадцатилетнему не продадут, — он снова замолк, не видя особой заинтересованности, — Я заплачу! Просто лучше заранее позаботиться… И вас обоих я приглашаю. Так… Ты принесёшь? — Ладно, — нехотя согласился Вару, вспоминая, где мать могла хранить вино, — Иди уже, начинающий алкоголик. — Спасибо! — Ну и зачем тебе это? — Пик удивлённо вздёрнул бровь, наблюдая за довольно уходящим Феликсом. — Всё равно зайти за вещами надо, раз уж мы типо съезжаемся, — он потёр переносицу и спрыгнул с подоконника, — Да и мать позлить лишним не будет. Только бы у неё много было, не хочется второй раз заходить. Ты иди, а я позже приду, идёт? — Как скажешь.

***

      Подъезд дохнул долгожданным теплом. Вару на секунду завис на этаже, буравя взглядом дверь соседки. Вряд ли туда кто-нибудь ходил. Ключ есть только у него, а суд вряд ли будет разбираться — кому нужна одинокая старушка? Можно зайти, посмотреть, что там и как… Но зачем? Лучше уж не ворошить прошлое. Она сделала достаточно в своей жизни, она боролась до конца. Больше она в его жизни не появится, так что не стоит лишний раз вспоминать. Она смогла преодолеть себя, а он вряд ли сможет. Это больше не его дело, не его жизнь.       Порывшись в кармане, он вытащил ключ и повертел в руках. Никогда ещё ему не приходилось размышлять, прежде, чем зайти домой. Медленно вставив ключ в скважину, он тихо повернул его и открыл дверь. Квартира была пустая. По крайней мере, она выглядела настолько пустой, насколько может быть захламлённая квартира. Но ни матери, ни бабки, ни Андрея не было слышно. Осторожно заглянув на кухню, он никого там не увидел и уже более уверенно подошёл к одному из шкафов. Дёрнув дверцу, он обнаружил штук шесть явно новых бутылок и ещё две, покрытые пылью и задвинутые в угол. Не особо вчитываясь в этикетки, он затолкал их в рюкзак, заранее опустошённый ещё в школе.       Снова прислушавшись к тишине, он поднялся и прошёл в свою комнату. Судя по пыли, сюда никто не заходил последние пару дней. Он сам приходил сюда только поспать, но теперь и это наконец закончится. Осмотрев напоследок комнату, он побросал пару вещей в рюкзак и вышел из комнаты, надеясь уйти незамеченным. — Вару? — удивлённо раздалось откуда-то сзади. Парень медленно развернулся, молясь, чтобы бутылки в рюкзаке не звякнули. Драться с матерью за алкоголь совершенно не хотелось. — Ага, — пробурчал он, сверля мать взглядом сквозь очки. Она явно только что вышла из душа: мокрые волосы лежали на плечах, с кончиков капала вода. — Ты куда собрался? — Тебе-то что? — хмыкнул парень, снова разворачиваясь в сторону двери. Этот разговор ничего не даст. — Отвечать за тебя буду я, — она недовольно фыркнула, делая пару шагов к нему. — Не боись, в ментовку не попаду, — усмехнулся Вару и открыл дверь, натыкаясь взглядом на лицо отца, — Бля, вот только тебя тут не хватало. Чё ты здесь забыл? — Ты как с отцом… — лицо отца исказилось от гнева, но так же быстро успокоилось. Видимо, их последний разговор всё же остался в его памяти, — Я к Елене, она дома? — Забирай, — фыркнул Вару, отходя в сторону. Ссоры родителей ему никогда не нравились, но вот на эту он бы с удовольствием посмотрел. — Игорь? Мать твою, ты какого хера здесь забыл? — сложно создавать воинственный вид в халате и тапочках, но Лена сделала всё возможное. — Поговорить пришёл, — он косо глянул на сына и прошёл внутрь. — Вы же всё поделили лет десять назад. Или опять меня украсть хочешь? — что-то внутри неприятно зудело, заставляя язвить без остановки. Но смотреть на раздражённую морду отца было невероятно весело, учитывая, как мало он видел его в своей жизни. — Не лезь в наши дела. Не дорос ещё, — тихо рыкнул Игорь и потянулся закрыть дверь. Вару открыл рот, чтобы продолжить перепалку, но его прервал скрип кровати из соседней комнаты. — Лена, что там происходит? — громко вопросила Валентина Игоревна, тяжело шаркая к двери. — Ничего, мам, — крикнула Елена, выволакивая за дверь сына. Игорь вышел сам, ошарашенный наличием в доме тёщи, — Говори быстрее, пока она в подъезд не вышла. — Ты снова живёшь с ней? — спросил отец, начисто забыв о первоначальной причине своего прихода. — Нет, — мать поморщилась, — Она тут на неопределённый срок, но точно уедет. А теперь говори, что тебе нужно от меня спустя столько времени? — Если что, все драгоценности она давно продала за водку, — вставил Вару, надеясь, что его таки отпустят, потому как быть прижатым к стене с рюкзаком, полным стеклянных бутылок, не очень удобно. — Не твоё дело! — Убирайся! — Не буду мешать, — усмехнулся Вару, чувствуя ослабевшую хватку. Резко вывернувшись, он метнулся вниз по лестнице, оставляя удивлённых родителей на лестничной клетке. — И куда он? — спросил Игорь, явно ожидавший, что сын вернётся в квартиру, потому как время и погода не распологали для прогулок. — Понятия не имею, — протянула Лена. Потом встряхнулась, вспоминая, зачем вообще вышла, — Что тебе нужно?

***

      Пик не любил волноваться зря. Он предпочитал не думать о том, над чем не властен. Если бы самолёт, на котором он летел, начал падать, он бы просто сидел и вспоминал любимые книги, надеясь, что полёт долго не продлится. Если он не может чего-то изменить, то париться над этим совершенно бесполезно. Сейчас его тоже абсолютно ничего не волновало, несмотря на то, что время уже заполночь, а Вару должен был прийти часа четыре назад. В конце концов, они всего лишь игроки, а игра не всегда зависит от стратегии. Но где-то в глубине души дёргалась одинокая ниточка волнения. И перестала лишь тогда, когда прозвенел дверной замок.       Открывая дверь, Пик успел подумать о том, что стоило выдать Вару дубликат ключа, но предложить это не успел, так как на него буквально налетели, перекрывая доступ к кислороду. Королёв никогда не паниковал зря, а потому не стал силком отрывать от себя одноклассника и спрашивать, к чему эти внезапные поцелуи. Он закрыл ногой дверь, содрал с парня рюкзак и осторожно уложил на диван, придавливая его сверху на всякий случай. Кто знает, какие ещё резкие действия он захочет совершить. — Допустим, я тоже рад тебя видеть, — протянул он, облизывая губы. — Я купил тортик, — похвастался Вару, совершенно спокойно валяясь под ним. Пик расценил это как признак спокойствия и слез с него. — Ты ходил за ним четыре часа? Не знал, что у нас в стране дефицит тортов перед праздниками. — Нет, просто гулял, — он пожал плечами, — Там холодно. Если ты нальёшь мне чай, я поскорее разморожусь.       Пик молча пошёл на кухню, мысленно проклиная этого интриганта. Вару присоединился к нему спустя пару минут уже без куртки и неся в руках торт и бутылку шампанского. — Феликс обойдётся, — объяснил он на вопросительный взгляд одноклассника. — Обойдётся, — согласился Пик, принимая бутылку, — Празднуем переезд или как? — В точку, — Вару открыл торт, пожирая его глазами, — Не зря я гулял. В нашем магазине даже похожего не будет. В центре гораздо интереснее. — Чего гулял? — как бы невзначай спросил Пик, разрезая торт. — Наблюдал ссору родителей. Знаешь, когда видишь их, сразу хочется с кем-нибудь подраться. Ну, драться я не стал с алкоголем-то в рюкзаке. Зато посрался с кассиршей, а она отправила меня куда подальше. Я и пошёл в центр, решил торт захватить, — он замолчал, отправляя в рот целый кусок. Облизнул губы от крема, усмехнулся, — Но теперь я здесь…       Он снова потянулся к Пику, впиваясь в него пиявкой. Королёв вообще-то не очень любил сладкое, но готов был потерпеть, слизывая с чужих губ сливки. Сейчас в игре был невероятно удачный ход, а Пик не любил упускать выгодные ходы. С чего бы ни был этот приступ тактильности, он явно был как раз кстати. Ложечка со звоном упала на тарелку.

***

      Было интересно наблюдать рассвет, если бы солнце вставал бы пораньше. Семь утра, а темень словно в полночь. Настоящая зима, наводящая уют одним лишь существованием. Там, снаружи, выл ветел и летел снег, уменьшая обзор до нулевого. А здесь, в тёплой комнате, они были в абсолютной тишине и покое. Хочется даже затаить дыхание, услышать сопение спящего на коленях парня. Пик всегда любил слушать тишину, вдыхая её вместе с кислородом. Дома такая тишина не расслабляла, но давала сил. Казалось, что в тёмных стенах живёт что-то сильное, подпитывающее его энергией. Приходя со школы, он падал на кровать и слушал тишину, вечно преследующую дом. И становилось легче. Появлялась решительность и стремление всё изменить. Ради того, чтобы тишина перестала быть накалённой. Чтобы можно было просто лежать, не думая о завтрашнем дне, о дальнейшей жизни и несбывшихся мечтах. И вот теперь у него всё это есть. И никто не сможет так просто лишить его этого.       Он так и не сомкнул глаз за всю эту ночь. Просто сидел и думал, машинально поглаживая кудри одноклассника. Наконец-то было спокойно, наконец он был уверен в стабильности своей жизни. Что бы там ни думал Вару, он примет всё со спокойствием. Потому что игра продолжается, пока один из них не сделает шаг назад. И он сделает всё, чтобы Вару этого не сделал. Он не упустит возможность слепить наконец счастье из тех кусочков, что у него были. Пока игра продолжается, Вару всё плотнее входит в кокон его будущего счастья. Будущее никогда не было настолько ясным, как сейчас. Он уверен в себе, уверен в завтрашнем дне, уверен в следующем ходу их игры. Лишь бы только одноклассник не сдался раньше времени. Всё идёт по плану, надо лишь немного подумать перед следующим ходом. В этой игре нет финиша, нет выигравших и проигравших. Есть бесконечная дорога и два игрока с одной лишь целью — счастье. Это не награда, не приз в гонке. Это даже не конечная точка. Счастье не может быть концом.       Пик тихо хмыкнул, улыбаясь самому себе. Вару вырубился ещё в три ночи, сильно вымотавшись за день. Королёв не стал противиться, только приобнял его, не давая сползти. И он до сих пор спит, расслабленно прикрыв веки. Вот то, к чему он стремится. К бесконечной игре, где не будет сомнений и правил. К спокойствию, которого так не хватает в жизни с самого рождения. Жизнь долгая дорога с кучей поворотов, обрывов и крутых склонов. А спокойствие слишком тягучее и мягкое, чтобы быть вечным. Оно есть лишь на мгновение, а потом снова уходит, броса в ледяные воды бурной жизни. А в омут шагнуть страшно. Он как желе, отражает твой искажённый образ, цепляет взгляд. Он обволакивает своими водами той тишины, которую называют мёртвой. Она пугает своим теплом, она навевает сомнения, заставляя шагнуть одной ногой в топ, не оставляя дороги назад. Если шагнул одной ногой, то легче шагнуть второй, потому что рядом не будет никого, кто вытащит тебя из омута.       Он убрал чёлку с его лба, мельком замечая, что она стала чуть короче. Легко коснулся губами его виска и встал, проходя на кухню. Он не сомневался ни секунды, он всегда был уверен в себе.

Всё будет хорошо

***

      Вставать было сложно. После ночи, проведённой в компании шампанского, торта и бесконечного тепла чужих губ, голова отказывалась принимать суровую реальность, в которой осталось ещё три школьных дня. Вару не помнил, как прошло утро. Там точно было недовольное бормотание, грохот упавшего откуда-то тела и морозный воздух, ударивший в лицо слишком резко. Вероятно, было виновато окно. Пришёл в себя он только на первом уроке, когда прозвенел звонок. Спустя короткое осмысление жизни, он предположил, что Пик просто дотащил его до школы, потому как сам он бы упал в ближайший сугроб и вырубился. Потерев глаза и оглядев класс, он не обнаружил в нём Королёва. Ещё немного потупив, он наткнулся взглядом на Эмму, тихо угаравшую на соседней парте. — Чё такое? — недовольно спросил он, пытаясь вспомнить, какой вообще сейчас год. — Ты похож на полудохлую сову, — тихо засмеялась она, — Вы где вообще вчера гуляли, раз в таком состоянии теперь? Пик тебя еле дотащил. — Дома мы сидели, — недовольно буркнул Вару, распутывая пальцами спутаные пряди. Вряд ли Пик обладает навыками расчёсывания, если судить по его собственной причёске, — А где он? — Пошёл в туалет беспалевно переливать энергетик в бутылку, — хмыкнула Эмма, — Он тоже помятый, но хоть не пытался полкласса разнести. — Понятия не имею, о чём ты, — буркнул Вару, — Я всё ещё хочу спать, так что разбираться с этим не буду. — Жаль, что ты не помнишь, — она снова захихикала, даже не пытаясь скрыть смех, — Пик притащил тебя рано утром, еле доволок до класса. Ты постоянно упасть пытался… — Ага, а она ржала на весь этаж и даже помочь не могла от смеха, — фыркнул Пик, незаметно появляясь сзади. Отпил из чёрной бутылки, поставил её на парту, — Уж извини, но синяк на твоём локте из-за меня. Очень сложно было дотащить тебя до последнего ряда, а пока я пытался снять стулья, ты грохнулся на парту. — Пожалуй, я предпочту об этом не вспоминать, — хмыкнул Вару, пристально смотря на бутылку, — А почему учителя нет? — Ты бы хоть раз в год школьный чат читал. Раз классной с нами нет, решили выкручиваться, как можем, пока директор сама не догадается, — разъяснила Эмма, кивая на дверь, — Теперь ходим по школе и делаем вид, что учились. — Удобно, — после недолгих колебаний, он всё же отпил из бутылки, — Тогда вы как хотите, а я спать, — он сложил руки на парте и положил на них голову. Конечно, то, что он только что выпил, скорее всего было энергетиком, но пока бодрость не чувствовалась. Нельзя терять свободное для сна время. И всё же вчерашний вечер был не зря.       Пик тоже сел за парту, закидывая руки за голову. Эмма снова хихикнула, но потом стала серьёзной и внимательно глянула на них. Королёв поймал её взгляд и ответил спокойно-вопросительным. Что бы сейчас ни спросила девушка, он бы ответил прямо, не сомневаясь. Но девушка лишь слегка кивнула, словно бы самой себе, и отвернулась, утыкаясь в телефон. Всё ясно и без слов.

***

      Ноги снова ступают на каменную крышу. Сегодня он здесь один. Город отсюда маленький настолько, что не верится в его обширность. Но простирается до самого горизонта, делаясь словно бы бесконечным. Иллюзия вечности на высоте особенно красива. Хоть сейчас поддайся ветру и полетишь далеко-далеко. Туда, где и правда нет края и конца. В мире обязательно должно быть «где-то там», чтобы хоть там исполнялось всё то, чего люди ожидают от реальности, но она обламывает их желания. Говорят, вселенная всегда поддерживает равновесие, иначе хаос бы поглотил её целиком. Тогда должен быть на свете рай. Иначе зачем нужны страдания на земле?       Ветер несёт с собой свободу, зовёт в путь, обещая безграничный полёт над землёй и полное отсутствие оков, не дающих людям лететь. Но даже он обманчив настолько, насколько правдив. Стоит лишь поддаться ему, и ошибка сразу настигает тебя. Вместо бескрайних просторов, чёрная и твёрдая земля, прибилижающаяся к тебе с каждой секундой всё ближе. Неотвратимо быстро и жестоко. А в полёте берёт страх, заставляет кричать и цепляться руками за воздух, не желая разбиться от собственной глупости. Но поделать уже ничего нельзя, ведь шаг уже сделан. Жизнь ведёт свою игру, в которой каждый ход решает будущее. Будь всё хоть чуточку проще, люди бы могли дольше обдумывать шаги, не мечась в разные стороны. Жизнь стреляет метко, её пули знают свою цель, знают, кого не стоит любить и жаловать, укладывая каждого в промёрзшую землю. Ни одна птица не летит вниз с радостью. Разбиваться страшно. Хоть за секунду до столкновения, но хочется вернуться на твёрдый бетон, отшатнуться подальше, упасть, чувствуя боль, и точно знать, что ты всё ещё жив.       Он знает это. Знает свой будущий ход и уверен в нём. Он не может бросить всё на полпути, бросая их игру. Она не может быть зря. Она единственное, что подарило им долгожданный покой. Пусть это будет недолго, пусть будет больно до слёз, но она есть сейчас. А «сейчас» куда важнее прошлого и будущего. Сейчас неважно ничего кроме них. Они — даже не игроки. Они и есть сама игра.       Снег быстро заметает крышу, закрывая вид на город. Парень тихо вздыхает, убирая с лица мокрые волосы. Он знал, почему его так влечёт это место. Оно дышало свободой, давало новые силы. Здесь не было никого, здесь не было даже тишины. Постоянно завывал ветер, шумел в ушах, заставляя вылететь все мысли. Наверное, поэтому Вару и тянет сюда, ведь здесь он решит свой последний шаг. Назад или вперёд. Выбор не так уж велик, не правда ли? Пик не знает. Это не его выбор, не он создавал правила. От этого шага зависит многое. Очень многое… От этого шага зависит и он сам. И есть лишь один способ узнать решение.

***

      Холодно. Хочется спать, но сон пугает. Тьма обступает со всех сторон, пугает своей глубиной. Надо проснуться, надо снова вдохнуть чистого воздуха. Нельзя бояться тьмы, желая попасть в неё. Нельзя, нельзя, нельзя… Всё чаще кажется, что это не нужно. Но ведь он так был в этом уверен. Нельзя так просто взять и отказаться, да?.. Нельзя так просто взять и согласиться… Пальцы сводит от холода, дрожь пробегает по телу…       Кто-то есть рядом, слышно его дыхание. Оно тёплое, но от его рук веет холодом. Это другой холод. Приятный. Он не морозит, просто охлаждает. Он даже теплее того мороза, который заставлял дрожать. Так лучше… Да, так определённо лучше. Пусть выбор будет потом, пусть все мысли уйдут… Хочется спать, очень хочется спать. Никогда не проснуться, но не бояться сна. Сон вечный, но не страшный, потому что рядом есть кто-то ещё… Кто-то живой…       Дыхание успокаивается, теперь надо прекрастить бояться. Он ведь давно не маленький, так ведь?.. А хочется. Хочется уменьшиться, раствориться в одеяле, лишь бы не знать новых проблем, не бояться будущего дня, в котором он давно уже не уверен. Когда ты маленький, бояться не страшно. Залезаешь под одеяло и тихонько боишься, не боясь выдать себя. Знаешь, что тебя всё равно любят и ценят, что не осудят… Ты ведь маленький, тебе можно всё… А потом это проходит. Незаметно и пугающе быстро. И вот теперь слёзы обжигают, а не спасают. Рядом, даже за стеной, нет никого, кто мог бы хотя бы посмотреть с сочувствием. Твоя цена давно ушла в минус, а любовь… Любовь не спасёт, если страшно дышать. Любовь сводит судорогой. Сводит две души и сводит с ума. Сводит к пути, в котором пуля — единственный пункт назначения. Но кому не страшно со стволом у виска?..

***

      Луну не видно. А жаль, было бы красиво. Тёмная квартира, тишина и лунный свет… Но луны нет. Только тьма и метель за окном. Наверное, поэтому было так холодно. Вару не знает, окно ведь было закрыто. Может, Пик закрыл, когда пришёл. Судя по его дыханию, пришёл он давно. Так тихо и незаметно. Лёг рядом, утыкаясь носом в подушку. Таким парень нашёл его, когда вскочил посреди ночи. Он не знал, что его так напугало во сне, но руки тряслись. Пришлось выпить воды и остаться в гостиной, чтобы хоть немного успокоиться. Страшно. Что бы там ни было, ему никогда не было так страшно. Что-то чёрное, обволакивающее склизкой тьмой. Это не та спокойная тьма, это худший ночной кошмар во плоти. И он не хотел вспоминать его.       Как полезно бывает иногда забывать. Забыть о времени, об обстоятельствах, о будущем, о прошлом… Настоящее ведь важнее всего, да?.. Так зависит от прошлого и когда-то было будущим. Странно всё это. Время… Понятие растяжимое, как известно. Интересно, сколько времени пройдёт, если долго падать и разбиться. Вряд ли хоть кто-нибудь расскажет. Да и жизнь — не сказка. Нельзя полететь вверх, как Алиса. Падение не может быть бесконечным, у всего есть предел. У терпения, у жизни, у воли… Нельзя просто взять и сделать, потому что жизнь устроена по-другому. Сложно и запутано. Потому человек над ней не властен, он лишь её игрушка на нитках. А другие люди летают вокруг, сбивая и обрывая твои нитки. А ты болтаешься на одной оставшейся и молишь о том, чтобы падение было не слишком жёстким. Потому что знаешь, что упадёшь. Барахтаться бессмысленно, это лишь ускорит падение. А падать страшно, всегда страшно. Полёт всегда оканчивается землёй, потому что люди — не птицы. Не могут улететь, не могут забыть обо всём, пропадая в небе, не могу отдаться свободе. Свобода их убивает.       Клетка открыта, а шагнуть страшно. Прутья никогда не закроются, но как можно предать то, что всегда было жизнью?.. А свобода… А что в свободе? Она незнакомая, она здесь лишняя. Вольные птицы были созданы для неба, а люди привязаны к земле. Нельзя надеть маску и полететь вверх. Маска не спасёт от чувств, маска лишь временное представление для самого себя, чтобы было не так страшно. Нельзя в ней жить, нельзя избавиться. Мечта — фантом, и жизнь — фантом. Настоящая свобода будет хуже иллюзии. К чему свобода, если даже взаперти не ясно, как жить дальше? «Дальше» слишком страшное и пугающе. Кто знает, каким оно будет. Долгим ли, или нет больше смысла продолжать, потому как нет его вовсе.

Люди — вовсе не свободные птицы

Да и не все птицы свободны

***

      Воскресенье. Последнее время всё как-то слишком спокойно, это напрягает. Точнее, спокойно на душе, вокруг напротив — сплошной движ. Пропажу классной так и не раскрыли, потому как класс действовал на удивление слаженно. Школу украшали к новогодним праздникам, привлекая к этому как можно больше учеников. В пятницу они оба по-тихому выбрались из школы, нагло прогуливая последний урок. Вокруг светили гирлядны, рабочие украшали ёлки и обвешивали лампочками автобусы. Город сиял как новогодний шар, шумел и радовался предстоящим праздникам.       Но голова наконец не была забита мыслями. Душа успокоилась, оставляя большую часть на будущее. В конце концов, для этого оно и должно быть. Чтобы было «потом», а не только «здесь и сейчас». Каждый день Вару возвращался в квартиру Пика, ночевал здесь, полностью чувствовал себя частью квартиры. И всё ещё не мог назвать его домом. Казалось, будто бы нет такого места, в котором он бы чувствовал себя дома. Лучше чем здесь, ему не будет уже нигде, но… Всё же что-то было не так. И это навевало сомнения. От них становилось тоскливо, хотелось просто лежать и пялить в потолок. Пик почему-то не удивлялся. Садился рядом, клал его голову на свои колени и проводил пальцами сквозь его волосы. Наверное, и сам о чём-то думал.       Обычно сон шёл быстро. Вару с удивление обнаружил, что такой массаж головы ему очень нравится. Пик словно понимал это без слов и с каким-то особым удовольствием. Сейчас спать не хотелось. Вечер, а весь день они гуляли по городу, да и он устал. Но всё равно не хотелось. Очки валялись где-то на тумбе, поэтому он слегка щурился на белый потолок, не успев привыкнуть к такому свету. Пик открыл глаза и посмотрел ему в глаза. — Ты какой-то загруженный. О чём думаешь? — он чуть сильнее надавил на кожу головы, заставляя Вару блаженно прикрыть глаза. — Ни о чём почти. О нас с тобой немного, — нехотя протянул он, не видя причин, чтобы не ответить. Всё же скрывать что-то от Пика было бессмысленно. — А что мы? Мне казалось, у нас всё прекрасно. — Вот именно, что мы?.. — бормотнул Вару и сел, откидываясь на спинку дивана, — Что будет дальше? Это последний год, а дальше взрослая жизнь, универы… — хотелось хоть немного помечтать. Забыть обо всех проблемах, думать о будущем так же масштабно, как думают дети. Стать миллионером, прославиться, улететь на Мальдивы… — Не думаю, что всё будет так сложно. Будем мыслить как среднестатистическая парочка, — хмыкнул Пик, — Получим высшее, заработаем кучу денег и переедем жить в Грецию. Купим домик у моря, будем жить там до старости лет… — Заведём кота, — усмехнулся Вару, не сдержав улыбки, — Посадим в огороде марихуану и сделаем нелегальный бизнес. — Запиши в блокнот как вариант, — хмыкнул Пик. — Ладно, шутки в сторону, — он попытался сделать серьёзное лицо, но одна мысль о двух дедах, продающих марихуану, сбивала с толку, — Почему в Грецию? — А почему нет? Там тепло, море везде. Да и цены вроде неплохие, — Королёв пожал плечами, — Да и из всех курортов я не был только в Греции. Думаю, это большое упущение. — Ага, но по-английски они не говорят, а их язык фиг выучишь. Ты с ними языком жестов общаться будешь? — фыркнул Вару, но особо не протестовал. Всё-таки перспектива жить в доме у моря была привлекательной, несмотря на трудности с документами. — Пусть Русский учат. Я им не лингвист. Для кого переводчик существует по-твоему? — наигранно обиделся Пик. — Ладно. Зайдём с другой стороны. Откуда ты в Греции возьмёшь наркоту? — Наркоту можно взять и здесь, — усмехнулся Пик, — А потом подкупить охрану аэропорта, и увезти с собой. — И нас посадят за уголовку лет на десять, — саркастически добавил Вару, стараясь скрыть свой смех, — Отличная идея. — Ну… Десять лет не так уж плохо. Повеселимся в тюрьме, поднимем восстание, — задумчиво протянул Пик, видимо, обдумывая новый план. — Так, стоп. Я не хочу слушать твои планы по захвату тюрьмы. Не думаешь, что лучше в неё вообще не попадать? И вообще, столько кустов, чтобы торговать по-крупному, ты не купишь нигде, — фыркнул Вару, отгоняя от себя картины Пика в тюремной робе, стоящего перед толпой заключённых. — Ты ещё кота раскритикуй, — фыркнул Королёв, — Между прочим, марихуана — твоё предложение. — Насчёт кота вопросов нет. А вообще я просто пошутил, — он закатил глаза. — В любой шутке есть доля правды. Я просто её поддержал. — В этот раз шутка была просто шуткой, — пожал плечами Вару. — Умеешь ты критиковать. Не душни, а, — снова обиделся Пик, кидая в него подушкой, — Это только теоретический план, который мы реализуем не раньше, чем лет через двадцать. — Ладно. Ты прав, — сдался Вару, откидывая в сторону подушку. Вздохнул и снова лёг ему на колени, прикрывая глаза. Усталость накатила с головой, — Но я лично наркоту сбывать не буду. — Как скажешь, — усмехнулся Пик, снова запуская пальцы в его волосы.       Снова стало тихо. Тихое дыхание медленно превращалось в сонное сопение. Жаль, что всё это лишь мечты. У их игры есть переломный момент, и до него осталось очень мало времени. Настолько мало, что оно пройдёт быстрее, чем хотелось бы. Что делать, чтобы изменить это?.. Наверное, не стоило вообще начинать. Всё оборвётся слишком бессмысленно, слишком больно. Так ужасно думать об этом зная, что всё произойдёт так скоро… Но ещё рано.

У них есть ещё неделя