Дар эволюции

      Шесть месяцев назад.       «Дом, милый дом».       Скайлар, закинув руки на спинку лавочки, оглянулась вокруг. На высокие стеклянные здания, магазины, кафе, и парковую аллею, где она сейчас находилась. Горожан в белых масках, всегда идущих в спешке и держащихся друг от друга на расстоянии.       Денвер. Последний город. Последний клочок цивилизации, которому вскоре суждено погибнуть, как и остальному миру.       Скайлар надеялась, что не доживёт до того момента, когда на эти ещё безмятежные улочки хлынут волны шизов и уничтожат оставшееся незараженное население.       Но вот, ей уже семнадцать. А света в конце тоннеля все нет и нет.       «И чего ради мне достался иммунитет?».       Ещё недавно она верила, что найдёт место на карте, где сохранилась нормальная жизнь. Где нет вируса. Где можно спокойно общаться с людьми, не боясь, что они однажды слетят с катушек, а затем медленно и мучительно умрут. Но нет, все экспедиции оказались бесплодны.       «Ну не-е-т, хватит депрессухи».       Скайлар откинула голову на спинку лавочки, закрыв глаза. Она только что приняла Кайф. Дорогая штука, но действенная. Сейчас все её чувства притупятся, мысли остановятся и растворятся в небытие.       — Мисс? С вами все в порядке?       Скайлар неохотно приподняла голову, сфокусировав взгляд на двух мужчинах в красных рубашках и металлических респираторах.       Патрульные.       «Да плевать. Они опасны только для заражённых».       — Всё отлично, – на губах разлилась улыбка.       Мужчины обменялись короткими взглядами.       — Посмотрите сюда, мисс.       Один из патрульных достал портативный тестер. Скайлар не сопротивлялась - ей всё равно ничего не будет. Даже за Кайф. Да и вообще местная администрация сквозь пальцы смотрела на уровень употребления наркотиков в городе.       В лицо ударило сжатым воздухом, а в шее кольнуло.       — Иммун, - сказал патрульный. – И зачем тебе анальгин, детка? – пробормотал он себе под нос, но Скайлар услышала.       — Потому что жизнь - дерьмо, – ответила она, обратно запрокинув голову.       Скайлар думала, что патрульные, наконец, уйдут, но они не торопились. Второй, до этого молча стоявший, задумчиво её разглядывал.       — Слышь, Боб, а помнишь на днях нам разослали ту директиву от ПОРОКа? Им срочно нужна девушка - иммун. И по возрасту, кажись, подходит.       — Хм, да... Может, нам даже премия перепадёт...       При упоминании ПОРОКа мозг Скайлар встрепенулся. Нет-нет-нет. Туда ей нельзя. Дважды ей не повезёт. Она прекрасно помнила, как попала туда ещё ребёнком. И, хотя пробыла там всего несколько часов, а сделать что-то плохое ей не успели, с того дня её преследовал иррациональный страх перед больницами и людьми в белых халатах.       Скайлар подскочила, прошмыгнув мимо мужчин, которые не ожидали такой прыти. Но она не пробежала и пяти метров, как они схватили её за руки по обе стороны. Скайлар начала брыкаться.       — Ишь какая буйная! – усмехнулся Безымянный Патрульный. — Есть у нас против таких хорошее средство.       Он быстрым движением руки достал из нагрудного кармана инъектор и приложил к шее девушки. Та через пару секунд обмякла.

***

      Пробуждение сопровождала адская боль в левом виске. И оттуда уже волнами расходилась по всей голове.       Скайлар с трудом разлепила глаза. В них будто песка насыпали. Во рту было невыносимо сухо.       Она сосредоточилась на обстановке. Это была обычная больничная палата. Она лежала на койке, укрытая белой простыней по шею и одетая в простые белые штаны и рубашку. Рядом мирно пищали аппараты. В руку вставлен катетер. К пальцу прицеплен датчик пульса.       Всё бы ничего, пока на мониторе аппаратуры Скайлар не увидела эту проклятую аббревиатуру - ПОРОК.       Сердце мгновенно понеслось вскач. В голове пронеслись последние воспоминания. Патрульные. Они зачем-то отравили её в ПОРОК.       «Да какая разница, зачем?! Надо валить отсюда!».       Скайлар приподняла тело, и тут же боль в виске усилилась в тысячу раз, дойдя до затылка и пройдясь по шейным позвонкам, как удар тока. Девушка упала обратно.       В этот момент от двери палаты раздался пищащий сигнал и вошёл мужчина пятидесяти лет в медицинском халате. Он был высокого роста и атлетического телосложения. В седой шевелюре еще мелькали то тут то там каштановые пряди, за квадратными стеклами очков в тонкой оправе виднелись карие глаза. Квадратное лицо с широким лбом и большим носом гладко выбрито.       — Папа? - прохрипела Скайлар и выдохнула. Ей ничего не угрожает.       Ганс выглядел утомленным, причём не в данный момент, а в принципе. Выражение лица у него было такое, будто он нёс ягнёнка на заклание.       Но Скайлар этого не заметила, поскольку была слишком увлечена собственным плохим состоянием.       — Привет, милая, – на губах отца промелькнула нежная улыбка. — Как ты?       В руках у него был одноразовый стаканчик с водой. Приподняв голову дочери, он прислонил его к её губам. Скайлар пила маленькими глотками. Затем Ганс поставил стакан на тумбочку, а сам уселся на стул рядом с кроватью.       — Сколько детишек сегодня выпотрошил? - язвительно спросила Скайлар, приложив руку к голове. Она нащупала повязку.       «Хм, странно. Я, вроде, не ударялась... Хотя черт его знает. Голову как будто через мясорубку пропустили».       Лицо Ганса превратилось в непроницаемую маску.       — Мы не этим занимаемся. И ты знаешь.       — Да плевать, чем вы тут занимаетесь. Результатов - ноль.       Население стремительно теряло веру в чудесное спасение лекарством. Заражённых становилось всё больше, даже в стенах города. Дома шизов переполнены. Плакаты с изображением Авы Пейдж, билборды - всё превращено в карикатуры.       — Поэтому ты здесь.       Скайлар дернула головой, впившись глазами-ледышками в отца. Он, не мигая, смотрел на неё, ожидая её озарения.       И в ту же секунду оно наступило. Висок... У неё не было травмы.       — Ты вставил эту дрянь мне в голову, - прошипела Скайлар, сузив глаза.       Ганс Эберхард был нейрохирургом с двадцатилетним стажем. После того, как грянула Вспышка и был учреждён ПОРОК, его пригласили в качестве ведущего специалиста по разработке и внедрению имплантов. И он бы гордился своими достижениями, если бы не знал, для чего используют это изобретение.       — Не я лично, но да. Нам нужна твоя помощь, Скайлар. Всему миру нужна.       — Зачем ты это сделал?! – гневно вскрикнула она пропустив его слова мимо ушей. И даже не обратила внимание на стрельнувшую боль в голове. Самый страшный кошмар превратился в явь.       Никто не знал, в чем именно заключается поиск лекарства. Ходили разные слухи. Скайлар только знала, что её отец вживляет импланты детям, чтобы отслеживать показатели мозговой активности. То есть, она знала об этом в детстве. Когда стала старше, порылась в его домашнем офисе и выяснила, что с помощью имплантов можно управлять человеком, его действиями и чувствами, восприятием реальности. Тогда, в десять лет, это стало для нее ударом. Скайлар была сводоболюбивым человеком, и мысль, что кто-то может управлять её волей, приводила в неописуемую ярость. Тем более, ей было сложно поверить, что её отец замешан в таких чёрных делишках.       Ганс сделал такой глубокий вдох, будто собирался нырнуть на дно Марианской впадины.       — Дочка, я люблю тебя. И никогда бы не пошёл на это, если бы не крайние обстоятельства...       — Ложь! Любящие родители защищают своих детей, а не отдают добровольно на опыты! За что ты так со мной?!       Скайлар не заметила, как из глаз пошли слезы. Какое жестокое предательство от единственного близкого человека. Конечно, между ними было множество разногласий. Но не до такой же степени, чтобы так обойтись с собственным ребёнком.       — Перестань драматизировать, – вдруг с холодным спокойствием сказал Ганс. — Поможешь нам в эксперименте - и вернёшься домой, как будто ничего и не было.       Бешеная злоба обожгла её как пламя.       — И я должна в это поверить?! – выкрикнула она.       Всем известно: ни один ребенок ещё не возвращался домой из ПОРОКа. Кроме неё, конечно.       — У тебя нет выбора. Они применят имплант, если ты не согласишься добровольно, – отчеканил Ганс. – Послушай, дочка. Всё очень серьёзно. Мы вплотную подошли к разработке лекарства. Испытание подходит к концу. Но нужен тот, кто его завершит.       — А я - то здесь причём? – в истерике воскликнула Скайлар.       — Тогда, десять лет назад, ПОРОК не хотел отпускать тебя из-за высокого показателя генетического потенциала. Но у них уже были блестящие субъекты на главные роли. И Коллегия решила, что ты станешь запасным вариантом, если они потеряют одну из ключевых фигур. Но я тогда и представить не мог, как всё обернётся. Что этот момент действительно настанет.       — Что значит «субъектов»? Вы так называете детей? Так вам проще абстрагироваться от того, что вы с ними делаете? – процедила Скайлар, не зная, как выразить клокочущие внутри злость и обиду.       Ганс устало скривился.       — У меня нет времени выслушивать твои колкости. Я просто хочу, чтобы ты хоть раз постаралась меня понять.       — Обстоятельства этому не способствуют, – Скайлар волком смотрела на отца. Эмоции заглушали разум. Она бы уже набросилась на него с кулаками, если бы не боль в виске от каждого движения головой.       — Дело ведь не только в тебе. Если эксперимент закончится удачно, я наконец-то смогу уйти из ПОРОКа. И тогда мы сможем стать нормальной семьей, - Ганс посмотрел на нее глазами, полным надежды.       Скайлар только закатила глаза. Девочка, которая верила в это, уже не существует. Пару раз она предлагала отцу сбежать. Но у него не хватило духу на такой шаг. В первый раз, когда Скайлар было одиннадцать, это так обидело ее, что девочка сбежала из дома и из города. Так она впервые оказалась во внешнем, опасном мире. Скайлар смогла вернуться домой целой и невредимой. Но жить больше в городе не могла, потому что осознала - это всего лишь иллюзия. На самом деле мир погибал.       — Кажется, мы давно выяснили, что я законченая эгоистка.       Ганс опустил глаза. Он устало тер переносицу, о чем-то раздумывая.       — Дочка, я должен буду уехать, –наконец сказал он, — и не знаю, когда мы увидимся в следующий раз. Я не хочу, чтобы мы вот так прощались.       Скайлар удивлённо уставилась на отца. Конечно, его отошлют подальше, чтобы вдруг не вздумал ей помогать. Но удивило её не это. После того, что отец сделал, он думает, что Скайлар будет скучать по нему. Нет, теперь раз и навсегда его образ будет связан для неё с предательством. Ничего она не будет к нему чувствовать, кроме презрения.       — Тогда уходи, – процедила она, сомкнув челюсти и вложив во взгляд всю ненависть, на какую способна.       Но Ганс не торопился. Он ссутулился и, будто мгновенно постарел лет на двадцать. Он сокрушенно смотрел на свою дочь и видел её мать. Когда-то она с такой же ненавистью во взгляде смотрела на него и тоже просила уйти. Когда стала сходить с ума от Вспышки. Скайлар была последним, что у него осталось. Но он был уверен, что она не пропадёт. Скайлар взяла всё лучшее от обоих родителей - изворотливый ум, смелость и жизненную хватку. В конце концов, Ганс знал, что Скайлар побывала во всяких передрягах, выберется и из этой.       — Мне правда жаль, – наконец сказал он.       — Шёл бы ты со своим жаль.       И Ганс ушёл.

***

      Не прошло и пары часов, как Скайлар привела все чувства и эмоции в порядок. Головная боль за это время тоже прошла. Теперь можно было подумать и о плане побега.       Скайлар ждала, когда дверь откроется снова. В конце концов, её же должны кормить. Желудок тут же заурчал, но она проигнорировала это. Есть проблема серьезнее. В палате не было окна, поэтому даже если она выберется из кабинета - где выход? Бежать вверх или вниз? Ещё Скайлар понятия не имела, насколько тут много охранников.       Она раздражённо вздохнула. Всё было так хлипко-шатко. Но она обязана попытаться. Чем бы это не обернулось. Так просто Скайлар сдаться не может.       Наконец дверь снова пискнула. Девушка приготовилась. Вошла медсестра, держа в руках металлический поднос с ампулой и шприцом. Она мило поздоровалась со Скайлар. У той появилось плохое предчувствие.       Сначала медсестра вытащила катетер из руки Скайлар.       — Тебя переводят в личную комнату, – бодро объявила женщина.       — А что это такое? – спросила Скайлар, бросив взгляд на флакон. Впрочем, на честный ответ она не рассчитывала.       — Так, порция витаминов, чтобы ты быстрее поправлялась. Скоро тебе предстоит пройти много тестов, – девушка подняла шприц с набранной жидкостью и надавила на поршень, выпуская воздух.       Та нервно сглотнула. Слово «тесты» ей совсем не понравилось.       Когда медсестра приблизилась к её вене на сгибе локтя, Скайлар ловко выхватила шприц из её руки и вонзила в шею женщины, развернула к себе спиной, зажав ее рот ладонью. Ничего не произошло. Похоже, та не соврала.       Тогда Скайлар зажала шею медсестры, сдавив сонную артерию.       — Ничего смертельного. Ты очнешься секунд через пятнадцать, – прошипела ей Скайлар в ухо.       И ещё через пару секунд женщина обмякла.       Скайлар посмотрела по верхним углам комнаты - конечно, тут была камера. Значит, времени в обрез.       Она отцепила ключ-карту с пояса медсестры и открыла дверь. Стоило выйти наружу, как рядом раздался щелчок предохранителя и у виска Скайлар оказалось дуло пистолета.       — Лучше вернись назад. По - хорошему, – услышала она, к своему удивлению, женский голос.       Скайлар скосила глаза в бок. Охранница была одета во всё чёрное со шлемом на голове и автоматом, висящем на груди.       Девушка, подняв руки перед собой, сделала медленный шаг назад, в палату. И ещё один. И ещё.       — Ключ, пожалуйста, – напомнила охранница.       Скайлар снова сделала шаг вперёд, протянув ключ. Охранница потянулась к нему одной рукой, а Скайлар молниеносным движением ухватилась за её руку с пистолетом, своими обоими направила вниз, выкрутила со всей силы запястье противницы, и той пришлось разжать оружие. Скайлар, не думая ни секунды, выстрелила ей в ногу и пустилась на утек, услышав в след «паршивка!».       Конечно, убивать она никого не собиралась. Такую чёрту она ещё не перешла.       Скайлар бегала по этажу в поисках лестницы, разгоняя докторов своим грозным оружием. Охранников больше не было. Как, в прочем, и окон. Только куча серых коридоров и стеклянных дверей.       Наконец она добежала до лестничных проходов и собиралась бежать вниз, но тут же услышал оттуда топот ног и звуки рации. Зарычав, она бросилась вверх по лестнице, пока не дошла до самого верхнего. Это был чердак или вроде того с единственной дверью. Открыв её, Скайлар обомлела. Это была смотровая площадка, огороженная заборчиком. А вокруг был снег. Солнце сияло ярко, но совсем не грело.       Скайлар, зависнув на несколько секунд, пыталась осознать, где она находится.       «Точно! Аляска! Папа был здесь в командировке много месяцев, когда эксперименты только запускали! А я сидела дома с тетей-алкоголичкой, которая была не прочь поделиться своим отвратным поилом».       Скайлар захлопнула железную дверь и дверь к памяти в своей голове. Она вспомнила о преследователях и спустилась на этаж ниже. Вообще-то она понимала, что уже никуда удрать не сможет, раз находится на окраине континента. И только из чистого упрямства продолжала бег по зданию.       В какой-то момент она оказалась в коридоре напротив лифта. И стоило его дверям открыться, как в Скайлар полетел заряд какого-то мерцающего синего элемента. Она отпрыгнула за угол. Патрон влетел в стену, окутав пространство в радиусе метра сеткой электрических разрядов.       Скайлар помчалась дальше. Но дыхание сбилось. Она влетела в первый попавшийся кабинет. Кинула взгляд на обстановку и увидела кучу маленьких экранов во всю стену и чью-то спину.       Опешив, она медленно развернулась, влекомая любопытством. Как только она это сделала, то поняла, что экраны транслируют записи с камер видеонаблюдения. Она застыла у двери, смотря на видео и не понимая, что она видит.       Человек, колдующий над клавиатурой, повернулся к ней, окинув удивленным взглядом с головы до ног.       — А ты кто такая? Это был парень примерно её возраста, шатен, с неё ростом, но Скайлар была так увлечена происходящем на экране, что едва обратила на него внимание.       — Скайлар.       — А... – парень по - новому взглянул на неё, рассматривая ещё внимательнее, пока не увидел пистолет в её руке. — Я - Томас.       Скайлар отложила уже не нужное оружие. — Что это такое? — Так сразу не объяснишь, – пожал плечами он.       Камеры показывали с разных ракурсов ферму или вроде того с кучей мальчишек на ней. Вокруг, образовывая квадрат, высились монолитные стены. А за стенами - тоже куча стен, образующих переплетение коридоров.       — Это лабиринт.       Скайлар перевела на него ошарашенный взгляд.       — В смылсе - лабиринт?       Вообще-то на языке у неё вертелось миллион вопросов, и хотелось задать их все одновременно. Но тут внимание Томаса переключилось с неё на экран. Кажется, он перематывал запись, пока Скайлар не отвлекла его.       Она проследила за его взглядом. На одной из камер внутри лабиринта было видно, как светловолосый мальчик забирается по плющу на стену. Вдруг камера резко приблизилась к его лицу. Скайлар невольно отшатнулась.       Но ещё больше её поразило выражение лица мальчика. Теперь Скайлар знала, как выглядит со стороны, когда накатывает... Это. Безысходность. Отчаяние. Она боялась назвать это настоящим именем. Она мгновенно сообразила, к чему всё идёт.       — Ты можешь его остановить? –Скайлар повернулась к Томасу и чуть снова не отпрянула. На его лице отразились все те же чувства, что и у мальчика на экране. Но к ним примешивалось ещё что-то, что Скайлар не могла разобрать.       — Это запись, – выдавил он. — Я не знал, что с ним случилось, и отмотал назад.       — Я не знаю, кто вы такие, – вдруг заговорил светловолосый и в карих глазах полыхнула ненависть, - но надеюсь что вы счастливы. Надеюсь, что вы получаете настоящий кайф от того, что мы страдаем. А когда вы сдохните, то отправитесь прямиком в ад. Это на вашей совести.       После этих слов мальчик отпустил лиану и оттолкнулся от стены.       Скайлар резко отвернулась с выдохом. А через несколько секунд услышала стоны боли, перешедшие в рыдания. Она заткнула уши руками и в смешанных чувствах отошла от экранов.       Воспоминания от собственных рыданий нахлынули на неё столько лет спустя, будто всё произошло только что. Скайлар не знала, что хуже - выжить после неудачной попытки, или так ни разу не довести дело до конца. В её случаях был только второй вариант. Тогда она ощущала себя полным ничтожеством, потому что и жить не хочет, но и умереть боится.       Тогда Скайлар бросалась в самые рисковые ситуации. И эти безумные, раскалывающие напополам душу мысли уходили. На какое-то время.       Скайлар повернулась к Томасу, чтобы вытрясти из него ответ на теперь единственный вопрос - какого чёрта здесь вообще творится?!       Тот выключил дисплей. Последнее, что мелькнуло перед Скайлар, как темнокожий парень подхватил светловолосого и потащил к выходу из лабиринта.       — Ньют, Ньют, Ньют, – пробормотал Томас, закрыв руками лицо руками. Он уже забыл, что здесь есть кто-то ещё. — У тебя даже иммунитета нет, чувак. У тебя нет даже иммунитета.       Скайлар вытаращила на Томаса глаза.       — Тогда почему он там?       Томас бросил на неё мельком взгляд. И снова какая-то непонятная эмоция промелькнула на его лице. Так папа смотрел на неё пару часов назад, перед тем как уйти. Вина.       — Это же эксперимент. В эксперименте должна быть контрольная группа. Чтобы видеть разницу между иммунами и неиммунами.       В этот момент в коридоре послышался топот ног. Скайлар понимала, что пришли за ней. Но кое-что не давало ей покоя.       — Ты знаком с ним?       — Я знаком со всеми ними.       Дверь распахнулась. Скайлар услышала потрескивающий звук.       Она вдруг осознала, что ее отец также, равнодушно или обречённо, будет наблюдать за её мучениями. Ярость вспыхнула и требовала выхода.       — Тогда ты полный псих, Томас! – выплюнула Скайлар. — Раз тупо пялишься, пока они мучают твоих дру...       Тело Скайлар пробил разряд тока. Несколько долгих секунд было невыносимо больно, а потом она отключилась.