Дар эволюции

      Шесть месяцев назад.       — Как тебя зовут?       — Скайлар.       Боль в очередной раз пронзила всё ее тело. Скайлар лежала на кушетке с привязанными руками и ногами. Рядом с ней за компьютером сидел мужчина в зелёном защитном костюме. Он представился как Адам Уорд.       Сначала они пытались договорить с ней по-хорошему - чтобы она добровольно приняла новое имя.       «Катитесь вы все к чёрту!» - было её единственным ответом.       Тогда началась эта пытка. Ей вживили какой-то чип, который пускал по телу электрические разряды.       Это продолжалось будто бы вечность, но на деле несколько часов. Скайлар в самом начале назвалась этим дурацким именем, но Уорд посмотрел на экран компьютера и сказал:       — Я тебе не верю.       Тогда Скайлар поняла - он видит, что она врёт по показателям мозговой активности. Значит, ей нужно было обмануть имплант. Но постоянные приступы боли не давали сосредоточиться. Временами в глазах у неё темнело.       Скайлар пыталась представить, что чувствовали на её месте другие дети, почему они соглашались на новое имя. Но она слишком редко задумалась о чужих чуствах, чтобы так легко разбираться в них.       — Розалинд, у нас нет времени нянчиться с тобой. Осталось всего полгода до конца эксперимента. Ты должна быть готова.       В этот раз волна боли усилилась. У Скайлар непроизвольно потекли слезы, за которые она себя тут же запрезирала. Губы её растянулись в безумную улыбку, вырвался зловещий смех.       «Ну что за убогое имя они мне выбрали».       Её назвали в честь бабушки - матери Ганса, с таким же неукротимым нравом, как и у нынешней Скайлар. Она любила свое имя и не собиралась отказываться от него ни при каких условиях. А ещё Скайлар умела подстраиваться под обстоятельства. Но только для того, чтобы потом нанести удар.       Всё, что нужно было сейчас, это обратить всю боль в ярость, которая придаст ей сил действовать в нужный момент.       «Я должна сдаться». Скайлар дала этой мысли заполонить её разум. Чтобы мучения закончились, ей нужно сдаться. Она представила это каким-то невероятным усилием воли. Они оставят её в покое. Боль уйдет. Всего-то надо назваться другим именем. Скайлар повторила его мысленно несколько раз. Из глаз её снова полились слезы.       «Розалинд. Розалинд. Розалинд».       — Итак, твоё имя?       — Розалинд.       Скайлар заглушила стыд и эмоциональную боль. Заменила их спокойствием и облегчением. Будто не произошло ничего особенного. Она просто произнесла своё имя. Скайлар повторила эту мысль. В то мгновение она поверила самой себе. А значит, обдурить другого не составит труда.       — Тебя называли когда-нибудь по-другому?       В голове образовалась пустота.       — Нет. Я всегда была Розалинд.       Уорд сверился с показателями на мониторе и облегченно вздохнул. Хотя бы ему не доставляло удовольствие пытать детей.       Он начал расстегивать ремни, стягивающие руки Скайлар. Она потерла запястья. Голова была тяжёлой, тело онемело, но эти ощущения быстро проходили.       Пока Уорд освобождал её ноги, Скайлар спросила с искренним интересом:       — Почему вы участвуете в этом?       Мужчина, закончив с путами, подошёл ближе к ней, смотря полными сожаления глазами.       — Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что такое боль утраты. Поэтому мы должны остановить Вспышку любой ценой. Чтобы дорогие нам люди перестали умирать.       Скайлар отразила его печаль на своём лице.       — Так жаль...       И тут же ожесточённо добавила:       — Но мне плевать.       Быстрым движением Скайлар согнула ногу, развернула немного туловище и ударила пяткой в паховую область Уорда. Он согнулся с резким выдохом. Скайлар, подскочила на кушетке, не давая ему очухаться, схватила за затылок. Пальцы соскользнули по костюму, но она нащупала волосы и со всех сил ударила лицом о стол.       Мужчина рухнул. Но Скайлар это не остановило. Она оседлала его, сдернула пластиковые очки с лица и начала впечатывать в него кулаки.       — Меня. Зовут. Скайлар! – дико орала она каждое слово, давая выход накопившемуся гневу.       Но длилось это не долго. Из-за резкого подъема с кушетки, скачка адреналина, перед глазами заплясали черные точки. Скайлар потеряла сознание.

***

      На этот раз Скайлар очнулась на мягком, но холодном полу в абсолютно белой комнате размером примерно 170 квадратных футов. Стены и дверь тоже были оббиты мягким материалом. На девушке была всë та же белая больничная одежда. В дальнем углу стоял унитаз. Всё.       «Да они издеваются надо мной».       Её расшатанная последними несколькими часами психика просто помахала ручкой. Скайлар в исступлении начала молотить по двери и стенам, пинать и дико орать. Топать ногами, как маленький ребёнок. Кричать ругательства и оскорбления в камеру на потолке. Все, какие она только слышала в своей жизни. Но ничего не менялось. Вокруг были полная тишина и одиночество.       «Да как они смеют... Какое право имеют... так распоряжаться моей жизнью?!» - задыхалась возмущением Скайлар.       Ей всё ещё казалось нереальным происходящее. Нет, этого не может быть. Это просто ужасный сон. Или галлюцинации от наркотика. Это не может быть правдой.       Скайлар вцепилась руками в волосы, тяжело дыша. Она в ловушке. Западне. Теперь она - подопытная крыса. Ужасно хотелось плакать, но Скайлар себе запретила, обратив это чувство в гнев.       «Они заперли меня с определённой целью. Хотят, чтобы я подчинилась, стала покладистой».       Это было испытанием для её свободолюбивого духа.       «Нет, не дождетесь. Я скорее сдохну, чем... ».       Перед её мысленным взором вдруг предстали карие глаза. По телу Скайлар прошлась холодная дрожь. Она была не особо эмпатичным человеком. Да чужие чувства вообще её не волновали. Но она легко могла представить, что привело того мальчика, Ньюта, к этому решению. Когда понимаешь, что твои страдания не закончатся в ближайшем будущем. Что всё будет становиться только хуже и хуже. Тогда появляется единственное желание - освободиться от них. Самым простым, но в тоже время самым сложным способом.       «Нет».       Даже если бы прямо сейчас Скайлар представилась такая возможность, она бы никогда на это не пошла. Даже если временами ей не хочется жить, то умереть в качестве подопытной крысы, запертой в клетку, ей не хочется ещё больше.       И по своей сути этот поступок бессмысленный. Очевидно же, что для ПОРОКа количество погибших субъектов не имеет значения, раз они периодически отлавливают новых иммунов.       Скайлар точно знала это, поскольку не так давно имела отношение к их поимке. Но даже сейчас, находясь на месте этих бедолаг, не испытывала мук сожалений или раскаяния. Она даже не думала об этом. Её совесть умерла уже давно. А раздутое эго не позволяло признавать ошибки. Правда, не в этот раз.       «Ну разве я виновата, что у некоторых людей так плохо развит инстинкт самосохранения?».       И вдруг Скайлар разозлилась на саму себя. Потому что именно на этом она и погорела.       Идиотка! Принимать Кайф посреди улицы! О чем она думала?!       Скайлар немедленно дала себе слово, что больше не употребит ни одной дряни, способной помутить рассудок. Она попала в эту ловушку по собственной дурости. Из-за неспособности остановить собственные мысли.       Но ведь ей было так плохо тогда. Она снова падала в бездну отчаяния и не знала как выбраться. Каждый. Раз. Но Скайлар не считала себя зависимой от наркотиков. На самом деле, она употребляла их очень редко. Когда нужно было пережить эту волну отчаяния. А потом она продолжала жить с новыми силами.       Мать Скайлар была психиатром и как - то сказала ей, что голова - это самое важное, что есть у человека. Она рассказывала и показывала, как устроен мозг, как он работает. Что он отвечает за все процессы в организме.       «Прости меня, мама, что так пренебрегла твоими словами. Боже, почему тебя нет рядом? Ты бы никогда не поступила со мной так, как он... Почему он это сделал?».       Скайлар поклялась, что больше никогда не назовет этого человека папой.       С такими мыслями прошли её первые пару часов в белой комнате. В какой-то момент дверь немного приоткрылась, через щель на пол проскользнул поднос с едой, и дверь обратно захлопнулась.       Желудок Скайлар мгновенно свело судорогой. Она понятия не имела, сколько часов уже не ела. Поэтому жадно набросилась на поднос.       Он представлял из себя завтрак: омлет, хлеб с сыром, огурец и стакан воды.       Хотя эта порция не утолила всего голода девушки, она почувствовала себя лучше. Не загнанным зверем, а человеком, способным здраво размышлять.       Так Скайлар решила больше не устраивать истерики, даже если моментами испытывала вспышки злости из-за подобного обращения с ней. Если её не выпустят из комнаты, то и из здания она не выберется. Ей нужно побольше узнать об этом месте. В любом случае, ей придётся постепенно глушить свою гордость, подстраиваться под их условия, чтобы, получив достаточно доверия, а равно и свободы, найти выход отсюда.       Скайлар только надеялась, что у неё будет достаточно времени, чтобы придумать хороший план побега. Но она уже знала кое-что об опытах - что они действительно совсем не то, что она представляла. Всё намного масштабней и запутаннее.       Она никогда особо и не задумывалась о методологии поиска лекарства. То есть, Скайлар знала, что Вспышка гнездится в мозге, а у иммунов она, достигнув определенной области - у всех разной - отступает. Но по каким причинам - неизвестно. ПОРОК изучает реакции мозга на различные факторы, ситуации - это Скайлар знала по отчётам Ганса, с которыми он работал на дому.       «Но я думала, они воссоздают их искусственно. Как симуляции или иллюзии, используя импланты... А то место - ферма, лабиринт - всё настоящее».       Также они разделяют детей по каким-то критериям - кто-то участвует непосредственно в эксперименте, как Ньют, а кто-то извне - как Томас. Причём вторых должно быть намного меньше. Ганс назвал их «ключевыми фигурами». И, по его же словам, Скайлар должна занять внезапно освободившееся место.       «Как у такой огромной и сложной организации, со всеми их изобретениями и лучшими умами человечества, что-то могло пойти не так? Как они могли потерять кого-то столь важного?» - эта мысль мучила Скайлар больше всего. Не постигнет ли её та же участь?       По этой причине новость, что её изначально причислили к списку одарённых совсем не тешила тщеславие Скайлар. Может быть, это вообще была всего лишь уловка.       Она бродила по комнате, уставившись в пол, смотря словно сквозь него, переваривая одну и ту же информацию в надежде наткнуться на интересную мысль. Потому что больше никак убить время было невозможно.       Наконец, Скайлар принесли еду во второй раз - суп, яблоко и йогурт. Она и это съела без промедлений. В этот раз голод будто полностью прошёл.       Скайлар вдруг вспомнила об операции. Она ощупала левую часть головы над ухом. Был сбрит небольшой участок волос. Горизонтальный шов около четырёх дюймов. Неболезненный. Сколько же её держали в отключке?       Скайлар вспыхнула негодованием - она сейчас выглядит как ободранная кошка. Девушка перекинула волосы с правой части, чтобы прикрыть залысину. Она уселась на пол по-турецки, упёршись в стену.       Чтобы как-то убить время, Скайлар попыталась вспомнить, что знает о той части мозга, в которую вставили имплант. Интерес к этому органу передался ей по наследству от родителей, потому что в детстве она выучила о нём все, что только можно было.       «Левая височная доля отвечает за процесс восприятия звуков, распознавания лиц и объектов, формирование речи. А также за хранение памяти. Эта доля взаимодействует с лимбической системой - гиппокампом и миндалиной - для формирования и хранения воспоминаний как краткосрочных, так и долгосрочных... Проклятье!»       Скайлар подскочила от внезапного, совсем не радостного озарения.       «Я не знаю, кто вы такие», - так сказал Ньют.       «Им как-то блокируют память этими чертовыми имплантами! Но зачем?! А если и со мной это сделают?!».       Но Скайлар быстро успокоилась. Не велика потеря. Она бы с радостью рассталась со многими воспоминаниями. Очень многими. Правда, кое-что терять не хотелось совсем. Например, память о маме. У них было так мало времени вместе, но тем оно становилось ценнее.       Для Скайлар образ мамы был лучом света во тьме не только в детстве, но и по настоящее время. Только рядом с ней Скайлар было тепло и уютно. Больше в её в жизни таких людей не было.       Горло Скайлар сдавило, в глазах защипало. Она почувствовала себя такой уязвимой, беспомощной и одинокой, как никогда. Но тут же это чувство разозлило её, ведь оно показывало внутреннюю слабость. Лицо Скайлар тут же ожесточилось. Она неосознанно уставилась в камеру.       Ну нет, она выберется отсюда любой ценой и не позволит никому отнять воспоминания о матери - лучшее, что было в её жизни.              С такими невеселыми мыслями Скайлар просидела до ужина. Третий раз ей подали макароны. А через часа два-три выключили свет. Но сон долго не приходил к ней. Скайлар очень надеялась, что это будет её единственный день в белой комнате.       Но её надежды не оправдались. За первым днём последовали ещё семь (или около того) сводящих с ума от безделья, суток.       Скайлар отвлекалась, как могла. Она выполняла всякие физические упражнения, какие только знала. Но не очень часто, поскольку находилась в плохо вентилируемом помещении без возможности помыться. Это бесило сверх всякой меры.       Чтобы занять чем-то мысли, Скайлар представляла, что находится не здесь, а где-то далеко. В тех местах мира, которые были так прекрасны до апокалипсиса. Она видела их в документальных фильмах в детстве.       Тем, кто наблюдал за ней, тоже периодически становилось скучно. Потому что где-то через пять дней они начали сбивать время подачи еды. Конечно, Скайлар не могла отследить это по часам. Но она это ощущала. Также они поступали со светом. Он мог гореть сутки напролёт, или наоборот быть выключен. Эти непонятные игры невыносимо раздражали. Терпение Скайлар кончалось. Она вот-вот готова была снова биться о стены и кричать.       «Чего же они ждут? Я ведь уже не буйная», - думала Скайлар на восьмой день своего заточения, уставившись на ненавистную дверь.       И, наконец, та открылась. Скайлар ждала кого угодно. Просто докторов, которые начнут всякие дурацкие тесты. Отца, который, быть может, одумался и исправил всё это безобразие. Да хоть саму Аву Пейдж - лишь бы Скайлар, наконец, нормально объяснили, что от неё нужно. Но нет. Вошли двое ребят примерно её возраста. И одного из них она узнала. Внутри Скайлар тут же взметнулось недовольство. Она надеялась получить внятные ответы на все вопросы. А что взять с таких же подопытных, как и она?

***

      Томас был раздавлен. Его и без того ненормальная жизнь за последние несколько месяцев превратилась в сущий ад.       Чистка. После неё он непоправимо изменился. Все из элитной четвёрки изменились. Нет, теперь их трое. Рэйчел погибла, когда они убивали сотрудников ПОРОКа, заразившихся Вспышкой и пытавшихся это скрыть, подделывая отчеты.       Обман Авы Пейдж. Она от имени бывшего Канцлера Андерсона, которого тоже пришлось убить, разослала всем сотрудникам электронное письмо, где он, вместе с Авой Пейдж, назначил элитных субъектов истинными правителями ПОРОКа. И ещё одно письмо от имени Томаса, где он берёт на себя всю ответственность за проведение Чистки.       Жестокости в лабиринте. Страдания его друзей. Томас испытывал вину и ненависть к самому себе за это.       Томас хотел, чтобы это всё побыстрей закончилось. Чтобы лекарство было создано. Он ещё верил в это. Ему постоянно твердили, что данные для этого накапливаются. Что осталось только завершить испытание лабиринтом. И закономерно, что он, Томас, отправится туда. Он чувствовал, что так будет правильно. Он будет снова со своими друзьями, даже если они не помнят его. И они вместе выберутся оттуда.       Но для запуска окончания испытания им не хватало одного участника. ПОРОК искал замену для Рэйчел около двух месяцев. И Томас с Терезой встречались с каждой кандидатурой. Им не давали чётких указаний - просили просто беседовать с девушками. Ребята понимали, что за ними внимательно наблюдают Мозгачи и ищут что-то в их реакциях.       И в этот раз Томас знал, с кем им придётся встретиться.       «Том, вдруг она убила кого-то?» - вторгся в его мысли голос Терезы.       В тот день, когда Скайлар ворвалась в комнату наблюдения с пистолетом в руке, Тереза слышала выстрелы и творящийся суету среди охраны. Никто не стал им ничего объяснять, когда они задали вопросы. Вот тебе и часть правления. Никто всё также не собирается с ними считаться.       «Мы тоже кого-то убили»       «Это не одно и то же. Это было...»       «Милосердие? Боюсь представить, как нам за него воздастся».       «Прекрати. Я не хочу больше никогда вспоминать об этом», - раздражённо бросила Тереза и прервала связь.       В последнее время они сильно отдалились друг от друга. Тереза ушла в работу с головой, чтобы забыть о Чистке. Томас не смог так от этого отвернуться.       Они подошли к нужной комнате. Там их уже поджидала доктор Пейдж.       — Вы расскажете нам что-то о ней? – спросил Томас. — Например, почему её держат здесь?       — Или почему она не прошла процедуру смены имени? В конце концов, это не честно, – сказала Тереза с явным недовольством в голосе.       И здесь Томас был с ней согласен. Все, каждый субъект проходил через это. Может быть, жестоко желать кому-то такую боль, но она сплачивала их. Пережитые вместе страдания объединяли.       Доктор Пейдж осталась невозмутима, только брови её на секунду дрогнули, попытавшись нахмуриться. Она, как обычно, что-то явно скрывала.       — Вообще-то, она проходит её прямо сейчас. Так что называйте её Розалинд.       «Том, она находится там больше недели. С ней явно что-то не так», - телепатически сказала ему Тереза.       «Всë и вся здесь проверки. Ты забыла?» - резковато ответил Томас.       Девушка послала ему сердитый взгляд.       — Эриса нам снова не ждать? – спросила Ава Пейдж.              — Вы же знаете, он ещё не отошёл от потери, – ответила Тереза, и в голосе её едва уловимо послышалось заслуженное осуждение.       Если бы ПОРОК не отправил их на то задание, Рэйчел была бы жива.       Канцлер с искренним сожалением на лице опустила глаза.              — У вас будут особые указания? – Тереза перешла на деловой тон после короткого вздоха.       — Нет. Всё как обычно. Поболтайте немного.              Легко сказать. Томас был не в настроении вести дружеские беседы.       Впрочем, Скайлар тоже. Стоило им войти, как она вскинула подбородок и выпрямила спину. А потом окатила их полным недовольства взглядом. И без того светлые глаза из-за яркого освещения превратились в две треснувшие льдинки. И Томас от души порадовался, что рядом нет колющих и режущих предметов, иначе бы они все полетели в их с Терезой сторону.       — Привет, Розалинд, – улыбнувшись, сказала Тереза. — Меня зовут Тереза, а это - Томас.       Она излучала доброту и спокойствие. Но Скайлар осталась глуха к её чарам. Она гневно сощурила глаза. Одиночная камера явно не пошла ей на пользу, а только взбесила ещё больше.       — Ну и чего вам надо? – спросила она холодно и высокомерно, перебегая пронзительным взглядом с одного на другого.       Томас предпочел остаться в стороне. Он понятия не имел, как вести себя с этим злым существом. А те её слова в наблюдательной комнате звенели в ушах Томаса. Потому что попали не в бровь а в глаз.       Тереза же продолжила как ни в чем не бывало.       — Я понимаю, сейчас ПОРОК кажется тебе худшим местом на Земле. И часто они действительно плохо обращаются с детьми. Но нас они спасли от шизов, голода и разрухи первых лет после появления Вспышки. Взамен мы помогаем им найти лекарство. Неужели тебе не жаль людей, у которых нет иммунитета? Которые просто теряют разум и вредят своим близким. Такие, как мы, можем это исправить...       — Достаточно, – звонко сказала Скайлар, подняв согнутую руку в локте. — Я поняла твою мысль. ПОРОК - это, на самом деле хорошо, да? – губы ее растянулась в мрачную ухмылку. — Скажи мне, Тереза, тебе известно, откуда взялся вирус?       В помещении воцарилась тишина. Томас и Тереза обменялись ошеломленными взглядами.       «Ты ей сказал?»       «Нет, конечно. Когда бы я успел?».       — О, вижу, знаете, – продолжила Скайлар обманчиво спокойным голосом. Глаза её продолжали гневно сверкать. — Забавно получается, правда? Главной катастрофой на Земле стали не солнечные вспышки, а человек, – она замолчала на пару секунд, а потом продолжила, выплевывая каждое слово. — Точнее определённая группа людей, организация, которая захотела поиграть в спасителей мира. Уничтожить часть населения вирусом, чтобы хватило ресурсов на оставшуюся. Но вот незадача - вирус вышел из под контроля, грозя вымиранием всему человечеству.       — Да, это всё ужасно. Но это дела дано минувших дней, – сказала Тереза, не желая сдаваться. — Сейчас они пытаются всë исправить.       — Пока получается не очень. Тринадцать лет прошло. И ни слуху о лекарстве. Хотя бы наметках. Тестовых пробах. Или ещё что-то в этом духе. Только пустые обещания. ПОРОК - это и есть порок. А вы всего лишь дети с промытыми мозгами! Разговор окончен!       С этими словами Скайлар резко развернулась от них, скрестив руки на груди.       Тереза порывалась ещё что-то сказать, но Томас, выйдя из оцепенения от пронзительного голоса Скайлар, потащил её вон из комнаты.       — Она - психопатка! – заявила Тереза, как только они встретились с доктором Пейдж.       Да нет, думал Томас. Эта девушка трезво смотрит на вещи, поскольку на нее никто не давит чувством долга. Всё, что говорила Скайлар, было отражением его мыслей, которые он не осмелился ни разу озвучить. Он бы всё равно не нашёл единомышленников. А его самая близкая подруга - Тереза - с годами прониклась миссией ПОРОКа.       — Упрямая, неуравновешенная, раздражительная, своенравная. Да, мы это уже поняли, – спокойно резюмировала доктор Пейдж. — Вы должны помочь ей адаптироваться. Теперь понимаете, какой перед вами фронт работы? Вы встретитесь с ней через неделю - полторы, но уже подготовленными.       — Почему она среди кандидатур? Вы ведь можете выбрать кого-то менее проблемного? – негодовала Тереза.       — Да, есть ещё несколько девушек на это место. Мы подержим здесь Розалинд ещё немного, а потом она пройдёт стандартный набор тестов. И после этого можно будет сказать наверняка, кто присоединится к вам, а кто станет рядовым субъектом.       — Вы сотрëте ей память о сегодняшней встрече? – спросил Томас.       По крайней мере, так было в детстве Томаса и Терезы. По словам докторов их первое знакомство было катастрофой, и их память об этом подчистили. Хотя у обоих осталось чувство дежавю.       — О нет, она должна учиться на своих ошибках, – улыбнулась одним уголком губ доктор Пейдж.