Дар эволюции

Пять с половиной месяцев назад. Все последующие дни Скайлар была зла на саму себя. Ну почему она не сдержалась, как и планировала? Эти двое могли быть её пропуском на свободу. Что ей стоило придержать свою точку зрения при себе? Но тогда она не была бы самой собой. Ей нужно было как — то выплеснуть накопившийся яд внутри. И у неё не осталось другого выхода, кроме как ужалить первых попавшихся жертв. А еще и это дурацкое имя! Это оно послужило триггером для её ярости. ПОРОК не отказался от идеи переименовать её, как будто она какая-то игрушка или… Их собственность! «Проклятье. Так я никогда отсюда не выберусь». И всё же этот разговор был интересным. Скайлар вынесла из него кое-что ценное. До всего произошедшего она считала, что субъекты полностью контролируются ПОРОКом через импланты. А эти двое выглядят вполне естественно и непринуждённо. И, при том, они совершенно разные. Тереза — красивая девушка с благородными чертами лица, глазами цвета моря. Она добрая и, наверняка, умная. Но, ослепленная состраданием к людям, готова простить ПОРОКу любые жестокости по отношению к себе и другим детям, если это поможет в создании лекарства. Томас — другое дело. Он сомневался. В его взгляде, мимике не было воодушевления, когда Тереза говорила о ПОРОКе и его миссии. Только печаль и тоска. Он явно впитывал каждое слово Скайлар, молча уставившись круглыми карими глазами. Вообще-то это раздражало. Она сможет понять, что у Томаса на уме, только когда тот начнёт говорить. Скайлар на всякий случай отложила эти умозаключения на отдельную полочку в сознании. Возможно, они ей когда-нибудь пригодятся. Сейчас нужно решить первостепенную задачу — выйти из проклятой комнаты.

***

Спустя ещё восемь дней ей представилась вторая попытка. Снова пришли Томас и Тереза. — Так, ладно. Давайте без отступлений, — начала разговор Скайлар, не дав им даже поздороваться. — Мне нужна правда. Без пафосных речей о Всемирной благе. Что меня здесь ждёт? Парочка переглянулась. Они смотрели друг на друга около полуминуты. Скайлар чувствовала, что между ними происходит что-то странное. — Ну же, они ведь хотят, чтобы я начала доверять кому-то. Иначе бы не подослали ровесников, — поторопила их Скайлар. — Хорошо, — наконец сказала Тереза, повернувшись к ней. — Но, предупреждаю, объяснить всё сейчас мы не можем. У тебя просто мозги закипят. — Ладно, — Скайлар пожала плечами. Она и не сомневалась, что узнать ей предстоит ой как много. — Итак, первая половина дня состоит из лабораторных тестов, связанных с поиском лекарства и учебных занятий. В тестах нет ничего страшного, просто делай что говорят. Иногда болезненно, но не смертельно. Занятия направлены на развитие нашего интеллекта. В остальное время мы делаем, что хотим. В основном, присматриваем за нашими друзьями в лабиринте. Кое-что подмечаем и делимся наблюдениями с доктором Пейдж. Раз уж ты знаешь про лабиринты, коротко поясню. Мы с Томасом работали вместе над лабиринтом для группы А — там одни мальчики. Эрис и Рэйчел — над лабиринтом В. Там одни девочки. Но Рэйчел… произошёл несчастный случай. Её не стало. И, возможно, тебя поставят в пару с Эрисом для окончания эксперимента в лабиринте В. Есть вопросы? — Да миллион! — обескуражено воскликнула Скайлар. Она не знала даже, что лабиринтов два. — Что значит вы работали над лабиринтом? — Ну, лично мы сделали небо, — подал голос Томас. Он слабо улыбнулся. Похоже, был доволен своей работой. — Небо? — Скайлар переводила удивленный взгляд с одного на другого. Она даже не знала, что ее удивляет больше — то, что подростки вроде неё спроектировали такое натуральное небо или… Где же тогда находятся эти громадины?! — Да, лабиринты расположены под землёй. Несколькими этажами ниже фундамента здания. Им нужна была полностью контролируемая среда для стимулирования разных реакций. — Каких ещё реакций? Как это связано с лекарством? — сказала Скайлар низким голосом. Так происходило, когда она инстинктивно чувствовала опасность. А слово «реакции» вызывало именно это чувство. Томас замялся. Тереза тоже не рвалась объяснять. Но всё же взяла слово: — Об этом тебе лучше расскажет доктор Пейдж. Ты увидишься с ней сегодня. Она хотела познакомиться с тобой раньше, но была очень занята. Есть ещё вопросы? — А почему здесь нет Эриса, раз мне с ним… работать? Лица у обоих омрачились. Хотя они и так выглядели довольно депрессивно, сейчас будто вовсе окунулись в не самые приятные воспоминания. А ведь Скайлар ещё собиралась спросить про обстоятельства смерти той девушки. Фраза «несчастный случай» неприятно щекотала нервы. — Он ещё не в состоянии, — наконец ответила Тереза, вырвавшись из омута воспоминаний. — Они были очень близки. Росли вместе. Также, как и мы с Томасом. «Да-а-а, неприятная ситуация вырисовывается. Навряд ли этот Эрис в восторге, что его подругу так просто кем-то заменили. Ну ладно, буду разбираться с проблемами по мере поступления», — решила Скайлар. — Вы можете сказать, что именно случилось с Рэйчел? В смысле… Мне стоит переживать об этом? — Нет. Этого больше не повторится, — ответил Томас с решительным видом, будто больше для самого себя. — А можно вопрос? — Валяй, — пожала плечами Скайлар. — Как ты узнала правду про вирус? При этом у обоих в глазах загорелись искорки любопытства. И Скайлар так позабавило это, что она сразу напустила на себя таинственный вид. Как приятно иногда подействовать людям на нервы. — Расскажу в более неформальной обстановке, — сказала она почти шёпотом, искоса глянув на камеру. Когда-то Скайлар попала в группировку, которая готовилась свергнуть ПОРОК. От них-то она и узнала правду о Вспышке. Существовала эта группировка сейчас или нет, Скайлар было неизвестно. Но всё же болтать направо и налево о них не стоило. Томас шумно выдохнул. — Тогда мы никогда не узнаем. Они постоянно наблюдают за нами и прослушивают, — также тихо ответил он. При этом у обоих появилось на лицах одинаковое полуусталое, полураздраженное выражение. И Скайлар невольно прониклась к ним симпатией. Теперь она с ними в одной лодке. От этой мысли одиночество, терзавшее её все эти дни, притупилось. — Ещё кое-что, — сказала Скайлар, когда парочка уже развернулась к двери. — Называйте меня Роза. Да хоть ромашка. Сути её это не изменит. Скайлар, скрипя зубами, решила отзываться на это имя, чтобы уж наверняка доказать свою покорность, которой не было и в помине. После ухода Томаса и Терезы вошёл охранник. Голова его не была скрыта шлемом, но лицо оставалось каменным. Он молча провёл Скайлар в её комнату. В той было самое необходимое — кровать, письменный стол и стул, небольшой шкаф. А ещё крошечная ванная комната. Туда и направилась Скайлар. Она провела там часа полтора, если не больше и пыталась смыть с себя не столько пот, сколько все те мысли и переживания, которые всколыхнуло в ней долгое пребывание в тишине и бездействии. Скайлар возненавидела белый цвет и чувствовала, что он будет раздражать её до конца жизни. В шкафу Скайлар обнаружила кое-что из своей одежды. На неё нахлынули воспоминания об отце. «Ах как мило, что ты позаботился обо мне таким образом», — со злостью думала Скайлар. Одевшись в бежевое худи, черные джоггеры и чёрно-белые кеды, Скайлар села на кровать. Она глянула на электронные часы, которые нашла также в шкафу на полке. Была половина десятого утра. Ей предстояло знакомство с Авой Пейдж, что было волнительно. Какой должна быть женщина, которой приходится управлять такой здоровенной махиной как организация ПОРОК? Детские воспоминания Скайлар не дали ей никакого представления о Пейдж во время их короткой встречи. Правда, тогда она была просто доктором, а не Канцлером. «Интересно, а она меня помнит? — вдруг задумалась девушка. — Хотя с чего бы. За столько лет через её руки прошло множество детей». Но навряд ли хоть ещё один ускользнул из её хватки, тут же с ухмылкой подумала Скайлар. Но ухмылка тут же погасла. И чего ради Ганс забрал её тогда, если в итоге добровольно отдал? Потому что не любил. И давно хотел избавиться от неё. Скайлар поняла это в тот же день, как вернулась с отцом домой из ПОРОКа. Уже наступила ночь. Семилетней Скайлар надлежало спать, но она не могла. Слишком перевозбудилась произошедшим. Её ведь просто украли с улицы люди в чёрной одежде, стоило ей отойти от тёти Хелен на пару шагов. В общем, Скайлар не могла уснуть. Она хотела, чтоб её кто-то пожалел. Она вышла из своей комнаты и увидела свет на кухне. За столом сидела тётя Хелен, сестра матери Скайлар, и отец. Они распивали какую-то жидкость цвета корицы из стеклянной бутылки. Скайлар услышала, как отец плачет. Он был пьян. Поэтому она не решилась подойти к нему, а осталась стоять за стеной, изредка выглядывая. Взрослые её не замечали. — А я ведь хотел уйти оттуда в самом начале. Как узнал об их планах на эти штуки, — сказал Ганс. — Несколько детей умерли после внедрения импланта. Они ведь её ровесники. Я каждый раз представлял, что на их месте могла быть Скайлар. Но я не знаю, как с этим жить! Их смерти теперь на моих руках. Господи, если бы её не было!.. Раздался хлесткий удар. — Не смей! Не смей так говорит о собственной дочери! Я бы пошла и на сделку с совестью и на что угодно, лишь бы мой сын был со мной! Будь мужчиной наконец! Защищай своего ребёнка. Саманта ни за что не отступила бы. Но слова тёти Хелен уже не долетели до сознания маленькой Скайлар. Её сердце будто разбилось на миллион кусочков. Из глаз потекли горячие слезы. Она убежала обратно в свою комнату, уткнувшись лицом в подушку. «Если бы её не было» — Скайлар знала, что запомнит эти слова на всю жизнь. Она осознала, что является лишь обузой для самого близкого человека. Маленькая Скайлар, всегда окружённая любовью и заботой, почувствовала себя сброшенной с пьедестала. Она больше не чувствовала себя центром мира для своей семьи. Тогда Скайлар впервые познала одиночество. И оно будет преследовать её ещё несколько лет. Пока она не решит покончить с ним… покончить с собой. Из мрачного воспоминания взрослую Скайлар выдернул лёгкий стук в дверь. И перед ней появилась Канцлер Ава Пейдж — блондинка с ярко красной помадой на губах и аккуратно собранными на затылке волосами. На вид ей было не больше сорока пяти. В белом глаженном халате, того же цвета брюках и туфлях. В глазах цвета штормового неба затаилась многолетняя печаль. Скайлар обуяла резкая неприязнь. Она призвала всю свою выдержку, чтобы это чувство не отразилось на её лице. Сомневаться не приходилось, что она оказалась здесь по воле Канцлера. — Здравствуй, Розалинд, — с доброй улыбкой сказала Ава Пейдж. Голос у неё был нежный, но в тоже время властный. — Ты хорошо себя чувствуешь? Боюсь, сегодня тебе понадобится много сил. Предстоит долгий и сложный день. Но перед началом хочу тебе кое-что показать. — Что именно? — поспешила за ней Скайлар, спрашивая на ходу. У женщины была быстрая, стремительная походка. — Нашу цель, — с загадочной улыбкой ответила та. Пока они шли по коридорам и этажам, Скайлар осмотрела скудный интерьер здания. На удивление Скайлар, стены и потолки были бетонными, серыми, двери — металлическими. Тогда как комплекс ПОРОКа в Денвере весь сделан из стекла и внутри, и снаружи. И блистает на весь город как Хрустальный замок. Возможно, это место изначально было построено для других целей. Ещё до солнечных вспышек. Вскоре они дошли до двойных дверей с табличкой «Мозговой центр». — Обычно мы не пускаем сюда испытуемых, чтобы они не мешали Мозгачам работать. Но… Нам нужно твоё доверие, — сказала Канцлер Пейдж и открыла перед Скайлар двери. «Вы не представляете, насколько это взаимно», — усмехнулась про себя Скайлар, входя в кабинет. Лицо её изумлённо вытянулось. Помещение было огромным. Казалось, это был целый этаж, заполненный рядами компьютеров. За каждым сидел человек с напряжённым лицом и водил пальцами по сенсорному монитору. Иногда они отвлекались и оживлённо переговаривались между собой. Канцлер Пейдж и Скайлар направились по проходу между рабочими столами. Скайлар мельком вглядывалась в мониторы. На них мелькали лица ребят — и девушек, и юношей — с краткой информацией о них и 3D-моделями мозга. Скайлар заметила и себя, увидела подпись «субъект В2?» со знаком вопроса в конце, заглушила всплеск негодования и перевела взгляд вперед. На противоположной стороне помещения находился большой стол в форме шестигранника с голографическим интерфейсом. За ним работал только один доктор, просматривая постоянно сменяющие друг друга графики, парящие над поверхностью стола. Ава Пейдж коротко представила мужчину: — Доктор Брукс, глава отдела Мозгачей. Он был низкого роста, с проплешиной на затылке и невероятным энтузиазмом. — Покажите, пожалуйста, Розалинд чем мы здесь занимаемся, — попросила Канцлер. Доктор энергично закивал. Он смел лёгким движением руки картинку и настроил новые голографические элементы. Скайлар заинтригованно наблюдала. Над столом появилась трёхмерная модель головного мозга, состоящая из переплетения нейронных связей. — Благодаря особой деятельности мозга иммуна, в его организме вырабатывается вещество под названием энзим, — пустился в объяснения доктор Брукс. Он провёл линию от мозга в свободное пространство, где появилось голубое прозрачное вещество. — И оно прекрасно справляется с защитой родного организма. Но в других он малоэффективен, — доктор вывел изображение темной крови заражённого и поместил туда энзим. Чёрные клетки крови начали было распадаться, но через мгновение вернулись в прежнее состояние. — И мы выяснили — чем с большим стрессом справляется организм, тем устойчивее становится энзим. На это направлено испытание. У некоторых субъектов, по нашим расчетам, эффективность энзима достигла максимума. Мы выберем лучший образец и изготовим из него вакцину. Доктор Брукс снова вывел изображения графиков. — Значит, стресс — это и есть реакция, которую вы провоцируете? — спросила Скайлар, взглянув сквозь голограмму на Канцлера. Та воодушевленно созерцала графики, будто смотрела в такие дали, которые простому смертному не постичь. — Да, — ответила Ава Пейдж. — Мы стимулируем у испытуемых все виды чувств и мозговой активности, чтобы определить наиболее сильные триггеры. Испытуемым осталось справится с финальным заданием — найти выход из лабиринта. В этом должна помочь наша главная четвёрка. Видишь ли, жизнь испытуемых стала слишком рутинной. Их воля к свободе угасла. Но с вашим появлением, и с изменениями, которые последуют за вами, они должны будут мобилизовать все свои силы, чтобы выбраться. Испытуемые должны будут понять, что в том месте они оставаться больше не могут. Мы назвали это «Программа Окончания». — То есть мы станем всадниками Апокалипсиса… — безрадостно усмехнулась Скайлар. Толпа подростков явно будет не в восторге, что кто-то перевернёт с ног на голову их устоявшуюся жизнь. Что они тогда сделают с раздражителем спокойствия? — А что ещё за изменения? — Они называются Переменными. Их разрабатывают Мозгачи. Но о Переменных я распространяться не могу, чтобы не навредить ходу эксперимента. — Значит, вы уверены, что после окончания испытания вы сможете сделать лекарство? — спросила Скайлар, стараясь, чтобы в её тоне прозвучало поменьше скептицизма. — Розалинд, думаешь, мы бы пошли на всё это, если бы не были уверены в конечном результате? — после некоторого молчания ответила Канцлер с ироничной улыбкой. «Да!» — хотелось крикнуть Скайлар. Пейдж ушла от прямого ответа. Значит, ни в чем она не уверена. Ей хотелось высказать это в лицо Авы Пейдж. Также и о том, что она думает обо всех этих экспериментах над детьми. Амнезия. Переменные. Финальное испытание. Всё это плохо пахло. Скайлар не хотела окунаться в это даже во имя всеобщего блага. Да ей даже не предоставили право выбора! С таким мириться Скайлар точно не собиралась. Она уйдёт от ПОРОКа во что бы то ни стало. А для этого надо держать себя в узде и усыпить бдительность Канцлера. — Я так поняла, моё участие ещё под вопросом, – протянула Скайлар. – Что будет, если я вам не подойду? — Будешь наравне с другими субъектами. Тебя отправят в лабиринт в следующем месяце, – Ава Пейдж пожала плечами с лёгкой улыбкой, будто они обсуждали план на день. — В любом случае, ты будешь иметь такую же ценность, как каждый из этих ребят. Наше будущее в ваших руках. — А чем отличается статус элиты? — Это дети с наивысшим айкью, наибольшей выносливостью, лидерскими задатками и ещё несколькими необходимыми нам критериями. Они также попадут в лабиринт, но ещё не скоро. Примерно через шесть месяцев. Тогда по плану должно закончится двухгодичное испытание. Но их память мы не тронем, чтобы они могли чётко выполнять наши указания. Скайлар задумалась. Имело смысл постараться и войти в состав элиты. Тогда у неё будет больше времени на изучение здания и всего, что ей может понадобиться для побега. — Хорошо. С чего начнём? — Сегодня у тебя возьмут несколько анализов. Сопровождать будет дежурный из охраны. Он уже ждет снаружи. «Несколько анализов» представляли собой не меньше дюжины игл, которые втыкали в разные части тела Скайлар то один врач, то другой. Под конец последовал целый час на беговой дорожке. А потом начался новый круг ада под названием «занятия». Скайлар никогда не училась в школе, потому что они попросту не работали. А когда начали открываться, ей было больше двенадцати, и загнать её туда, в период подросткового бунта, было невозможно. Она получала образование дома урывками и вполне сносно умела и читать, и писать и считать. Мама развивала Скайлар разными головоломками из книжек, вела с ней беседы о всяких спорных вопросах. Искренне интересовалась её мнением по тому или иному поводу. Учила лепить из пластилина, рисовать. С отцом Скайлар развивалась физически: они вместе делали зарядку, бегали в парке, плавали, катались на велосипедах и коньках. И, поскольку у них было фортепиано, Ганс научил играть на нём. Когда Скайлар исполнилось пять, грянула Вспышка. Её мать умерла через два года. Ганс полностью был занят на работе. За воспитание и образование Скайлар взялась тётя Хелен. Та была глубоко несчастной женщиной, потерявшей всех близких. А вместе с ними — смысл жизни. До Апокалипсиса Хелен работала бухгалтером, поэтому она обучала Скайлар математике. Но это было в те редкие моменты, когда она была трезва. В остальное же время тётя любила раздавать жизненные советы. Она умерла, когда Скайлар было одиннадцать. И, что удивительно, от той же Вспышки, а не от цирроза печени. Далее Скайлар изучала исключительно прикладные науки. От разных людей она получила навыки самообороны, стрельбы, управления автомобилем и вертолетом, умение лгать и манипулировать. Также живой интерес для неё представляли география и биология. Но этого было совсем недостаточно для преподавателей ПОРОКа. Математика, логика, история, естественные науки, химия, критическое мышление и физическая подготовка превратились в набор разнообразной информации, от которой разболелись голова и тело. Скайлар не собиралась вникать во всю эту ерунду, которая не имела, как ей казалось, никакого практического применения. К тому же слишком много мыслей крутилось в её голове, чтобы сосредоточиться на чём-то постороннем, вроде этих уроков. И, конечно, больше всего она думала о возможности побега. Ее познания в географии были более чем обширными. Она знала, как выглядела карта мира до солнечных вспышек, так и после. Главным образом потому, что она искала лучшее место для жизни, но безуспешно. Аляска интересовала её менее всего из-за неоправившегося после катастрофы климата. Но она так часто изучала карты, что они буквально отпечатались на сетчатке глаза. Моря, которые омывают Аляску, реки, и, конечно, населенные пункты. Если бы Скайлар могла добраться до ближайшего города, там она нашла бы транспорт, чтоб убраться отсюда куда-нибудь подальше. Но было ещё так много проблем, которые нужно решить — провизия, тёплая одежда, система безопасности ПОРОКа и удалённость здания от городов. И импланты. Они наверняка работают как маячки слежения. Оказавшись в своей комнате, Скайлар упала на кровать, закрыв лицо ладонями. «Мне может понадобиться помощь, — устало думала она. — Информация, которую не получить от сотрудников ПОРОКа». Это значило только одно - пора заводить друзей.