Домино

В квартире царит ранняя тишь, разбиваемая лишь редкими звуками с улицы. В сонное царство, скрытое за толстым слоем темных занавесок, проскальзывают яркие лучи, находя в ткани зазоры, и теперь утреннее солнце мягко целует его в спину своим теплом. Сигма постепенно просыпается и лениво разлепляя глаза, поворачивается, расплывающимся взглядом упираясь в потолок. Он сонно моргает, пока вещи вокруг постепенно не начинают обретать четкость, а звуки слышимость. Кактус на рабочем столе, полка с книгами над ним, застекленный шкаф с бликующими стеклами, светло-серые обои с какими-то блеклыми узорами… Крик птицы за окном, быстро проехавшая машина, громкие разговоры людей… Мысли вместе с событиями минувшего дня начинают просачиваться в сознание - кабинет на семнадцатом этаже, город по ту сторона стекла, холодный ночной ветер, чувство чужих рук на своей талии, разгоряченная кожа, глаза, полные смешинок и звезд, тихий смех… «-Еще раз спасибо тебе за сегодня. Уже поздно, поехали домой?» Тело сразу охватывает небывалое нежное тепло от макушки до кончиков пальцев, словно на нем еще оставались чужие касания. Мерещится запах мяты и лимона, приправленные терпким дымом. О Ками-сан… Это был самый вкусный аромат. Его аромат. Губы невольно расплываются в абсолютно идиотской улыбке, а голову, как от алкоголя, кружат переполняющие чувства и мысли. Перекатившись на бок и стиснув в объятиях подушку, он, не переставая улыбаться, вновь закрывает глаза, стараясь воскресить в памяти каждое мгновение прошлого вечера, дабы ощутить те эмоции вновь. То необыкновенное спокойствие, лёгкость, покалывание в груди и… маленькое счастье. Сигма вновь проваливается в легкую полудрему, навиваемую сладкими грезами, и из забытья его выводит лишь сработавший спустя какое-то время будильник. Из динамика льется нежная песня Ланы Дель Рей, обычно знаменующая начало каждого нового рабочего дня, и он ещё пару минут валяется под ее мелодичный голос, вслушиваясь в меланхоличный текст, и только потом, собрав в себе силы, встаёт. Натянув тапочки и на ходу потирая глаза, шаркает до кухни. Яркий свет из окна сразу ослепляет его, заставляя жмурится. После полумрака комнаты, глаза привыкают к обычному освещению крайне неохотно. Обведя ее полусонным взглядом, внимание парня привлекает сковородка, и в голове сразу же всплывает знакомый образ яичницы - на большее никогда не хватало ни его кулинарных способностей, ни сил с утра, так что решение о виде завтраке принимается в ту же минуту. На полках быстро находится все необходимое и мурлыкая себе под нос «Let the Light In», аккомпанементом которой становится тихо шкварчашее масло, он принимается за готовку. Чуть погодя, на глаза попадаются помидоры и с мыслью «а почему бы и нет?», он уверенно добавляет ещё и их в свой гастрономический шедевр. Поддавшись хорошему настроению, парень решает замутить даже гренки, вопреки своей вечной лени. Он вообще редко ел по утрам - не хотелось тратить на это время и выбор всегда падал в пользу более продолжительного сна, даже если это был вопрос пятнадцати минут, нежели нормальной еды. Процесс шел очень слаженно и даже спустя короткое время после пробуждения, Сигма чувствовал себя на удивление хорошо, даже отлично. Под стук ножа по доске, погруженный в светлые мысли, он ловит себя на том, что с ним так бывает крайне редко, особенно учитывая, что поспать ему удалось не так много. С Дазаем они распрощались где-то в два ночи, а когда он вернулся домой, стрелки часов вообще показывали три и он, разумеется, сразу же провалился в беспамятство. Тот день в принципе… В принципе был богат на сильные изматывающие эмоции. Из-за этого пришлось ставить будильник на пораньше (мыть и сушить волосы - это, конечно, была вечная проблема, которая преследовала его всю жизнь), но даже в этом не оказалось надобности, ведь он по велению сердца встал раньше. Сердца…. Звучит слишко наивно и глупо, но… Было бы глупо отрицать, что мысли о вчерашнем его не грели. После того вечера, в нем проснулось словно что-то новое. Что-то живое, трепещущее, воодушевляющее и подталкивающее вперед. Что-то, что доселе терпеливо сидело внутри, не смея показаться, но теперь он отчетливо чувствовал его тепло и…И оно ему даже нравилось. Оно придавало сил. Взгляд мельком падает на циферблат. «Черт, время. Вот тебе и встал раньше» Запихивая в себя остатки завтрака, он торопливо кладет тарелку в раковину и несется в душ. Далее сборы на работу идут в спешке. Одежду Сигма просто скидывает на кровать, планируя вечером ее нормально убрать, собирает сумку, бросая в нее все необходимое как попало, наспех подбирает длинные волосы в низкий хвост. Сталкиваясь со своим отражением в зеркале прихожей, он окидывает себя придирчивым взглядом, и только аккуратно поправив челку, вылетает из квартиры, запинаясь о собственные ноги. Нет, обычно он все аккуратно складывал по своим местам, просто опаздывать он ненавидел больше, чем домашний бардак. «Бардак -дело поправимое, а опоздание нет»- часто говорил он себе. Улица встречает его ярким солнцем и едва ощутимым ветром. Погода обещала быть знойной и душной. Благо, одежда, выбранная наугад, под нее подходила. Парень на секунду тормозит, вспоминая, точно ли закрыл квартиру, затем снова обращаясь к времени. Слава Ками-сан он уложился и теперь уже можно было спокойно топать к метро, а не бежать. Сигма поднимает голову и глубоко вздыхает, вглядываясь в голубое небо над ним, пытаясь выровнять дыхание. Он возвращается в свои размышлениям до выхода. К удивлению, ему сегодня хотелось на работу, хотелось ехать через весь город, хотелось готовиться к показу, хотелось… Хотелось увидеть его вновь. И от этой мысли в особенности, его «странное» чувство начинало в предвкушении трепетать своими маленькими крыльями. * Все следующие дни тянуться словно во сне. Настолько они кажутся ему нереалистично спокойными и приятными, что бывало крайне редко. Как и обещал ранее, Сигма лично проследил за тем, как Дазай совершал заветный телефонный звонок, сидя напротив директора и сверля его настолько не терпящим возражений взглядом, дабы у того просто духу не хватило передумать. А ведь Осаму реально ещё сопротивлялся какое-то время после их ночного разговора, с трудом перешагивая через свою чересчур огромную гордость с глупыми принципами. «А это обязательно?...», «Ну, принцесса… Я позвоню, но чуть позже, ладно?», «Как «сейчас»?» Сейчас - это прямо прямо сейчас?!» - и прочие похожие фразочки, которые приходилось слушать Сигме весь день до звонка и обреченно закатывать на них глаза. Право слово, точно ребенок, которого записали к стоматологу. Но когда это все таки случилось, он, как и предполагалось, действительно оказал нужный эффект. Со дня начала задействования сторонних лиц в этом деле не прошло и недели, как Дазай заметно посвежел на глазах и стал выглядеть чуть лучше ожившего трупа, что не могло не радовать. Доза никотина в день заметно снизилась, если считать по количеству выкуренных бычков в пепельнице, которые Сигма втихую частенько считал, стал уходить с работы на полтора часа раньше и даже регулярно выползать на обед из кабинета. Естественно тут были и свои подводные камни. К посторонним людям он сперва относился крайне недоверчиво и даже ревниво, словно те пытались отобрать его работу вместе с призванием «умру, но сделаю». Они сильно мозолили ему глаза, Дазай постоянно прикапывался к ним, саркастически подмечал ошибки, часто в наглую отбирал бумаги со словами «ой, отдай, я лучше сам» и страшно раздражался, когда нужно было объяснять свою просьбу по несколько раз. Но как только свидетелем подобной картины становился Сигма, недовольно кривился, сопротивлялся, но все же старался быть по-мягче и терпеливее. Вода точит камень, так и углы его отношения к другим стали с течением времени постепенно сглаживаться. Он медленно привыкал к изменениям, пытался реагировать спокойнее, и Сигма, сказать по-правде, в душе им страшно гордился, подмечая как тот шаг за шагом начинает делать успехи, учится работать не в одиночку и даже прислушивается к чужим советам, которые, к его удивлению, на практике реально начинали работать. В эти моменты лицо Осаму надо было видеть. Там отображалась такая гамма эмоций из удивления, сомнения и восторга, что Сигма не мог удержаться и тихо прыснуть со смеху в кулак, дабы не смущать пораженного человека ещё больше. Так и шли непрерывной вереницей будни. Конечно, других трудностей изменения не умаливали и дел по прежнему было невпроворот, но то, что дышать ему с иной нагрузкой стало ощутимо легче - факт на лицо. Все то время Сигма пытался быть рядом как можно чаще. Каждую свободную минуту старался бегать к нему в кабинет и помогать настолько, насколько Дазай сам ему позволял, ведь тот, опять же, всячески отмахивался. Но стоило Сигме лишь разок осуждающе на него посмотреть, у него видимо сразу же всплывали воспоминания их ночного разговора, и он замолкал, тихо бурча себе что-то под нос, через «не хочу» давая поручения. Так же Сигма тихонько помогал ему и в менее очевидном: следил за поступающей информацией и часто, словно между делом, напоминал о ней; отвечал на звонки в его отсутствие; кропотливо записывая все в блокнот; складировал аккуратно папки на столе с рукописными бумажными пометками на них и даже в какой-то из дней, прочитав в интернете о чудодейственном влиянии алоэ на психику человека, завел на рабочем месте директора горшочек с растением. Дазай редко замечал подобные мелочи и соответственно ничего не говорил, но появление в его кабинете одним прекрасным утром нового жителя не могло остаться незамеченным, и он, в этот раз не сдержавшись, покрутил Сигме у виска, мол, это ещё что. Парень же гордо встал на защиту алоэ, зачитав Осаму целую лекцию и приводя всяческие доводы, почему именно это растение ему жизненно необходимо. В итоге полуторачасовой жаркой дискуссии, которую, похоже, слышал весь этаж, Дазай просто махнул на него рукой, и с того дня Тихиро, как окрестили питомца, начала мирно жить с ним в одном пространстве. Сказать честно, Сигма делал это все скорее для самого себя, ведь впахивая сильнее обычного он… Так он хотя бы мог убедить самого себя в том, что делает все, что есть в его силах чтобы помочь. Никогда не признался бы в этом Дазаю, но искренне чувствовал ответственность за сложившуюся ситуацию и во что она сейчас развивалась. Только из-за него одного, конечно вынужденно, но Осаму вышел из зоны комфорта и пошел на риск, загрузив незнакомых людей важной работой, в которой те могли ошибиться. Значит, и он сам должен был переживать наравне с ним и работать вдвойне больше, дабы последствия, надоуменного им решения, не стали напрасными. Сигма очень хотел показать ему, что все не напрасно. Показать, что может быть иначе. Так же парень ни за что бы не признался, с какой непривычной тяжелой усталостью он теперь возвращался домой стабильно каждый вечер. Ноги еле брели до кровати, глаза слипались, а на какую-нибудь вечернюю бытовуху, типа приготовления ужина, сил не хватало тем более. Лишь душ с чаем были его роскошным максимумом заботы о себе после рабочего дня, а далее он сразу отрубался лишь коснувшись кровати. Помимо дополнительной беготни по поручениям, особенно выматывающим занятием для него стали звонки. Он и в обычной жизни то ненавидел говорить по телефону, а сейчас их ежедневное количество, приводило его в тихий ужас. Каждый раз дико нервничая при набирании нового номера и с внутренней тревогой вслушиваясь в протяжные гудки, он изо всех сил старался дабы его голос далее звучал как можно увереннее, но глубокая черная неизвестность по ту сторону трубки всегда безжалостно проглатывала его. Он не мог видеть ни человека, ни его эмоций. Не мог понять что тот делает во время кратковременного или продолжительного молчания. Не мог контролировать ситуацию, ведь так она вообще переставала от него зависеть. Из-за этого, напряжение с силой сжимало на нем свои тиски, а после даже быстрого звонка он чувствовал себя настолько уставшим, словно за жалкие три минуты пробежал марафон. Помнится, когда он только стал работать в сфере моделинга, подстроиться под новый ритм жизни было очень тяжело, но с горем пополам он освоился. Сейчас же ему приходилось снова приспосабливаться и выкраивать в себе силы на дополнительные нагрузки, от чего его организм, мягко говоря, был не в восторге. Как то одним утром глядя на себя в зеркало, он заметил под глазами небольшие синяки, что вызвало у него сдавленный нервный смешок. Он их конечно потом аккуратно замазал, в отличии от Дазая, который тех никогда не скрывал, выставляя напоказ, словно гордясь этим признаком своей трудоспособности, но сам факт их появления, заставил его задуматься. Иронично, что вытянуть из пучины трудоголизма он пытался Осаму, а в итоге сам же в нее начал медленно погружаться как в зыбучие пески. Да, этот период стал для него не из лёгких, но всякий раз лежа уже в глубокой полудреме, он представлял перед собой образ Осаму и каждый раз не мог удержать себя от нежной улыбки. Его бодрый отдохнувший вид несказанно радовал Сигму, в карих бездонных глазах вновь появлялись его любимые озорные искорки, а ещё он дарил ему все больше искренних улыбок, которые грели его теперь не хуже солнца, позволяя найти в себе новые силы на следующий день. В какой-то мере он был даже рад сложившейся ситуации, ведь она позволила ему совершенно легально проводить с Осаму больше времени. И речь тут была даже не про какие то совместные дела. Просто находится рядом. Постепенно нагрузка снова начала сходить до нормы, ведь сотрудники теперь чётче понимали, что именно от них требовалось, но привычка проводить в кабинете Дазая каждую свободную минуту осталась. Ну или Сигма просто списывал это на привычку, когда ноги сами вели его в излюбленное место. Ему было приятно находиться с ним просто в одной комнате, словно вместе с воздухом он впитывал его тепло и спокойствие, с дурманящим эффектом, против которого ничего не мог поделать. Да, звучало странно, но логичность этого все равно каждый раз проигрывала до чёртиков приятному ощущению уюта. Причем к этому привык и сам Осаму. Он уже совершенно не обращал внимания, когда Сигма просто сидел на его диване, отвлеченно занимаясь своими делами, что-то чиркая на бумаге и изредка на него поглядывая, словно так и должно было быть. Парень мог легко посреди или после рабочего дня завалиться к нему с простым и лаконичным «Меня все заебало», а потом ещё час жаловаться на какую-нибудь мелкую и несерьзную ситуацию, которая его очень возмутила. -Ками-сан…Почему Киеши такая дура?- Сигма страдальчески проводит ладонями по лицу, убито глядя в потолок. - Нет, серьезно. То, как тупит она, не тупит никто. И главное когда ее пытаются поправить, потом обвиняет в своих неудачах абсолютно всех вокруг, естественно, кроме себя. -Мм…И как другие на нее реагируют? - интересуется директор между делом, разбирая документы, но при этом внимательно слушая чужой рассказ словно он - радио с прогнозом погоды. Парень фыркает. -Пф, никак. Упорно игнорируют ее существование и делают вид, что она здесь вообще по ошибке. Дазай не сдерживает смешок, откладывая папку в сторону. -Да ну! Так получается ты там не единственная белая ворона? -Не равняй меня с ней!- Сигма приподнимается с дивана, глядя на него с ужасом. - К нее ещё и отмазки абсолютно идиотские. Косякнула она как-то в проходке, просто в легчайшем месте, а потом знаешь что? Подошла ко мне и сказала, что это я ей помешался! Ещё и смотрит так мстительно, словно всю ее карьеру загубил! А ничего, что у меня выход только спустя семь секунд после нее?! Осаму сочувствующие цокает языком и качает головой. -Понимаешь же, что у Иноэ с головой не впорядке, вот и не лезь к больному человеку. -Но она меня все равно доводит до трясучки. И ладно бы редко лезла, но это ведь происходит регулярно и только со мной! Гранью идиотизма становится момент, когда она подходит к Хошикаве-сан и начинает как дитя малое жаловаться ей. -Реально?! А тогда какого черта ты ей на это ничего не отвечаешь? Сигма вновь фыркает, передразнивая манеру речи Киеши. -«Слушай, разве не понимаешь, что косякнул тут именно ты? Так что молчи себе и не возмущайся. Ну не дано мужикам на каблуках ходить, понимаешь? Это только женское дело.» И после этого я вообще теряюсь что сказать этой стерве. -Дура,- красноречиво выплёвывает Дазай, заметно раздражаясь от этих слов. -Дура,- благоговейно соглашается Сигма. -Блять… А это ещё что? Осаму резко замирает над открытой папкой и нахмурившись, выуживает от туда какую-то бумагу. -Что там?-Сигма в миг подлетает к нему, сразу же позабыв обо всех своих возмущениях. Теперь они вместе склоняются над странным документом, тщательно его рассматривая, но продолжая ничего не понимать, только на этот раз вместе. -Где ты это вообще нашел?- с сомнением в голосе произносит Сигма. -В папке. -Которой? -В этой, зеленой. -О Ками-сан! Мне это ничего не говорит! Для чего именно была эта зеленая папка? -Думаешь я знаю?! Это ты тут все рассортировал, что я теперь вообще ничего найти не могу! -Конеееечно,- тянет Сигма, всплеснув руками. - Было бы ведь куда лучше, если бы тут царил бардак! -В своем бардаке я хотя бы ориентироваться мог, а теперь что? Я даже понять не могу что это за документ! -Да от твоего бардака Тихиро вянет! Как ты прикажешь ей в такой пылище жить?! -Ага, которую ты принес. Она мне вообще не нужна была. -Что ты такое говоришь?! Она же слышит все твои грязные слова и вянет, изверг! Ой да, дай сюда. - И парень вырывает бумагу из его рук, заканчивая этот спор и оставляя Дазаю только возможность возмущаться. Какое то время он бегло вчитывается в непонятные слова, написанные словно на другом языке по уровню своей понятности, выуживая из знакомого там лишь «даю согласие» и «принимаю», пока в один момент его не привлекает имя, рядом с которым внизу бумаги красовалась синяя большая печать. -От: креативный директор дома Прада, Миучча… -Прада…- побледневшими губами заканчивает за него Дазай. Сигма замирает, оторопело глядя на него. -Это ведь… -Да, это их письмо. Ответ наконец-то пришел Осаму зарывается пальцами в волосы, пусто и обреченно глядя перед собой. Сигма переводит на него растерянный взгляд, хочет что-то сказать, но Дазай загробным голосом, словно тот сейчас будет озвучиваться его смертный приговор, прерывает его и просит продолжить читать. -Да, конечно…Сейчас… - Парень отходит от оцепенения, вновь переводя глаза на документ, теперь внимательно сканируя каждое печатное слово. Собственные руки чуть подрагивают, скользя по длинным предложениям, пока среди бескрайнего моря текста он не находит нужное и сдерживая волнение, появившееся в голове, практически шепотом роняет: -Одобрено для дальнейшего сотрудничества. Белоснежный лист мягко опускается на стол перед Осаму и какое-то время они траурно молчат, пока пытливый взгляд вгрызается в бумагу, прогоняя ее сквозь себя вновь и вновь. Спустя пару минут затянувшейся тишины, Сигма все же кладет ладонь ему на плечо и чуть поглаживая, опускается рядом на корточки так, чтобы разглядеть его лицо, за спавшими на него каштановыми локонами. Оно посерьезнело, сделавшись точно из камня. В каждой его заострившейся черте теперь можно было прочитать напряжение, указывающее на тяжелые раздумья. Аккуратно подхватив пальцами одну из мягких кудряшек, словно шторкой заслонивших ему обзор, он заправляет ее за ухо и чуть улыбается уголком губ, вглядываясь в карие глаза. -Ну чего ты? Все же получилось! Осаму смаргивает, и потерянность в его взгляде чуть проясняется, словно тот очнулся. Выдохнув, он откидывается на спинку кресла, задумчиво глядя перед собой. -Получилось… Неужели получилось… -Конечно получилось! Иначе и быть не могло! - Сигма поднимается, сверху вниз наблюдая за ним, не скрывая своего воодушевленного трепета. -Действительно получилось…- неверяще продолжал повторять Дазай, точно значение этих слов придут к нему лишь с количеством. -Видишь же, а я говорил что прорвёмся! Теперь понимаешь, насколько важно работать не в одиночку и подключать других- Сигма не успевает сориентироваться, когда чужие руки резко притягивает его за талию, и ноги не успевают сориентироваться тем более, вмиг подкосившись. Осознание произошедшего приходит к нему только когда он оказывается на коленях Дазая, захваченный в крепкие объятия. Краска тут же приливает к щекам, и он хочет тут же отпрянуть, словно они для него в миг сделались из раскаленного железа, но ладони Осаму начинают медленно перемещаются на лопатки, чуть сжимая там ткань, а носом теперь парень утыкается в его мягкую белую кофту в районе груди, так, что тот окончательно теряет способность сопротивляться. Сигма чувствует его теплое дыхание в этом месте, чувствует как покрывается мурашками кожа не смотря на одежду и разумом хочет уйти, но… тело хочет остаться. Тело хочет млеть от таких горячо желанных прикосновений и получить их больше. Где-то на уровне сердца раздается тихий голос Дазая, тембором отдаваясь в грудь и резонируя ему прямо внутрь, под кожу, в легкие и душу. -Спасибо… Спасибо тебе за все… Выдохнув и постаравшись успокоиться от накатившей паники, он треплет пышную копну темных волос, пользуясь моментом, вновь и вновь пропуская их сквозь пальцы, и про себя в который раз восхищаясь их мягкостью. Он наконец-то снова его так близко касался. Оно того стоило. * Чем больше они проводили времени вместе, тем глубже Сигма начинал узнавать этого человека и то, что он про него узнавал, покоряло и нравилось ему до мурашек настолько, отчего ему порой казалось словно он медленно сходит с ума. К примеру, оказывается Дазай вообще не любил оливки. Сигма уже несколько раз замечал как тот с отвращением вышкребывал их из тарелки, при этом часто оглядываясь по сторонам, словно за это его кто-то мог осудить. Казалось бы, такая мелочь, но от нее он начинал улыбаться как дурак, считая это необычным. О Ками-сан… Миллионы людей в этом чёртовом мире ненавидят оливки, но какое-то нездоровое умиление от этого факта появлялось у него обнаружив его лишь у одного единственного человека! Или ещё: Дазай часто засыпал на рабочем месте. И нет, даже не из-за усталости. Просто в определенное время (позже Сигма вычислил, что обычно это происходило ближе к трем) он словно по какому-то биологическому режиму, начинал клевать носом, а затем и вовсе ложился на сложенные руки, проваливаясь в беспамятство. Сигма понятия не имел, была ли эта привычка у него всегда или она появилась только в последнее время, но всякий раз когда это происходило, он лишь завороженно смотрел на него, не в силах оторваться. Смотрел как мерно поднимаются и опадают широкие плечи, как он мило утыкается носом в собственную руку, как солнце подсвечивает сзади непослушные кудри… До невозможности хотелось ещё раз запустить в них пальцы, но Сигма лишь в смущении заламывал руки и пытался отвлечь себя на что-то другое. Подогревало его чувства ещё больше то, что он стал реже замечать его в компании девушек. Было бы странно если вообще перестал видеть их вместе, учитывая, что Дазай являлся директором этого модельного агентства, но их взаимодействий действительно стало гораздо меньше, в том числе и «особых». Сигма часто наблюдал как те клеились к Дазаю в коридоре, и тот вроде как отвечал на их флирт, но ничего после этого обычно не происходило. Он мог лишь как-то двусмысленно накрутить локон одной из моделей на палец или провести пальцем по изгибу шеи, явно заигрывая, но этим все и ограничивалось. Вид их разочарованных лиц приводил Сигму в неистовое злорадство, и слабая надежда в груди постепенно начинала крепнуть с каждым днем. Правда, он до сих пор боялся себе признаться, какого рода была эта надежда, хоть и разумом все уже давно прекрасно понимал. В один день ему даже самому пришлось отваживать от него всякие нежелательные лица. Это был момент, когда Осаму по своему обыкновению опять задремал, а Сигма как обычно читал книгу рядом на диване. И все было замечательно, пока дверь резко не распахнулась, а на пороге не появилась хорошо знакомая Наоко. Сигму она сначала вообще не заметила и приметив спящего директора на секунду даже растерялась, но чуть подумав, все же зашла в кабинет. Эта бестактность парня конечно же возмутила, и не успела девушка подойти к столу, как он ее тихо окликнул. -Ты не вовремя. Она вздрогнула, только теперь заприметив его присутствие, но ее удивление быстро сменилось на привычную агрессию. Легко повернувшись к нему на носках, ее красивые зеленые глаза предостерегающе прищурились. -А ты что, его секретарша? -Считай как хочешь. - Сигма пропускает язвительное замечание мимо ушей, лишь безразлично пожав плечами. - Он проспит ещё где-то полчаса. Приходи лучше к этому времени или лучше не приходи вовсе. Про себя он сам же опешил от этого резкого прилива внутренней смелости, но виду, разумеется, не подал. Наоко в удивлении изогнула свою идеально-ровную бровь. -А ты случаем не оху- Угрожающе шикнув, парень перебил ее и глазами напомнил о до сих пор сладко спящем Осаму, который распластался по столу сонной лужицей. Она проследила за его взглядом и с силой прикусила губу, с трудом успокаивая свой гнев, но все же далее стала куда тише. -Что ты тут вообще делаешь?! Не слишко ли много чести для одного тебя, да и корона, случаем, не жмет что-то другим приказывать? Думаешь, если сейчас Дазай-сан тебе больше времени уделяет, так значит теперь все можно стало? Ничего подобного. У меня к нему важное дело, так что сделай одолжение - не мешайся. Выслушав ее пламенную речь, Сигма отложил книгу и посмотрел на нее абсолютно спокойно, словно она в упор не понимала очевидного. -Да причем тут вообще я? Наоко, он работает больше всех нас здесь вместе взятых и мне кажется можно дать человеку выспаться, отложив свое дело на каких-то пол часа? Девушку на секунду аж передергивает от таких прямолинейных слов, и она уже размыкает губы, готовясь продолжить свою гневную тираду, но в этот момент в ее голове что-то неожиданно звучно щелкает и она переключает свое внимание на Дазая. Тот чуть ворочается во сне, меняя руку, похоже, окончательно отлежав предыдущую и тихо бормочет что-то себе под нос. На секунду ее взгляд стекленеет, полностью прикованный к нему и если в эти чарующие изумрудные глаза можно было бы вглядеться чуть дольше, то удалось бы разглядеть по ту сторону ожесточенную войну между гордостью, с присущими ей принципами, и уважением к этому человеку. Ломаясь между этими состояниями, в конце концов, вместе с недовольным цоканьем, она дает одному из них сегодня поблажку и в последний раз злобно зыркнув на Сигму, удаляется из кабинета, естественно не забыв кинуть ругательство на прощание. Только когда дверь за ней (на удивление тихо и даже не хлопнув) наконец-то закрывается, парень разрешает себе облегченно выдохнуть. Гладя свои волосы и постепенно успокаиваясь, он переводит уставший взгляд на Дазая, который на весь этот их разговор и ухом не повел, из чего парень сделал вывод, что тот действительно спит как убитый. После этого короткого диалога его сердце ещё долго учащенно колотилось, но он был вдвойне в шоке с того, что впервые ответил на чужие нападки, да ещё и так спокойно. В этом кабинете он правда чувствовал себя до невероятного увереннее, точно за каменной стеной, да и в целом пора было начинать кидать колкости в ответ, а не только молча глотать их. Даже… Даже какая-никая гордость брала за себя. Как он сам и предсказывал, Осаму проснулся спустя минут тридцать как по будильнику. Сонно протирая глаза и судя по взгляду, все еще находясь где-то в мире грез, он поинтересовался который сейчас час, ничуть не удивившись, что тот до сих пор сидел в его кабинете. Узнав ответ и удовлетворенно кивнув, он, продолжая рабочий день после сея короткого отдыха, начал рыться в ящиках стола, практически полностью под него залезая. Проследив, как взлохмаченная после сна макушка скрылась за деревянной столешницей, Сигма ухмыльнулся. -А я с Наоко сегодня говорил. По кабинету разносится звучный удар об эту самую столешницу и уже спустя секунду из-за нее высунулся Дазай, с крайней обескураженностью на лице потирая ушибленное место. На нем написано искреннее удивление, что раззадоривает парня ещё сильнее. -Какого… «Мда… Ради этого стоило терпеть эту ненормальную целых пять минут»- проносится у Сигмы в голове, упиваясь чужой реакцией. -Я перебросился с ней…- считая с деловым видом на пальцах, он загибает несколько,- шестью фразами. Брови Дазая подлетают выше. -Да ну? Когда? -Пока ты спал. Я любезно попросил ее подойти чуть позже. Вылезая из под стола окончательно, Осаму садится в кресло и задумчиво смотрит в потолок, но уже вскоре на его губах разливается издевательская улыбка, сменяя удивление. -Так и до дружбы не далеко. -Не дай Ками-сан! Ужас то какой! Как это тебе вообще в голову пришло?! - только представив себе подобную картину, Сигма в отвращении кривится и скрывает лицо за книгой, уже слыша его тихий смех. -Сигма, почему тебе так не нравится Наоко? По-моему очень даже приятная девушка… «Потому что ей нравишься ты» - глядя на его сияющие огоньки в темных глазах, про себя думает Сигма, но отвечает, что просто она змея здесь последняя и не умеет нормально общаться с людьми.