С любовью, Матвиенко

Кажется, словно всё время остановилось, а из лёгких выбили весь воздух. Позов не мог поверить собственным глазам. В горле резко пересохло, а голова закружилась. Дима скорее бы поверил, что сходит с ума, чем в то, что перед ним стоит Сергей Борисович спустя столько времени, когда парень уже перестал его вспоминать. Крепко стиснув зубы, он больно щипает себя пальцами за кожу на запястье, чтобы убедиться в реальности происходящего. Когда до него доходит, что это не сон, под сердцем начинает колоть. Стоя в метре друг от друга, они смотрят друг на друга так, словно видят впервые, и молчат. Первое, на что историк обращает внимание — отсутствие Диминых очков, благодаря чему можно лучше разглядеть оттенок его глаз. Взгляд историка приковывают темные круги под глазами, словно парень не спал несколько суток подряд. Мужчине хочется спросить, в порядке ли он, но ответ очевиден. Глаза перемещаются на серебряную серьгу в мочке уха в форме кольца. Такой повзрослевший и сильно изменившийся Позов… Нужно что-то сказать, но в голове так и продолжает зиять пустота. Сергей Борисович понимает, что это выглядит глупо, но ему сейчас так хочется просто стоять и смотреть на парня, любуясь им, изучать черты его лица, протянуть руку и коснуться кончиками пальцев нежной кожи. Историку интересно, о чем он думает, где сейчас живет, чем дышит, как давно здесь работает, как он окончил университет. Нужно произнести хотя бы слово, но почему это дается так тяжело? — Позов, — лишь тихо повторяет он, но Дима его слышит и едва заметно вздрагивает. Растерянное выражение лица парня постепенно приобретает строгость, становится хмурым. Он складывает руки на груди и вскидывает бровь, пробежавшись по мужчине беглым взглядом; таким, словно он ему не интересен. — Что вы здесь делаете? — наконец приобретает голос Позов. Его тон звучит безразлично, но Сергей Борисович ему не верит. Наверняка сердце парня бьется также часто, как и его собственное. — Искал тебя, — честно отвечает историк, боясь даже моргать, будто Дима может исчезнуть как мираж. Позов горько усмехается, ненадолго прикрыв глаза, а затем смиряет мужчину таким холодным взглядом, что Матвиенко невольно сглатывает. — Нашли? — саркастично уточняет Дима, склонив набок голову. Дождавшись кивка, он строго отчеканивает: — Тогда можете уходить, — парень отворачивается, вернувшись к своей наблюдательной работе, и следит, чтобы никто не трогал музейные экспонаты руками, в то время как Сергей Борисович поджимает губы, пытаясь подобрать слова. — Послушай… — пробует начать разговор мужчина, но его резко перебивают. Димины глаза предупреждающе вспыхивают тихой яростью. — Проваливайте и больше не приходите сюда, — жестко парирует Позов и отводит взгляд в угол помещения. Историк не прекращает тщетные попытки начать разговор. — Нам надо поговорить, — спокойно, ровным тоном просит Матвиенко, не обращая внимание на косые взгляды окружающих и посторонний шум. В ушах отдается лишь громкий стук сердца. — «Нам»? — ядовито повторяет Позов, даже не посмотрев на мужчину. — Лично мне не о чем с вами разговаривать, — с пренебрежением добавляет он. — Я приехал к тебе, — честно признается историк, не замечая дрожь в кончиках пальцев. Хочется достать пачку сигарет и закурить прямо здесь и сейчас, но он с силой сжимает руки в кулаки, стараясь унять мелкий тремор. Дима снова поворачивает голову на преподавателя, пробегается по нему взглядом снизу вверх, останавливаясь на глазах. Сергей Борисович почти вздрагивает от пронзительных карих глаз. Чтобы отвлечься, мужчина рассматривает бордовую вязаную жилетку, надетую поверх белой рубашки с застегнутым воротом. Строгие прямые брюки и черные туфли изящно подчеркивают образ Позова. Матвиенко не понимает, как можно любоваться историческим оружием и мрачными картинами, когда взгляд так и магнитится к этому парню. Резкий голос Димы заставляет его вернуться в суровую реальность. — Что-то вы припозднились, — бросив прищуренный взгляд на настенные часы, висящие над аркой, констатирует Позов. — Годика так на три, пожалуй, — добавляет он без тени усмешки на лице. Плотно сжатые губы, чуть опущенные брови и отчужденный взгляд дают Сергею Борисовичу знать, что парень настроен крайне серьезно. — Лучше поздно, чем никогда, — полувопросительным тоном отзывается он, надеясь увидеть в глазах Позова хотя бы проблеск сомнения, задумчивости или растерянности, но в них нет ничего, кроме пустоты. Когда-то эти карие глаза ярко светились, искрились радостью и горели счастьем, стоило историку просто оказаться рядом со студентом; в них было столько света, что он мог рассеять любую тьму. Теперь же взгляд парня был совсем потухшим, равнодушным, с оттенками разочарования в жизни и отрешенности ко всему происходящему. Наблюдая за изменившимся не в лучшую сторону парнем историк понимает, что, вероятно, никогда не сможет простить себя и загладить вину перед Димой за то, что оставил его одного. Хочется рухнуть на колени, обнять Позова и больше никогда его не отпускать. Но следующие слова, строго брошенные Димой, ранят сильнее ножа. — Не в нашем случае, Сергей Борисович, — Позов максимально избегает внимательного взгляда преподавателя, не желая с ним пересекаться. Группа людей, исследовав этот зал, постепенно начинает перемещаться в четвертый. Парень упирается взглядом в картину, висящую на стене напротив. — И всё же... — почти беззвучно произносит историк, и в этот раз не сумев договорить фразу. — Зря, — четко, холодно и громко обрывает его Дима. Сергей Борисович крепко зажмуривается. Он никогда не видел Позова таким. Матвиенко с ужасом осознает, что парень перенял манеру его поведения из прошлого. Такое же бесстрастное выражение лица, по которому нельзя прочитать настоящие эмоции, холодная сталь в голосе и сарказм почти в каждой брошенной фразе. Врезать бы самому себе, да посильнее. Зал пополняется новым потоком людей, становится слишком шумно. Сергей Борисович оборачивается, наблюдая за тем, как десятки людей переходят из второго зала в этот. Ему необходимо поговорить с Димой в другой обстановке, более тихой и спокойной. Повернувшись обратно, чтобы предложить парню встретиться в кафе, он никого не видит. Посмотрев по сторонам и обойдя весь зал, Матвиенко не обнаруживает Позова. Сергей Борисович поднимается на второй этаж, заглядывает в мужской туалет и снова обходит четыре зала на первом этаже, но Дима как сквозь землю провалился. Уйти с работы он вряд ли бы смог, а историк все равно нуждается в разговоре с парнем, поэтому принимает решение дождаться окончания рабочего дня Позова и переговорить с ним в более уединенной и удобной обстановке. Наконец покинув музей, Матвиенко выходит на свежий воздух и поджигает долгожданную сигарету. Тремор рук постепенно сходит на нет, а никотин успокаивает нервы. Конечно, он знал, что Позов будет злиться, имеет полное право на это, но мужчина никак не думал, что все будет настолько плохо. Историк так много раз представлял себе в голове встречу с Димой, прокручивая разные варианты: в первом Позов заваливает его кучей вопросов, а на его глазах выступают горькие слезы; во втором Дима говорит, что он нашел себе другого мужчину и счастлив с ним; в третьем Сергей Борисович узнает, что Позов уехал из Санкт-Петербурга неизвестно куда. Но преподаватель никак не ожидал того, что Дима станет таким же черствым, как и он в прошлом. Ему всегда казалось, что Позов — это человек, который никогда не перестанет светиться, что бы ни случилось; он считал, что Дима достаточно силен, чтобы справиться с любой жизненной трудностью, и никогда не думал, что парня может хоть что-то сломить. Выдохнув струйку сизого дыма, Сергей Борисович тушит бычок об асфальт и пропускает кудрявые пряди сквозь пальцы, раздумывая, что делать дальше. Позов отказывается даже просто поговорить с ним, избегает взгляда и ведет себя так холодно, что историк физически ощущает огромную пропасть между ними. Сам виноват. Сам сжег все мосты, но кто сказал, что он не может построить их заново? Более крепкие и надежные, чем раньше. Он сделает все, что нужно, будет ждать столько, сколько потребуется. Медленно, постепенно, аккуратно, лишь бы стать ближе к Позову хотя бы на шаг. От мысли, что еще не все потеряно, и шанс, пусть и крохотный, но есть, сердце мужчины взволнованно забилось в груди. Именно Дима стал человеком в его жизни, который вернул ей яркие краски и растопил лед, смог пробудить забытые чувства. Теперь Сергей Борисович обязан отплатить ему тем же, и даже большим. Он готов пожертвовать всем, чтобы увидеть счастье в этих карих глазах, которое заполнит равнодушную пустоту и вытеснит всю обиду. Взгляд преподавателя цепляется за цветочный магазин, расположенный через дорогу. Любит ли Дима цветы? Если да, то какие? Бросив окурок в урну, Сергей Борисович решает пройтись до цветочного. Согласно режиму работы музея, смена Позова должна закончиться в семь вечера. До окончания рабочего дня еще более трех часов, но уходить куда-то далеко Матвиенко не собирается, боясь, что Дима может уйти раньше. Сфотографировав на телефон график работы исторического музея, он переходит дорогу по зебре и заходит в магазин, встречающий его сладким запахом и прохладой. Девушка, собирающая цветочную композицию за стойкой, приветствует мужчину и очаровательно улыбается. Кивнув ей в знак приветствия, он проходит дальше к огромному ассортименту цветов и уже готовых букетов. Глаза разбегаются от разнообразия и яркости, Сергей Борисович всерьез теряется. — Вам что-нибудь подсказать? — предлагает девушка, незаметно появившаяся рядом. Историк задумывается и недоверчиво пробегается по ней взглядом. Понимая, что лучше воспользоваться помощью специалиста, мужчина тихо вздыхает. — Можете посоветовать какой-нибудь букет, — просит Сергей Борисович, разглядывая множество цветов и готовых композиций. — Я в этом не разбираюсь. — Конечно! — с радостью отвечает девушка. — Позвольте только уточнить для кого и по какому поводу? Есть предпочтения? — Я сильно обидел кое-кого, — уклончиво отвечает историк, не поднимая глаз. Его голос кажется ровным и спокойным, но в мыслях мужчина прокручивает тот холодный взгляд Позова и его резкий тон, от которых внутри все неприятно скручивает. Через прозрачные стекла витрины он наблюдает за входом в музей. Ненадолго задумавшись и пробежавшись глазами по возможным вариантам, девушка предлагает собрать букет из семнадцати красных, практически бордовых роз. Сергей Борисович соглашается, надеясь, что Диму не разозлит такой жест. — Думаю, вашей девушке обязательно должно понравится! — с ободрением и широкой улыбкой произносит флорист, когда мужчина забирает букет после оплаты. — Это не для девушки, — отрезает Сергей Борисович и уходит, оставляя растерянную работницу одну. Порывистый ветер гоняет по небу хмурые тучи и кружит в воздухе опавшие сухие листья; солнце редко выглядывает из-за туч и практически не греет. Матвиенко застегивает кожаную куртку и останавливается в паре метров от входа в музей. Закуривает очередную сигарету и рассматривает получившийся букет в белой упаковочной бумаге с красной лентой. Выглядит достаточно неплохо, но нравится ли такое Позову? Желудок вдруг начинает урчать и Сергей Борисович только сейчас вспоминает, что кроме кофе на завтрак больше ничего не ел. Но желание встретить с работы Позова гораздо сильнее чувства голода, поэтому проигнорировав просьбу собственного организма, историк остается стоять на месте и терпеливо ждать. После длительного времени нахождения в тени у преподавателя начинают мерзнуть уши и кончик носа, краснея. Однако Матвиенко слишком сильно занят своими мыслями, чтобы обращать на это внимание. Посетители музея, выходящие из дверей, с изумлением бросают заинтересованные взгляды на задумчивого мужчину с букетом и сигаретой в руках. Когда время подходит к концу и на улице становится совсем холодно, Сергей Борисович сбивается со счета, сколько сигарет он выкурил за прошедшие часы. Из музея начинают выходить работники, которых он мельком видел в залах. Подходит ближе, бросая окурок в мусорку, поправляет букет и трепетно ждет. Позов появляется в дверях всего через пару минут, одним из последних, и, успев сделать только шаг, замирает на месте, недоуменно пялясь на историка с букетом. — Вы еще здесь? — холодно интересуется он, делая шаг в сторону, чтобы обойти преподавателя, но мужчина повторяет его же действие, преграждая путь. Позов недовольно поджимает губы, показывая свое негодование. — Это тебе, — дрогнувшим от холода голосом произносит Матвиенко, протягивая букет парню. Дима безучастно смотрит на протянутые цветы, без толики интереса во взгляде. Он обратно поднимает пустые глаза на историка и вопросительно вскидывает бровь. — Я теперь должен на шею к вам броситься? — язвит Позов, сунув руки в карманы брюк. Историк так и остается стоять с протянутым букетом в руках. Понимая, что Дима его не примет, он прижимает розы к груди, не сводя с него взгляда. — Нет, — спокойно отвечает мужчина, сделав шаг вперед. — Просто хотел сделать для тебя что-нибудь приятное. Думал, понравится, — с долей разочарования в голосе продолжает Сергей Борисович, однако, как только он становится ближе к Диме, тот делает шаг назад, удерживая его на расстоянии. — Мне будет приятно, если вы свалите туда, откуда приехали, — парирует парень, снова пытаясь обойти преподавателя. Матвиенко хочет дотронуться до него, вытянув руку, чтобы остановить, но Дима ловко уворачивается, не позволяя себя коснуться. — Не трогайте меня, — резким голосом предупреждает Позов. Рука Сергея Борисовича замирает в воздухе, а сам мужчина в замешательстве и растерянности смотрит на Позова. Матвиенко с трудом сглатывает, в горле встает тошнотворный, удушающий ком. Дима сохраняет дистанцию между ними, не подпуская к себе мужчину. Пальцы историка с силой сжимают букет. — Пожалуйста, — тихо просит Сергей Борисович, глядя в безразличные глаза Позова, — один разговор. Дима отводит взгляд, выдохнув изо рта холодный воздух. Некоторое время он молча смотрит вдаль, лицезрев почти спрятавшееся за горизонтом солнце. Набросив на голову капюшон, Позов переводит ленивый взгляд на преподавателя и приваливается боком к шероховатой стене музея, складывая руки на груди. Сергей Борисович встает напротив него, сохраняя то расстояние, которого придерживается Дима, не желая его злить. Позов рассматривает кудри мужчины, сползающие на лоб, чтобы не смотреть в глаза преподавателю. — Что вы хотели? — ровным тоном спрашивает парень, постукивая носком ботинка по щербатому асфальту. Вопрос звучит так, словно Дима видит перед собой незнакомца, а не человека, которому он однажды открыл свое сердце. — Прости, — едва слышно шепчет Сергей Борисович, сглатывая тяжелый ком в горле. Тихо, искренне и честно. Ему невыносимо сохранять ровный тон голоса, когда он видит перед собой разбитого Позова. Вина целиком и полностью лежит на его плечах, и это чувство душит историка. Он глубоко дышит, собираясь с мыслями, стараясь подавить ощущение безнадежности. Серые тучи начинают сгущаться в небе, предупреждая о приближающемся дожде. — Всё? Я могу идти? — уточняет Позов, наблюдая за портившейся на глазах погодой. — Позов, — негромко, но четко зовет Сергей Борисович, привлекая к себе внимание парня. Дима смотрит на него с нескрываемым скепсисом на лице. — В тот день... я говорил искренне. Я не врал, — честно смотрит в глаза мужчина, надеясь, что Позов поймет, о чем он говорит. Диме не стоило большого труда догадаться. Воспоминания болезненно сдавливают грудную клетку. Его опущенные уголки губ напрягаются, а взгляд становится презрительным. — Матвиенко, — сквозь зубы медленно цедит Дима, — даже не вздумайте напоминать мне об этом, — от того, с каким пренебрежением в голосе парень произнес его фамилию, Сергей Борисович чувствует неприятное покалывание в кончиках пальцев. Первые капли дождя начинают накрапывать, разбиваясь о твердый асфальт. Следующую фразу историк произносит на одном дыхании, не замечая, как весь дрожит то ли от холода, то ли от тревожности. — У меня все еще остались к тебе чувства, Позов, — громче, чем прежде, произносит мужчина. Дима ненадолго отворачивается, а когда вновь смотрит на преподавателя, его лицо не выражает ничего, кроме глубокого разочарования. — Остались? — с нескрываемым презрением в голосе повторяет парень, скривившись. — У вас никогда их ко мне не было. — Это не так, — уверенно заявляет Сергей Борисович, дернувшись, чтобы подойти ближе, но остается стоять на месте. Осознавая, что спорить бесполезно и глупо, что Дима в любом случае ему не поверит, мужчина ненадолго прикрывает глаза. Холодные капли путаются в кудрявых прядях и скатываются вниз по лицу. Мелкий неприятный дождь заставляет съежиться. Историку нужен никотин. Не глядя вытащив из пачки две сигареты, Сергей Борисович одну обхватывает губами, а вторую, зажав между пальцами, протягивает парню. Позов, наблюдая за действиями преподавателя с легким прищуром, выхватывает предложенную сигарету, но, вопреки ожиданиям Матвиенко, не зажимает ее зубами, а, чуть повертев в руках, ломает ее напополам и отбрасывает в сторону. Мужчина, проследив в направлении, куда Позов отправил сигарету, переводит на него изумленный взгляд, вскинув брови. Пока он достает зажигалку, Дима коротко поясняет: — Я бросил. Сергей Борисович замирает на несколько секунд. Отводит взгляд, убирает зажигалку в карман, стряхивает пепел, постучав подушечкой пальца по сигаретному фильтру. Неожиданный ответ. Он сначала подумал, что Дима сделал так из-за вредности, а оказывается, парень больше не курит. Матвиенко горько усмехается, выдыхая сизый дым. Сам когда-то давно отбирал у студента сигареты, а теперь угощает этой отравой и вдыхает ее сам. Что на такое ответить? В голове совершенно пусто. Устремив взгляд вдаль улицы, он выдавливает из себя: — Давно? — в голосе слышатся хриплые нотки. — Год назад, — ровным тоном отвечает Позов, также отвернувшись от мужчины. Они стоят вдвоем в метре друг от друга на пустынной улице, окутанные сигаретным дымом, промозглым дождем и неярким светом уличных фонарей. Заметив, что Дима собирается уходить, Сергей Борисович сталкивается с ним взглядом и вкрадчиво просит: — Дай мне шанс... — Шанс на что? — недоумевает Позов, сощурив глаза и склонив голову. Сначала он хмурится, а потом широко распахивает глаза и открывает рот, разыгрывая удивление: — Неужели вы правда думаете, что до сих пор небезразличны мне? — уголки Диминых губ растягиваются в саркастической усмешке. Изо рта Позова вырывается нервный смех, его плечи подрагивают. Матвиенко с горькой досадой поджимает губы, наблюдая за реакцией Позова и чувствуя, как сердце готово разорваться в клочья. Столько едкости Сергей Борисович не наблюдал за Димой никогда. Он пытается рассмотреть под защитной маской парня его настоящее лицо, вот только Позов искусно перенял манеру прятать настоящие чувства глубоко внутри. — Ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? — с опаской заглянув Диме в глаза, уточняет историк. Не отводя взгляд, преподаватель подносит к губам сигарету, делая глубокую затяжку все то время, что парень молчит. — Совсем, — легко изрекает Дима и, словно пытаясь добить преподавателя, приподнимает уголок губ. Пальцы Сергея Борисовича едва заметное дрогнули. Матвиенко не знает, заметил ли это Позов, но парень вдруг, слегка наклонившись вперед, резко выхватывает сигарету у мужчины прямо изо рта, бросает себе под ноги и затаптывает носком ботинка, глядя в немигающие глаза историка. Дима выпрямляется, вновь выдерживая дистанцию, а Сергей Борисович, выдыхая струйку дыма, опускает обреченный взгляд на мокрый окурок, валяющийся у Позова в ногах. И почему ему кажется, словно Дима этим жестом хотел сказать, что у него нет и крошечного шанса? Матвиенко не хочет отпускать Позова. Ему хочется задержать парня, несмотря на то, что каждое слово Димы оставляет рубец на его сердце. — Даже ничего не спросишь у меня? — вскинув бровь, интересуется преподаватель. Дима не задал ему ни единого вопроса, хотя Сергей Борисович думал, что при первой встрече парень устроит допрос с пристрастием. Только вот сейчас лицо Позова выражает лишь безразличие. — Мне это уже неинтересно, — четко отрезает Дима. Таким уверенным голосом он не отвечал даже на семинарских занятиях, когда отвечал материал, думается историку. — Я вас вообще давно из головы выбросил, а вы сейчас взяли и свалились, как снег на голову, — с прямым упреком чеканит парень. Он сильнее натягивает на голову капюшон, а начинающие замерзать от холода руки прячет в карманы. — А из сердца? — серьезно вдруг спрашивает преподаватель, заставив Диму растеряться на некоторое мгновение. — Что? — не понимает Позов, наморщив лоб. — Из сердца тоже выбросил? — переспрашивает историк, внимательно всматриваясь в каждую деталь на лице парня, надеясь, что ему удастся отделить притворство от искренности. Возникшая короткая пауза успевает подарить преподавателю слабый луч надежды, но всего лишь на короткий миг. — Само собой, — недовольно выдохнув и отвернувшись от мужчины, ворчит Позов. Сергей Борисович открывает рот, чтобы ответить, но Дима не дает ему сказать и слова. — Достаточно, — резко обрывает он диалог. — Хватит тратить время впустую. Больше ничего с вами обсуждать я не хочу, так что проваливайте и больше не приходите сюда, — решительно предупреждает Позов. — Стройте свою жизнь и не рушьте мою. — Я хочу строить ее с тобой, — искренне признается Сергей Борисович и сосредоточенное выражение лица парня вмиг меняется на изумленное. Он крепко стискивает зубы и сжимает руки в кулаки, чувствуя, как внутри все взрывается от такой наглости Матвиенко. Злость овладевает Димой всего за считанные секунды. Выхватив из рук преподавателя протянутый букет и замахнувшись, Позов, что есть силы, бьет им по лицу историка. Мужчина не уворачивается, полностью принимая удар, лишь слегка поморщившись. Несколько красных лепестков украсили сырой асфальт. Напоследок метнув в Сергея Борисовича презрительный взгляд, Дима выкидывает розы в стоящую рядом мусорку и уходит, больше не сказав ни слова и не обернувшись. Растерянный Сергей Борисович не двигается, словно этим ударом Позов пригвоздил его к месту. Он неотрывно смотрит в спину парня, не теряя надежды, что тот обернется, но Дима быстро скрывается за углом. Мокрые кудри волос липнут ко лбу, кожаная куртка несильно спасает от дождя. Становится совсем холодно, но, несмотря на дрожь в теле и сырую одежду, Матвиенко не сразу удается взять себя в руки и сделать шаг. Только сейчас он ощущает, как гудит его голова от давящей боли в висках. Неспеша добравшись до своего мотоцикла, Сергей Борисович садится на него и, крепко обхватив руками резиновые грипсы, пытается прийти в себя, в очередной раз игнорируя урчание желудка. Он не может думать о еде, когда перед глазами стоит ледяной взгляд Позова и его холодный тон. Парень так изменился, повзрослел, внешне, пожалуй, стал еще привлекательнее, но внутри теперь царит страшная пустота и отчужденность. Как глубоко Позов спрятал свое сердце под толщей этой темноты? Достав пачку сигарет из кармана, Матвиенко сжимает ее в руке и долго гипнотизирует взглядом, а потом комкает и бросает как можно дальше от себя. Вставляет ключ и заводит двигатель, отправляясь домой. Высокая скорость помогает проветрить мысли и избавиться от головной боли. За рулем Сергей Борисович постепенно приходит в порядок, обдумывая каждую фразу Позова, каждое его слово и жест. Не верит. Внутреннее чувство подсказывает ему, что это все фальшь, и пока он не доберется до правды, не увидит ясный взгляд, не сбросит эту маску равнодушия с Диминого лица, он не отступится. Переступив порог квартиры, Сергей Борисович понимает, что забыл купить домой продуктов, но сил идти в магазин совсем не осталось. Однако выбежавший его встречать Ральф с поводком в зубах ломает планы историка, выходить на улицу все же придется. Потратив время на переодевание в сухую одежду и сменив кожаную куртку на пальто, поскольку дождь на улице закончился, Матвиенко идет выгуливать лабрадора. На ужин преподаватель готовит себе яичницу и черный кофе, наконец утоляя голод, приводит квартиру в порядок и уставший заваливается в кровать. Ральф давно дремлет в своей старой, но любимой лежанке в углу комнаты, а вот сон у Сергея Борисовича совсем не идет. Набросив халат, мужчина выходит на балкон, высовываясь в окно, и закуривает сигарету. Его встречает ночная прохлада и мелкий моросящий дождь. Кожа покрывается мелкими мурашками от холода. Он наблюдает за теплым светом фонарей, блеском луны, отражающемся в грязных лужах, бродячими котами. Мысли преподавателя снова и снова возвращаются к Позову. Историк закрывает глаза, вспоминая черты его лица и грубый тон. И пусть парень злился и вел себя резко, но как же Сергей Борисович скучал по нему и рад был наконец увидеть. Хотелось прикоснуться, прижать к груди так крепко, чтобы Дима ощутил трепетно бьющееся сердце преподавателя, чтобы он увидел, как чувства Матвиенко к нему с пройденными годами лишь стали сильнее и крепче. Всего три года назад историк боялся их, а сейчас об этом хочется кричать. На балкон выходит заспанный Ральф, словно почуяв взволнованное настроение своего хозяина. Он трется мордой об историка и тот треплет его по голове. Затушив сигарету, Сергей Борисович закрывает окно и возвращается в комнату. Лабрадор запрыгивает к нему на кровать, укладываясь в ногах. Мужчина, укрывшись теплым одеялом, наблюдает за яркими звездами через окно. Размышляя о том, видит ли сейчас это красивое ночное небо Позов, Матвиенко медленно погружается в сон. Как ни странно, Сергей Борисович спал крепко всю ночь, даже видел короткие сны. Выпив на завтрак крепкий кофе, он выходит на утреннюю прогулку с Ральфом вокруг дома. Через час историк возвращается домой и первым делом идет мыть лапы питомцу. Спустя несколько минут преподаватель приходит на кухню, чтобы приготовить что-то на обед, и вдруг обращает внимание на телефон, лежащий на столе рядом с кружкой. Мужчина даже не заметил, как оставил его дома, но вряд ли за прошедший час он кому-то понадобился бы. Однако на экране висит одно сообщение, заставившее историка насторожиться. Арсений: Нужно встретиться