Не стреляй в сердце

Он считает театр неинтересным. Он не восхищается им так, как Гайде. Гайде, которая любит оперы и графа. Монте-Кристо, не чувствуя ни малейшей вины за это, протягивает ноги и облокачивается на спинку кресла, прикрывая глаза. Представление только начинается, но он уже заскучал. Спать не хочется, и граф просто смотрит в потолок. Когда это занятие ему наскучивает ещё больше, чем смотреть на сцену, он принимается разглядывать окружающих, незаметно заглядывать в ложи и на нижние ряды. Знакомых лиц много: премьера всемирно известного спектакля! Кто такое по своей воле пропустит? Монте-Кристо, если бы это не было интересно Гайде. Он смотрит на ложи вокруг, иногда усмехаясь над вульгарными нарядами богачей, когда замечает его. Сам королевский прокурор собственной персоной решил присутствовать на этом событии. Только вот, граф думает, тому тоже неинтересно. Господин де Вильфор, в отличие от самого Монте-Кристо, старательно делает вид, что спектакль доставляет ему огромное удовольствие, но все равно время от времени зевает и отворачивается, разминая шею. Графа это забавляет. Стоит только Вильфору подняться со своего места, как Монте-Кристо следует его примеру и выходит в коридор, чтобы спустится на этаж ниже и встретиться с прокурором лицом к лицу. Тот явно удивлен появлением графа, но не против его компании. — Неожиданная встреча, — начинает граф, улыбаясь. — Как вам впечатления от спектакля? — Игра актеров однозначно на высоте, декорации тоже впечатляют... Монте-Кристо кивает, но все таки наклоняется ближе и говорит, понижая голос: — А мне кажется, это скука смертная. Вы разве не того же мнения? Вильфор несколько теряется от такой откровенности, но честность графа производит хорошее впечатление. — Не могу не согласиться. — В таком случае, составите мне компанию? Я думал сходить в буфет. — Только недолго, граф, я не хочу заставлять Элоизу ждать. — Так вы не одни... — Вы тоже. — легко парирует прокурор, а Монте-Кристо удивляется, когда тот успел заметить. — Ваша правда, господин де Вильфор. — И кто она? Дочь? Или, быть может, жена? — продолжает разговор прокурор, когда они спускаются по лестнице. — Гайде — моя наложница. — Это многое объясняет! Граф искренне удивляется, чем веселит собеседника. — Что, например? Вильфор смотрит снисходительно, будто вопрос этот глупый и бессмысленный. — Кто-то так не заботится о жене, как вы о наложнице. — Она мне словно дочь. — О, не сомневаюсь. Вы слишком благородны, чтобы утверждать иное. — Смеётесь, господин королевский прокурор? — Нисколько, граф. К тому времени они подходят к одному из столиков, который располагается в дальнем углу буфета. Граф отодвигает стул и садится. Вильфор следует его примеру, после берет в руки меню и пробегает по нему глазами. Монте-Кристо тут же жестом подзывает официанта. — Белое сладкое вино и мильфей. — говорит подошедшему человеку Вильфор. Граф слово в слово повторяет его заказ, а после добавляет: — Все за мой счёт. Немой вопрос в глазах собеседника он предпочитает показательно проигнорировать и заводит разговор о своих путешествиях. Вильфору, как человеку редко странствующему, чью жизнь по большей части составляет работа в кабинете и редкие походы на общественные мероприятия, рассказ графа представляется увлекательным, интересным, насыщенным и самую малость показушным. Он слушает внимательно, не перебивая, изредка задаёт вопросы, чем больше подкидывает тем для беседы, а отвлекается, лишь когда приносят еду. Монте-Кристо неторопливым движением разливает по бокалам вино и пододвигает один к своему собеседнику. — За наше знакомство. Я очень рад, что нашел в вас приятеля. — предлагает тост граф, и Вильфор, ни секунды не сомневаясь, кивает, поддерживая настрой. Их бокалы поднимаются и с лёгким звоном сталкиваются. Вечер обещает быть хорошим. Или нет? Уже скоро обсуждение заходит на тему не такой уж и далёкой Албании, где не раз бывал Монте-Кристо и откуда родом его прекрасная невольница. Граф с неприкрытым удовольствием описывает красоту тех краев, изысканные лакомства, обещает непременно угостить некоторыми из них заинтересованного Вильфора, рассказывает впечатляющую историю о Тибелине, его дочери и удачном выкупе бедной девушки из рабства. Пока очередной, по сути своей невинный вопрос не задевает что-то потаённое и волнующее в душе Монте-Кристо: — Нет сомнений в том, что вы богаты и хороши собой, граф. Но не всем этого достаточно для счастья. Скажите, вы бы смогли её отпустить, если бы так было лучше для нее? Самоуверенное: «Конечно!» застревает где-то в горле. Граф хмурится. Он раньше не думал об этом, считая, что делает все для безусловного счастья Гайде, да и она сама не изъявляла недовольств касаемо чего либо. — О, вам ли мне это говорить, господин королевский прокурор, — откровенно язвит граф. — Что вы имеете в виду? — Возможно, вашу горячо любимую дочь... — Вы не знаете ничего ни обо мне, ни о моей семье. — твердо отвечает прокурор. — Мне известно больше, гораздо больше, чем вы представляете! Хотите, поговорим о Валентине? Кажется, она хочет выйти замуж за Максимилиана Мореля. Он славный малый, чем же вам так не нравится? Может, вами управляет желание контролировать все, даже то, что контролировать вы не имеете права, а, господин королевский прокурор?! Оскорбленный, Вильфор встает из-за стола и хочет бросить в лицо графа в мгновение снятую с руки перчатку, но не решается, с молчаливым укором вглядываясь в синие, глубокие, как море, глаза напротив. Монте-Кристо больше не прерывает повисшую тишину, и только негромкая музыка разбавляет повисшее, словно туман, напряжение. — Думаю, мне лучше закрыть глаза на то, что вы сказали, — четко и твердо проговаривает Вильфор. — Вашими словами руководит порыв доказать что-то и в первую очередь самому себе. Мы можем продолжить разговор, но когда вы успокоитесь. А пока я откланяюсь. Он разворачивается на каблуках и делает шаг в сторону лестницы, но граф ловит его за руку, сжимая в пальцах край рукава. Весь его азарт от спора мгновенно стихает, оставляя на душе штиль и ни следа от захвативших на миг эмоций. — Мне жаль. Не хотел вас задеть, — гораздо тише говорит Монте-Кристо, будто стесняясь своих извинений. Вильфор лишь секунду анализирует услышанное, и всё-таки уходит, кивая графу на последок. Уже оказавшись в своей ложе, он позволяет себе немного улыбнуться от последних сказанных ему слов. А Монте-Кристо не двигается с места до антракта, где его, погруженного в свои мысли, позже находит Гайде.