Словно в страшной русской сказке

      В приемном отделении было шумно и слишком светло из-за работающих полностью включенных ламп. Люди и медицинский персонал сновали туда-сюда, создавая такое мельтешение, что у Андрея невольно начало рябить в глазах. Он отвернулся лицом к стене и уткнулся лбом в прохладную выкрашенную голубой краской поверхность, неглубоко дыша. Вновь хлопнули двери, загрохотала видавшая виды каталка, застонал человек. - А ты, как я посмотрю, опять у нас в центре событий, да, Андрей? – спросил Ильдар Юнусович, останавливаясь позади парня. - Да вот уж так вышло, - пожал плечами Васильев, разворачиваясь лицом к мужчине. - Рассказывай, что, где, когда и кто, - майор достал из своей неизменной папки небольшой блокнот, готовый все записывать. - Можно в другом месте? – парень потер пальцами пульсирующие виски. – Голова раскалывается, а тут шумно. - Диляра приехала? - Да. Она… Ей разрешили к палатам пройти, - парень махнул в сторону дверей, над которыми горела табличка «Посторонним вход воспрещен». - Ладно, - мужчина снял очки и убрал их в нагрудный карман. – Жди меня на улице, а то вон, зеленый весь. Но если попробуешь сбежать… - Да-да, - отмахнулся парень, закатывая глаза. – Вы меня из-под земли достанете.       Васильев быстро вышел из душного отделения и с облегчением вдохнул нагретый солнцем воздух. Еще недавние почки на деревьях уже стали небольшими молодыми сочно-зелеными листиками, которые день ото дня только и ждали, чтобы раскрыться в полную силу. Трава и первые одуванчики уже вовсю колосились по всем газонам и как царские глашатаи, буквально кричали о наступающем лете. И лишь только в тени оставались едва уловимые отголоски зимы в виде старых-престарых, занесенных грязью и мелкими камешками крохотных сугробов.       Андрей прошел к первой попавшейся свободной лавочке и опустился на нее. Солнце приятно припекало спину, свежий ветер трепал отросшие волосы, которые уже начинали лезть в глаза. И не смотря на такую хорошую погоду, на душе у парня было муторно и смурно. Кроме того, что ему предстоял очередной неприятный разговор с майором, так еще и переживания за Марата вертелись на краю сознания, куда Андрей постоянно мысленно скатывался, представляя самые плохие варианты исхода. Он хоть и понимал, что такова человеческая натура – думать и воображать самое страшное и плохое, но только вот от этого легче не становилось. Андрей ведь не раз собственными глазами видел к чему приводят вот такие, кажущиеся пустяковыми, травмы.       Хотелось курить.       Спустя короткое время, за которое Андрей почти что уговорил себя, подойти к мужчине на соседней скамейке и попросить сигарету, из приёмного покоя вышел Ильдар Юнусович, ведший Диляру, чуть её приобняв. У женщины были красные заплаканные глаза, которые она все равно продолжала вытирать смятым платком. Майор довел её до милицейского бобика, усадил на переднее сидение и даже сам пристегнул, попутно отдавая указания лейтенанту за рулем. Только когда машина выехала с территории больницы, мужчина направился к Васильеву. - Надо же, - неприятно хмыкнул майор. – Не сбежал. - Мы можем пропустить эту часть разговора, где вы меня унижаете? – устало спросил парень, глядя на наручные часы. – Мне через десять минут уже надо забирать сестру. - Ничего страшного, - небрежно отмахнулся мужчина, присаживаясь рядом с Андреем. – Воспитатели не уйдут домой, пока не заберут всех детей. - Ха-а-а, - смиренно вздохнул парень. – Угостите тогда сигаретой, что ли. - Нос еще не дорос, - Ильдар Юнусович демонстративно достал сигареты из внутреннего кармана пиджака и закурил, выдыхая дым по ветру, чтобы он точно попал на Васильева.       Андрей повернул голову в сторону и прикрыл глаза, тихо усмехаясь и думая о том, что майор, оказывается, был очень обидчивым человеком. А еще очень глупым, недальновидным и инфантильным, - таким, каким может быть подросток в пятнадцать-шестнадцать лет. Ну да ладно. Парень молча принял камень в свой огород, зная, что следующий ход за ним. - Ну так как? Говорить будешь? – майор с напускным наслаждением затянулся сигаретой, а потом недокуренную больше чем на половину, бросил в урну, краем глаза следя за реакцией парня. - Я собирался мыть полы в библиотеке, - начал свой рассказ Андрей, никак не реагируя на подколки мужчины. – В этот момент залетел Марат весь в крови, сказал только, что его хотят убить. Я спрятал его в хранилище, а сам сделал вид, что ничего не знаю. Сказал, что он побежал в другую сторону, где могут быть открыты запасные двери. Они убежали туда, скорее всего. Потом я пошел к Марату, хотел помочь, а он сознание потерял. Я позвонил в скорую. Вот и всё. - Какая-то очень хорошо выверенная история получается, - майор опять достал сигарету из пачки, но прикуривать не спешил. – Ты знаешь тех, кто за ним гнался? - Нет, - Андрей отрицательно покачал головой. – Я с Маратом не общался последние несколько месяцев. - Ну еще бы ты с ним общался, ага, - саркастично усмехнулся мужчина. – Я даже не удивлен, что он тебя и знать не хочет после всего случившегося. - А я могу узнать, что именно случилось? – Андрей приподнял брови в легком недоумении, потому что, как он помнил, а память ему еще не изменяла, то видик воровали они вместе. - С девчонкой его, с Айгуль, с братом. Земля им пухом. Столько смертей, - майор так тягостно вздохнул, что в этом вздохе Васильев расслышал искреннее сожаление об участи, что выпала на Маратову долю. - А то, что случилось с моей мамой… - Это ты виноват, - Ильдар Юнусович не дал парню даже договорить. – Если бы ты не шлялся с кем попало и где попало, то она была бы в порядке.       Андрей так искренне удивился словам майора, что даже не нашел, что ответить. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. - Но я ведь не знал, что происходит с мамой, - Васильев нахмурился. – Она ведь мне тоже ничего не рассказывала. Как я мог знать…? - А у тебя что ли, глаз нет? Или ты не замечал, в каком она состоянии находилась? – Ильдар Юнусович повернулся лицом к парню и внимательно посмотрел ему в глаза. – Разве ты не мог просто с ней поговорить? - Мне вот сейчас кажется, что вы говорите не обо мне, - Васильев очень скептично изогнул бровь. - А о ком еще я могу говорить? – всплеснул руками мужчина, а потом с очень рассерженным видом продолжил: - То, что случилось со Светой, - только твоя вина. Это все из-за тебя. Я давно еще предлагал ей отдать тебя семье твоего отца…, - на этой фразе он осекся, резко замолчал и выпученными глазами посмотрел на парня. - Семье моего отца? – неверяще переспросил он. – У отца остались родственники? - Всё, - мужчина резко поднялся со скамейки, ломая сигарету в пальцах. – Завтра после двух подойдешь в отдел протокол подписать. - Стойте, - Андрей подорвался следом и схватил Ильдара Юнусовича за рукав. – У отца были еще какие-то родственники? Скажите! - Да отцепись ты! – гаркнул майор, от чего на них начали оборачиваться люди. - Стойте! Скажите! – Васильев вновь попытался хватить мужчину за одежду, но тот сноровисто перехватил его и толкнул вперед, от чего парень споткнулся о собственную ногу и упал на землю, больно ударившись коленкой об асфальт.       Когда Андрей немного пришел в себя и, совладав с болью в ноге, смог подняться, то майор уже выходил с больничной территории через главные ворота. Парень твердо встал на ноги и проводил взглядом удаляющуюся фигуру мужчины. Где-то на в глубине души он понимал, что его слова – это лишь уловка, чтобы задеть побольнее, но глаза… Глаза выдавали всё. Васильев медленно присел обратно на скамейку, ощущая такое смятение, какое и не знал, что существует. В голове тут же стало сумбурно: мысли в своем огромном множестве навалились на него, не давая нормально вздохнуть. Он удрученно свесил голову и покачал ей. Оказывается, всё это время у него были живые родственники по линии отца. Почему же мать молчала об этом? Почему за все время и словом не обмолвилась, что у них есть еще кто-то? Может быть, они могли бы помочь? Может, сейчас Андрею не было так тяжело тянуть на себе все в одиночку? Может…       Парень тряхнул головой, отгоняя эти глупые мысли. Пятнадцать лет – достаточный срок, чтобы найти время для встречи, да даже хоть письмо написать или позвонить. Только если мать нарочно не пыталась спрятать Андрея. Васильев хмыкнул и отрицательно покачал головой. Где мать и где спрятать? Н-да, глупости, да и только.       Посидев еще несколько минут на скамейке, Андрей поднялся на ноги и споро направился за сестрой в детский сад, надеясь, что ему не слишком сильно прилетит от воспитательниц.       Всю обратную дорогу до дома Юля баловалась, испытывая терпение и нервы брата на прочность. Сначала она чуть не рванула на красный, стоило им подойти к дороге. Андрей удержал её, резко схватив за воротник ветровки и дернув на себя. Он даже её негромко наругал, но та только лишь посмеялась, извиваясь, пытаясь сбросить с себя руку брата. Потом она вновь чуть не попала под колеса машины, когда решила забежать в домовую арку, откуда выруливала машина. Парень едва успел подхватить её, потому что буквально пара секунд, - и она оказалась бы под колесами «копейки», которой управлял такой древний дед, что, по ходу, еще самого царя видал. Девочка вновь на это рассмеялась и, оказавшись на свободе, вновь бросилась искать острых ощущений.       Андрей сначала подумал о том, что, может, Юлька просто хочет поиграть, но потом, когда девочка в очередной раз начала убегать от брата, целясь куда-то в сторону проезжей части, парень понял, что она делает это нарочно, чтобы наверняка привлечь внимание. Васильев опять поймал её за воротник и жестко дернул на себя, чувствуя, как острый край ткани врезается ей в горло. - Ты сегодня успокоишься? – злым шепотом спросил он. - Догоняй! Догоняй! Догоняй! – начала скандировать сестра, нетерпеливо подпрыгивая на месте. - Юля, я не шучу. Ты под машину попасть можешь, понимаешь? – парень еще сильнее дернул её. - Не попаду! Петя сказал, что он сто раз так делал! – так громко сказала она, что на них покосились прохожие. - А Петя тебе сказал, как ему потом родители всыпали по первое число, потому что он так делал? – Андрей дернул сестру, а потом отпустил, рассчитывая, что она останется рядом, но девочка, едва ощутив, что её больше не удерживают, тут же бросилась вперед. – Юля, блять! - Ха-ха-ха! – весело рассмеялась она, оглядываясь на брата. – Догоняй! - Юля! Стой! – парень бросился за ней.       Девочка совсем не обратила внимания на слова Андрея и продолжила бежать вперед. И буквально через пару метров она, не заметив впереди себя бордюр, споткнулась о него и упала на асфальт, расшибая коленки. Юля тут же заголосила, присаживаясь на пятую точку и прикрывая ладошками ушибленные места. Андрей даже не удивился. Он неспеша подошел к сестре, разочарованно посмотрел на нее, а потом под неодобрительные взгляды прохожих вздернул её на ноги. - Уа-а-а-а! Бо-о-ольно-о-о! – завыла девочка. - А кто тебя просил убегать и не смотреть под ноги? – со вздохом спросил Васильев. - А-а-а! – плакала она. – Пожалей! - Нет, - твердо ответил парень. – Ты сама виновата. - А-а-а-а! Уа-а-а! Пожалей! – требовательно повторила Юля. - Нет, ты сама виновата, - безэмоционально сказал Андрей. – Давай, шагай домой. - А-а-а-а! – залилась Юля, топая ногами. – Пожалей! - Послушай, - Васильев присел на корточки. – Ты сама начала от меня убегать. Сама не посмотрела куда бежишь. За что тебя жалеть? - А-а-а-а! – продолжала уже просто кричать девочка. – Больно! - Ну так тебе и надо, - Васильев поднялся и схватил сестру за руку, начиная тянуть в сторону дома. - Не пойду! Ты плохой! – она тут же изменилась в настроении и попробовала вырвать свою руку из ладони брата. – Пусти! Не пойду! - Юля, послушай, - парень вновь пустился к ней. – Ты меня достала, что сил уже нет. Поэтому, заткнись и иди домой.       Девочка смиренно зашагала в сторону дома, тихо всхлипывая, а Андрей впервые в жизни отбросил моральные терзания относительно этичности использования Силы в подобных ситуациях. Сила в груди весело подскочила, словно говоря, что именно так и надо.       Остаток вечера Васильев провел за чужими рефератами, предварительно отправив сестру спать. Где-то на краю сознания мельтешили мысли о Марате, о неизвестных родственниках отца, о Надежде Витальевне, но парень гнал их прочь, полностью концентрируясь на текстах учебников и книг. Мало-помалу ближе к полуночи у него начали замыливаться глаза. Парень упорно пытался проморгаться; тер глаза со всей силы, умывался холодной водой и даже делал зарядку, но сонливость не отступала. Когда стрелки часов перевалили за два часа ночи, он просто сдался и пошел в постель. Измотанный всеми переживаниями за день, Андрей быстро уснул, и снились ему заснеженные пики Староморских гор, что располагались в долине Белой реки где-то на самом севере Септантрионы.       Выходные тащились как удав по стекловате: медленно, бессмысленно и очень-очень долго. За эти дни Андрей успел переделать все домашние дела, да еще и закончить с чужими рефератами. Юля под влиянием Силы брата вела себя спокойно, но периодически закатывала ему истерики по поводу и без. Андрей реагировал на это стоически, - игнорирование тоже, как оказалось, выход.       Понедельник наступил неожиданно. Затрезвонил будильник. Солнечные лучи слишком резко осветили комнату. Андрей присел на кровати и потер глаза, Силой задергивая шторы. Хотелось обратно: улечься под одеяло, поправить подушку и закрыть глаза, вновь погружаясь в сон. Но вместо этого парень вскочил с постели и принялся активно делать зарядку, чтобы разогнать застоявшуюся за ночь лимфу. Юля еще спала, так что Васильев с чистой совестью налил себе крепкий сладкий чай и, неспешно попивая его, закурил в открытую форточку.       Едва Андрей подошел к курилке, как его со всех сторон обступили пацаны. Он смутно смог припомнить парочку из них, но остальные были совершенно незнакомы. Вот и гадай то ли они Жилковские, то ли Тахташевские. Васильев ловко достал сигарету и прикурил её спичками, чуть исподлобья глядя на всех присутствующих. - Ты – Пальто? – спросил, видимо, кто-то из старших. - Нет, - он стряхнул пепел с сигареты. - Неужто Турбо набрехал? – ехидно уточнил пацан с кривыми зубами и заклеенным пластырем носом. - Меня зовут Андрей, - парень глубоко затянулся, но выдохнул дым в сторону, чтобы не провоцировать и без того охочих до драки пацанов. - Да мне плевать, как тебя зовут, - старший громко шмыгнул носом и потом харкнул под ноги Васильеву. – Хоть Папа Римский. - Тогда в чем вопрос? – Андрей проигнорировал выпад в свою сторону, продолжая курить. - Тут на днях Адидас-младший, помазок этот на наших нарвался, мы его вежливости хотели научить, а он как дристанул, и это… Короче… Побежали за ним, а он – в школу. И потом пропал, - он внимательно посмотрел на Васильева, стараясь то ли напугать, то ли всем своим видом показать, что он в курсе произошедшего. – Мы поспрашивали на улице. Универсамовские сказали, что ты мог свою руку к этому приложить. Ну, типа, помочь ему. По старой памяти. - Я с Мартом больше не дружу, - спокойно ответил Андрей, выбивая уголек из сигареты и бросая её в старое дырявое металлическое ведро, что было здесь за мусорку. – Я его видел. Он пробежал мимо меня куда-то в сторону подвесного блока. - А как тогда с тем, что Маратка на коечке в больничке оказался? – пацан вновь харкнул Андрею под ноги, всем видом демонстрируя свое отношение. - А я откуда знаю? – для вида пожал плечами Васильев. – Может, скорую кто-то на улице вызвал? - Ой-ой, что ты темнишь, Пальто, - криво улыбнулся пацан, являя во всю красу кривые, так еще и гнилые зубы. - Мне больше нечего вам сказать, - Андрей опять пожал плечами, а потом в упор посмотрел на главного. – Мне пора. - А тебя кто-то отпустил? – пацан шагнул вперед, наступая подошвой старых потертых ботинок в свой же харчок. - Я же сказал, что ничего про это не знаю. Что еще от меня надо? – Андрей чуть приосанился, шире расставил ноги на тот случай, если придется закрываться от удара. - Ну раз ты больше ничего не знаешь, то не в службу, а в дружбу. Узнай в какой больничке лежит Маратка. Мы ему яблочек принесем, - пацан загоготал, и вслед за ним загоготали остальные. - А если я откажусь? – все же спросил Васильев, хоть и наперед знал ответ. - Ну тогда сам смотри, как бы с Мараткой на соседней койке не оказался, - уже без тени веселости предупредил его кривозубый пацан. – Сегодня вечером к десяти, пятый гаражный кооператив за Коломенской. Понял? - Понял, - утвердительно кивнул Андрей, а потом для пущей убедительности повторил: – За Коломенской гаражи. - Так-то лучше, - пацан вновь харкнул куда-то под ноги. – И это, мелочь есть? Нам бы на проезд, - он так гадко растянул тонкие губы в еще более гадкой улыбке. - Вот, - Андрей достал из кармана несколько момент с разным номиналом. – Это всё. - О-о-о, ништяк! – тут же приободрился пацан, заграбастывая деньги. – Вот видишь, можешь же нормально общаться. - Могу, конечно, - Андрей неискренне улыбнулся. - Ну, всё, добро. Ждем тебя с вестями, - пацан сделал какой-то жест, и все присутствующие тут же разошлись в разные стороны, покидая территорию школы.       Это даже было смешно, - такой толпой идти к одному человеку, да еще и в такую рань. Парень хохотнул и вновь закурил, продумывая, что он будет делать дальше. Сдать Марата – Васильев отмел сразу, потому что это было бы слишком подло и гадко. Тем более еще неизвестно в каком вообще состоянии находился сам Суворов. Соврать на счет больницы – тоже не было вариантом, потому что, Андрей был уверен, что план этих отбитых заключался в том, чтобы ворваться в отделение и отмутузить Марата. Тут нужна была какая-то третья сторона, которая была бы в равной степени заинтересована в том, чтобы Марат остался нетронутым, а эти шакалы получили по заслугам… - Майор…, - одними губами прошептал Андрей, а потом ринулся в школу, быстро бросив недокуренную сигарету в мусорку.       Если всё грамотно разыграть, то все будут в плюсе: майор получит козлов отпущения, чтобы выпустить пар, Марата не тронут за его косяки, да и сам Андрей выйдет из воды сухим. Оставалось только договориться с Ильдаром Юнусовичем. А может еще и получится про его биологического отца хоть что-нибудь узнать. Сила в груди как-то странно подпрыгнула, словно предупреждая о чем-то, но парень не предал этому никакого значения.       День проходил как обычно: после первого урока парень принимал учебники под удивленные взгляды учителей, потом обедал в столовой, где опять из съедобного был только суп и хлеб, а потом с трудом высиживал до половины третьего, чтобы уйти без вопросов. Надежда Витальевна в этот день тоже не вышла на работу. Завуч сказала, что она продлила больничный до среды, сказав, что у нее ужасная простуда. Что ж, тем меньше беспокойства для парня.       До отделения милиции Васильев несся как никогда раньше, надеясь застать майора на месте. Он так спешил, что случайно несколько раз толкнул плечами прохожих, которые что-то возмущенно бросали ему вслед. - Здрасти, ху-у-у, - поздоровался парень с дежурным, переводя дыхание. – Майор на месте? - Ба! Васильев! Вот, буквально минуту назад с Ильдаром Юнусовичем про тебя говорили, а тут и ты поспел! – упитанный лейтенант с неуместными совсем редкими усами рассмеялся себе под нос, а потом поднял трубку телефона и набрал короткий внутренний номер. – Ага, да, товарищ майор. Васильев. Ага, сейчас отправлю, - мужчина положил трубку обратно. – Иди, ждет уже. - Ага, спасибо, - парень благодарно кивнул и побежал в сторону кабинетов.       Майор, как и всегда, чинно восседал у себя в кресле, перебирая какие-то бумаги из картонной папки. Он не обратил никакого внимания на вошедшего Андрея, тем самым подчеркивая свое к нему отношение. Парень чуть помялся на пороге, а потом все же прошел и присел на стул. - Я, вроде, тебя не приглашал, - отозвался мужчина, не отрываясь от бумаг. - Дело срочное, послушайте… - Я. Тебя. Не. Приглашал, - прочеканил Ильдар Юнусович, подняв тяжелый взгляд на Васильева. - То есть, мне выйти, постучать и ждать, пока вы меня позовете? – уточнил Андрей, приподняв брови. - Именно так, - согласно кивнул мужчина, возвращаясь к документам.       Парень поджал губы, чтобы не сказать лишнего, и молча вышел из кабинета. Ощущение, что из него пытаются сделать полного дурака и козла отпущения, не покидало его. Он выждал несколько минут, а потом постучал в дверь. Несколько мгновений висела тишина, а только потом майор крикнул: «Войдите». Андрей тихо вошел внутрь, прикрыл за собой дверь и замер, ожидая дальнейших указаний. Мужчина смерил его взглядом, но ничего не сказал, продолжая копаться в бумагах. Васильев так и остался стоять в дверях. - Что у тебя? – спустя несколько минут снисходительно спросил Ильдар Юнусович. - Сегодня утром…       Дальше парень рассказал всё, что с ним произошло, и что у него попросили. Попутно он высказал свои опасения и предположения, на что майор только хмыкнул. - Значит так, - начал мужчина. – Смотри, за тебя я вписываться не собираюсь. Сам кашу заварил, сам и расхлебывай… - Да я-то здесь при чем? – возмутился Андрей, перебив майора. – Марат же сам… - Ты меня не перебивай, - с угрозой сказал мужчина. – Я больше под твою дудку плясать не собираюсь. Твои проблемы – вот сам и решай их. А к Суворову я в больницу конвой поставлю, если сдать его надумаешь. - Да с чего бы мне его сдавать? – устало покачал головой Васильев, а потом тяжело вздохнул, понимая, что ситуация выходит патовая. – Так, вы мне не поможете? - Я тебе еще раз говорю, ты заварил кашу – сам и расхлебывай. С каких таких пряников я должен тебе помогать? – Ильдар Юнусович откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. - Разве не в ваших интересах всех группировщиков позакрывать? – Андрей перемялся с ноги на ногу. – Ну или хотя бы постращать их всех… - В моих интересах, чтобы парни перестали умирать не за хер собачий из-за этого маньяка сучьего да чтобы ты перестал нос совать в мои интересы, - безапелляционно заявил майор, повышая голос. – Что-то ты слишком распизделся, Васильев. Закрыть тебя на пару суток, чтобы в чувство пришел? - Км, - усмехнулся парень. – А вы Юлю к себе что ли возьмете, чтобы мне двое суток в обезьяннике сидеть?       Ильдар Юнусович выпучил на парня округлившиеся, полные злости глаза. Он саданул рукой по столу, а потом тихо-тихо зашипел: - А это ты, сучонок, виноват, что Юльку без матери оставил. Кто тебя просил «пришиваться»? Кто тебя просил на улицу лезть? Сидел бы тихо-мирно на своем пианине брякал бы, а! Но нет же! Тебе острых ощущений захотелось! Ну и как оно? – мужчина вновь ударил по столу открытой ладонью. – Только и делаешь, что портишь жизнь всем вокруг. - Хорошо, я вас понял, - ответил парень, закаменев лицом. – Я могу идти? - Подожди, - майор спохватился и, несколько раз хлопнув себя по карманам, достал из одного из них сложенные пополам купюры. – Пособие. Бери.       Андрей подошел к столу, рассчитывая, что Ильдар Юнусович отдаст деньги ему прямо в руки, но тот лишь криво хмыкнул и бросил их на край стола. Небольшая стопка банкнот угодила на край открытой папки с документами, а потом под собственным весом соскользнула вниз, шлепаясь о линолеум. Васильев несколько секунд смотрел на деньги, а потом перевел взгляд на майора, который злорадно улыбался. Сила в груди подпрыгнула от такого хамства и высокомерия со стороны мужчины, но Андрей быстро её усмирил. Парень спокойно наклонился и поднял деньги, тут же убирая их во внутренний карман пиджака. - Спасибо, Ильдар Юнусович, - Васильев чуть улыбнулся, а потом развернулся и зашагал прочь, краем глаза увидав, как удивился майор от такого поведения.       Остаток рабочего дня Андрей старался игнорировать произошедшее в отделении милиции, потому что буквально от секунды размышления над этим его начинали разрывать вопросы, на которые у него не было ответов. Вместо этого он начал размышлять над тем, что произошло утром, и чем больше парень думал, тем страннее ему все это казалось. Зачем было приходить так рано, да еще такой толпой? Неужели Марат настолько сильно накосячил перед пацанами, что его и правда собирались убить? Или, может, это все было каким-то запланированным… Чем? Спектаклем, чтобы добраться до Андрея? Ой, блять! Васильев усмехнулся и покачал головой. Он – не какая-то там пизда Египта, чтобы за ним бегать, да еще такие хитроумные схемы строить, чтобы его поймать. В конце концов, он ведь не герой какого-нибудь приключенческого романа, чтобы такими окольными путями до него добираться. Если бы хотели, то давно пришли бы спросить и за отшив, и за Марата, и за всё остальное. Так что Андрей откинул ненужные мысли и спокойно доработал до конца рабочего дня.       Юля после садика, как и обычно капризничала и требовала к себе внимания. Васильев в силу своих возможностей старался её успокоить и развлечь, но девочке казалось этого мало, - она закатила брату грандиозную истерику посреди универмага, когда в магазине не оказалось красных лаковых туфелек её размера. Продавщицы тут же начали предлагать ей другие варианты, но девочка оказалась непреклонна: она только орала, лила слезы и говорила, что ничего другого ей не надо. Андрей терпел её показательное выступление минут десять, а потом, поняв, что она не собирается прекращать, присел перед ней на корточки и тихо сказал: - Заткнись, - Сила защекотала горло. – Заткнись, иначе пришибу.       Девочка замолчала и захлопала глазами. - Андрюша-а-а…, - она вновь захотела зарыдать, но парень ей не дал. - Заткнись, Юля, - он ледяным взглядом посмотрел на сестру. – Ты меня достала, что уже сил никаких нет. Поэтому, молча встала и пошла прочь из магазина. И только попробуй зарыдать, я тебе так всеку, - он неявно на нее замахнулся, от чего девочка сжалась, прикрываясь руками. – Пошла.       Юля поднялась с пуфика для примерки обуви и направилась в сторону выхода. В это время Андрей успел извиниться перед продавщицами, заверяя их, что все в порядке. Уже на улице парень нагнал сестру и вздернул её за воротник кофточки, заставляя обратить внимание на себя. - Ты плохой, - с обидой в голосе сказала девочка. - А ты охуевшая, - ответил ей брат, а потом с Силой добавил: - Шагай домой молча.       Юля пошла вперед, а Андрей зашагал следом за ней, чтобы она ничего не учудила.       Уже дома парень немного выдохнул, но окончательно злиться на сестру не перестал. За последние недели Юля здорово сумела его вывести из себя, что он уже с самого утра начинал на нее сердиться и бухтеть, ожидая, что она опять устроит ему истерику или еще какой цирк с конями. Масла в огонь еще и Ильдар Юнусович успел подлить и своим снисходительно-саркастичным отношением, и словами о какой-то неведомой родове со стороны почившего отца, что осталась у Васильева. Парень не понимал, откуда у него еще оставались хоть какие-то моральные силы всё это терпеть. - Юля! Иди кушать! – крикнул с кухни Андрей, накладывая в тарелку пюре и котлеты. - Не хочу! – раздалось из зала. - Потом голодная спать будешь! Поешь хоть немного! – парень поставил на стол тарелку и положил вилку. – Юля!       Через несколько секунд девочка насуплено вошла в кухню и, громко отодвинув стул от стола, села на него и сложила руки на груди. Андрей тяжело вздохнул. - Ну что опять? – он тоже сложил руки на груди и закатил глаза. - Не хочу котлеты, - она отодвинула от себя тарелку. - А что хочешь? – Васильев открыл холодильник, прикидывая, что сможет приготовить на скорую руку. – Яичницу или омлет будешь? - Не буду, - Юля вновь надулась как мышь на крупу. - А что хочешь? – парень уже полез в морозилку, чтобы прицениться к оставшемуся мясу. - Туфельки те красные хочу, - тихо ответила она и испытующе посмотрела на брата. - Юля, тетеньки-продавщицы сказали же, что там нет твоего размера. Там только маленькие остались, - парень закрыл морозилку и принялся менять в чайнике воду. – Как ты собираешься носить туфли, которые тебе будут маленькие? - А я все равно хочу, - упрямо ответила девочка, подпрыгивая на стуле. – Хочу! - Юля, они тебе маленькие. Ты даже стоять в них не сможешь, - терпеливо повторил Васильев. - Смогу! И стоять, и ходить! Хочу туфельки! – её глаза загорелись совсем как у матери, когда та рассказывала о каких-то планах на ближайшее будущее.       Андрей задумался. С одной стороны, купить сестре туфли не по размеру – максимально глупо, потому что это будет необоснованная трата денег, а с другой стороны, - иногда ведь надо бояться своих желаний, потому что они имеют свойство сбываться. Весь вопрос состоял в том, чтобы быть Андрею взрослым, который действует исходя из рационального начала, или быть исполнителем желаний, которые пусть и исполняются, но исковеркано. Сразу же на ум пришел Ильдар Юнусович, который, впрочем, парня и за человека не считал. - Может сандалики посмотрим? – с надеждой спросил Васильев, хоть и сам не верил в то, что сестра согласится на компромисс. - Я! Хочу! Туфельки! – закричала девочка, нетерпеливо подпрыгивая на стуле.       Андрей тяжело вздохнул и покачал головой. Всё-таки, своим упрямством она пошла в мать. - А если я тебе их куплю, а ты их носить не будешь? – парень отодвинул тарелку от сестры, чтобы она её не опрокинула. - Буду! – тут же оживилась Юля. – Туфельки! Буду! - Хорошо, я завтра тебе куплю туфельки, - согласно кивнул Андрей, примеряя на себя роль своеобразного злодея. – Но если ты не будешь их носить… - Буду! – заверительно крикнула девочка. – Буду носить их каждый день! - Хорошо, договорились, - он натянуто улыбнулся сестре.       Стрелка часов неумолимо приближалась ко времени, которое ему назначили для встречи. Идти совершенно никуда не хотелось, но был высок риск того, что к нему самому могут прийти, а это уже было чревато последствиями. Не давая себе времени на раздумья, парень быстро уложил сестру, оделся и направился по оговоренному адресу. Он раздумывал над тем, что, возможно, стоит написать записку, где в случае чего его искать, но в последний момент Васильев передумал, оставив раскрытую тетрадь на своем письменном столе.       Все еще оставался открытым вопрос о том, что говорить пацанам. Если майор обещал поставить к Марату конвой, то стоило ли переживать? Не попрутся же они толпой в больничку ради какого-то там Суворова, ну. А если попрутся, то тогда что? Андрей ведь и сам с пацанами вломился в больницу, чтобы вытащить оттуда Вову, да и хадишевского до реанимации забил. Не, говорить правду – это было совсем не вариантом. Ладно, тогда план «Б» - назвать район, куда его увезли и на этом всё. В случае чего, еще и приврать можно, мол, позвонил в больницы, сказал: «Марат Суворов», а ответили, что их там несколько по разным отделениям лежит.       Согласовав эту версию с самим собой, Андрей пошел уже чуть бодрее. На самом подходе к гаражам Сила в груди Васильева так сильно дернулась, что парню пришлось остановиться, схватившись за грудь. - Эй, родная, ты чего? – он открытой ладонью поводил по груди.       Понятное дело, что Сила ему не ответила, но в голове тут же вспыхнуло несколько ярких картинок с тем, как он лежал в луже собственной крови, дожидаясь окончания действия временного вакуума. - Это ты к чему? – непонимающе спросил Васильев, а потом у него резко перед глазами пробежало воспоминание о том, когда он впервые использовал эту технику. – Ты про временной вакуум? - Сила согласно кувыркнулась в груди. – Ну, если ты настаиваешь.       Андрей наложил на себя чары, и Сила немного поуспокоилась, поддерживая технику.       То, что он пришел куда надо, парень понял, когда услышал гогот из одного из гаражей. Даром, что смех этот был до странного знакомым. Откуда-то сверху раздался громкий свист, и Васильев от неожиданности позорно для самого себя вздрогнул. Впрочем, этого стоило ожидать, - не могли же пацаны свой «штабик» оставить без догляда. Из трех гаражей высыпали пацаны. Андрей нацепил максимально нейтрально-приветливое выражение лица и направился сразу к тому, кто встал впереди этой всей толпы. - Какие люди и без охраны, - с гадкой улыбкой заговорил старшой из хадишевских, тот самый, который с утра харкал парню под ноги. – Я уж думал, что зассышь.       Андрей на это промолчал, зная, что пацан сейчас будет делать всё возможное, чтобы задеть и начать потасовку, ссылаясь на глупые законы их выдуманного уличного мира. Парень быстро пробежался глазами по толпе: кто-то с голодной злостью поглядывал на пришельца, кто-то, уже не скрывая улыбки, разминал шею и кулаки, некоторые просто же стояли и моргали глазенками, видимо, совсем не получая от подобного никакого веселья. Парень оценил возможность побега и пришел к выводу, что вероятность этого действа была крайне мала. Убежать от такой толпы получилось бы, наверное, только у олимпийского спринтера, да и то, камень или кусок кирпича, летящие тебе в спину, никто не отменял. - Ну, ты чего, испугался? – сказало это кривозубое недоразумение. – Не ссы, не обидим. Так ты узнал, что у тебя просили? - Суворов лежит в одной из больниц рядом с центром, - спокойно ответил Васильев, а потом принялся сочинять. – Я к его матери ходил, но она мне не открыла. А мне так соседка по секрету сказала, что куда-то туда Суворовы ездили. - Так там этих больниц-то, - присвистнул пацан. – Это, ну… О! Пруд пруди! - Момент, - Андрей хитро улыбнулся. – Я позвонил в больницы. Марат Суворов – имя нередкое, так что везде есть. Значит, в двадцатой два Марата, в пятой – три, и в восьмой – один. Эти больницы все из того района. - Слушай, ну значительно радиус поисков сократил, - с улыбкой отозвался пацан, а Андрей подумал о том, что тот, скорее всего, просто косил под дурачка. – Три больницы – это уже хлеб. Ну, что же, спасибо, мил человек, - он похлопал парня по плечу, а потом очень уж снисходительно добавил: - Ты уж не серчай, сам, наверное, всё понимаешь. Времена такие, да и нравы…       Он отступил назад на пару шагов, а потом громко свистанул. Толпа тут же разбежалась в разные стороны, и за ней оказались несколько человек, которых парень сразу же узнал. Во главе небольшой группки стоял Кощей, рядом с ним Демид, чуть позади Турбо и Зима с Гвоздем, Али, Сеном и Дино. Андрей на автомате обновил временной вакуум, начиная новый отсчет. - Ба! Какие люди! – ненатурально воскликнул Кощей. – Пальто! Сколько лет, сколько зим!       Андрей поморщился. - Ты что ебальник кривишь? – тут же расхорохорился Гвоздь, выпучивая и без того большие глаза. - Да тихо ты, Гвоздь, - шикнул Сено. – Без тебя разберутся.       Все пацаны небыстро подошли к Васильеву и совсем нехорошо его обступили, наверняка преграждая пути к побегу. На это парень только хмыкнул, понимая, что этот момент рано или поздно настал бы. Андрей чуть приосанился и несколько раз сжал и разжал кулак, боковым зрением следя за теми, кто заходил ему за спину. - Ну, что, Пальто? – Кощей засунул руки в карманы растянутых треников. – Самому не стремно? - Да ты посмотри на него! – гаркнул Турбо. – Хули ему стремно будет! Не удивлюсь, если он с ментами сразу после Марата якшаться начал! - Да подожди ты, Турбо, не пыли, - наигранно миролюбиво осадил пацана Кощей. – Давай и Андрея послушаем. Ну, что скажешь, Пальто? - Какой именно вопрос? – нагло спросил парень, не скрывая раздражения. – Про Марата? Про ментов? - Ты, давай, вежливее, - хмуро отозвался Демид. – Пока с тобой еще по-людски разговаривают. Про ментов говори. - Я ментам про ваши мутки ничего не говорил и говорить не собираюсь. Меня дергают по другому вопросу, - Андрей на автомате обновил временной вакуум. – Это вообще не касается улицы. - А то, что уже несколько пацанов из разных контор пропало, тебя не смущает? – Кощей улыбнулся во все свои кривые зубы. - Вот по этому меня и дергают, - Васильев вздохнул и посмотрел куда в сторону. – На опознания. - Подожди, - Вахит тут же сменил бычку на искреннее непонимание и удивление. – Их что ли того…? - Да, того, - согласно кивнул парень, а потом, осторожно выудив сигарету из кармана, покрутил в руках. – Только и всего. - И хочешь сказать, - тут же прищурился Гвоздь. – Что ты помелом своим поганым про нас и слова не сказал? - А зачем мне это делать? – Андрей все же прикурил. – Я с вами больше никаких общих дел не имею, но пиздеть направо и налево о том, что было, я не собираюсь. У майора и без того есть чем меня к ногтю прижать. - Ох, как ты складно говоришь, - закривлялся Кощей. – Да вот как будто пиздишь, - пацан тут же в миг изменился, являя свою пугающую личину, которой боялись вся скорлупа и некоторые супера. - А мне есть смысл врать? – Васильев бросил бычок в сторону и устало посмотрел Кощею в глаза. – Я тебя не боюсь. Сильнее сильного не отпиздите. - А кто, вообще, сказал, что тебя будут пиздить?       В последний момент Васильев успел заметить, как в чужой руке блеснуло лезвие ножа, а потом тело пронзила вспышка боли. Но это показалось ему даже каким-то терпимым? В сравнении с болью от оторванных конечностей, это было не больнее прямого удара по печени. - Ебаный нахуй, Кощей! Ты с ума сошел? – с ужасом в голосе спросил Зима. – Нас же всех к хуям перезакрывают! А если он с хвостом пришел?! - А ты ори погромче, тогда точно закроют, - спокойно бросил Демид, заходя Андрею за спину и перехватывая его под грудью. – Сейчас оттащим на заброшку, в подвал кинем. Кто его там искать будет? - Нахуй, - Сено махнул рукой и зашагал прочь. – Я на мокруху не подписывался. - Да погоди ты! – окликнул его Кощей, с чавканьем доставая нож из живота Васильева. – Да всё нормально будет! Тц! Блять! Гвоздь, давай бери его за ноги.       Валера в каком-то трансе схватил Андрея за ноги, тут же резко поднимая их вверх. Васильев застонал и попытался зажать рану рукой, но Демид, уже подхвативший его подмышки, не дал этого сделать. - Кощей, он ведь живой…, - Турбо зажал рот руками от ужаса. – В больницу надо… - Ага, чтобы он нас всех своему майору и сдал. Не тупи, - отмахнулся от чужих слов Кощей. – Али, Дино, Турбо, вот, - он протянул им сложенные купюры. – Иди, скажите «спасибо» хадишевским. Зима, ты с нами.       Трое пацанов отошли от них и направились к гаражам, откуда уже выглядывало несколько любопытных голов. - Кощей, правда, может его в больничку? – надеждой в голосе спросил Вахит. – Живой ведь. - Ага, его в больничку, а ты завтра – на нары, - Кощей достал из кармана видавший виды платок, больше напоминающий тряпку для пыли, и принялся осторожно протирать нож. – Не шелести. Топай.       Перехватив Васильева удобнее, от чего тот застонал, все они направились к краю гаражного кооператива, где располагалась заброшка старого завода.       Андрей чувствовал, как из отрытой раны толчками выходит кровь, как сознание медленно ускользает от него, и как неистово Сила колотиться в груди, видимо, желая хоть как-то помочь. Васильев на нее только тихо цыкнул, как бы говоря, чтобы та не дергалась и продолжала поддерживать технику.       Через несколько минут они вошли на территорию завода, где сплошь и рядом валялись куски разрушенных стен, щепки от бывших оконных рам и много разбитого стекла. - Вот туда его, - Кощей осветил пространство невесть откуда взявшимся фонариком. - Погоди, ты серьезно? Вот так оставишь его умирать? – уже не сдерживая эмоций, спросил Вахит. – Он ведь живой! - В этом и есть проблема! – Кощей тоже перестал следить за громкостью голоса. – Кто тут его искать будет? Не тупи, блять! Из-за такого как он на нары отправиться – полный зашквар. - Но ведь… - Вахит, хорош, - Кощей повернулся к парню лицом и несильно похлопал его по плечу. – Собаке – собачья смерть. - И то верно, - поддакнул Демид, а потом вместе с Гвоздем скинул Андрея в пролом в полу прямо на торчащую там арматуру.       Острая боль прошила парню спину и ноги, а потом он, наконец, потерял сознание.       В себя приходить Андрею не хотелось, но настойчивые лучи солнца светили прямо в лицо. Он нехотя проморгался, а потом открыл глаза. Ясное небо чуть теплилось от восходящего солнца, окрашиваясь в приятные пастельные тона. Где-то в круг горизонта виделись кучевые облака, нависающие своими громадами над ним. Парень застонал и медленно повернулся на бок. Его тут же замутило, желчь подступила к горлу, и он, не сдержавшись сблевал на землю. Во рту неприятно запекло, и Васильев попытался сплюнуть, но слюны практически не оказалось. - Ха-а-а, пиздец, - сдавленно прошипел он, поднимаясь на ноги и оглядываясь вокруг.       Пол был залит кровью, при чем набежало так прилично. Андрей задрал олимпийку и посмотрел на свежий небольшой шрам от ножа на животе. Что ж, как он и предполагал, ничего критичного в этом не было, - так, почти что царапина. Куда больше парня беспокоила правая нога, которая будто бы слушалась с трудом. Васильев как смог изогнулся, чтобы посмотреть, и едва глянув, присвистнул. На голени змеились шрамы, покрывая собой всю заднюю часть, будто бы его ударила молния. Он посмотрел на то место, где по его предположениям до этого лежала нога, и присвистнул во второй раз, - покрытое кровью, там было крошево из стекла, бетона и старой стекловаты. - Считай, легко отделался, - прошептал он, забирая волосы руками назад. – Спасибо, милая, - Андрей легко похлопал себя по груди, и Сила тут же отозвалась будто бы мягким урчанием.       Андрей наскоро наложил на себя несколько магических формул, чтобы хоть немного привести одежду в порядок и отвлечься от боли в ноге. А потом он, ковыляя, направился домой.       Дорога до дома – это вообще отдельная история, которую парень предпочел бы не вспоминать. Мало того, что на него косились все прохожие, так еще и несколько бабок успели крикнуть вслед, что он наркоман поганый и тунеядец, раз с утра пораньше уже пьяный ходит. Одна бабка кричала очень усердно, что парень хотел остановиться и сказать ей пару ласковых, но в последний момент он сам себя остановил и тяжело поплелся дальше.       Уже возле двери в квартиру парень с неудовольствием обнаружил, что ключи куда-то пропали. Он тяжело вздохнул и отпер дверь колдовством, надеясь, что Юля еще не успела проснуться. Квартира встретила его тишиной и чуть спертым воздухом, потому что еще с вечера Андрей забыл открыть окна. Васильев, быстро скинув обувь, прошелся по всей квартире и открыл форточки, впуская внутрь свежий весенний ветер. На короткий миг парня пробрала дрожь, но он унял её, не давая себе слабину. Васильев наскоро принял душ, закинул грязные вещи в стирку и приготовил легкий завтрак из омлета и поджаренного хлеба. В конце концов, сейчас всё было нормально. Переживать о будущем надо тогда, когда оно настанет. - Юля, - шепотом позвал Андрей сестру, наклонившись над кроватью– Юль, вставай. В садик пора. - Не хочу, - девочка отвернулась к стене, где висел красивый бордово-красный ковер. - Юль, ну, правда, - Васильев опустился на колени, чувствуя, как у него тянет правую голень. – Мне ведь тоже в школу надо. - Не хочу, - сонно повторила она. – Я дома останусь. Не пойду в садик. - Ха-а-а, Юля, - Андрей приложился лбом к мягкой выстиранной простыни. – Пожалуйста, не начинай. - Не пойду в садик! – крикнула она, заворачиваясь в одеяло. – Я дома буду! - Ну тогда я тебе не куплю туфельки, - просто ответил парень, поднимаясь и морщась от боли. - Туфельки? – переспросила девочка, поворачиваясь сияющим лицом к брату. - Мы же вчера решили, что я тебе покупаю туфельки и ты их носишь. А так, зачем я буду покупать тебе туфельки, если ты целый день сидишь дома? – Васильев развел руками. - Туфельки! Да! Хочу! Туфельки!       Юля тут же подскочила с постели и начала суетиться, собирая свои игрушки, чтобы взять их с собой в детский сад. Андрей смотрел на все это с неявным пренебрежением и разочарованием. Впрочем, он и сам был ребенком с непостижимыми идеалами. Можно ли его осуждать?       Отведя сестру в детский сад, Андрей направился в школу, где первым же делом пошел в столовую, чтобы перекусить. Поварешки встретили его не очень дружелюбными взглядами, но тем не менее, без разговоров наложили рисовую кашу, щедро сдобрили её сливочным маслом, и налили какао, в которое зачем-то добавили щепотку соли. - И два хлеба, - с улыбкой добавил парень, когда какая-то новая повариха ставила перед ним еду. - Господи, тебя дома, что ли, совсем не кормят? – женщина положила на отдельную тарелку четыре кусочка хлеба, разрезанного продольно, и еще немного сливочного масла. – Худой какой! Куда мать смотрит? - Так она работает, - легко отмахнулся Васильев. – Вот сейчас в командировке. А мы с сестрой у тетки. - Батюшки! И чем же вас тетка таким кормит, что ты выглядишь, как ходячий труп? – всплеснула руками повариха. - Да я просто не выспался, - потерянно отозвался парень, чувствуя, что ему не нравится происходящее. - Ага, знаю я это «не выспался», - женщина залезла в карман фартука и выудила оттуда какую-то бумажку, тут же протягивая её Васильеву. – Вот, держи. Там адрес есть. Если все совсем плохо будет, то иди туда. Там братья тебе помогут. - Спасибо, - Андрей взял эту бумажку в пальцы и его тут же прострелило видениями об убитых парнях: видами их обезображенных тел, мертвенным цветом кожи и увечьями, что они получили при жизни. – Я обязательно обращусь, ну, если, совсем все плохо будет. - Ох, милый, - с сочувствием вздохнула она. – Только там и помогают таким как ты, - женщина воровато оглянулась по сторонам и быстро перекрестилась. – Иди с Богом. - Ага, спасибо, - Васильев странно на нее посмотрел, а потом только покачал головой.       Закончив с завтраком, Андрей вернулся в библиотеку и быстро разложил по полкам в хранилище неубранные со вчера учебники. О том, что с ним произошло ночью, парень старался не думать, отодвинув эти мысли туда же, куда всегда отодвигал свои эксперименты, которые заканчивались оторванными конечностями. Было и было, что бубнить-то? А о том, что делать с пацанами, если он встретит их еще раз, Васильев решил подумать тогда, когда и встретит. Впрочем, он подозревал, что это, скорее, не его проблемы. - Привет, - раздалось женским голосом у парня за спиной. - О, здравствуйте! – он быстро повернулся и увидел на пороге кабинета Надежду Витальевну в просторном белом халате, больше напоминающий пододеяльник. - Есть минутка? – она неловко замялась в дверях, переступая с ноги на ногу. - Да-да, конечно, проходите, - Андрей тут же отложил книги, которые набирал для чужих рефератов, и полностью переключился на медсестру, отмечая про себя, что выглядела она все еще напуганной и нервной. – Присаживайтесь, - он отодвинул для нее стул, а сам отошел на несколько шагов, чтобы не вторгаться в личное пространство. - Да, ага, спасибо, - она присела на стул и немного поерзала, не зная куда деть руки.       Повисла неловкая пауза. Васильев стоял чуть в стороне и по привычке крутил в руках ручку. Надежда же бегала глазами по стеллажам с книгами, то и дело теребя верхнюю пуговицу халата пальцами. Парень несколько раз наиграно кашлянул, приглашая к диалогу, но девушка оставалась безучастной, будто погруженной в какие-то не очень приятные воспоминания. Андрей это понял из-за того, как она хмурилась, от чего появлялась небольшая морщинка у нее между бровей. - Эм, я открою окно? – негромко спросил парень, показывая пальцем в сторону. - Что? – медсестра тут же встрепенулась. – А, да, окно. Конечно. Тут немного душно.       Андрей отошел к окну и открыл его, закладывая книгой, чтобы не было сильного сквозняка. Надежда Витальевна посмотрела на парня с благодарностью и легко улыбнулась одними губами. - Может быть, вы хотели о чем-то поговорить? – как бы вскользь спросил Андрей, перекладывая учебники из одной стопки в другую. - Да-да… Да, я хотела поговорить, - она немного криво улыбнулась. – О том, что произошло в тот день. То, что ты сделал для меня… Так никто раньше не поступал. И я не знаю, как тебя отблагодарить… - Надежда Витальевна, бросьте, ничего не надо, - немного испуганно отозвался парень. – Я поступил так, потому что вы были в опасности. Так сделал бы любой нормальный человек. - Андрей, поверь, - она посмотрела на него совершенно другим взглядом: взрослым, знающим, умудренным опытом. – Так мало бы кто поступил. - Да бросьте… - Нет, Андрей, - твердо сказала она. – Спасибо.       Девушка протянула парню руку, и тот очень аккуратно пожал её, чувствуя, что за этим скрывается что-то большее. Андрей еще раз ей улыбнулся и отошел к читательскому бюро, полагая, что разговор на этом окончен. - Ты обедал? – быстро спросила девушка, поднимаясь со стула. - Эм, еще нет, - парень удивленно приподнял бровь. – Да и рано ведь. В столовой только завтрак был. - Ой, да, я что-то…, - она чуть смутилась, алея щеками, а потом с надеждой спросила: – Может, хочешь чая попить? - У меня после этого урока придут старшеклассники сдаваться, - Васильев почесал бровь, прикидывая варианты. – Могу потом к вам зайти. - Ну… Это…, - щеки девушки стали уж совсем пунцовыми от смущения. – Да я попросить хотела… Не мог бы ты… Хм. Не мог бы ты меня проводить до дома после работы? - А? Да, конечно, - парень засиял, как начищенный пятак. – Вы до четырех? - Да, до четырех, - она выдохнула, и Андрей тут же заметил, в каком огромном напряжении она была до этого. - Я где-то без десяти приду к вам. - Спасибо.       Она в порыве чувств крепко обняла Андрея, пряча лицо где-то у него на плече. Васильев опешил от такого, но быстро взял себя в руки и осторожно обнял её в ответ, легко погладив ладонями её плечи. Спустя несколько мгновений она отстранилась и, приподнявшись на носочки, коротко поцеловала парня в щеку. - Я буду тебя ждать, - в её глазах опять вспыхнул какой-то все еще неведомый Васильеву огонек. - Ага, - он глупо покивал головой.       Надежда Витальевна вышла из библиотеки, а Андрей так и остался стоять с глупой улыбкой на губах, раз за разом прокручивая в голове этот поцелуй.       До конца рабочего дня время бежало незаметно: сначала пришли старшеклассники, которых было слышно уже с другого конца коридора, потом парень битый час дышал пылью в хранилище, раскладывая учебники по стеллажам, потом к нему, словно сговорившись, вереницей начали заходить учителя и спрашивать, когда же вернется Любовь Валентиновна. Андрей заученно отвечал одно и то же, стараясь не злиться, но получалось все равно плохо. К концу рабочего дня он так замотался, что едва не забыл о просьбе медсестры. Васильев споро собрался и направился к медпункту.       В школе уже было тихо. Только со спортивной площадки слышались голоса ребят с продлёнки, играющих в футбол. Дойдя до нужного кабинета, парень замер и прислушался. Из-за двери не доносилось ни звука, и Андрей даже подумал, что девушка ушла, но дверь вдруг распахнулась, являя парню медсестру. - Ой, Андрей, - она подняла голову и посмотрела на него. – А я уже хотела до тебя идти. - Да забегался я что-то, - он смущенно почесал затылок. – Сегодня целый день был киножурнал «Хочу все знать». - А что такое? – Надежда Витальевна закрыла кабинет на ключ. - Все резко обеспокоились о Любови Валентиновне и о том, когда же она вернется, - парень закатил глаза. – Вот ни жить, ни быть узнать это надо было. - Ну так то понятно, - с улыбкой ответила девушка. – Конец года, табели не составлены, не понятно, кто останется на летнюю площадку вожатыми. Короче, еще очень много дел. - А разве табели не методист составляет? – Андрей придержал перед девушкой дверь. - Ага, насоставляет она, - махнула рукой медсестра. – Двоюродная племянница завуча. По блату её сюда устроили. Она даже слово «хер» с тремя ошибками пишет. - Н-да, тяжелый случай, - вздохнул парень и с улыбкой покачал головой. – А вы откуда знаете? - Так вместе в школе и учились. Она всегда ходила такая королева, всем угрожала, что им в четверти двойки поставят, - девушка ухмыльнулась. – С ней-то и дружили только потому, что она могла у тетки попросить оценки исправить. Мерзкая, гадкая и совершенно невоспитанная. Но ты бы знал, как Валентина Михайловна её любила. Ой, там такие цирки были, что рассказать кому – не поверят. Но Михайловна тоже конченная была, так что там то на то и получается. - Валентина Михайловна не просто конченная, она ёбнутая на всю голову, - согласно кивнул парень. – Она на меня в кабинете директора с ножом кинулась, потому что я, видите ли, посмел открыть окно в классе. - Так это был ты? – Надежда Витальевна остановилась и в удивлении широко распахнула глаза. – Директор все время молчал как рыба, не говорил имя ученика. Только то, что у Михайловны фляга свистанула на фоне конфликта с учеником. Расскажи, что было, - она оживилась, заулыбалась и осторожно, почти что невесомо взяла парня под руку, будто бы спрашивая разрешения. - Да что рассказывать? – Андрей считал её невербальный вопрос и накрыл небольшую аккуратную ладонь своей, крепче прижимая к собственному локтю. – Сидели мы на уроке…       Парень рассказал Надежде Витальевне всю историю, за исключением того факта, что усмирять поехавшую старуху ему пришлось при помощи Силы. И так за неспешным разговором они дошли до дома девушки. - Спасибо, что проводил, - она улыбнулась и легко взбежала по ступенькам, ведущим к подъездной двери. – До завтра? - До завтра, - парень улыбнулся ей в ответ.       Девушка кокетливо ему махнула и скрылась за дверью. Васильев еще несколько мгновений смотрел на то, как медленно закрывается тяжелая металлическая дверь, а потом развернулся и зашагал в сторону универмага за туфельками. Благо, тот находился совсем близко.       Продавщицы, едва Андрей вошел в магазин, зашушукались, бросая косые взгляды. Парень расслышал что-то вроде: «тот, который с сестрой орущей был», но не обратил на это никакого внимания. В конце концов, то, что о нем думали какие-то там продавщички – было последним, о чем он вообще заморачивался. - Здравствуйте, мы тут на днях у вас туфельки лаковые красные мерили, - обратился Васильев к женщине в белом переднике. – Скажите, какой размер самый большой? - Здрасти, - хабалисто поздоровалась продавщица. – С того раза ничего не изменилось. Самый большой двадцать восьмой. - Хорошо, давайте, - парень достал из кармана деньги. – Я беру. - Вы уверены? – очень скептично спросила женщина. – Маленькие ведь будут. - Точно-точно, - Андрей отсчитал пятнадцать рублей. – Пятнадцать ведь? - Двенадцать. Переоценили из-за того, что всего два размера осталось, - чуть заторможенно от удивления ответила продавщица. - Ого, даже сэкономил, - парень улыбнулся и протянул ей купюры. – Вот, пожалуйста. - Уверен? – женщина сноровисто пересчитала банкноты. - Конечно, - Андрей натянуто улыбнулся. - Ну, тогда подожди.       Она отошла сначала к кассе, чтобы убрать деньги, а потом направилась на склад. И через несколько минут у Андрея в руках была коробка с заветными красными туфельками для сестры. Поблагодарив всех, парень поспешил в детский сад.       В этот раз Юля была очень рада появлению брата. Едва он показался в дверях, как она бросилась к нему, бросив на пол игрушки. - Юля, что это такое? – строго спросила воспитательница. – Почему ты не убрала за собой? - Не хочу, - отмахнулась девочка, разглядывая заветную коробку в руках парня. – Пусть Вика убирает. - Юля! – воспитательница подошла к ней, нависая всей своей худощавой фигурой. – Сейчас же убери за собой. - Не буду! – Юля топнула ногой. – Не буду! Не хочу! Андрюша скажи ей! - Юля, убери за собой игрушки, - Васильев строго посмотрел на сестру. – Почему другие должны за тобой убирать? - Я не хочу! Я не хочу! Я не хочу! – она затопала ногами и закричала. – Дай туфельки! Туфельки! - Ты не получишь туфельки, пока не уберешь игрушки, - холодно ответил парень, отступая в прихожую к кабинкам. - А-а-а! Не хочу! Дай туфельки! Туфельки! – еще громче закричала Юля, от чего другие дети начали на нее нервно поглядывать. – Дай туфельки! - Убери сначала игрушки! – гаркнул Андрей. - Не хочу! Не хочу! Не буду! – девочка еще сильнее затопала ногами. – Дай туфельки! - Ха-а-а, - тяжело вздохнул парень, откладывая коробку на верх шкафчика. – Ладно, план «Б», - он подошел к орущей сестре и присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. – Иди и убери за собой.       Юля несколько раз медленно моргнула, а потом как ни в чем ни бывало пошла и спокойно убрала игрушки. Воспитательница крайне удивленно посмотрела на девочку, а потом с явным восторгом на парня. - Какая интересная у вас метóда, однако, - женщина одобрительно покивала. – Не припомню, чтобы такое нам в институте рассказывали. Это какая-то техника внушения? - Да-а-а, - неуверенно ответил Васильев и почесал затылок. – Это мне товарищ майор показал, когда мы классом на экскурсию в отдел милиции ходили. Вы же знаете этих группировщиков, - веселясь, хмыкнул парень. – От одного такого взгляда сразу все вспоминают. - Ох-ох, хорошо-хорошо, - женщина одобрительно закивала. – Я всегда знала, что моя милиция меня бережет. - Я всё, - негромко сказала девочка, подойдя обратно. – Можно теперь туфельки? - Можно, конечно, - Андрей мягко улыбнулся, но за этой улыбкой не было радости.       Они отошли к кабинке девочки, и Андрей, наконец, достал новую пару туфель из картонной коробки. Они были очень красивые: с небольшим каблучком на каучуковой подошве, с красным бантиком посередине и хлястиком на взъёме стопы. Юля захлопала в ладошки от радости и тут же уселась на низкую скамейку, чтобы переобуться. Брат помог её, поправив носки и застегнув хлястики. - Нравится? – спросил он, поднимаясь. - Нравится, - девочка выпрямила ноги и покрутила ими в разные стороны, глядя на то, как туфельки сидели у нее на ножках. – Туфельки, как я хотела. - Что надо брату сказать за новые туфельки? – вставила свои пять копеек воспитательница. - Спасибо, - чуть смущенно ответила девочка. - Ну, пошли, - Васильев протянул руку сестре. - Пошли! – она весело поднялась со скамейки и подпрыгнула на месте. – Хочу покататься на горке! - Ну пошли покатаемся на горке, - хмыкнул парень, зная, что уже через несколько минут весь её запал пропадет.       Юлю хватило на минут пятнадцать веселого шага вприпрыжку. Потом она пошла нормально, а еще через несколько минут начала останавливаться через каждую пару шагов, чтобы попытаться как-то удобнее устроить в туфлях ступню, но, очевидно, что у нее ничего не получалось. Туфли были ей малы, а там как ни крути, ничего сделать не получиться. Она прошла еще несколько шагов и остановилась, вновь закрутив мыском туфли. - Что такое? – парень обернулся на нее и вопросительно приподнял бровь. - Неудобно, - пыхтя ответила она. – Пальчики давит. - Тебе же тетеньки в магазине сказали, что туфли тебе маленькие, поэтому и давит, - Андрей развел руками. - Сделай так, чтобы не давили! – она зло топнула, но потом сразу же об этом пожалела, потому что пальцы сдавило ей еще сильнее. - Я ничего не могу сделать, - он пожал плечами. – Придется так ходить. - Я так не хочу! Пальчики давит! Больно! – она захныкала и замахала руками. – Не хочу их носить! - Ты же сама сказала, что будешь их носить, - Васильев присел перед ней. – Я же тебе говорил, что они тебе маленькие. - Больно-о-о! – крупные слезы покатились по её щекам. – Не хочу такие туфельки-и-и! - Ты сама сказала, что будешь носить их каждый день, - настойчиво повторил Андрей, пристально глядя на нее. – Ты сказала, что тебе больше ничего не надо, кроме туфелек. Я тебе купил туфельки. А теперь ты не хочешь их носить? - Больно пальчики-и-и! – она заплакала громче. – Больно! - Знаешь, что, родная? – Васильев округлил глаза, глядя прямо на сестру. – Я думаю, что тебе надо на всю жизнь запомнить этот урок. Шагай домой. Молча.       Девочка дернулась, пару раз моргнула и пошла вперед, все так же роняя крокодильи слезы на светлое платьице. А Андрей впервые за долгое время искренне улыбнулся.       Уже дома Юля вновь попробовала закатить истерику, но парень пресек её на корню, веля идти умываться, потом ужинать, а потом играть в зале. И все это молча. Сопротивляться Силе брата у девочки не было никакой возможности, поэтому глотая слезы и обиду, она пошла делать то, что ей сказали. Сам же Васильев спокойно принял душ, переоделся в домашнее и за чашкой чая принялся готовить чужие рефераты. Свои действия по отношению к сестре он не считал жестокими или неоправданными, скорее, наоборот, в его парадигме Мира это было правильным, потому что должно существовать наказание за глупость. И пусть лучше он сам накажет за глупость свою сестру, чем потом её будет наказывать жизнь.       Ближе к десяти вечера Андрей уложил сестру, которая тут же отвернулась к стенке и скрутилась калачиком. Парень на это только хмыкнул. Само собой, он понимал, что ей всего лишь пять, и что она, навряд ли, хоть что-то поймет, но, по крайней мере, у нее в голове, по задумке парня возникнет идея, что не всё, что мы хотим нужно получать.       Спустя пару часов, убедившись, что Юля точно уснула, Андрей взял туфли и несколько раз провел по ним ладонями, Силой стирая какие-либо следы ношения. Потом он убрал их обратно в коробку и положил их на видное место в прихожей, чтобы завтра с утра отнести обратно в магазин.       Закончив с рефератами и чужими домашними заданиями, Андрей со спокойной совестью лег спать. И только он начал проваливаться в сон, как зазвонил телефон. Парень тяжело вздохнул и быстро прошел в прихожую. - Алло, - сонно сказал он, а потом и вовсе зазевал. - Васильев, - гаркнул по ту сторону трубки майор. – Через десять минут будь готов. Опознать надо. - До утра не подождет? – без надежды спросил парень. - Ты охуел? – прикрикнул на Васильева майор. - Понял-понял, через десять минут буду у подъезда.       Не дожидаясь ответа от Ильдара Юнусовича, парень положил трубку и грустно пошел одеваться. Уже перед самым выходом он проверил сестру: та спала и даже и ухом не повела, когда брат несколько раз негромко позвал её. Он прикрыл окно у нее в комнате и оставил свет на кухне, чтобы девочка не испугалась темноты, если все же проснется. Он уже подумывал написать ей записку, но с неудовольствием понял, что, скорее всего, Юля не умеет читать. На его памяти мать несколько раз пыталась с ней заниматься, но девочке было это совсем неинтересно.       Ключ щелкнул в замке. Васильев споро сбежал по лестнице на первый этаж, прикуривая на ходу сигарету. Ночь стояла тихая и темная. На небе в окружении нескольких ярких звезд одиноко висел совсем тонкий серп полумесяца, и его света едва ли хватало, чтобы освещать притихшие городские улицы. Теплый порыв ветра растрепал волосы парня, и тот убрал их на сторону, чтобы не лезли в глаза. Из-за того, что единственный целый фонарь был только над подъездом парня, вокруг ничего не было видно.       Служебный УАЗик буквально ворвался во двор, разбрызгивая в разные стороны воду из огромной лужи, которая с наступлением тепла не высыхала вовсе. Водитель резко дал газа и уже через секунду остановился возле парня. Молодой лейтенант дотянулся до передней пассажирской двери и открыл её. - Васильев? – парень чуть прищурился, разглядывая Андрея. – Садись, майор ждет. - Само собой, - иронично хмыкнул Васильев, залезая в машину. – Как же. - Пристегнись, - коротко бросил лейтенант, и как только щелкнул замок, тут же дал в тапок по газам, резко срываясь с места.       МОРГ ночью выглядел еще более жутко, чем днем. Вокруг здания практически не горели фонари, от чего создавалось впечатление какой-то подворотни, откуда нет выхода. И это было только полбеды: внутри при отсутствии нормального освещения было совсем страшно. Витающий в воздухе запах хлорки и формалина неприятно забивался в нос и глотку, от чего дышать приходилось через раз. Стены, что постоянно видели смерть, давили просто своим наличием. Единственной ниточкой, которая связывала с реальностью, было радио, работающее в каморке у сторожа.       Ильдар Юнусович уже ждал парня возле прозекторской. Вместе с ним на жесткой и неудобной скамейке сидели Родион Германович и Василий Семенович, судя по лицам которых, Андрей понял, что этот день был очень долгим. Парень подошел к ним и протянул руку для рукопожатия, на что майор только усмехнулся и закатил глаза. - Ручонку-то свою опусти, чай неровня, - пренебрежительно махнул рукой мужчина, но потом все равно бросил быстрый взгляд на сидящих рядом, словно надеясь, что они его поддержат. - Здравствуй, Андрей, - Василий Семенович пожал руку парню и устало улыбнулся. – Извини, что дернули тебя посреди ночи. - Здравствуй, - Родион Германович тоже пожал Васильеву руку, задерживая прикосновение дольше нужного. – Прости, без тебя никак. - Да Боже, что вы ему в жопу дуете?! – взорвался майор, подскакивая со скамейки. – Вон, дубина стоеросовая, а вы с ним носитесь, как дитём малым! - Майор, помолчи, - недовольно сказал Василий Семенович. – Ему пятнадцать. Он буквально ребенок. - Да ага, ребенок, - ухмыльнулся Ильдар Юнусович. – Шакал самый настоящий. - Как хорошо, что вы теперь не скрываете своего настоящего отношения ко мне, - сказал парень, жестом останавливая Родиона Германовича, который уже хотел заговорить. – Теперь хоть притворяться не нужно будет, да? - За языком следи! – гаркнул майор. – Я тебе, что ли, пацан какой? - Да чмо ты последнее, майор, - Василий Семенович посмотрел на него, как на кусок говна. – Ублюдок, каких поискать надо. - Да ты оху… - Заткнись, - с Силой сказал мужчина. – Заткнись и сядь.       Майор, глупо хлопая глазами, подчинился. - Ты подержишь его, Вась? – Родион Германович поднялся на ноги. - Конечно, - Василий Семенович откинулся на стену, прикрывая глаза. – Идите. - Пойдем, Андрей.       Мужчина приобнял парня за плечи и неявно потянул в сторону прозекторской. - Я не хочу, - шепотом сказал парень, зажмуривая глаза. – Я не хочу на это смотреть. - Я знаю, - Родион Германович сильнее прижал к себе парня, касаясь лбом его виска. – Я знаю, Андрей.       Они вошли в прозекторскую, и тяжелая металлическая дверь отрезала всякие звуки, от чего создалось ощущение, что они оказались где-то не в этой реальности. Андрей сразу же посмотрел на тело, лежащее на ледяном прозекторском столе, накрытое белым саваном. В отличие от майора Родион Германович не торопил парня, дал ему несколько мгновений, чтобы пообвыкнуть и только потом кивнул в сторону трупа. Васильев подошел к столу, будто к гильотине, и сам приоткрыл лицо покойного.       Парень выглядел невероятно бледным. В свете операционной лампы его кожа выглядела землисто-серой, губы были настолько синими, будто их накрасили помадой, волосы были запутаны, где-то сваляны от крови. В этот раз убитый не был поход на Андрея, но всё равно узнавались общие черты: светлые волосы, правильные черты лица, пухлые губы и темноватые брови. Если бы они стояли рядом, то никто бы и не подумал, что они хоть в чем-то схожи, но в контексте происходящих событий они были практически близнецами. - Выглядит знакомо, - неуверенно сказал парень, перемявшись с ноги на ногу. – Пашка что ли…? А нет! Этот…! Блять… Серый… Да, Серёга Пискунов. Вместе в музыкалку ходили. Только он на пару лет старше был. - Хорошо, спасибо, Андрей, - мужчина устало улыбнулся и накинул простыню обратно на лицо парня. – Ты очень помог. - А как он умер? – неожиданно для самого себя Андрей. - Обширная кровопотеря. У него были вспороты обе бедренные артерии, - печально ответил мужчина, глядя на убитого. - Без шансов, - Васильев покачал головой, представляя последние минуты жизни парня, истекающего кровью и молящего о помощи. – Страшная смерть. - Не думай об этом, Андрей, - Родион Германович в миг оказался перед Андреем, загораживая вид на прозекторский стол всем собой. – С тобой такого не случится. - Родион Германович, я понимаю почему вы это говорите, - Васильев посмотрел прямо в глаза мужчине. – Но не зарекайтесь. Не обещайте. Я ведь могу и поверить. - Я очень хочу, чтобы ты мне поверил, - Родион Германович обнял парня, зарываясь пальцами в его волосы на затылке, тем самым заставляя его уткнуться в собственное плечо. – И я хочу верить, но…, - Андрей отстранился и криво улыбнулся. – Я не могу. Простите. Мне пора.       Васильев нехотя выпутался из чужих рук и направился прочь из прозекторской.       Добирался парень до дома самостоятельно, потому что он всеми правдами и неправдами отбрыкался от предложения его подвезти. После МОРГа ему хотелось проветриться, чтобы хоть как-то перебить этот неприятный запах, стоящий в носу и глотке. Погода на улице как раз была подходящая: дул несильный и свежий ветер, было достаточно тепло и тихо. Изредка проезжали автомобили, на скамейках в скверах сидели шумные компании. Васильев старательно обходил всех людей стороной, как говорится, от греха подальше, мало ли?       В квартире Андрей оказался где-то в четвертом часу утра, - путь от МОРГа был неблизкий. Первым делом он тщательно вымыл руки, потом проверил сестру и, убедившись, что она как спала, так и спит, полез мыться полностью. Стараясь как можно меньше думать об увиденном, Андрей переключился на механические действия, которые старался проговаривать про себя. Взять мочалку, намочить, намылить, потереть левое плечо, потереть правое плечо… Постепенно он заземлился и выдохнул. Единственно, что сон потом странный приснился. Будто Андрей по каким-то темным коридорам бродил, а выход найти не мог.       Весь последующий день проходил, как и всегда: утренняя истерика от сестры, охающие и ахающие воспитательницы, глупые школьники, платящие Васильеву деньги за элементарные задания из учебников, красивая Надежда Витальевна, кокетливо держащая его под руку, когда он вновь провожал её до дома. Андрею нравилось проводить время в компании девушки. Она была гораздо интереснее, чем ровесницы, потому что её интересы не замыкались на том, кто кому нравится из класса, и кто с кем пойдет на последнюю дискотеку в этом учебном году. Само собой, никаких нравственно-философских высокопарных бесед они не вели, но тем не менее, общий язык нашли. Кроме того, Васильев чувствовал, что за всем этим внешне безобидным отношением со стороны девушки, скрывается что-то еще.       Проводив Надежду Витальевну до дома, Андрей отошел в закуток рядом с трансформаторной будкой и закурил. Сегодня с работой он закончил немного раньше, и поэтому у него оставалось время до того, как надо идти забирать сестру. Если пойти сейчас и забрать её пораньше, то она непременно разноется, что еще не наигралась, и придется либо терпеть эти вопли, либо играть с ней. Оба варианта не устраивали его, поэтому, пораскинув мозгами, парень направился в больничку, где лежал Марат.       Возле палаты Суворова, как и обещал майор, стоял конвой, правда, в лице какого-то малохольного младшего лейтенанта, которого и пальцем можно было перешибить. Увидев, что Андрей направляется к дверям палаты, лейтенант подобрался и принял воинствующий вид, на что Васильев только лишь усмехнулся. - Что надо? – без лишних сантиментов спросил парень. - Друга навестить, - Андрей улыбнулся. - Не положено. Только после согласования с товарищем майором, - лейтенант упрямо вздернул подбородок. – Был приказ: никого не пускать. - Я – Андрей Васильев. Это я сюда привез Марата вместе со скорой. Может, в качестве исключения, а? - А-а-а, Васильев, - лейтенант тут же растерял всю свою браваду. – Тебе можно. Товарищ майор предупреждал. - Спасибо, - поблагодарил парень и прошел внутрь палаты.       Суворов в палате лежал один, и все выглядело так, будто оттуда наскоро вытащили другие койки, оставив только одну. Он был обвешан какими-то проводами и подключен к капельнице, в которой очень медленно капало лекарство. Он выглядел довольно бледным, но уже не настолько болезненным, как помнил Васильев. Марат лежал с закрытыми глазами, и его грудь мерно вздымалась под простыней, которой он был укрыт. Рядом на тумбочке стояла тарелка с яблоками, апельсинами и бананами. - Марат, - негромко позвал Андрей. – Марат. - А! Чё!? – Суворов резко дернулся и подскочил, чуть ли не вырывая катетер из руки. - Да тише ты, - Андрей в миг оказался рядом и придержал руку, куда была воткнута игла. – Ты чего дергаешься? - Да ебанный нахуй, Андрей, - Марат расслабился и откинулся обратно на подушку. – Хули так пугать? - Да я ж просто позвал тебя, - Васильев чуть улыбнулся. – Как себя чувствуешь? - Да как-как? Хуёво, - Суворов осторожно присел на кровати. – Врач сказал, что у меня сотряс. На больничном еще неделю буду. - Это же хадишевские были, да? – Андрей присел на единственный стул рядом с койкой. - Они. Но я там сам нарвался, так что… Ладно, - махнул рукой Марат, а потом очень внимательно посмотрел на Васильева. – Ты зачем приперся? - Узнать, как ты себя чувствуешь, - честно ответил Андрей, хотя уже понимал, куда клонит Суворов. - Это тебя так свои прижали или же хадишевские пригрозили? – он неприятно улыбнулся, сжимая и разжимая кулак. - Я отшился, Марат, - ответил Андрей, заглядывая тому в лицо. – Еще по началу весны. Я больше не с Универсамом.       Марат округлил глаза, но потом, собравшись с мыслями, все так же неприятно спросил: - И что же это произошло с Андреем Васильевым, что он решил отшиться? - Жизнь, - Андрей улыбнулся. – Один человек помог мне принять правильное решение. - Девчонка, что ли? – Суворов странно посмотрел на него, будто такого никогда не могло произойти. - Да ну ты, брось, - засмеялся Васильев. – Ну какая девчонка? Короче. Там бабка померла одна во дворе у Турбо. Родственники приехали хату продавать, а там вещей дохера. Ну, Турбо и допизделся, чтобы мы все вынесли, что на помойку, что по комкам сдать. Вот, в одном комке с дядькой познакомился, пока ему старые книги таскал. - И что? Ты прям его послушал? – скептично-выразительно приподнял бровь Марат. – И потом отшился? - А вот представь себе, послушал, - все так же с улыбкой отозвался Васильев, а потом замямлил, вспомнив, что еще одной из причин отшива была ситуация с деньгами, которые собирали на похороны Вовы. – Да, отшился. Там, ну… Короче… Как сказать… Там еще кое-что было… Некрасиво получилось… Как сказать…? - Да говори уже! – Марат подпрыгнул на кровати, поправляя сбившуюся простынь. - Ну, это, там, короче, собирали деньги на по… Для Вовы, - резко поправился парень. – И потом еще выплыло, что и другим деньгам из общака ноги приделывали. - Суки, - в миг помрачнел Марат. – Я-то думал, что из-за меня это все. А тут… Пидорасы жадные. - Ну я вот что-то похожее им и сказал, а потом отшился, - Васильев развел руками. – А там и много другого случилось. - Что случилось? – Суворов заинтересовано посмотрел в сторону Андрея. – Расскажешь? А то я тут вообще, как в вакууме лежу. Даже мать ничего не говорит. - Так ну…, - Андрей бросил быстрый взгляд на часы над входной дверью, убеждаясь, что у него есть время. – Ну слушай…       Потом парень рассказал без особых подробностей про мать, про убийства и озлобленного майора, который, видимо, решил окончательно испортить жизнь Васильеву. Про Виссариона Германовича и иже с ним молчал, просто называя его дядькой из комка, с которым периодически пересекался. Молчал так же и про Надежду Витальевну, полагая, что подобное говорить вообще будет неуместно. - Дела-а-а, - протяжно и задумчиво отозвался Суворов, когда Андрей закончил свой рассказ. – И что теперь? - Да ничего, - Васильев пожал плечами. – Наверное, сейчас самое важное – это маньяка поймать, а потом видно будет. - А тебя прям это что ли в МОРГ на опознания возят? – с явным интересом спросил Марат. - Да ну ты брось! – Андрей нервно хихикнул и отмахнулся. – Просто фотографии показывают. - И что? Страшно? – Суворов возбужденно повозился на постели, и Васильев как-то горько усмехнулся, разочаровываясь в том, что из всего рассказанного друга заинтересовало только это. - Нет. Нет, совсем нестрашно, - парень натянуто улыбнулся, чувствуя, что этот разговор вытянул из него все силы. – Ладно, Марат, - Андрей хлопнул себя по коленке и поднялся с табуретки на ноги. – Мне за сестрой пора. Я рад, что с тобой всё, ну… Относительно нормально. - Ой, блять! Ну ты еще разнойся как девчонка, а, - Марат показушно закатил глаза, но от Васильева не ускользнуло то, как тот покраснел ушами и спрятал улыбку, отвернувшись. - Выздоравливай, Марат, - Андрей уже хотел было протянуть ему руку, но в последний момент передумал и ограничился лишь кивком головы. - Это… Андрей, - окликнул Суворов друга, когда тот был уже в самых дверях. – Спасибо. Что не сдал и там за остальное… Короче, ты понял. И это… Ну, заходи, а тут совсем тухло. - Ага, без проблем, - Васильев согласно кивнул и вышел из палаты. – На неделе зайду.       И Андрей свое слово сдержал. На протяжении всей недели он заглядывал к Марату, и они просто разговаривали, и наговориться не могли. Каждый раз, когда приходило время Васильеву уходить за сестрой, Суворов делался таким грустным, будто у него в жизни из развлечений не было ничего другого, только как говорить с Андреем. Сам же Васильев прекрасно понимал, как всего этого ему не хватало, пусть он и не мог говорить всей правды о собственной жизни, этих разговоров и той откровенности, которой они были наполнены, вполне себе хватало, чтобы хоть немного приглушить вынужденное одиночество. Присутствие рядом Марата позволяло Васильеву чувствовать себя простым пятнадцатилетним парнем, смеяться над глупыми шутками и вновь беззаботно улыбаться. И хоть Андрей и понимал, что это временная мера, он ничего не мог с собой поделать.       В день выписки Марата лило как из ведра. Дождь начался еще с вечера и так не прекращался всю ночь. Юля в это утро было до противного капризна и требовательна. Сначала она минут десять не хотела вставать, упрашивая брата оставить её дома, потом она нарочно долго возилась в ванной, а выйдя, Андрей увидел, что она залила водой вещи, которые он подготовил ей для сада и по собственной глупости оставил в ванной на стиральной машинке. - Юля, ты зачем это сделала? – парень продемонстрировал сестре мокрую кофточку и юбку. - Я не хочу идти в садик! – она топнула ногой. – Не хочу! Не пойду! Хочу дома играть с тобой в прятки! - Юля, - тяжело вздохнул Васильев. – Я не могу остаться дома, понимаешь? Мне надо в школу. - Нет! Не ходи в школу! Давай играть в прятки! – она засмеялась и побежала в сторону зала. – Ищи меня! - Юля! – прикрикнул парень на сестру. – Мне надо в школу! - Нет! Давай играть в прятки! – судя по звукам, девочка залезла куда-то за диван. – Ищи меня!       Андрей в миг оказался возле её укрытия и вопросительно посмотрел на сестру, как бы говоря: «Ну и что дальше?». - Так нечестно! – она мигом вылезла оттуда и начала топать. – Нечестно! Ты знал, где я прячусь! - Ты можешь хотя бы день вести себя нормально? – парень зажал пальцами переносицу. – Хоть бы день, а?! Просто собраться и пойти в садик? - Я хочу играть в прятки! – завизжала она. – Прятки! Прятки! Прятки! - А в садике ты не можешь поиграть в прятки? – Васильев почувствовал, как Сила вскипает на языке. - Я хочу играть в прятки с тобой! Прятки! Прятки! – девочка начала прыгать и ритмично повторять «Прятки». - Заткнись, - Сила полилась у него изо рта, заставляя воздух вокруг пойти рябью. – Заткнись и одевайся. Молча.       Юля глупо заморгала, несколько слезинок сорвались с её ресниц, а потом она послушно направилась в сторону ванной, чтобы взять вещи. Когда она уже втиснулась в мокрую одежду, Андрей с барского плеча щелчком пальцев высушил её. Собравшись, девочка остановилась возле своих туфелек в прихожей, словно ожидая следующего указания. - Обувайся, - Андрей и сам быстро оделся.       До садика добрались без происшествий, единственное, что парню все время приходилось поторапливать сестру, нетерпеливо таща её за руку; Сила брата делала Юлю покорной, но нерасторопной. Собрав все светофоры, они, наконец, дошли до детского сада, где Васильев со спокойной душой сдал на поруки сестру и поторопился в школу.       Уже буквально через пару недель заканчивались последние экзамены и начинали греметь последние звонки, так что к нему день через день подходили старшеклассники, чтобы подписать обходной лист. Первое время подписывать документы ему было очень странно, потому что, в конце концов, он был точно таким же школьником, как и все те, кто к нему приходили, но потом, когда выяснилось, что Любовь Валентиновна – библиотекарша не появится аж до самого июля, Андрей стал делать это увереннее, широко чиркая в формулярах и других документах.       Работы сегодня было много: предстояло разложить учебники по полкам в хранилище, описать это все и опечатать до следующего учебного года. Заглянувший после обеда директор сказал Васильеву, чтобы тот слишком не заморачивался с этим, потому что все равно несколько учебников уйдет с концами в гору. Парень немного выдохнул, потому что у него уже в недочете было с пару учебников. Так, за работой Андрей и не заметил, как наступил конец рабочего дня. Солнце оранжево-алыми лучами ворвалось в кабинет и высветило все пылинки, пляшущие в воздухе. Васильев на пару мгновений залип, рассматривая причудливые узоры, в которые складывалась пыль, танцуя на свету. - Я уже думала, что ты ушел, - зазвучал негромкий голос медсестры от входа, и Андрей тут же на него повернулся. – Ты закончил? Привет. - Привет, - быстро отозвался парень, а потом, чуть покраснев, исправился. – Эм, в смысле, здравствуйте. - Кстати, об этом, - девушка вошла внутрь и подошла к Андрею, как-то хитро улыбаясь. – Давай на «ты»? А то мне как-то неловко, что ты выкаешь. - Если вы… Ты не против, - Андрей улыбнулся, а потом еще сильнее покраснел, отводя взгляд в сторону. – Вот. - Конечно, я не против, - Надежда Витальевна разулыбалась еще шире. – Можешь тогда звать меня Надей. - Хорошо, Надя, - ответил Андрей, стараясь побороть неловкость. – Тогда пару минут и можем идти. - Хорошо, - она отошла к столу и, отодвинув стул, присела, все еще не отрывая взгляда от парня.       Васильев быстро закончил с формулярами выпускников, которые нужно было передать в архив, собрал свои вещи и кивнул девушке в сторону выхода. Та совсем легко поднялась на ноги и вышла из библиотеки, оставляя за собой легкий шлейф выветрившихся духов.       За разговором и шутками дорога до дома девушки заняла совсем уж мало времени, что даже несколько расстроило парня. Подойдя к её подъезду, он замер и вопросительно посмотрел на Надю, давая ей самой всё решить. - Я тут это…, - она зарделась щеками, чуть отводя взгляд в сторону. – Вчера пирог испекла. Хотела на работу принести, но забыла. Может ты хочешь…? - Да-да, конечно, - тут же горячечно закивал парень. – И чаю горячего. Можно? - Конечно, можно, - она достала ключи из сумочки. – Пойдем.       Дома у нее было достаточно уютно: все полы были выстланы дорожками, по традиции на стене в зале висел ковер, противоположно стоял огромный гарнитур во всю стену, заставленный хрусталем и чайными сервизами, которые доставались по большим праздникам для гостей. Диван и кресла были застелены покрывалами с семейством тигров. На окнах висели старенькие, но видно, что стиранные занавески. А в воздухе и впрямь пахло недавней выпечкой. - Ванная прямо по коридору, - сказала девушка, скидывая туфли. – Там зеленое полотенце. - Ага, спасибо, - Андрей быстро разулся и направился, чтобы вымыть руки.       Пока он был в ванной, девушка успела накрыть на стол: поставить тарелки, кружки и вилки, достать из холодильника песочный пирог с творогом и отправить чайник со свежей водой на плиту. Васильев вошел в кухню, когда Надежда засыпала в заварник свежую заварку. - Присаживайся, - она указала ему на стул со спинкой, но парень присел на табурет. - Эм, дома только табуретки. Стулья для гостей, - отмахнулся он на вопросительный взгляд девушки. - Так ты мой гость, - она придвинул к нему тарелку и вилку. – У тебя же нет ни на что аллергии? - Нет, аллергии нету, - Андрей с явным интересом посмотрел на пирог. – Я всё ем. - Вот и славно, - она сняла с плиты закипевший чайник и осторожно залила заварник.       Потом они болтали ни о чем, рассказывая какие-то истории из своей жизни. Хотя, вернее будет сказать, рассказывала больше Надя, а Андрей ловил её каждое слово и взглядом следил за жестами, напитываясь этой обыденностью и простотой. В какой-то момент он поймал себя на мысли о том, что вот уже несколько минут к ряду он смотрел на её пухлые, четко очерченные губы и боролся с собой, чтобы не приблизиться и не прикоснуться к ним. Нет, не так. Андрей отчаянно боролся с желанием поцеловать девушку. И, кажется, начинал проигрывать, потому что в какой-то момент он придвинулся к ней ближе и заглянул в глаза, от чего Надежда сбилась с мысли, удивленно глядя на парня. - Андрей, ты чего? – она чуть улыбнулась, словно все понимая. - Да кажется у тебя на щеке что-то, - парень осторожно самым кончиком пальца притронулся к нежной коже, а в следующий миг девушка сама подалась вперед, прикасаясь губами к губам.       Поцелуй длился не дольше нескольких секунд. Надежда потом быстро отстранилась и отвернулась в сторону, алея щеками будто маков цвет. - Прости, - тихо сказала она. – Просто мне показалось, что момент такой… - Да, такой, - уверенно ответил Васильев, а потом, взяв её лицо в ладони, еще раз поцеловал.       До детского сада Андрей не шел – летел, словно у него за спиной были самые настоящие крылья. Он буквально не чувствовал земли под ногами, настолько витал где-то в собственных мыслях, что, казалось, ему совершенно нет дела до происходящего вокруг. Несколько человек даже оглянулись ему во след, недоуменно глядя и крутя пальцем возле виска. Воспитательницы тоже странно поглядывали на парня, но как-то удостоверившись, что с Васильевым все в порядке, со спокойной душой отдали ему сестру.       И сегодня случилось действительно что-то уж странное, но Юля всю дорогу до дома вела себя тише воды и ниже травы. Она не пыталась дать деру от брата, крича ему, чтобы он догонял, не пыталась вырвать руку из его ладони и унестись в ближайший двор, чтобы покататься на горке, да даже не стала просить мороженое, когда они проходили мимо ларька. Андрея это несказанно обрадовало, и он сам на радостях купил сестре мороженое, которое она тут же начала с аппетитом есть, пачкаясь в шоколадной глазури.       Когда время подошло к половине десятого, парень отправил сестру чистить зубы, умываться и готовиться ко сну. Всё это он делал на автомате, потому что в голове у него то и дело мелькали моменты сегодняшнего поцелуя с Надеждой Витальевной. Он смаковал каждое воспоминание, усиливая его подробностями, и глупо улыбался себе под нос, надеясь, что подобное повториться. И не раз.       Уложив сестру, Андрей решил, что сегодня он заслужил целый вечер безделья, и отложил недописанные чужие рефераты и нерешенные домашние задания. Сейчас ему больше всего хотелось спокойно попить чай и немного помечтать о медсестре, которая тоже, очевидно, была заинтересована в парне. Так он и провел остаток вечера: курил в открытое окно, гонял чаи и думал о девушке.       Когда он только удобно улегся на кровати, в дверь постучали. Андрей неприятно удивился, но все равно поднялся с постели и пошел открывать. Вариантов того, кто мог к нему прийти посреди ночи было не так уж и много. Это мог быть Ильдар Юнусович, чтобы вытащить парня на очередное опознание, или кто-то, кого послал майор. Возможно, гораздо с меньшей вероятностью, конечно, это могли быть Василий Семенович или Родион Германович. Впрочем, они последнее время парня своими визитами не баловали, видимо, занятые чем-то гораздо более важным. О Виссарионе Германовиче думалось совсем уж вскользь, - Андрей не видел его вот уже несколько недель. Да и все, наверное. Кому он мог понадобиться в столько поздний час?       Стук повторился, только уже гораздо более нетерпеливо и громко. Ну точно кто-то от майора. Парень наскоро надел на себя домашние штаны, которые забыл кинуть в стирку, и открыл дверь. - Разбудил? – улыбнулся разбитыми губами Марат, а Васильев опешил. – Время-то еще детское. - Марат? – удивленно нахмурился Андрей. – Ты чего здесь…? - Чего-чего? – Суворов осторожно потрогал перебитый нос. – Войти-то можно? - А, да, заходи, конечно, - парень отошел в сторону, пропуская в квартиру друга. – Так что случилось? - Да там…, - Марат отмахнулся, разуваясь и скидывая с плечей олимпийку. – С батей посрались. - Это он? – Андрей не очень культурно указал пальцем на разбитое лицо друга. - Ну, - чуть пристыжено согласился Суворов. – Не успел увернуться. Да там несильно. Губы только разбил. От них крови много. - У тебя недавно сотряс был, а он тебя еще раз приложил? Гений, - Васильев покачал головой. - Да ладно, что ты, - Марат смущенно посмотрел на Васильева. – Забей. - Иди, хоть умойся нормально. Я тебе майку чистую дам, - Андрей направился на кухню, где тут же включил старенький бра, от которого практически не было никакого толку.       Марат босыми ногами прошлепал в ванную, и спустя несколько секунд там зашумела вода. На кухню Суворов зашел уже освеженный и не такой помятый в одних спортивных штанах и с подсыхающими каплями воды на чуть впалой груди. Андрей тут же протянул ему чистую майку, которую Марат быстро надел, зябко поводя плечами. Васильев молча кивнул ему на стул, а сам принялся ставить чайник. - Я переночую у тебя? – шепотом спросил Суворов, забираясь на стол с ногами. - Без проблем, - Андрей прикрыл дверь, а потом включил конфорку. – Если хочешь, то можешь на пару дней остаться, пока батя не успокоиться. - Ага, хорошо, - Марат положил голову на поджатые к груди колени. – Спасибо. - Есть не хочешь? – парень засыпал в чайник свежей заварки. - Да не, - Суворов зевнул, даже не пытаясь прикрыть рот. – Чаю и спать. - А что вы на ночь глядя-то решили поругаться? – Андрей достал из шкафа две кружки и поставил их на стол. - Да батя как обычно завел шарманку, что меня к тетке в Челны отправит, как только учебный год закончится. Ну там слово за слово, хуем по столу. Вот и поругались, - Марат придвинул к себе кружку и принялся накладывать в нее сахар. – Вот что я забыл там, а? Никого не знаю. Да и тетка, не думаю, что будет в восторге. Она своих-то в восемнадцать лет из хаты кышнула в общагу, потому что все никак личную жизнь устроить не могла, а тут я такой нарядный. Нахуй надо. - Н-да, - Андрей быстро залил заварник кипятком. – Ситуация, конечно, пиздецовая. - Да хули. Батя теперь надо мной трясется, будто я слабак какой-то. Подумаешь пару раз пиздячек на улице дали, - отмахнулся Суворов. – Не поеду никуда. На зло старухам, на радость онанистам. - Ха-ха, - посмеялся Андрей. – Звучит как тост.       Они попили чай, поговорили ни о чем, да так и разошлись спать. Васильев выдал Марату постельные принадлежности и сказал укладываться в зале. Сам же парень быстро проверил сестру и тоже пошел спать. И стоило Андрею только удобно улечься, как в дверь вновь кто-то начал стучать. Парень протяжно и тяжело вздохнул, вновь поднимаясь с постели. - Ты в глазок посмотри, - Марат уже стоял в дверях зала, с опаской поглядывая на входную дверь. – Если батя, то не открывай.       Васильев только кивнул, а потом тихонько подошел к входной двери, которая вновь сотряслась от нескольких мощных ударов. Он быстро глянул в глазок, но на лестничной площадке было так темно, что парень едва смог различить лишь какую-то мужскую фигуру. На вопросительный взгляд Марата, Андрей пожал плечами, а потом быстро поднял с пола обувь Суворова и кинул тому в руки, жестами веля свалить в горизонт. Марат быстро кивнул и отступил в темноту зала. - Кто там? – громко спросил Васильев, убедившись, что Марат притаился и затих. - Ебаный рот, Васильев, открывай! – гаркнул по ту сторону двери майор. - Ну этот день точно не мог быть хорошим до конца, - вздохнул Андрей и открыл дверь. - Ой, блять, только не притворяйся, что спал, - мужчина включил свет и состроил скептичное выражение лица. – Вот ни в жизнь не поверю, что ты в такое время уже видел десятый сон. - Ну, я пытался, - парень зевнул, прикрывая рот кулаком. – Что-то срочное? - А когда не было срочным? – майор приподнял бровь. – Собирайся. - До завтра никак? – без надежды спросил Андрей. - Васильев, тело вот как пару часов нашли. А меня с утра уже на ковре начальство ждет. Я им что должен сказать? Что главный свидетель не захотел на опознание явиться, потому что он спал? Мы, вроде, уже это проходили, - Ильдар Юнусович сложил руки на груди. – Или мне повторить? - Нет, я всё понял. Сейчас соберусь.       Васильев быстро ушел в свою комнату и вернулся через несколько мгновений полностью одетый. - Так-то лучше, - одобрительно качнул головой мужчина. - А, блин, - Васильев демонстративно похлопал себя по карманам штанов и олимпийки. – Сигареты забыл на кухне. Вы идите, я догоню. - Минута у тебя, - майор вышел из квартиры. - Ха-а-а, блять, - Андрей повернул голову в сторону вышедшего из зала Марата. – Присмотришь за Юлей, если она проснется, ладно? - А ты надолго? – неуверенно спросил Суворов, заламывая пальцы. – Ты же говорил, что тебе только фотографии показывают. - Видимо, сегодня не только фотографии, - Андрей натянуто улыбнулся, подхватил к тумбочки ключи от квартиры и вышел, надеясь, что сегодня будет все не так ужасно.       Но ужасно все равно было. Убитым оказался какой-то смутно знакомый парень, с которым, кажется, Васильев ходил в музыкалку. У того было перерезано горло и отняты обе руки выше локтей, - майор слишком сильно дернул саван, практически полностью обнажая чужое мертвое тело. На груди, как и у многих предыдущих жертв, были вырезаны крест и надпись «INRI». В этот раз внешних сходств с самим Андреем не было совсем: парень определенно точно был татарином, о чем говорили его чернявые волосы и раскосый разрез глаз. Как только Васильев сообщил всё, что знал, его тут же выставили из прозекторской. - Пошли, - пробасил уже знакомый парню старший лейтенант. – Майор сказал отвезти тебя обратно.       На этот раз Андрей отказываться не стал и послушно последовал за молодым человеком.       Стоило Васильеву переступить порог квартиры, как на него налетел Суворов и принялся внимательно рассматривать, то и дело заглядывая в лицо. - Ну? – Марат нетерпеливо перемялся с ноги на ногу, но в этом нетерпении не чувствовалось ни азарта, ни предвкушения, это было, скорее, похоже на ожидание чего-то ну очень дурного. - Ты про что именно? – Андрей спокойно принялся раздеваться, хоть на душе у него скребли кошки. - Кто это был? – Суворов чуть отступил в сторону, пропуская друга в квартиру. - Да парень обычный. Вместе в музыкалку ходили. Только он, вроде, на пару лет старше, - Васильев направился в ванную, на ходу снимая с себя вещи. - И как его… Ну, это… Того? – от вопроса Андрей замер перед ванной, так и не включив воду. – Блять, прости… Просто я… Андрей, просто я… Я не про это хотел спросить… - Дай я умоюсь, - холодно бросил Васильев, не поворачивая головы.       Марат молча вышел из ванной и прикрыл за собой дверь.       Понятное дело, что одним умыванием Андрей не ограничился. Как только Марат вышел, парень стянул с себя плавки и носки и залез под горячий душ, начиная с остервенением тереть кожу жесткой едва мыльной мочалкой. Перед глазами все еще стояла эта картина из МОРГа с изувеченным трупом на металлическом прозекторском столе. Андрей прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Постояв еще немного под горячей водой и вымыв волосы, он неспешно вытерся, оделся в чистое и вышел из ванной, надеясь, что Марат уже уснул. Парень осторожно подошел к залу и заглянул внутрь. - Да не сплю я, - сонно отозвался Суворов. - А я думал, что спишь, - чуть разочарованно сказал Андрей. - Уснешь, ага, - Марат присел на диване и закутался в одеяло, поджимая под себя ноги. - Закрыть балкон? – Васильев прошел в комнату и прикрыл за собой двери. - Нет, не надо. Душно будет, - отказался Суворов и совсем неявно отодвинулся, освобождая место и для Андрея. – Там совсем пиздец? - Ага, - невесело усмехнулся Андрей присаживаясь рядом. – Трупов как подснежников по весне. - А если серьезно? – Суворов придвинулся чуть ближе, но недостаточно, чтобы вторгнуться в чужое личное пространство. - А если серьезно, то майор с меня слово взял, чтобы я никому и ничего не говорил, а то потом… Ну, сам знаешь, Ильдар слов на ветер не бросает, - Васильев откинулся на спинку дивана и запрокинул голову. - А я тебя хоть раз сдавал? – чуть обиженно спросил Марат, а потом поймал саркастичный взгляд Андрея. – Нет, тогда я тебя предупредил. Я сказал тебе, чтобы ты не приходил. - Тогда это было совсем по-другому. Я думал, что ты предал всех нас. И за ДК это чувство вот в своей кульминации было, когда мы дрались, - Андрей повернул голову в сторону Суворова. – Я тогда думал, что Мир – черно-белый. Свои – чужие. Кто с нами – друг, кто против – враг. - Ага, я тоже так думал, ну, когда только пришился. Тогда еще Вовка на меня так сильно влиял, - Марат подсел ближе к Васильеву, упираясь коленями ему в бедро. – Я, вообще, думал, что его слова – это, типа, истина в первой инстанции. - Я тоже считал, что сначала идут законы улицы, а потом все остальное, - Андрей прикрыл глаза и глубоко вздохнул. – Да только хуета это несусветная. Свой, чужой, мой, твой – это же не… Неправильно это. Зло, - оно как бы везде. И нет никакого смысла его делить на малое и большое. - Хуя ты завернул, - тихо похихикал Марат, а потом со всей серьезностью попросил: - Расскажи, что там с убийствами. - Ха-а-а, меня первый раз на опознание выдернули, когда мы с Юлькой еще у Ирины жили. Это был кто-то из Хадишевских, не помню уже. А потом пошло-поехало, - Васильев повернул голову в сторону друга, чувствуя, как тот подсаживается ближе. – На любой труп сначала меня зовут, потом уже все остальное начинают делать. - И типа без вариантов отказаться? – Марат тоже положил голову на спинку дивана, оказываясь достаточно близко к Андрею. - Нет, конечно. Майор обещал меня по малолетке посадить, если вздумаю хоть слово вякнуть, - парень потер лицо руками, а потому пустым взглядом уставился в потолок. – Так еще с мамой беда случилась, Ирина забеременела… Короче, зубы скалить – себе дороже. - А родственники? У тебя есть еще родственники? – удивленно спросил Суворов, а потом обеспокоенно заерзал на диване. – Я ж у тебя раньше никогда не спрашивал… - Никого нет, Марат, - Андрей грустно улыбнулся, посмотрев на друга. – Мама ничего не рассказывала про отца. Так что… Мы с Юлькой сами по себе. - А если опека…? – Марат чуть приподнял голову и заглянул в лицо друга. - Ирина и есть опека, - отмахнулся парень, медленно моргая. – Не парься. Я разберусь. - И как ты собрался со всем этим разбираться? – возмущение в голосе Суворова было слишком громким и каким-то чрезмерным. - Я разберусь, Марат, - Андрей устало посмотрел на Марата и легко улыбнулся одними губами. – До этого же как-то справлялся. - Если тебе что-то будет нужно, то сразу иди ко мне, - заверил его Суворов. – Я поговорю с родителями. - Ну, хорошо, - удивленно кивнул головой Васильев. – Спасибо. - Не за что, - Марат улыбнулся и легко похлопал Андрея по плечу, задерживая ладонь дольше нужного. – Давай спать? - Да-да, конечно, - Васильев быстро поднялся с дивана. – Доброй ночи. - Ага, спокойной ночи, - ответил ему Суворов, укладываясь на подушку. - Спокойной ночи, - эхом отозвался Андрей и бесшумно вышел из зала, прикрывая за собой дверь.