Словно в страшной русской сказке

      На следующий день Андрей проснулся от очередного ночного кошмара и больше не мог уснуть. Рассвет едва брезжил на горизонте, и первые робкие лучи Солнца окрасили все вокруг в светло-оранжевые пастельные тона. На небе не было ни единого облачка, и его цвет, - насыщенно-голубой был слишком ярким, чтобы долго на него смотреть. В солнечных лучах, что пробивались в комнату через неплотно задернутые шторы, медленно кружилась золотистая пыль.       Парень поднялся с постели и со злостью посмотрел на нее, будто именно она была причиной его ночных кошмаров. Он наспех сдернул всё постельное и бросил кучей возле кровати. Следом за этим он настежь распахнул окно и несколько мгновений просто дышал свежим, прохладным воздухом, представляя, как с каждым выдохом вместе с углекислым газом из него выходит тревога и неприятные воспоминания ото сна. Наконец, приведя мысли в порядок и совладав с эмоциями, он отправился умываться и готовить завтрак.       Будить Марата оказалось ни чуть нелегче, чем поднимать Юлю. Тот постоянно просил еще «пять минуточек» и накрывался одеялом с головой, вновь засыпая. Так, Васильев смог поднять его только с четвертой попытки и то, пообещав перед этим целую банку сгущенки к свежепожаренным оладьям. Сестра же, едва услышав от Андрея, что на кухне Суворов, тут же подорвалась и бросилась туда, очевидно, соскучившись. - Принцесса! – Марат отложил ложку, которой ел сгущенку прямо из банки, и тут же подхватил девочку и закружил её, весело смеясь. - Ма-а-ар-р-ра-а-а-ат! – счастливо отозвалась Юля, обнимая парня за шею. – Я так по тебе скучала! - И я скучал, Юлька! – Суворов крепко прижал девочку к себе, обнимая.       Потом Юля начала что-то быстро лепетать, а Суворов внимал каждому её слову. Андрей послушал несколько секунд этого бессмысленного детского трёпа, а потом, убедившись, что она не рассказывает ничего компрометирующего, вернулся к мытью посуды.       Из квартиры они вышли загодя, потому что Марату нужно было успеть добежать до дома и взять свой портфель. Они расстались на перекрестке, откуда Суворов побежал в другую сторону. Юля еще несколько секунд махала ему вслед, и как только его фигура скрылась за ближайшим домом, она захныкала и принялась утирать слезы ладошками. - Что ты ноешь? – недовольно спросил Андрей, закатывая глаза. - Марат хороший, - со всхлипами ответила она. – А ты плохой. Он хотел всё утро играть со мной в прятки, а ты не разрешил! – она топнула ножкой. – Кто теперь со мной будет играть в прятки?! - Марату, как и мне, нужно ходить в школу, - со всем терпением сказал Васильев. – Как бы он играл с тобой в прятки? - Играл! Играл! Не пошел бы в школу! Это ты в школу хочешь! А Марат хочет со мной в прятки играть! – девочка начала истерить и прыгать на месте, топая ногами. – Ты плохой! Плохой! Плохой! Хочу играть с Маратом в прятки! Прятки! Прятки! Прятки!       Андрей схватил сестру за руку и отвел в сторону в тень домовой арки, а потом с несильным замахом прописал ей оплеуху. Её голова отвернулась в сторону от удара, и она тут же схватилась за ушибленное место, широко распахнув глаза, будто бы не веря, что это произошло на самом деле. - Как ты меня заебала, сил просто никаких нет, - со вздохом сказал Андрей, глядя на то, как слезы вновь вскипают на глазах сестры. – Марат будет стирать твои вещи? Марат будет тебе готовить еду? Марат будет каждое утро слушать твои вопли, что ты не хочешь идти в сад, а? - Н-н-не з-з-наю-у-у-у! – зарыдала она. – Не знаю-у-у-у! - А я знаю, что он не будет! – Васильев опустился перед сестрой на корточки и за руку больно дернул её на себя. – Он не будет этого делать, потому что всем хорошо, когда нет проблем. А ты – сплошная проблема! Ты ничего нормально сделать не можешь! Только и ноешь, что не хочешь идти в детский сад! Ты – проблема! И я должен всё это терпеть! - А-а-а! У-у-у-у! Больно-о-о! - Заткнись-заткнись-заткнись, - Андрей хватил её за горло и несильно сжал, а потом процедил сквозь зубы: - Заткнись.       Юля сглотнула и начала тихо всхлипывать. Парень сжал ладонь сильнее, а потом резко отпустил. - Бо-о-о-ольно-оо! – заголосила девочка. - Заткнись. Молча иди в детский сад, - приказ он с Силой.       Юля пару раз моргнула и направилась прочь из-под домой арки. Андрей несколько секунд смотрел на сестру, а потом поспешно зашагал за ней.       Перед тем, как отправить сестру к остальным детям, Васильев критическим взглядом осмотрел её и легким движением руки с Силой стер с её щеки покраснение от удара и едва различимые синяки с шеи. Потом он переобул девочку в легкие сандалии и отправил к остальным детям, которые уже во что-то играли. Он еще несколько мгновений смотрел на Юлю, которая тоже уже присоединилась к игре, и думал о том, что сегодня приготовить на ужин. - Ваша мама еще не вернулась из командировки? – раздалось позади парня. - Ой, здравствуйте, - Андрей быстро повернулся лицом к воспитательнице. – Нет, еще нет. Вчера звонила, говорила, что задержится еще на несколько недель. - Хм, странно, - пожилая женщина как-то неприятно улыбнулась. – Я тут на днях взяла на себя смелость и навела справки. Как оказалось, ваша мама нигде не работает вот уже два года. Так что потрудись объяснить мне, о какой именно командировке своей матери ты говоришь?       Васильев замер и пристально посмотрел на воспитательницу. Та глядела на него поверх тонких очков, сложив руки на груди, всем своим видом показывая, что она больше не разрешит делать из себя дуру. И в эту секунду у Андрея в голове промелькнула мысль о том, что может быть всё ей рассказать? Вот просто взять и рассказать. Без всех этих ужимок и натянутых улыбок. Мол, да, всё очень плохо. Мать в дурке, я один и мне нужна помощь. И только он открыл рот, как женщина жестом остановила его. - Я позвонила в опеку. Ты уж, конечно, не обессудь, но сегодня придут, чтобы забрать Юлю, - выражение её лица смягчилось. – Я просто тебя предупреждаю, чтобы не было сюрпризов. Да и нашему детскому саду не нужны проблемы. Вот, возьми, - она протянула сложенный пополам тетрадный листок. – Список вещей на первое время, которые нужно взять вам с собой, когда вас определят в детдом. - Э-э, спасибо, - парень взял бумажку и, развернув её, быстро пробежался глазами. - Мать с любовником куда-то уехала, да? – слишком панибратским тоном спросила воспитательница, а потом со всей напускной дружелюбностью уверила: – Да ладно, мне-то ты можешь сказать. - Нет, - Андрей медленно моргнул, придумывая ложь поправдоподобнее. – Она… Она сказала, что нашла в Москве работу. И заберет нас, как только устроится на новом месте. - Ох, - будто бы хоть что-то зная, вздохнула женщина. – Думаю, что в детском доме вам будет лучше. Опека приедет сегодня к пяти. И чтобы не травмировать твою сестру, приди пораньше. Как раз после школы собрать вещи успеешь. - Я понял, - бесцветно отозвался Андрей. – Буду к пяти. - Вот и хорошо, - воспитательница едва слышно хлопнула в ладони, как бы ставя точку в их разговоре.       Она ушла в группу, оставив парня в легком недоумении и замешательстве. Васильев еще несколько секунд глядел перед собой, а потом порывисто смял лист бумаги и швырнул его в сторону, не беспокоясь о том, что ему сделают замечание. Он оглянулся на играющих детей. Нацелив взгляд на сестру, которая недовольно топала из-за того, что другие дети не хотят играть в то, что она хочет, Андрей испытал смешанные чувства. С одной стороны, если бы забрали только её, он не сильно-то и страдал бы. Но с другой… Ему самому было только лишь пятнадцать.       Парень отвернулся и покачал головой.       День прошел в напряжении и какой-то общей потерянности. Андрей на секунду отвлекался и забывал, что именно он делал, оставлял недописанными формуляры, учебники копились на столе. Даже на вопросы он отвечал невпопад, мыслями все еще находясь где-то там, - в раздевалке перед детсадовской группой под строгим взглядом пожилой воспитательницы. Парень прекрасно понимал свое текущее положение, но сделать с этим ничего не мог. Ждать хоть какой-нибудь помощи со стороны он и не смел: её просто не существовало. И именно по этой причине, собравшись с мыслями, Васильев решил играть на опережение, но перед этим он остро чувствовал необходимость удостовериться в том, что вокруг него не все развалилось, что оставалось еще хоть какое-нибудь место, где он мог почувствовать себя совершенно обычным. После того, как поток учеников прекратился, он направился к медкабинету, где, исходя из записки, прикрепленной на двери, к своему неудовольствию обнаружил, что Надежда Витальевна взяла отгул. Это одновременно и усложняло ситуацию, и облегчало её. По крайне мере сейчас ему не придется объясняться.       Андрей вздохнул. Другого выбора, как и времени не оставалось.       Кабинет Ильдара Юнусовича ему никогда не нравился: слишком тесный, какой-то заставленный, куда не подайся – всюду наткнешься на острый угол стола или шкафа. Поэтому Андрей застыл изваянием возле двери и даже дышать начал глубже и медленнее, чтобы наверняка ничего не задеть. Майор как обычно копался в каких-то документах, практически не обращая внимания на Васильева. Спустя несколько минут, которые тянулись словно вечность, он поднял взгляд на парня, в котором не читалось совершенно ничего хорошего. - Единственная вещь, о которой я тебя попросил, - заговорил мужчина, потирая пальцами виски. – Единственная! Чтобы ты не привлекал внимания и не создавал проблем. А тут тебе, ба! Воспитательница из сада! Да не абы с чем, а с заявлением, что мать бросила собственных детей! - Я сказал, что мама в командировке в столице, - через сжатые зубы проговорил парень. – Что мне оставалось? - Видимо, врать правдоподобнее, - развел руками мужчина. – У нас с тобой был уговор, что ты молчишь, делаешь то, что я скажу и никто вас не трогает. Но, посмотри-ка, ты опять умудрился всё просрать! И опять мне придется за тобой прибирать. - Я старался… - Значит, плохо старался! – майор саданул кулаком по столу. – Плохо! Что в просьбе: «не создавать проблемы» тебе неясно? А? Бога ради, это было единственное, что я тебя просил! - Я же не мог знать, что она будет всё это выяснять, - парень зло посмотрел на Ильдара Юнусовича. – Откуда я знал, что воспитательница пойдет это расспрашивать? - А головой подумать ты не мог ну хоть немного? – мужчина с огромнейшим разочарованием посмотрел на Васильева. – Хоть на минуту представить, что будет, если всё всплывет? А-а-а, - махнул рукой майор. – Что тебе говорить. Тупой и бесполезный. - Так и что теперь делать? – печально спросил парень, тяжело вздыхая. - Ты, как и был несамостоятельным, отвратительным выродком, так им и остался, а мне опять придется разгребать за тобой говно, - выплюнул мужчина, глядя прямо на Васильева. – Я же говорил тебе, что уедут москвичи, и ты ко мне побежишь.       Сила дернулась в Андреевой груди, забушевала словно дикое пламя, грозящееся сжечь все вокруг. И сам он понял, что майор не хотел ни его оправданий, ни извинений. Он хотел, чтобы его умоляли, что его просили, чтобы он вновь мог почувствовать себя значимым, важным, как было и всегда. Парень прикрыл глаза и с нежеланием усмирил Силу, зная, что любым другим действием он сделает только хуже себе. Сила нехотя подчинилась, спряталась за грудиной, но все еще продолжала неистово реветь. Андрей глубоко вздохнул один раз, второй, а потом максимально спокойно сказал, зная, что это потешит самолюбие майора: - Да, Ильдар Юнусович, вы абсолютно правы. Я еще совсем ничего не понимаю. Поэтому я прошу вас мне помочь, - Андрей состроил на лице выражение выученной беспомощности и кривовато улыбнулся. – Прошу. Пожалуйста.       Ильдар Юнусович на несколько секунд просто потерялся, не зная, что ответить. Его лицо выражало то крайнюю степень удовлетворения, то непонимания. Наконец, спустя несколько секунд, он расцвел широкой улыбкой. - Вот так бы всегда, - мужчина оправил свой китель, поднимаясь из-за стола. – Умеешь же быть благодарным, когда нужно. Значит так, - он подошел к парню и положил тяжелую ладонь ему на плечо. – Иди домой, ни о чем не переживай. Придешь за сестрой, как оговорено. Понял? - Понял, да, - Васильев понятливо и согласно закивал, словно болванчик. – Спасибо вам большое. - Ну все, давай, не опаздывай только, - майор дружелюбно сжал его плечо, а потом несильно толкнул, тем самым завершая разговор.       Андрей, отвернувшись, закатил глаза, а потом молча вышел из кабинета.       Время до того, как надо было забирать сестру из сада, тянулось мучительно медленно. Парень успел перемыть всю посуду, закинуть вещи стираться, да даже протереть пол в прихожей. В совокупности всё это заняло у него не более часа, так что, куда деть еще полтора часа, Васильев просто не знал. Он попробовал читать, но каждую пару строк терял нить повествования, погружаясь в личные переживания. Для готовки тоже не было никакого вдохновения. Поэтому всё оставшееся время Андрей неприкаянной тенью слонялся по квартире, подмечая, что потом можно будет подремонтировать да где убраться.       Без пятнадцати пять он уже стоял возле детсадовской ограды и нервно выглядывал за неё, будто ожидая, что там появится какое-нибудь чудовище. Но все было, как и обычно: родители забирали своих детей, нянечки махали им вслед, а пожилой дворник безучастно мёл подходную дорожку. Андрей немного успокоился, а потом заметил, что рядом на парковке уже стоял милицейский бобик. Он вновь напрягся и быстрым шагом направился внутрь.       Заходя, парень думал, что его встретит шалман из гомона родительских голосов и суеты воспитателей, но ничего из этого не было. Все спокойно забирали своих детей и не обращали никакого внимания на парня. Он даже замер от удивления, а потом быстрым шагом прошел в группу сестры. В основной комнате оставалось только несколько ребятишек, которые собирали кубики, сидя на полу. Юли среди них не было. - Ох, Андрей, - пожилая воспитательница спешно подошла к нему. – Пойдем. Мы уже тебя ждем.       Васильев криво улыбнулся и прошел за ней в комнату для воспитателей, где тут же напоролся на острый взгляд Ирины Сергеевны, сидящей на стуле и любовно поглаживающей большой круглый живот. Несмотря на то, что губы девушки были растянуты в улыбке, в глазах её читались совершенные безразличие и отстраненность. Майор же посмотрел на него чуть мягче, но все еще не особо заинтересовано, будто сам Андрей был всего лишь домашним питомцем, прибежавшим, чтобы попросить еды. И уже после всего этого он заметил Юльку, настойчиво крутившуюся возле Павла, сидящего на диване в глубине комнаты. Девочка крайне настойчиво что-то пыталась ему рассказать, извиваясь, не зная куда деть руки. Тот слушал неохотно, лишь изредка поддакивая и строя удивленное выражение лица.       Увидев брата, Юля бросилась к Павлу на руки. - Дядя Паша, ты такой хороший! – мужчина крайне неловко обнял девочку, а сама она посмотрела на брата. – Я так хочу жить с тобой и тётей Ирой! Можно? - Ну, э… Эм… Ирочка? – Павел беспомощно посмотрел на девушку. - Юленька, - мягко начала Ирина. – Давай мы потом поговорим об этом, хорошо? - Не хочу жить с Андрюшей! Он заставляет меня в садик ходить! И туфельки не покупает! И в прятки со мной не играет! – громко и плаксиво сказала девочка, отчаянно цепляясь за Павла, который неявственно пытался её оттолкнуть. – Он плохой! - Юля, ну что такое ты говоришь? – Ирина небыстро подошла к девочке и опустилась на диван рядом с Павлом, притягивая ее к себе. – Андрей ведь заботиться о тебе. - Нет! Нет! Он заставляет меня ходить в садик! А я хочу дома играть в прятки! Он говорит, что ему надо в школу, а я не хочу, чтобы он ходил в школу! Я хочу, чтобы он играл со мной в прятки! – Юля закричала и затопала ногами. – Не хочу! Не хочу в садик! Ходу дома играть в прятки! - Милая, ну так не бывает, - мягко попробовала успокоить её девушка. – Андрею ведь тоже надо учиться. - Не надо! Нет! Я хочу, чтобы он играл со мной в прятки дома! А-а-а-а! – она закружилась на месте, всем своим видом высказывая недовольство. – Прятки! Прятки! Прятки! Хо-чу иг-рать в прят-ки!       Андрей на это только закатил глаза и потом потер лицо руками, понимая, какая же у него капризная и эгоистичная сестра. Майор смотрел на него в растерянности, Ирина и Павел тоже не знали, что сказать. Воспитательница и нянечка всеми силами пытались успокоить Юлю, но та, словно заведенный мотор, только и скакала на месте, скандируя «Прятки». - Юля, - твердо позвал сестру Васильев. – Успокойся, пожалуйста. - Нет! Прятки! Прятки! Прятки! Хочу играть в прятки! Хочу играть в прятки! Прятки! Прятки! – продолжала она. – Прятки! Прятки! - Юля! – Андрей подошел к ней и прикрикнул. – Хватит! - Нет! Прятки! Прятки! Прятки! Хочу играть в прятки! – она прыгала на месте, и её дыхание с каждым прыжком сбивалось все сильнее. - Хватит! Успокойся! – С Силой сказал парень, и девочка тут же остановилась, глупо уставившись перед собой. – Хватит этого цирка. Иди, поиграй с ребятами.       Юля тут же встрепенулась и выбежала из комнаты.       Все присутствующие в легком непонимании посмотрели на парня, не находя что сказать. Первым очухался Ильдар Юнусович, который тут же подскочил к Васильеву и чуть приобнял за плечи, по-отцовски похлопывая. - Ну а я что вам говорил, Марина Семенишна, а? – мужчина напряженно посмеялся. – Видите, справляется. Настоящий мужчина. - Вижу-вижу, - все еще пребывая в легком шоке от увиденного, сказала воспитательница. – Но всё равно, не же вот так, ему одному доверять пятилетнего ребенка. Тем более девочку. Есть же… Км, - она смущенно кашлянула. – Скажем так, нюансы гигиены.       Андрей закатил глаза. - Так по этому поводу вы можете не переживать, - тут же закудахтала Ирина. – Я Юленьку всему научила. Она умная девочка. - А вопрос питания? – продолжила расспрашивать пожилая женщина, обводя всех присутствующих взглядом поверх очков. - Соседка помогает с готовкой, - недовольно отозвался парень, за что сразу же получил тычок под ребра от майора. – Там баб Евлампия рядом живет. Я ей по дому помогаю. Убраться там, постирать, а она готовит. - Ой, Евлампия Спартаковна! – тут же наигранно всплеснула руками Ирина Сергеевна. – Золотой человек! Добрая, отзывчивая! Никогда не откажет! Я уверена, что она помогает, - девушка любовно погладила живот. - Нет, я всё равно не понимаю, - по-новой начала воспитательница. – Андрею всего лишь пятнадцать лет. Как ему можно доверить ребенка, когда он сам – ребенок? - Ха-а-а, Марина Семенишна, - тяжко вздохнул майор, и Васильев явственно ощутил смену его настроения. – Андрей справляется. Правда, ведь, Андрей? – мужчина в предостережении сильно сжал плечо парня. - Да-да, конечно, я справляюсь, - Андрей чуть поморщился от боли. – Всё в порядке. Это ведь моя сестра. Моя ответственность. - Андрей, - воспитательница смерила его долгим тяжелым взглядом, а потом продолжила: - Убедись, что в дальнейшем это никому не доставит неудобств и не вызовет подозрений, - она взяла со стола конверт и, сложив его пополам, убрала в карман пиджака.       У Андрея что-то сломалось внутри. Сила завертелась как бешенная, грозясь вырваться наружу и смести всё вокруг. Он с застывшей полуулыбкой посмотрел на пожилую женщину, на то, как конверт оттягивал её карман, и спокойно сказал: - Я буду стараться изо всех сил, - Васильев прикусил язык, чтобы не сказать лишнего.       Все с облегчением вздохнули. - Что ж, - воспитательница с сомнением посмотрела на присутствующих особенно на Андрея. – Тогда, думаю, всё в порядке. Прошу прощения за беспокойство, товарищ майор, - она кивнула Ильдару Юнусовичу. – Знаете, всегда лучше перестраховаться. - Абсолютно вас понимаю, Марина Семенишна, абсолютно! – заверил её мужчина. – Я и сам навещаю их несколько раз в неделю. Можете быть спокойны.       Все поспешно повставали со своих мест. Павел подскочил к Ирине и помог ей подняться. Воспитательница поднялась из своего кресла, бросив напряженный взгляд на парня, но потом всё же отвела глаза и чинно прошествовала по направлению к выходу. Майор встряхнул парня за плечи и увлек за собой, выводя прочь из здания на улицу. Когда они оказались в каком-то закутке, скрытом от посторонних глаз высокими кустами шиповника, мужчина заговорил: - У тебя есть деньги? – он достал из кармана пачку сигарет и принялся вертеть её в руках. - Ну, немного, - неуверенно ответил Васильев, прикидывая, сколько у него осталось в заначке. – Где-то на неделю хватит. - А потом? – мужчина все же достал сигарету и прикурил. - Потом нет денег. К чему вопрос? – недовольно отозвался Андрей. - Этой старой суке пришлось заплатить, - признался Ильдар Юнусович, будто разговаривал со старым другом. – Я еще накинул десятку, и Павел с Иришкой двадцатку. Ну и вся твоя пенсия ушла. Поэтому и спрашиваю, есть ли у тебя деньги.       Андрей поджал губы и, прикрыв глаза, отвернулся, стараясь просто пережить этот момент. Внутри было так много чувств и эмоций, что парень не понял, что именно он сейчас ощущал. Это было сродни гневу, но в то же время он чувствовал себя преданным и каким-то разочарованным. - У меня остались кое-какие деньги с делюг, - соврал парень. – До следующей пенсии продержимся. - Ху-у-у, - облегченно выдохнул майор сизый дым. – Славно. Но ты, если что, заходи ко мне после десятого, как раз получка будет. Подкину тебе рублей. - Спасибо, - сухо поблагодарил мужчину Васильев. – Я пойду, это… Сестру забирать. - А! Иди, конечно, - майор глубоко затянулся, а потом выбросил окурок куда-то в сторону.       Юля нашлась на детской площадке, куда её увела нянечка. Девочка, стоя в песочнице, командовала кому и что строить, но никто её не слушал. Другие ребята просто лепили куличики: кто формочками, кто руками, совершенно не заинтересованные в том, чтобы следовать указаниями его сестры. Увидев брата, Юля встрепенулась, выпрямилась и сказала: - Сейчас Андрюша вас всех накажет! – она вышла из песочницы и подошла к парню, а потом требовательно сказала: - Накажи их! - За что? – немного непонимающе спросил Васильев, глядя на сестру. - За то, что они не хотят делать то, что я говорю! – она топнула ногой. – Пусть они делаю то, что я хочу! - Юль, ну так не бывает, - мягко, но напряженно отозвался Андрей. – Им ведь может не нравится то, что нравится тебе. Они могут не хотеть делать то, что ты хочешь. - А я сказала, чтобы они хотели! Скажи им, чтобы они хотели! Скажи! Скажи! Скажи! Скажи! – девочка начала прыгать на месте точно, как до этого прыгала, скандируя «Прятки». - Юль, ну, если они не хотят, то я ничего могу с этим сделать, - спокойно ответил Андрей, чувствуя, как у него внутри все закипает. - Я сказала – скажи! – заверещала она. – Пусть играют, как я хочу! - Юля, - он опустился перед ней на одно колено и накинул чары невидимости, крепко хватая сестру за горло. – Заткнись, ебанная сука. Просто заткнись. Я ненавижу тебя с той минуты, что мать принесла тебя домой из роддома, а ты еще пытаешься тут права качать? Да я могу тебя просто удушить, и никто даже не спохватиться. Ты должна вести себя тихо, поняла? – он тряхнул её, ожидая ответа. – Поняла?! - Да, - сдавленно прохрипела девочка. - Вот и славно, - он с натянутой улыбкой отпустил её, а потом с Силой сказал: - Молча иди домой.       Девочка зашагала в сторону ворот, и все остальные ребята, кто был в песочнице, посмотрели с облегчением.       Едва зайдя домой, девочка закатила брату истерику, но парень её быстро пресек, несколько раз крепко звезданув ладонью по лицу сестры. Юля упала на пол и начала тихо, но надрывно всхлипывать. Андрей просто переступил через нее и направился к себе в комнату, чтобы переодеться в домашнее.       Спустя пару часов этой негромкой истерики девочка упокоилась и уже самостоятельно без лишних вопросов переоделась, вымыла руки и ушла играть в зал. Ужинали они в полной тишине, разбавляемой голосами со двора и руганью соседей. Юля больше бразгалась, нежели ела: она размазала картофельное пюре по тарелке, а котлету разломала на маленькие части и раскидала кучками. - Наелась? – раздраженно спросил парень, собирая ложкой остатки пюре на своей тарелке. - Невкусно! Не как у мамы! – девочка бросила вилку на стол так, что та, ударившись о край тарелки, громко брякнула. - Ну, значит, не голодная, - парень быстро подняла из-за стола, взял тарелку сестры и вывалил её содержимое в мусорку. – Иди чистить зубы.       Юля еще несколько секунд глядела на пустое место перед собой, а потом все же робко и мило сказала: - Я хочу кушать, Адрюша. - Еды больше нет, - безэмоционально ответил Васильев. – Ты сказала, что невкусно. Я все выбросил. - Но я-а-а хочу-у-у-у ку-у-ша-а-ать, - вновь начала заливаться слезами Юля. – Я-а-а хо-о-чу-у ку-у-ша-ать! - Иди чистить зубы и ложись спать, - с Силой сказал парень. – Завтра поешь в садике то, что тебе нравится.       Девочка потерянно встала из-за стола и направилась в ванную, все так же всхлипывая. Андрей проводил её напряженным взглядом, абсолютно не чувствуя себя виноватым. Он просто устал. Он просто хотел бы выспаться, провести день не в заботах о сестре или о доме, а сделать что-нибудь для себя, кроме бесконечного чтения книг, от которых его уже начинало подташнивать, и чужих рефератов и домашек… Он посмотрел на гору посуды в раковине и тяжело вздохнул. Ладно. Будет день – будет и пища. На этой мысли Андрей щелкнул пальцами, и вся посуда из раковины исчезла, оказавшись ровно на своих местах, - чистая и сухая. В конце концов, Васильев был колдуном, а не посудомойкой.       Васильев дождался, пока сестра ляжет спать, и потом закурил в отрытую форточку на кухне. Он посмотрел на небольшую фотографию в рамке, что стояла наверху холодильника. На той фотокарточке были запечатлены он сам, мать и сестра на фоне драпированных штор в фотоателье. Девочка неестественно широко улыбалась, женщина тоже, и только сам Андрей потерянно смотрел куда-то в сторону. Парень прекрасно помнил это день. Тогда он проснулся от звуков возни в прихожей, будто кто-то не в силах совладать с собственной координацией, постоянно тяжело приваливался к стенам. Он вышел из комнаты и обнаружил мать, которая с явным усилием старалась снять с себя зимние сапоги, периодически теряя равновесие. Увидев сына, она что-то невнятно промямлила, а потом, наконец, расправившись с правым сапогом, выпрямилась и неровно улыбнулась. Тогда она сказала, чтобы он не волновался ни о чем, и чтобы шел спать. В тот день она разрешила ему прогулять школу и не повела Юлю в садик. Вместо этого они после обеда отравились гулять: сначала просто бродили по городу, попутно заходя в разные кафе, чтобы выпить горячего чаю и справить нужду, а потом как раз направились в тот фотосалон, где и была сделана фотография. А потом они…       Во входную дверь постучали резко и громко, что Васильев чуть ли не подпрыгнул на месте от испуга. Он немного растерялся, но когда стук повторился, то Андрей быстро потушил сигарету в пепельнице и спорым шагом направился к двери. - Кто там? – громко спросил парень, ожидая услышать хриплый голос майора. - Это я! Открывай! – радостно-визгливо отозвался Марат. – Ну!       Парень быстро щелкнул замком и чуть отступил в сторону, давая пространство для маневра. Суворов ворвался внутрь, будто убегал от кого-то, и даже сам закрыл дверь. А потом, заговорщицки глядя на Андрея, достал из-за пазухи три бутылки пива. - Гуляй, басота, - Марат, веселясь поставил бутылки на тумбочку рядом с телефоном, а потом, словно волшебник еще вытащил целый пакет шоколадных вафель. – Это для Юльки. Где она? - Уже спит, - холодно ответил Андрей, никак не меняясь в лице. - В смысле? Время-то восемь вечера! – Марат быстро скинул кроссовки и олимпийку, оставаясь в одной футболке. - Она устала, - соврал Васильев. – Воспитательница сказала, что она весь день капризничала и говорила, что хочет домой. - А, ну-у… Понятно, - стушевался Суворов, а потом непринужденно спросил: - Я же могу остаться у тебя? - Да, без проблем, - легко ответил Андрей.       Потом они устроились в зале, зачем-то уселись на пол и пили пиво из горла, вместо того чтобы разлить его по стаканам. Марат как обычно много болтал, рассказывая какие-то истории, которые случились с ним и с ОКОДом, практически полностью игнорируя то, что хотел рассказать ему Васильев. Так что через какое-то время Андрей просто перестал пытаться вставить хоть слово и просто слушал рассказы друга.       Марат рассказывал историю о походе в театр очень живо, много жестикулируя из-за чего, Васильеву приходилось каждый раз на него шикать, чтобы тот был тише. - И потом этот гений встает и начинает орать: «Почему он, а не я?». Так просто все выпали. Бабки на нас в гардеробе пялятся, а он всё: «Почему он, а не я!? А я когда поеду в Москву?!». С горем пополам его на улицу вытолкали. Вот такие дела, - Марат улыбнулся и приложился к бутылке, делая несколько мелких, но быстрых глотков. – А ты чего ничего не рассказываешь? - Да не, просто. Тебя слушаю, - Васильев посмотрел на зашторенное окно. – Мне особо нечего рассказывать. В школе, в библиотеке целый день пылью дышу. Потом в сад за сестрой, а потом дома. Что тут мне сделается? - Ну, майор тебя периодически дергает. Уже хоть что-то, - неуверенно сказал Суворов, а Васильев крайне скептически посмотрел на него. – Не, ну а что? На служебке по городу катался за то. Во всем надо искать плюсы. - Мне бы твой настрой, - пространно и тихо отозвался Андрей. – Но да, на бобике по городу ездить прикольно. - Ну вот, - Марат улыбнулся какой-то новой, неизвестной Андрею улыбкой. – Жутики. - Ага, и кошмарики, - согласился Васильев, и они оба засмеялись. - Я могу остаться на ночь? – осторожно переспросил Марат и как-то так дернул ногой, что его острое колено уперлось в бедро Андрея. - Оставайся, - Васильев скосил взгляд на ногу Марата, что прикасалась к его собственной. – Только, это, с утра с Юлей никаких пряток. Скажешь ей, что тебе в школу надо, что прогуливать нельзя и всё такое. А-то она мне потом опять истерику закатит. - Понял, - Суворов тут же согласился и быстро закивал головой. – А тебе вот прям вообще никто не помогает? - Ну, как сам видишь, - с небольшим раздражением ответил Андрей. – Только я. - Знаешь, Ирина казалась мне хорошей, - Суворов состроил сложное выражение лица, в котором читались удивление, непонимание, но при этом и принятие. – Всё-таки, чужие дети – это чужие дети.       Эта фраза резанула слух Васильева, и он неестественно улыбнулся, поднимаясь с пола. - Уже поздно, - как бы между делом сказал Андрей, бросая взгляд на настенные часы. – Давай спать? - Да-да, давай, - Марат неуклюже поднялся на ноги, чуть не уронил бутылку пива, которая стояла рядом с ним. – Уже и правда поздно.       Они разошлись буквально через несколько минут, и вся квартира затихла; только откуда-то с улицы раздавались громкие нервные голоса.       Андрей как обычно проснулся первым, - в квартире было тихо, в окна едва лился солнечный свет и постель была до невероятного удобной. Парень немного покрутился под одеялом, понимая, что если он расслабится, то заснет. Поэтому он быстро поднялся, с сожалением посмотрел на простыню в мелкий цветочек, и принялся застилась кровать. Сначала он проверил сестру, - та спала, подпирая щеку словно младенец. Марат от нее не отставал: он прихрапывал и причмокивал, когда поворачивался на бок.       Первого он начал будить Суворова. Марат несколько раз что-то неясно промямлил, а потом опять уснул. Андрей не сдался и все же сумел его растолкать. Парень поднялся с дивана и медленно направился в сторону ванной. С Юлей ситуация была проще. Из-за того, что Васильев уложил ее рано, она проснулась полная сил и энергии, а уж тем более информацию о том, что её ждет Марат, она восприняла с еще большим энтузиазмом. - Принцесса! – крикнул Суворов, когда девочка забежала на кухню и тут же бросилась к нему. – Я так скучал! - Ма-а-ар-р-ра-а-ат! – заверещала она, а потом наивно спросила: - Мы будем играть в прятки? - Юль, - Марат замялся, глядя на Андрея. – Не сегодня. Мне надо в школу.       Девочка тут же скуксилась, а потом начала хныкать. - Андрей так же говорит, - она утерла мокрые глаза ладошками. – Андрей так же говорит, потому что он не любит меня. Почему ты не любишь меня? - Но… Я люблю тебя, - очень неуверенно ответил Суворов. – Просто нам надо учиться, чтобы потом зарабатывать деньги. - Если бы ты любил меня, то остался и играл со мной в прятки, - завизжала девочка. – Прятки! Прятки! Прятки!       Марат в недоумении опустил Юлю на пол. Она начала активно прыгать на месте, привлекая к себе внимание. - Юль, ну, правда, мне надо в школу, - осторожно сказал парень. - Прятки! Прятки! Прятки! Прятки! Прятки! – продолжила скандировать девочка, попутно бросая быстрые взгляды на брата. – Я! Хочу! Играть! В прятки!       Глядя на развернувшеюся сцену, Андрей только закатил глаза. Он в мгновение подошел к сестре и дернул её за руку, оттаскивая от потерянного Марата. - Юля! – прикрикнул на девочку брат. – Успокойся! Ты же слышала, что тебе сказал Марат. Нам надо идти в школу! - А я хочу играть в прятки-и-у-у-у! – Юля начала заливаться горючими слезами, но это вот нисколько не тронуло сердце парня. - Ты русский язык понимаешь? – он еще раз тряхнул её. – Мы не можем играть с тобой в прятки сейчас! Нам! Надо! В школу! - Пря-а-а-атки-и-и-у-у-у! – девочка принялась утирать мокрые щеки свободной рукой. – Я хочу играть в прятки! - Ну, может…, - неуверенно начал Суворов, но Андрей на него так посмотрел, что тот сразу замолчал, прикусывая язык. - Юля, - тяжело вздохнул Васильев и опустился перед сестрой на колени. – Я обещаю тебе, мы весь вечер будем играть в прятки, хорошо? Только сейчас надо идти в садик, ладно? - А Марат будет с нами играть? – Юля в миг успокоилась и даже робко улыбнулась, словно ее подменили. - Я не знаю… - Конечно, принцесса! – Суворов тут же подошел и подхватил её на руки. – Конечно, я буду с тобой играть! Я приду сегодня вечером, если Андрей разрешит.       В Васильева тут же прилетело два испытующих взгляда, да и он не думал сопротивляться. - Конечно, я не против, - парень чуть улыбнулся, но улыбка так и не достигла его глаз. – Приходи. - Вот видишь, - Марат рукавом олимпийки утер глаза девочки. – И стоило плакать?       Юля улыбнулась еще шире, а Андрей заметил, как что-то очень нездоровое промелькнуло у нее в глазах.       Весь день Васильев был как на иголках: не мог сконцентрироваться на писанине в журналах учета, постоянно путал формуляры и даже нескольким младшеклассникам досталось, когда они принесли просроченные книжки. Андрей к обеду уже настолько вымотался, что был готов просто лечь на пол и просто лежать, глядя куда-нибудь в окно на чистое голубое небо.       Только к часам четырем поток школьников прекратился. В коридорах повисла тишина, разбавляемая звуками с улицы и разговорами техничек, которые все еще мыли полы в коридорах. Васильев старался к ним не прислушиваться, потому что ни о чем интересном они не говорили, только о каких-то бытовых моментах, о которых парень и без того был наслышан.       После того, как Васильев сдал ключ от библиотечной комнаты на вахту, он споро поднялся к кабинету медсестры, надеясь застать Надю там. После того поцелуя на её кухне они не виделись, и парню хотелось хоть немного прояснить эту ситуацию. Он, в целом, вообще старался ни на что не надеяться, понимая, что это могла быть минутная слабость девушки или простое влияние «нужного момента» или еще хрен знает что. От себя он просто хотел, скорее, извиниться и пообещать, что такого больше не повториться, потому что на данный момент обыкновенное человеческое общение с ней было гораздо важнее, чем какое-то там эфемерное половое влечение. Рядом с ней Андрей чувствовал себя нормальным, обыкновенным, и это было гораздо важнее, чем всё остальное. - «Отгул до четверга», - Васильев зачем-то тронул пальцами записку, прикрепленную к двери. – Понятно, - разочарованно вздохнул он и поспешил прочь. В этот раз сестра не капризничала. Она спокойно собралась, переоделась и почти что вприпрыжку пошла рядом с братом, то и дело спрашивая про Марата. Васильев из раза в раз отвечал, что Суворов точно придет, и они будут играть в прятки. - А Марат точно придет? – в очередной раз переспросила Юля, кокетливо покачивая маленькими плечиками, когда они стояли на светофоре. - Ха-а-а, Юля, - парень сжал пальцами переносицу от усталости и раздражения. – Я же тебе уже сказал. - А он точно придет? – вновь переспросила она, припрыгивая на месте. – Мы будем играть в прятки? - Юля, я же сказал, что Марат придет, - Васильев посмотрел на сестру с раздражением и злостью. – И вы будете играть в прятки. - А ты не будешь? – с искренней детской наивностью спросила она. – Ты будешь с нами играть? - Блять, как же ты меня заебала, - прошептал Андрей, глядя перед собой. – Буду с вами играть. Всё? Ты можешь теперь помолчать? - А Марат может купить те печенья, которые мы ели в гостях у тети Розы? – вновь выдала сестра. – Такие вку-у-у-сные! - Юля, - парень присел перед сестрой на корточки и заглянул её прямо в глаза. – Ты меня заебала, что сил никаких нет. Поэтому, заткнись, блять, и иди домой, - воздух коротко дрогнул из-за вскипевшей Силы.       Девочка тряхнула головой и поникла, а потом медленно зашагала в полной тишине.       Марат пришел почти что сразу, как только они зашли домой. Васильев еще даже не успел переодеться в домашнее, как в дверь нетерпеливо постучали. Выглянув в глазок, парень открыл дверь без вопросов и тут же отступил, давая другу пространство для маневра. Суворов был немного дерганным и помятым, но, в целом, выглядел уже лучше вчерашнего. - Принцесса дома? – с ходу спросил Марат. – Я ей печенье принес. - Да дома она, - без интереса отмахнулся парень. – Переодевается. Мы только домой пришли. - Класс! – радостно отозвался Суворов. – Ну ты там позови её. Я гостинец отдам. - Да сама сейчас выйдет. Я же говорил ей, что ты придешь, - Васильев коротко улыбнулся.       Девочка появилась несколько минут спустя и тут же бросилась к Марату на руки. Суворов пихнул пакет с печеньем в руки Андрея, а сам, улюлюкая и смеясь, принялся кружить девочку. Васильев на это только закатил глаза и направился на кухню, чтобы оставить угощение.       Вечер проходил шумно и весело, но не для Андрея. Единственное, что его радовало – это то, что сестра полностью переключила свое внимание на Марата и со всеми вопросами лезла к нему, но несмотря на это она все еще оставалось громкой и раздражающей. В очередной раз, когда Юля завизжала, убегая от Суворова, Андрей не сдержался. - Юля, блять! Прекрати так орать! Соседи милицию вызовут. Скажут, что тут тебя режут, - парень раздраженно кинул чайную ложку в раковину. - Андрей, ну ты чего? – миролюбиво спросил Марат, видя, как девочка насупилась. – Она же ребенок. - Жеребенок, блин, - Васильев оперся руками на раковину и покачал головой. – Просто, давайте немного потише, ладно? - У тебя голова болит? – Марат как-то в миг оказался рядом и осторожно потрогал Андреев лоб прохладной ладонью. – Кажется, у тебя температура.       Васильев не нашелся с ответом, потому что Суворов впервые так безцеремонно вторгся в его личное пространство. Андрей глупо захлопал глазами, не понимая, что ему предпринять. Вроде, ничего такого в этом жесте не было, но Марат стоял уж как-то слишком близко, что Васильев мог почувствовать запах его разгоряченного тела. Пах Суворов, к слову, приятно: каким-то импортным мылом и стиральным порошком. Растерявшись еще сильнее, Андрей как-то слишком резко отодвинулся и, не рассчитав траекторию, схватился рукой за все еще горячую плиту. - Блять! – парень резко отдернул руку и своротил со столешницы кружку, которая тут же разбилась. – Блять! - Ты чего дергаешься-то? – Суворов скептично посмотрел на друга, а потом закатил глаза. – М-да, Андрей. Ты так полкухни разнесешь. - Ха-а-а, - тягостно вздохнул Васильев, чувствуя, как щеки начинает обжигать смущением. – Просто я… Ха-а-а… Принеси из туалета совок и веник, пожалуйста.       После этого Марат весь остаток вечера то и дело косился на Васильева, будто тот мог опять что-то учудить. Сам же Андрей, убравшись на кухне, налил себе кружку чая и устроился в зале на кресле, прихватив первую попавшуюся книжку. Он не хотел читать, но сидеть и тупо пялиться перед собой, он тоже не горел желанием. Поэтому он медленно листал страницы, иногда прочитывая пару строк.       Юля, утомленная играми с Маратом, уснула рекордно быстро. Васильев приоткрыл форточку у нее в комнате и, выйдя, плотно закрыл дверь. Суворов уже ждал его на кухне, вертя сигарету в пальцах. - Весь день не курил, прикинь, - Марат быстро прикурил и выдохнул дым в открытое настежь окно. - А что по дороге сюда не покурил? – Андрей тоже закурил, привалившись бедром к подоконнику. - Ну ага, - Суворов стряхнул пепел в блюдце, которое уже давно было приспособлено под пепельницу. – Я на улице, где ни встань, всюду огрести могу. Так что ходить приходится быстро. - Да пиздец какой-то, - Васильев крепко затянулся и потушил окурок. – Когда вся эта пиздобратия закончится? - Хер его знает, - парень пожал плечами. – Когда-нибудь точно закончится. - Хотелось бы скорее.       На улице залаяла собака.       Посреди ночи неожиданно зазвонил телефон. Андрей так резко подорвался с постели, что едва не упал, запутавшись ногами в одеяле. Он быстро прошлепал босыми ногами по коридору и поднял трубку. - Алло, - хриплым шепотом отозвался парень. – Ильдар Юнусович? - Здравствуй, Андрей, - поздоровался некто неестественным механизированным голосом. – Я тебя, наверное, разбудил? - Кто это? – в груди у Андрея похолодело, и Сила завертелась волчком. - Ха-ха, - коротко посмеялся механический голос. – Сразу к делу, да? Ну давай к делу. - Кто это? – твердо повторил парень, хоть его самого начало потрясывать. - У меня для тебя есть подарок, - неизвестный проигнорировал вопрос. – И загадка. Подарок принимать ты не обязан, но если разгадаешь загадку, то у вашей бравой милиции появится хоть какой-то шанс меня найти. - Кто это? – еще раз повторил Васильев, чувствуя, как от напряжения начинает подводить голос. - Подарок и загадка ждут тебя в твоем домашнем почтовом ящике. Как разгадаешь загадку, позвони мне по номеру, который я написал на обратной стороне. Увидимся, Андрей, - по ту сторону трубки щелкнуло, а потом раздались короткие гудки.       Андрей еще несколько мгновений стоял окаменевший, и как только за его спиной чуть слышно скрипнула дверь зала, он подпрыгнул на месте и звучно положил трубку обратно. - Кто зво-о-онил? – зевая, спросил Суворов, остановившись в дверях. – Майор? - Нет, - очень неуверенно ответил парень, но потом кашлянув, продолжил: - Пьяный какой-то. Какую-то Анджелу спрашивал, - соврал он. - А-а-а, понятно, - Марат еще раз звучно зевнул. – Я-то уж думал, что тебя опять дернут на опознание. - Скоро дернут, - под нос пробубнил Васильев, а потом нормально спросил: - А ты чего подорвался? - Да поссать. Да и услышал, что ты тут шебуршишь, - Суворов прошел мимо Андрея по направлению к туалету. - Хорошо, - тихо выдохнул Васильев, стараясь унять дрожь в руках. – Я спать. - Ты только трубку тогда сними, - приглушенно раздалось из туалета. – А то вдруг опять позвонит. Пьяные они такие. - Ага, - кивнул парень, понимая, что Марат его все равно не увидит, а потом поспешно добавил. – Я сниму.       Зашумел сливной бочок. Тихо щелкнула щеколда. Марат быстро прошлепал босыми ступнями по линолеуму мимо Васильева. - Прикрой мне балкон, а то я околел, что-то.       Суворов быстро нырнул под одеяло и потянулся всем телом. Андрей медленно прошел в зал и прикрыл балкон, оставив ручку на излом, чтобы друг совсем не задохнулся. После этого Андрей вернулся к себе в комнату и лег обратно, стараясь не думать о том, что в его почтовом ящике лежали какие-то улики, оставленные убийцей. Да и к тому же он назвал всё это «подарком и загадкой». Что же это мог быть за подарок такой? Памятуя, на что именно способен этот человек… Нет, это чудовище… Андрей в первую очередь подумал о том, что «подарком», вполне себе могла быть какая-то часть тела, например, отрубленная рука или внутренний орган. Хотя, при таких размерах, как бы это могло поместиться в небольшой почтовый ящик, предназначенный только для чего-то плоского? Это должно было быть что-то другое, что-то, что могло поместиться в такое небольшое пространство. Книга? Письмо? Записка? - Невыносимо, - вздохнул Андрей и вновь поднялся с постели.       Он несколько минут к ряду глядел в окно на пустую улицу, всматриваясь в темноту мест, куда не доставали фонари. В этой мгле ему что-то мерещилось, какие-то движения, какие-то странные фигуры, которые на миг появлялись, а потом исчезали. Парень вспомнил, как Василий Семенович с помощью своей техники ловко провалился в тень и потом также, играючи, выплыл из нее. Может, стоило попытаться?       Андрей открыл верхний ящик стола и, чуть покопавшись, выудил из-под завала тетрадей ключ, который ему в свое время вручил Родион Германович. Парень крепко сжал его в руке, но не почувствовал, чтобы Сила на него отозвалась. Он вновь похолодел. - Нет-нет-нет-нет, - он бросился к двери и приставил ключ туда, где вроде как мог быть замок. – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.       Первые несколько секунд ничего не происходило, но потом, будто с великим одолжением, возникла замочная скважина. Васильев пихнул туда ключ и прокрутил несколько раз. Открывать дверь было страшно. Ладони у него так вспотели, что дверная ручка так и норовила выскользнуть. Всё же, собравшись с силами, он дернул дверь на себя. Ему в лицо тут же пахнуло сыростью и затхлостью гниющей половой тряпки. Пространство, которое он помнил небольшим коридором с выстланной дорожкой и отделанными стенами, теперь больше напоминало подвал, о котором благополучно забыли. Всюду валялись сломанные вещи и порванные листки бумаги. - Нет-нет-нет, - Андрей, как и был, босой, в майке и трусах быстро пробежал по захламленному коридору до двери, что вела в кабинет Виссариона Германовича.       Толкнув её, он увидел такой же беспорядок: шкафы, некогда полные книг, были пусты и местами сломаны, кресла и столы перевернуты, а весь пол устилали осколки фарфоровых чашек и блюдец, которые так нравились Андрею. Замерев, он не мог поверить своим глазам. Не так давно это место было его убежищем, где он мог спрятаться от удушающей реальности, а теперь… Теперь это было не более, чем пустой разгромленной комнатой, мимолетным воспоминанием…       В это мгновение все уроки, которые давал Васильеву Виссарион Германович превратились в какую-то злую шутку, издевательство над глупым ребенком, чтобы потешить чувство собственной важности. Все слова Родиона Германовича, его широкие жесты и поддерживающие объятия стали не более чем жестокой, наигранной добротой, преследующей абсолютно иные цели. И только лишь слова Василия Семеновича ощущались чем-то стоящим. По крайней мере, мужчина не обещал абсолютно ничего Васильеву.       Шок и ужас схлынули, оставляя место для горечи и разочарования. Андрей несколько раз глубоко вздохнул, а потом закашлялся, ощущая, как засвербело в носу от пыли. Он прикрыл лицо ладонью, а потом надсадно рассмеялся. Прав ведь оказался майор, когда говорил, что москвичи уедут. Ох, как же он был прав. Впрочем, оно и понятно. Оно было понятно с самого начала. Виссариону Германовичу были нужны книги, Родиону Германовичу и Василию Семеновичу была нужна помощь в опознании трупов, а всё остальное было не более, чем актом сострадания мальчишке-сироте и его маленькой сестре. Это же завсегда классно быть хорошим, когда тебе что-то надо, да? А потом, когда получаешь то, что хочешь, можно вот так запросто исчезнуть, да? Всё, наигрались.       Васильев чуть напряг память и вспомнил, что основной целью пребывания Родиона Германовича и Василия Семеновича были не убийства, а поиск какого-то сбежавшего из магического Мира парня. Ну, значит, нашли, видимо. Андрей еще раз окинул заброшенное помещение взглядом и, поджав губы, вернулся обратно к себе в комнату. Он запер дверь и зашвырнул ключ обратно в ящик стола, а потом присел на корточки и спрятал лицо в ладонях.       Все еще не верилось в то, что с ним происходило, все еще он хотел считать это какой-то злой шуткой или розыгрышем, и что буквально сейчас вновь откроется дверь и оттуда выйдут Виссарион Германович, Родион Германович и Василий Семенович и скажут перестать ему развозить сопли. Но вот прошло уже несколько минут, а никто так и не явился. Парень поднял голову и посмотрел на дверь, чувствуя, как с каждой секундой надежда становится всё призрачнее. Наконец, когда отчаяние и безысходность захлестнули его с головой, Васильев завалился на бок и заплакал, - горько, навзрыд. Он мог поклясться, что в этот момент не было в Мире ни одного настолько же оставленного и одинокого человека, чем он. Андрей закрыл лицо руками и беспрерывно начал всхлипывать, чувствуя, как ладони становятся мокрыми от слез. - Эй, ты чего? – раздалось едва различимым тихим шепотом. – Андрей?       Марат прошел в комнату и прикрыл за собой дверь, а потом тут же опустился на колени перед Васильевым. Андрей едва ли разбирал, что происходит, так что, когда его руки отняли от лица, он совсем не сопротивлялся, только смог разглядеть размытое из-за слез обеспокоенное лицо друга. Суворов опустился еще ниже и прижал Андрееву голову к своей груди, обтянутой тонкой хлопковой майкой. - Тш-ш-ш, ты чего? Я тут, я рядом, - успокаивающе зашептал Марат, зарываясь пальцами в неприлично отросшие волосы. – Тш-ш-ш, не плачь, я рядом. - Ма-а-арат, кх, - голос подвел Васильева, и тот просто продолжил плакать. - Тихо-тихо, не плачь, я здесь, - Суворов еще сильнее прижал Андрея к себе. – Я тут. - Марат, хмф, - Васильев в отчаянии сжал чужую майку пальцами, теснее притискивая к себе единственный источник тепла – чужое тело. – Марат… Я… Марат… - Тш-ш-ш, не говори, - зашептал Марат в самое ухо друга. – Тш-ш-ш, не говори.       Андрей зарылся носом в шею Суворова и продолжил тихо всхлипывать, стараясь унять дрожь в руках. Через несколько минут у него это удалось: руки стали слушаться, слезы высохли, в голове появилось какое-то понимание происходящего. - Марат, это… Всё в порядке, - первым заговорил Васильев. – Прости… - Ты не виноват, - Марат все так же сильно продолжал держать его в своих руках. – Это все не твоя вина. Ты здесь не причем. - Но я… - Андрей, ты не виноват, - Суворов немного тряхнул его. – Ты не виноват. - Спасибо, - в порыве чувств Андрей прижался губами к чужой ключице. – Спасибо. - Пойдем на кровать. - Угу.       Они поднялись с пола и старательно улеглись на узкую постель, забравшись под одно одеяло. Андрей тут же притянул к себе Марата, зарывшись лицом ему в грудь, а сам Суворов за неимением альтернативы обнял друга за плечи, теснее притискивая к себе. Только в чужих теплых объятиях Васильев сумел полностью успокоиться и заснуть. Он настолько был поражен случившимся, что не смог заметить, как по воздуху поплыли легкие сонные чары.       На утро Андрей сделал вид, что ничего не случилось. На все вопросы Марата он отвечал нехотя, закатывая глаза, хоть и понимал, что так делать не надо. Но и объяснить, что именно с ним произошло, и почему он рыдал на полу как ребенок, Васильев тоже не мог. Как вообще можно такое объяснить? - Да блин, Марат, давай, проехали, а? – Андрей неловко переступил с ноги на ногу, когда Суворов вновь спросил у него про ночной инцидент. – Просто нервы сдали и все. - Андрей, я же вижу, что что-то не так, - Марат в очередной раз посмотрел на друга тем самым обеспокоенным взглядом, который так не любил Андрей. – Я так рыдал только когда Вовку хоронили. Почему ты не хочешь со мной поговорить? - Да потому что не о чем говорить! – повысил голос парень, спешно отходя к окну и хватая сигареты с подоконника. – Я еще раз говорю: это просто нервный срыв. Я устал. - Так, а Ирина что? Майор? Почему ты у них помощи не просишь? – Суворов поставил чайник на плиту и достал три кружки из шкафчика. – Я вот не верю, чтобы вот так всё плохо было.       Повисла тишина. Андрей крутил в руках сигареты и коробок со спичками, не решаясь заговорить. В конце концов, он ведь не мог винить Марата за то, что он не верил, что его нынешнее положение настолько безысходное. Да и его желание помочь было совершенно точно искренним. - Ха-а-а, - Андрей закурил, открыв форточку. – Ладно, ладно… Хорошо. Ху-у-у… Я тебе расскажу, - он повернулся и посмотрел Суворову в глаза, по-настоящему посмотрел. - Ну так и…? – Марат нетерпеливо поёрзал на стуле.       Васильев сделал глубокую затяжку и неожиданно понял, что если он сейчас вывалит на Марата всю правду, то тот, скорее всего, исчезнет из его жизни. Никому и никогда не нравились чужие проблемы, особенно если они напрямую были связаны с угрозой жизни и здоровью, а этого, собственно, у Андрея было в избытке: преследующий его маньяк, сомнительные магические занятия на заброшках, уличная шпана, все еще шепчущуюся при виде него, ну, и как вишенка на торте – майор, который мог выписать по первое число в любой момент, если ему что-то не понравится. Андрей прекрасно понимал, что он поступает эгоистично, и, что, возможно, ставит Суворова в опасное положение, но он ничего с этим не мог поделать. Ему отчаянно был нужен хоть кто-то на его стороне, потому что в последнее время одиночество было слишком уж выматывающим и гнетущим. - Я просто вспомнил о словах майора. Он говорил, что именно я виноват в том, что случилось с мамой, - Андрей затушил сигарету и присел напротив друга. – Он сказал, что если бы не я, то она была бы в порядке, - он низко наклонил голову и прикрыл глаза. - Чего?! - Марат в неверии аж подскочил на стуле. – Вот так и сказал? Что ты во всем виноват? - Да, так и сказал. Еще что-то там про отца, а потом прописал мне под дых и свалил. И потом он говорил, что все проблемы только от меня, что даже Юлька себя так ведет, потому что я не могу с ней справится, - Андрей исподлобья посмотрел на друга и нисколько не удивился, что тот состроил не верящую мину на лице. - Да ну нахер, Андрей, - неуверенно махнул рукой Суворов. – Мне кажется, что ты преувеличиваешь. Это же Ильдар, ну. Он ведь нас с тобой до последнего перед остальными мазал, чтобы мы по малолетке не пошли. Он же за меня еще перед Коневичем впрягся, потому что тот не хотел меня в ОКОД брать. Да не мог же он прям так сказать… - Ха-а-а, Марат, - Васильев горько улыбнулся и хмыкнул. – Ты попросил меня рассказать, что у меня происходит, а теперь говоришь, что я что-то не так говорю, что я, якобы, что-то приду… - Нет-нет, - Марат тут же вскинулся и со страхом посмотрел на Андрея. – Я не говорю, что ты придумываешь, нет, - он активно закрутил головой. – Просто… Всё так… Я не знаю… Сложно и непонятно. - Вот поэтому и проехали, Марат, - Андрей поднялся с табуретки и отошел к плите, чтобы включить чайник. – Просто забудь. Нервный срыв. Я просто устал.       Суворов на это ничего не ответил, только молча обернулся и долгим взглядом посмотрел на Васильева, который принялся хозяйничать по кухне.       Уже выйдя из подъезда вместе с щебечущей планы на вечер Юлей, Суворов перехватил Андрея за локоть и чуть дернул на себя. - Я сегодня не смогу прийти, - прошептал Суворов, внимательно заглядывая Васильеву в глаза. – Родителей на юбилей позвали, я тоже должен пойти. - Да без проблем, - натянуто улыбнулся Андрей, не встречаясь взглядом с Маратом, но потом все осторожно спросил: - А потом ты придешь? - Да, в субботу, как вернемся, - тут же ответил Суворов, сильнее сжимая Андреев локоть. – Я приду. Правда. - Хорошо, - Васильев чуть улыбнулся, кладя ладонь на чужую руку и сжимая в ответ.       На перекрестке они как обычно разошлись в разные стороны. Юля сразу притихла, но капризничать не начала, чему парень был очень рад. Еще одной утренней истерики он бы точно не вынес.       Сдав сестру на попечение нянечек, Андрей направился в школу, попутно прикидывая, что из продуктов осталось дома, чтобы приготовить ужин. С этой всей беготней с опознаниями и сестрой, он немного запамятовал, что с деньгами до конца месяца будет трудно. Оставалось только надеяться, что в ближайшие дни его рассчитают за работу в библиотеке.       Надя на работе так и не появилась, только кто-то красной ручкой на записке исправил дату. - В понедельник, получается, да? – прошептал он себе под нос. – А я в понедельник уже не работаю.       Он опешил. Какая-то неприятная мысль о том, что Надя его избегает, ударила по нервам, заставляя желудок сжаться, а ладони вспотеть. Парень несколько раз сжал и разжал кулаки, чувствуя, как пальцы неприятно скользят по влажной коже. Ну а, собственно, чего именно он ожидал? Школьная медсестра, пусть и молодая, пригласила школьника к себе домой, а потом поцеловала. С Васильева-то в этой ситуации – взятки гладки, а вот она может и работы лишиться, так еще и репутацию подмочить. Даже несмотря на то, что Андрей не был особо болтливым, Надя, скорее всего, решила просто перестраховаться. Но разве Андрей не заслуживал хоть какой-то честности? Разве можно вот так – бросить, как будто вообще ничего не было? Разве он не заслужил шанса, чтобы объясниться?       Васильев тяжело вздохнул и опустил плечи. Во рту стало кисло. Хотелось курить.       После обеда, когда он собирался идти к директору, чтобы узнать по поводу зарплаты, тот пришел в библиотеку сам и выложил на стол все до копейки, а после еще несколько минут распалялся в благодарностях, за то, что Андрей его так выручил. Парень на это только кивал, говоря, что не стоит благодарности. Наконец, когда прозвенел звонок, директор резво попрощался и убежал, оставив после себя немного душный запах одеколона. Васильев пересчитал деньги и впервые за день улыбнулся. Этого точно должно было хватить до следующей пенсии.       За сестрой в детский сад он шел в приподнятом настроении, планируя по пути домой зайти на рынок и купить продуктов. Однако хорошее настроение быстро испарилось, когда Андрей едва переступил порог группы. Сестра тут же бросилась ему навстречу и принялась кричать, что никто не хочет с ней играть. Она буквально требовала, чтобы брат пошел и наказал всех ребят, которые её отвергли. В первые секунды парень растерялся, но потом внимательнее прислушался к болтовне сестры. - Я сказала, чтобы они со мной играли в прятки! А они пошли играть в кубики! Накажи их! Накажи! Я хочу, чтобы они играли со мной в прятки! – верещала девочка, дергая парня за школьную форму. – Пусть играют со мной в прятки! - Ха-а-а, Юля, - парень закатил глаза, чуть откидывая голову в сторону. – Никто не хочет играть с тобой в прятки, потому что ты противная и гадкая, - он опустился перед ней на колени. – Никто не любит, когда их заставляют делать то, что они не хотят. - А я хочу, чтобы они со мной играли! Пусть они со мной играют! Заставь их со мной играть! – она начала топать ногами и кричать еще громче, из-за чего другие родители начали нервно поглядывать в их сторону. - Никто не будет играть с тобой, - спокойно сказал Андрей. – Пока ты не будешь вежливо просить. - А я сказала… - Закрой рот, - воздух задрожал вокруг Андрея, налитый Силой. – Молча собирайся домой.       Девочка несколько раз моргнула, а потом направилась к своей кабинке и принялась молча переодеваться. Васильев на это безучастно посмотрел, а потом встретился взглядом с воспитательницей, которая прикарманила его пенсию, и неприятно ей улыбнулся. Она тут же подошла к нему и со снисходительной улыбкой заговорила: - Мать так и не вернулась? Вам нужна помощь? - Ну, ха-ха, - недобро усмехнулся парень. – Спросили бы вы раньше, когда забирали всю мою пенсию. Будто вам майор не рассказал, ха. - Знаешь ли, - она вся тут же подобралась и напряглась. – Он так просил, что у меня не осталось выбора. - Выбора? – Андрей неверяще уставился на нее. – Вы – воспитатель со стажем и репутацией. При любом раскладе поверили бы вам, скажи вы, что мы в опасности или, что я не справляюсь. Любой суд принял бы вашу сторону. - Андрей, это всё очень сложно… - Сложно из-за ста рублей? – он, усмехаясь, посмотрел на пожилую женщину. – Не смешите меня. Вы такая же, как и другие, - меркантильная и мерзкая. Ради денег готовы пойти на всё, только лишь бы не помогать, - парень отступил на несколько шагов. – А теперь иди и спрыгни с третьего этажа, шлюха старая. В те самые кусты, которые так любишь.       Женщина несколько раз заторможено моргнула, а потом словно механическая кукла направилась к приоткрытому окну в комнате детской группы. Андрей наблюдал, как она медленно переставляла ноги, словно пыталась сопротивляться его Силе, но он и глазом не моргнул на это, потому что знал, что сопротивляться его внушению могут только настоящие колдуны, которых здесь на человеческой Земле днем с огнем не сыщешь. Воспитательница подошла к окну, открыла его настежь и кое как сумела взгромоздиться на подоконник, скинув перед этим старомодные туфли. Кто-то из других воспитательниц подбежал к ней и попытался утащить обратно, крепко схватив за рукав, но женщина ловко выкрутилась и в миг шагнула вниз.       Раздались истошные вопли и крики. Родители, оставив своих детей, побежала к окну, чтобы посмотреть на то, что произошло. Андрей в этот момент спокойно поправил на сандалиях сестры замки и кивнул ей в сторону выхода. Девочка медленно направилась к двери, не проявляя никакого интереса к происходящему. Васильев лишь раз оглянулся, но быстро отвернулся, решив, что с него на сегодня достаточно.       Перед почтовым ящиком он колебался несколько минут. Парень хотел еще с самого утра, как рассвело, забрать то, что там оставил убийца, но, всё-таки, не решился, поскольку пришлось бы объясняться перед Маратом. Он и без того рисковал, оставляя друга так близко к себе, не говоря ему и слова правды, что содержимое вызвало бы лишь ненужные вопросы. Провернув ключ, Андрей вытащил из ящика запечатанный конверт и тонкий блокнот в самом обыкновенном картонном переплете, немного потрепанный по краям. - Что ж, чтиво на вечер, - хмыкнул парень, а потом продолжил подниматься домой, как ни в чем не бывало.       Отошедшая от колдовства Юля весь вечер косилась на брата, но не решалась к нему подойти. Она тихонько играла в зале с игрушками, а потом и вовсе сама пошла спать. Андрея же мало заботило то, чем занимается сестра, главное, - не мешает и ладно. После того, как девочка улеглась, парень устроился в зале и, включив торшер, сначала открыл конверт. Там был сложенный пополам обычный лист писчей нелинованной бумаги. Васильев развернул его и вслух прочитал: - Я есть везде, есть в воздухе, есть и в земле, и в мертвом есть я, и в живом, и мне благодаря живем. Что я? – он перевернул листок и быстро пробежался глазами по номеру телефона. – Значит, я должен позвонить, когда разгадаю загадку? Я так сильно похож на идиота?       Андрей поднялся из кресла и направился в прихожую с четким намерением позвонить в милицию, но как только он поднял трубку и услышал гудок, то его рука замерла над диском телефона. Если он сейчас позвонит майору, то что изменится? Скорее всего, сюда направят криминалистов, чтобы они что-нибудь да поискали, Андрея же заставят ему звонить. Поднимется целая буча, люди начнут судачить, это всё станет известно Марату, и ему, конечно же, сто процентов запретят общаться с Андреем, а потом… А потом всё. Этот маньяк далеко не дурак, чтобы не понять, что Васильев его сдал, и, как только представиться оказия, явится по Андрееву душу. Майор не станет его прятать, чтобы защитить. «Наверное», - подумал парень. – «Будь у майора возможность, то он собственноручно отдал бы меня убийце, только чтобы других перестали убивать.» - Ха-а-а…       Васильев тяжело вздохнул и положил трубку на место.       Андрей вернулся обратно в зал и принялся вновь перечитывать записку. Он совершенно не понимал, о чем именно была эта загадка. Впрочем, у него с этим всегда было туго. - Что может быть везде? – шепотом спросил он, Силой держа бумагу на уровне глаз. – Тем более и в мертвом, и в живом? Ебучие загадки, блять.       Парень покрутил в руках конверт, силясь рассмотреть его внимательней, но тот был самый обычный: слева был изображен рисунок советских достопримечательностей, строки для адреса и адресата да герб страны в верхнем правом углу. Андрей отложил его в сторону и еще раз вчитался в загадку. На ум решительно ничего не приходило. Он еще немного покрутил лист в руках, а потом убрав его обратно в конверт, припрятал на верхней полочке серванта от греха и от Юли подальше.       Насколько помнил Андрей тот неприятный разговор с убийцей, никаких временных рамок для решения загадки он не ставил. Так что нестрашно, если Васильев с этой мыслью сегодня переспит, а на завтра подумает свежей головой. Правда ведь? Да и если уж так разбираться, то убийца при желании добраться до Андрея, стал бы писать ему какие-то загадки и, тем более, звонить? Здесь как будто было что-то другое. Что-то, чего сам Васильев понять не мог, а объяснить ему было некому. Парень знал, что рядом с его домом или где-то с соседним постоянно вертелась патрульная машина и, что, вроде, в доме напротив расположили опергруппу для наблюдения. И это даже как-то странно, что Андрей всё еще ни с кем из оперуполномоченных не столкнулся. Даром, что убийца мог быть колдуном, и тут уже никакие ни патрули, ни засады не помогут.       Васильев вошел в кухню и плотно прикрыл за собой дверь. Свежий прохладный весенний воздух мигом пробрался внутрь, стоило только шире открыть окно. Парень зябко повел плечами, но все же закурил и глубоко затянулся. Думать о Виссарионе Германовиче и иже с ним Андрей себе запретил, решив, что произошедшее и без того явный показатель чужого отношения к нему. Теперь-то уж какая разница? Но разве он не заслужил хоть какого-то объяснения? Хотя бы нормального прощания, чтобы глупая едва теплящаяся надежда совсем угасла, обратившись пеплом?       Во входную дверь тихо постучали. Один раз. Второй. Парень быстро затушил окурок в блюдце и направился в коридор. В такое время могли прийти либо майор, либо Марат. Но Ильдар Юнусович не стал бы утруждать себя такими тихими постукиваниями, так что, скорее всего, это был Марат. Андрей чуть глуповато улыбнулся, а потом поджав губы, чтобы не выдать свою радость, открыл дверь, даже не посмотрев в глазок. - Привет, - на пороге оказалась Надя, от чего Васильев в миг опешил, округлив глаза. - Привет, - парень замер, как олень в свете фар. – Надя? - Ну, вроде, с утра была Надей, - девушка растянула в улыбке подкрашенные розовой помадой губы. - А ты здесь…? – парень глупо поморгал глазами. - Ну не на пороге же разговаривать, - с легким упреком отозвалась она и решительно шагнула в квартиру. - Да-да, конечно, проходи, - Васильев тут же отошел, освобождая место в прихожей.       Девушка легкой походкой вошла внутрь и мигом скинула туфли, оставаясь совершенно босой. Андрей окинул её взглядом и подметил, что она как-то слишком уж легко одета для такого прохладного весеннего вечера: на ней было темное платье-халат в мелкий цветочек да какая-то вязанная накидка с рукавами без пуговиц. Её волосы привычно были забраны в высокий хвост, который мотался из стороны в сторону, стоило ей сделать движение. - Так и будем стоять? – она, веселясь пихнула ему в руки сумку из плащевой ткани, где негромко брякнули бутылки. - Да. Нет… Э-э-э… Проходи, конечно, - парень перехватил сумку за ручку и совсем отошел в сторону, чтобы девушка смогла пройти. - А у тебя миленько, - она улыбнулась, блеснув зубами. – Ты один? Где родители? - Нет родителей, - ответил Андрей, все еще не веря собственным глазам. – В смысле, они в другом городе, - тут же нашелся он. – В гости к друзьям уехали. - А ты не поехал? – она чуть шагнула к нему, и парень почувствовал в её дыхании алкоголь. - А я с сестрой остался. У нее же садик, - он смутился, но заставил себя оставаться на месте. - Какой же ты хороший, Андрей, - в полумраке коридора её глаза казались черными. – А почему ты никого не позвал, раз родители уехали? - Куда позвал? К себе? Зачем? – он явно удивился от такого вопроса. - В смысле зачем? – она легко тронула его за плечо. – У тебя же сегодня День рождения! - Сегодня? – парень еще больше удивился, а потом сник. – Я, видимо, не уследил за календарем. - А-а, - мяукающе-расстроенно отозвалась Надя. – Ну не расстраивайся. Пойдем, - она взяла его за предплечье и потянула на кухню. – Отметим.       Андрей послушно зашагал за ней, ощущая себя максимально неловко в данной ситуации. Сначала с её стороны ни ответа, ни привета, а теперь – вот так заявилась к нему домой, да еще и нетрезвая. Тут же вспомнился майор, который тоже приперся пьяный, как раз, когда мать в больницу забрали. - Надь, эй, - они вошли на кухню, и Андрей плотно прикрыл за ними двери. – Погоди… - Где у тебя штопор? – возбужденно спросила она, оглядываясь по сторонам. – Тут? – она открыла первый попавшийся шкафчик. - Надь, стой, погоди, - Васильев сжал пальцами переносицу и немного покачал головой. – Стой. Сядь.       Он поймал её за плечи и усадил на единственный стул, и сам, придвинув табуретку ногой, присел напротив. Как только она заземлилась, Андрей почувствовал, что она дрожит. В неярком свете девушка казалась еще меньше, чем обычно: ссутулившиеся плечи, опущенная голова и острые коленки, которые она отчаянно пыталась прикрыть задравшемся платьем. - Прости, - глухо сказала она, не поднимая головы. – Я… Глупо это… Прости…       Она тихонько заплакала и задрожала еще сильнее. Васильев глубоко вздохнул, стараясь не раздражаться. Вот ему только еще ревущей школьной медсестры не хватало, как оказалось, в его же собственный День рождения. Он придвинулся ближе к ней и осторожно обнял, целомудренно положив руки ей на лопатки и чуть наклонив к себе. Девушка тут же спрятала лицо у него на шее и всем телом подалась вперед, ища тепла. Андрей осторожно погладил девушку по голове, обнимая крепче. Она все еще всхлипывала и тряслась у него в руках. Парень почувствовал, как от её слез промокает воротник собственной майки. - Надь, ну ты чего? – шепотом спросил он, кружа ладонью по её худенькой спине. – Надь.       Она еще горше заплакала, крепко стискивая в ладонях ткань его майки. Васильев понял, что говорить ей что-либо бессмысленно, потому что, скорее всего, это и заставляет её плакать. Поэтому он замолчал и продолжил успокаивающе поглаживать девушку по голове и спине, надеясь, что это поможет. Через несколько минут плечи девушки перестали трястись, но она всё еще тихо продолжала всхлипывать. - Я в порядке, Андрей, - шепотом сказала она и выпрямилась, тут же принимаясь утирать мокрые щеки рукавом кофты. – Просто столько всего навалилось.       Андрей с трудом сдержал усмешку, понимая, что это в данной ситуации будет неуместно. Вдруг у нее и правда какая-то беспросветная беспросветность в жизни происходила, собственно, как и у него самого. - Тогда, чаю? – Андрей слегка растянул губы в улыбке. - Да-да, - она тут же согласно закивала. – И можно попросить носки, а то ноги совсем замерзли.       Парень быстро поставил чайник со свежей водой на плиту и спорым шагом ушел к себе в комнату, чтобы найти более-менее приличные носки. Васильев был рад, что девушка успокоилась, но он все еще пребывал в странном состоянии от её визита. С одной стороны, его радовала возможность с ней объясниться, а с другой, он совершенно не понимал причину её слез и того, что ей потребовалось выпить перед тем, как заявиться к нему. Это все было похоже на какой-то фарс: сначала посмеялись, а потом поплакали, но, к счастью, в итоге, никто не пострадал. Он выудил из шкафа теплые шерстяные носки, лежащие там с приснопамятных времен, и вернулся обратно. - Держи, - он протянул их девушке. – К сожалению, ничего больше нет. - Спасибо, - она с легкой улыбкой приняла носки и принялась их надевать на раскрасневшиеся стопы. – Теплые.       Андрей кивнул и отвернулся к плите, принимаясь заваривать чай и доставать кружки. Спустя несколько минут он вновь присел напротив девушки, чуть нервно поглядывая на нее. Она казалась все такой же маленькой и хрупкой, что коснись пальцем, - и сломается. За то время, что парень искал носки, Надя успела переплести волосы, и теперь те мягкой косой лежали у нее на плече. Он медленно протянул руку и осторожно отвел в сторону прядь, упавшую ей на лицо. Она чуть испуганно посмотрела на Андрея раскрасневшимися от слез глазами, но отодвигаться не спешила. - Я извиниться хотел, - практически шепотом сказал парень. – За тот поцелуй. - Не надо, - она едва заметно улыбнулась. – Тут только я виновата. - Надь, ну, ты вообще о чем? Я же первый тебя поцеловал, - мягко не согласился Васильев. - Я не должна была тебя в гости звать, - она вздохнула и еще ниже опустила плечи. – Но сердцу-то не прикажешь… - Мы же можем обо всем забыть, да? – с надеждой спросил Андрей. – Ну было и было. Проехали. Я просто… Я просто и дальше хочу с тобой общаться. Дружить… Просто сейчас у меня не самые лучшие времена, а с тобой… Ну, мне хорошо, что ли…, - на этих словах он почувствовал, как щеки залило жарким румянцем. - Андрей, - взгляд Надежды в миг стал серьезным и взрослым. – Тебе шестнадцать вот исполнилось, мне двадцать три. Было бы тебе хотя бы восемнадцать-двадцать лет, еще можно было бы говорить хотя бы о дружбе. Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? - Школьная медсестра пожалела школьника, я думаю? – Васильев непринужденно пожал плечами, хоть и понимал, куда именно она клонит разговор. - Нет, Андрей. Со стороны это выглядит так, будто школьная медсестра пытается совратить школьника, - она открыто посмотрела на него. – Вот так это выглядит. - Ха-а-а, - Андрей сложил руки на груди и посмотрел в сторону. – И что теперь? - Ничего, - она тоже отвела взгляд. – Это с самого начала было ошибкой. Нам не надо было сближаться. - Ясно, - коротко и печально отозвался парень, понимаясь на ноги, чтобы заварить чай. – Хотя бы… Хотя бы сейчас останься. Ночь на дворе. - Такси никто не отменял, - она тоже встала. - Надь, - Андрей шагнул к ней, преграждая путь. – Я всё понял. Нет так нет. Но хотя бы сегодня… Пожалуйста. Давай просто поговорим. Я скучал, - он просяще посмотрел ей в глаза, чуть наклонив голову. - Андрей, - она замешкалась, нервно закуталась в свою кофту, но потом всё же сдалась. – Ладно, но только сегодня. Да и я не хочу тратить деньги на такси. - Чай с сахаром будешь? – парень робко улыбнулся, подавляя желание смести девушку в объятиях. - Да какой чай? Вон, давай вина попьем.       Андрей быстро соорудил нехитрой закуски: нарезал яблоки, которые принесла Надя, выложил на блюдце вафли, припрятанные от сестры-сладкоежки, да поставил тарелку с блинами, которые напек еще вчера. Он еще порывался достать хрустальные бокалы, которые мать доставала только на Новый год, но девушка его остановила, сказав, что обычных кружек будет вполне достаточно. С кухни они переместились в зал и, устроившись на диване, стали разговаривать. В основном, конечно, говорила Надежда. Она рассказывала всякие смешные истории из техникума, пока там училась, еще немного интересного про школьных учителей да всякие истории про своих друзей. Андрей слушал её и невольно улыбался. В этот момент ему было очень хорошо, он чувствовал себя абсолютно нормальным, самым обычным парнем, у которого из проблем может быть только контрольная по математике или что-то такое. Он медленно потягивал сладкое вино из кружки, и то постепенно заставляло его хмелеть. - И вот я иду по коридору до процедурки, и мне навстречу из-за угла вылетает голый дед, - Надя сделала большой глоток. – И орет такой: «Живым меня не возьмете, фашисты!». И потом во весь опор как побежал! Бежал и орал, что не сдаться. - Перепил что ли? – спросил Андрей, похихикивая над историей. - Ага, белочку поймал, - девушка подлила себе еще вина. – Так его потом только трое санитаров скрутить смогли. Весело было на практике, да. - И правда, - Андрей улыбнулся, кладя голову на спинку дивана. – А почему ты в медицину пошла? - Отец сказал, что при любой погоде с таким образованием хлеб добыть можно, - она отзеркалила его действия. – Медсестры всегда куда-нибудь требуются. В садики, в школы, в институты, в больницы… Без работы точно не останусь. - Это да, - согласно закивал Васильев, чувствуя, как у него тяжелеют веки. – Хорошая профессия. - А ты уже думал, куда потом пойдешь? – она протянула руку и коснулась пальцами Андреева плеча. – Еще несколько лет и вообще здоровенным станешь. - Нет, не думал, - он накрыл её ладонь своей, сильнее прижимая к себе. – Сейчас… Сейчас пока всё сложно. Как станет полегче, я подумаю. - И что у тебя сейчас сложного? – она придвинулась ближе к парню так, что их колени столкнулись. – Проблемы с улицей? - Тю-у-у, нет, нет у меня с ней никаких проблем, - Васильев бездумно несколько раз сжал её небольшую аккуратную ладонь. – Просто… Не, забудь. Не хочу об этом. - А о чем хочешь? – она подалась вперед, вторгаясь в чужое личное пространство.       Андрей сразу ощутил, как от нее пахнет вином и цветочными духами. - А ты? – шепотом спросил Васильев, не ощущая никакого смущения. - Я весь вечер думаю о том, что хочу тебя поцеловать, - она полностью забралась на диван и, встав на колени, нависла над парнем. – У тебя такие пухлые губы. - У тебя тоже, - он поднял голову, подставляясь под её ласкающую руку. - У тебя уже было с кем-нибудь? – она зарылась пальцами в его волосы и несильно сжала их у корней, от чего Андрей резко выдохнул, чувствуя, что начинает возбуждаться. - Нет, нет, не было, - он опустил одну ногу на пол, а вторую, согнув в колене, поджал под себя. - А хочешь? – она вся подалась вперед, подбираясь еще ближе. – Хочешь, я тебя научу?       У Андрея в башке его дурной тут же щелкнуло, закоротило, заискрилось. Он быстро схватил Надю за талию и под её тихий смех повалил на диван, начиная тыкаться губами куда придется. Девушка словно нехотя извивалась, так удачно подставляя под чужие губы шею и ключицы. И не было никакого смущения. Андрей целовал её так, как в своих самых смелых, самых жарких фантазиях, которые он прятал так глубоко, что, порой, о них и забывал вовсе, но чужое теплое тело, чужое дыхание, пахнущее вином и яблоками, мягкость кожи, - всё это сейчас было словно оживший сон наяву. Да и сама девушка, кажется, была очень сильно не против происходящего. Она скользила руками по его плечам, притягивая ближе к себе. - Скажи, что ты хотя бы представление об этом имеешь, - она несильно потянула его за волосы на затылке, заставляя поднять голову. - Я смотрел… Однажды, - шепотом ответил парень, и от собственных слов залился румянцем. – С пацанами еще. - Я надеюсь, там не было коней, - её взгляд был слишком серьезным для человека, который выпил больше бутылки вина. - Были, - глупо улыбнулся Васильев, притираясь пахом. – Но нам старшой не разрешил смотреть. - И правильно сделал, - она приподнялась и легко поцеловала парня в губы.       Андрей, почувствовав, как её теплый язык мазнул по уголку его губ, тут же углубил поцелуй. Свое отсутствие опыта он постарался компенсировать напором и самоотдачей. В целом, здесь тоже не было ничего сложного: он всего лишь повторял все действия за Надей. - Ты такой хорошенький, Андрей, - она забралась ладошкой ему под майку и погладила живот. – Хочешь меня? - Хочу, - быстро отозвался Васильев, и Надя звучно выдохнула, видимо, удовлетворенная этим коротким ответом. - Давай, тогда я…, - она приподнялась на локте и, задрав платье, стянула с себя белье, а потом положила руку на пояс Андреевых шорт. – Снимай.       Парень подавился воздухом, чуть замялся, но концентрацию не потерял. Не хватало еще, чтобы Надя увидела его шрамы. Сердце в груди колотилось как бешенное, а вот Сила, напротив, была спокойна. Она будто бы мерно и монотонно гудела, заполнив собой грудную клетку. - Это… Я… - парень все-таки стушевался и застеснялся. - Ну, Андрей, давай не стесняйся, не надо, - она с силой потянула вниз его шорты с трусами, обнажая светлую поросль волос лобке. – Ха-а-а…       Стоило только спустить белье, как член Андрея буквально вскочил, налитый кровью. Надя хищно улыбнулась и ладонью накрыла чуть влажную головку, тут же начиная её массировать. Васильев тяжело задышал и уже на следующем движении начал непроизвольно подмахивать бедрами. Парень чувствовал, как горячо начинает пульсировать в его паху, когда Надя задевала уздечку или уретру. Он и сам любил именно так мастурбировать: неспеша начать, чтобы потом оргазм был ярче. - А у тебя большой, - облизываясь, сказала девушка. – Ну-ка, поднимись.       Андрей беспрекословно подчинился, встав на колени между её разведенных ног. В комнате было достаточно темно, но света от уличных фонарей хватало, чтобы разглядеть её бледную кожу на бедрах, темные короткие волосы на лобке и алеющее лоно. Он залился ярким румянцем, когда Надя еще шире развела ноги и показала больше, осторожно разводя пальцами половые губы. Андрей тут же подавился воздухом, закашлялся и отвел взгляд в сторону, хоть ему и не хотелось этого делать. Нет, он и до этого видел голых женщин, но никогда так откровенно. - Андрей, не отворачивайся… Тебе же нравится? – томно прошептала она, начав ласкать себя пальцами. - Н-нравится, - горячечно выдохнул парень, чувствуя, как у него подрагивает член от предвкушения чужого прикосновения. - Ну тогда посмотри на меня… Ха-а-а, - вздохнула девушка, и Андрей повернул голову обратно.       Она водила пальцами по вагине, размазывая выделяющуюся смазку, от чего вся её промежность мокро блестела. Парень тяжело задышал, глядя, как девушка извивается на диване от удовольствия. Он вновь навис над ней и принялся влажно выцеловывать её шею, скользя руками по податливому женскому телу. Это было очень интимно и откровенно, так, как, наверное, бывает между любовниками. - Сними одежду, - прошептала Надя, подцепляя пальцами край чужих шортов. – Раздевайся.       Андрей тотчас же стянул с себя одежду, оставаясь только в майке и носках. Она несколько мгновений смотрела на него, пожирая взглядом, а потом развязала пояс на платье, и то распахнулось как халат, обнажая её небольшую аккуратную грудь. Васильев еще на кухне заметил, что на ней нет лифчика, но старательно отводил взгляд, стараясь не пялится на торчащие соски. Теперь, наверное, было можно, поэтому он наклонился к девушке и осторожно, будто спрашивая разрешение поцеловал её грудь. Она шумно выдохнула и, вплетя пальцы в его волосы, сильнее прижала к себе. Парень осмелел. Он накрыл губами её торчащий сосок и втянул его в рот, начиная несильно посасывать. Новизна ощущений била по нервам, из-за чего приходилось прикрывать глаза, чтобы хоть немного снизить сенсорную перегрузку. - Нравится? – она потянула Андрея за волосы, чтобы он поднял голову. - Угу, нравится, - он закивал как болванчик и сжал в ладони её грудь. – А тебе? - Мне тоже нравится, - она хитро улыбнулась и пробежала кончиками пальцев по Андреевой груди, а потом быстро и чувствительно сжала его член, размазывая выступившую каплю смазки по головке. - Ха-а-а…, - Андрей вздрогнул и подался вперед, чуть толкаясь в её руку. - Давай, ты тоже потрогай, - прошептала Надя в самое ухо парню и перехватила его ладонь, направляя её себе между ног. - Ха-а..., - коротко и напряженно выдохнул парень, когда его пальцы коснулись теплой влажной кожи.       Это было очень откровенно и ново, что Андрею пришлось на несколько секунд прикрыть глаза, переживая эти ощущения. Надя толкнула его руку ниже, и пальцы парня непроизвольно скользнули глубже внутрь. Девушка вздрогнула, отпустила член парня, но не отодвинулась, наоборот, она направила Андрееву руку так, чтобы его указательный и средний пальцы оказались еще глубже внутри нее. - Давай, попробуй сам, - прошептала она, а потом медленно провела языком по губам парня.       Андрей приоткрыл рот и повторил за Надей, начиная действовать уже гораздо увереннее. Он поцеловал её, огладил ладонью острое плечо и сильнее толкнулся в нее пальцами. Она схватила его за плечи и громко ахнула. - Так? – спросил Васильев, потираясь щекой о её грудь. - Да-да-да, - скороговоркой зашептала она. – Да, так… Ах!       Васильев начал небыстро двигать рукой, погружаясь в нее по самые костяшки. Быть с женщиной вот так было странно, но определенно возбуждающе. Андрей не до конца понимал нравится ему или нет, но Надя была мокрая, горячая и мягкая там внутри. Стенки её влагалища некрепко, но ощутимо сжимали пальцы парня, когда он чуть старался развести их в стороны. - А-а! – Надя вскрикнула, когда парень с нажимом прошелся пальцами по бугорку внутри. - Тише-тише, - он наклонился к ней и поцеловал, не давая громко стонать. - М-м-м, - отозвалась девушка в поцелуй. – Сделай так еще. - Как? Так? – Васильев повторил свои движения, начиная задевать этот бугорок каждый раз, когда толкался внутрь.       Она начала стонать на каждом движении, и Андрею пришлось прикрыть ей рот другой рукой, чтобы не разбудить сестру. Парень почувствовал, что его ладонь стала еще мокрее, а пальцы начало сдавливать сильнее. Буквально через несколько секунд, Надя схватила Андрея за руку, останавливая, и содрогнулась всем телом, тихо подвывая в чужую ладонь. Парень попробовал вытащить из нее пальцы, но она крепко держала его за запястье, не давая отодвинуться. Спустя несколько секунд девушка расслабилась и глубоко задышала. - После такого мне с трудом вериться, что ты девственник, - с улыбкой прошептала она, глядя на Васильева. - Я не…, - он наклонился и, схватив свою майку, вытер мокрую ладонь. – Вру. - Я знаю, - она приподнялась и глубоко с явной благодарностью поцеловался парня, оглаживая его плечи. - Мгх, м-м-м, - простонал Андрей, когда Надя взяла его член и начала быстро дрочить. – Ха-а-а… Стой… Я…       Не успел он договорить, как тут же кончил. Сперма тугими струями выплеснулась на грудь и живот девушки, делая её бесстыжий вид еще пошлее и развратнее. Парень на несколько мгновений потерял дар речи. Оргазм слишком сильно резанул по нервам, что ему пришлось закрыть глаза, чтобы прийти в себя. - Понравилось? – с хитрой улыбкой спросила Надя, перехватывая у него из рук майку, чтобы вытереть себя. - Ха-а… Ха-а…, - Васильев тяжело дышал, все еще не открыв глаза. – Да… Понравилось… Это… Ху-у… Лучше, чем, когда сам. - А по-настоящему хочешь? – тихо спросила девушка, накрыв ладонью его лобок, принимаясь оглаживать основание члена. - Сложно представить, что что-то из того, что было сейчас – не по-настоящему, - Андрей, наконец, открыл глаза и посмотрел на девушку. – Если ты сама хочешь… - Знаешь, - она потянула его на себя, и Васильев опустился к ей, нависая сверху. – Ты слишком по-взрослому думаешь для своего-то возраста. - Жизнь, она…, - он поцеловал её в ключицу, потом в шею, потом в щеку, следом за этим посмотрел ей в глаза. – Ну помотало меня немного. Так что, может быть, я немного взрослее, чем сверстники. - В разы, - согласилась девушка и поцеловала парня.       В этот раз поцелуй получился мягким, без напора, но все еще таким же горячим и многообещающим, как и предыдущие. Андрей широко огладил бедра девушки, а потом медленно поднялся к грудям и собрал в ладонях, начиная осторожно массировать. Надя тут же возбужденно отозвалась, начиная подставляться под чужие ласкающие руки. Васильев влажными губами ловил томные выдохи Нади, стараясь как можно лучше запомнить этот момент, уже предчувствуя их скорое неизбежное расставание. Впрочем, он мог бы её оттолкнуть, не целовать, сказать хоть что-то… В конце концов, он мог элементарно посмотреть в дверной глазок и просто не открыть дверь. Но, с другой стороны, ему, как оказалось, уже шестнадцать, к нему вечером домой заявилась горячая школьная медсестра, и первая полезла в трусы. Наверное, в такой ситуации Андрея понять можно. - Ха-а! – резко и звучно выдохнул Васильев, когда девушка взяла его член, направляя в себя. - Придержи сам немного, - шепотом подсказала она, шире разводя бедра и приподнимаясь на локте.       Андрей сжал член у основания и, немного поелозив головкой по щели, на пробу толкнулся внутрь. Его тут же сдавило со всех сторон, но это давление совершенно отличалось от того, как он мог бы сделать рукой. Полновесное, всеобъемлющее чувство какой-то запредельной близости, которое только возможно испытать, рухнуло на парня. Это было горячо, откровенно и даже как-то запретно, словно он взял то, чего трогать не стоило. - Двигайся, - прошептала девушка, устраиваясь удобнее.       Васильев, все также придерживая рукой свой член, толкнулся глубже, а потом еще и еще, так он практически полностью оказался внутри девушки. Надя тяжело задышала, завиляла бедрами, будто пытаясь соскочить с распирающего её члена. Парень несколько раз мелко двинулся, не имея ни малейшего представления о частоте и амплитуде, а потом начал действовать по наитию, следуя больше за удовольствием девушки нежели чем за собственным. Он старался уловить её каждое движение навстречу, каждый задушенный стон, когда головка члена удачно задевала бугорок внутри, каждый её поцелуй, отдающий вином и грустью. - Андрей, ха-а… Ха-а… Я скоро… - Угу, - он поцеловал её в шею, и следом мокро прошелся языком. – Да-да-да… Я тоже… Ха! - Только… А-а! – она коротко вскрикнула. – Вытащи… - Угу-угу, - парень кивнул и легко прикусил кожу на тонкой ключице.       Не прошло и минуты, как Надя задрожала, крепко прижимая Андрея к себе. Он ощутил, как его член ритмично начало сдавливать со всех сторон, и именно это толкнуло его за край. Несмотря на то, что девушка его крепко обнимала, переживая собственный оргазм, Васильев с силой отстранился от нее, вынул член и кончил куда-то ей на бедра и живот. После этого он завалился рядом с ней на узкую сидушку дивана, чувствуя, что сил ни в ногах, ни в руках не осталось. Андрей повернул голову и поцеловал её в голое плечо, а потом все же не удержался и огладил её вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь, специально задевая соски. - Дай, чем вытереть, - тихо попросила она.       Парень молча протянул свою и без того изгвазданную майку. Девушка быстро вытерла с себя сперму, и потом, аккуратно повернулась на бок лицом к Васильеву. Несколько секунд она молчала, глядя на чужой профиль. Андрей счел это молчание достаточно уместным, потому и сам не находил, что сказать. Слова благодарности были бы просто неуместны, как и извинения, а просто сказать, что ему всё понравилось было бы глупо, потому что это было и без того очевидным. - Я что-то замерзла, - Надя, чуть поелозив, накинула на себя платье, попутно прикрывая и парня. - Я могу принести одеяло, - неуверенно предложил он, тоже чувствуя, как разгоряченную кожу начинает холодить легкий сквозняк от приоткрытого балкона. - Лучше обними меня покрепче, - она закинула на него ногу, и Андрей ощутил, что от нее все еще пышет жаром их соития.       Парень тут же чуть сполз к ней, позволяя устроиться на его плече. Она всей собой прильнула к нему и жадно провела ладонью по груди, будто бы напитываясь этим ощущением. Андрей прикусил язык, желая сказать, что не обязательно все заканчивать вот так, что можно хотя бы изредка видеться, что он скоро окончит школу…       Андрей не заметил, как под чужое размеренное дыхание он заснул.       Через некоторое время Андрей сквозь сон почувствовал, что Надя рядом с ним зашевелилась. Она приподнялась и аккуратно перелезла через него, поднимаясь с дивана. - А? Ты чего? Куда? – парень мыльным взглядом попытался рассмотреть какое время показывали часы. – Даже шести нет. - Спи, - шикнула она на него. – Я в туалет. - А. Хорошо, - Васильев повернулся на бок и вновь закрыл глаза, засыпая.       Когда он проснулся во второй раз, то девушки уже не было рядом, и вместо её платья он был укрыт собственным одеялом, которое она принесла из его комнаты. Васильев быстро оглянулся по сторонам в поисках записки, но ничего похожего на нее не обнаружил. Впрочем, её слова до того, как они переместились на диван, были достаточно однозначны. С одной стороны, парню не хотелось мириться с этим, и он мог хоть прямо сейчас собраться и пойти к ней, чтобы потребовать хоть каких-то объяснений, а вот с другой стороны… Давайте так, да, он был зеленым глупым юнцом, который впервые познал женское тело, но вот уж дураком он точно не был. Пойти к ней сейчас – все равно, что требовать невозможного. Они ведь еще смогут видеться и в следующем учебном году. К тому же, ему не всегда ведь будет шестнадцать. Он станет старше, выпустится из школы… О последнюю мысль Андрей споткнулся, не зная, что придумать дальше, потому что «дальше» как будто не существовало. Будто последующий год – это все, что у него было, а после него ждала пустота и неизвестность.       Во входную дверь аккуратно постучали. Так аккуратно, как мог бы постучать Виссарион Германович или Василий Семенович, - спрашивая разрешения, когда с их Силами оно было им ненужно, уважая чужие границы, потому что для них это действительно имело значение.       Андрей тут же подорвался с дивана, натягивая на голое тело домашние шорты, и буквально бросился в коридор. Часы показывали начало восьмого утра. В квартире было тихо и немного сумрачно из-за того, что еще до рассвета небо затянуло дождевыми тучами. Васильев в миг оказался возле двери и дрожащими пальцами повернул замок. Дверь тихо открылась. На пороге оказался незнакомый мужчина со светлыми как у самого Андрея волосами и странным, чуть напряженным взглядом серо-зеленых глаз. - Андрей? – первым заговорил мужчина, делая крошечный шаг вперед. - Да, - парень нахмурился, рассматривая незнакомца. – А вы? - Здравствуй, - он мягко улыбнулся. – Света, стало быть, никогда не говорила обо мне, да? - Мама? С чего бы ей говорить о вас? – Васильев сложил руки на груди. - Андрей, я – брат твой матери. Твой дядя. Меня зовут Богдан.