Убей, беги или умри (remastered)

Напуганный девичий вскрик врезался в уши Хэнка, легко пробившись через льющуюся из его наушников музыку. Прежде чем Хэнк успел понять до конца, что происходит, автобус на большой скорости влетел в столб. Крик потонул в грохоте столкновения и звоне разбитого стекла. Хэнка отбросило назад, а затем тряхнуло, и он со всей дури ударился головой о переднее сиденье - острая боль прошила макушку до самого мозга, а перед глазами заплясали цветные круги. Как только всë стихло, Хэнк, едва разлепив потяжелевшие веки, огляделся. Зрение было мутным и никак не хотело фокусироваться, но в нескольких нечëтких силуэтах в передней части автобуса он узнал тех девушку и парня, которые ехали с ним, и водителя. Водитель уткнулся лицом в руль. Его туловище слегка изогнулось куда-то вправо. Руки безвольно обвисли, а на разбитом лобовом стекле виднелись кровавые пятна. Следы крови были заметны и на лице мужчины. Девушка трясла его бессознательное тело, тараторя "вы в порядке? очнитесь", а парень нервно наматывал шаги по салону, вызванивая скорую помощь. Судя по его отчаянной ругани, у него не получалось дозвониться. Хэнк, одной рукой держась за голову, а второй - за спинку сиденья, попытался встать. Тело мелко подрагивало от шока, но в целом, не считая адской боли в голове, Хэнк был в порядке. А вот водителю, похоже, пришëл пиздец. Хэнк понял это, разглядев, что с ним стало. Его тело посекло осколками стекла. Кровь вялыми толчками текла из глубоких ран на шее и руках - выживет, только если скорая успеет доехать. Тело внезапно зашевелилось, и дальше всë происходило как в замедленной съёмке. Водитель медленно поднял голову и развернулся к девушке, которая стала помогать ему сесть, и с хрустом вгрызся в еë руку. Она закричала и попыталась отбиться от него, но он крепко вцепился в еë плоть зубами. Парень, вызывавший скорую, выронил телефон и подбежал к ним, схватил девушку за другую руку и резко рванул еë на себя. Водитель отпустил руку и тихо зарычал, пытаясь дотянуться до них обоих. И вот тогда Хэнк увидел его лицо полностью. Глаза были воспалены и подëрнуты белëсой мутью. Кожа посерела, губы и подбородок были перемазаны кровью. Изо рта обильно текла красноватая слюна. Взгляд водителя не выражал ничего - совершенно пустой, как у трупа. Он тянул руки к девушке, которую укусил, но она вместе с парнем отошла достаточно далеко, чтобы у водителя не получилось добраться до неë вновь. Девушка держалась за укушенную руку и причитала, а еë спутник, видимо, был слишком напуган, чтобы что-то предпринять. Его телефон лежал прямо рядом с водительским местом, поэтому подобрать его без риска быть укушенным было невозможно. Хэнк не мог поверить в происходящее. Разум отказывался воспринимать это как что-то реальное - всë-таки они все не герои очередного второсортного фильма про зомби. Когда девушка начала падать, Хэнк заметил, что еë глаза были такими же покрасневшими, а кожа на месте укуса потемнела. Тот парень поймал еë у самого пола, аккуратно уложил и стал хлопать по щекам, выкрикивая еë имя. Когда она зашевелилась, Хэнк уже знал, что произойдёт. Она начала подниматься, и через секунду еë зубы едва не сомкнулись на шее подростка. Он отшатнулся и чудом увернулся от еë укуса, а затем стал медленно пятиться назад, прямо в руки к водителю. Хэнк стоял чуть позади них, осознавая, что счëт идëт на секунды. Парню оставалось немного до водителя, а впереди уже напирала укушенная спутница. Помочь ему не представлялось возможным, и оставалось лишь спасаться самому. Ломиться в дверь смысла не было - она открывалась как раз водителем, и даже если бы у Хэнка получилось дотянуться до приборной панели, чтобы запустить механизм открывания двери, еë вполне могло заклинить. Нужно было выбираться через окно. Лобовое стекло было разбито, но пользоваться им было бы самоубийством. Именно поэтому Хэнк стал осматривать автобус на предмет других разбитых окон. Такое нашлось впереди, в метре от двух инфицированных и парня, окружённого ими, который, похоже, от страха не догадался отойти вбок. Пока они разберутся с ним, на побег будет минута или две - Хэнк не знал точно. Оставлять парня на съедение было сделкой с совестью. Правда жизни состояла в том, что совесть нужно было заткнуть, чтобы она имела возможность работать в дальнейшем - мертвецу эта уж слишком сострадательная сволочь ни к чему. Хэнк всë-таки решился. - Беги за мной! - прокричал он, сбивая кроссовком осколки стекла по краям окна. Парень рванулся было вправо, но заражëнный водитель успел схватить его за волосы. Послышался крик, перерастающий в безумный визг умирающего. Девушка вместе с водителем, похоже, начали наслаждаться своей добычей. Хэнк всего этого не видел - только слышал, вылезая из разбитого окна. Он надеялся не услышать. Думал, что парень успеет. И думал, естественно, зря. Перед глазами всë плыло, и голова мерзко кружилась. Хэнк поковылял прочь, затем пошëл быстрее, а потом и вовсе сорвался на бег. Бежать было трудно, но убираться оттуда нужно было как можно быстрее, и Хэнк нëсся со всех ног, несмотря на своë состояние. Совесть молчала, и Хэнк надеялся, что она не заговорит своим противным шëпотом в его сознании - по крайней мере, до тех пор, пока он не окажется где-то подальше от этого места. Ноги отказались служить Хэнку совсем скоро. Голова закружилась с новой силой. Лëгкие горели. Но сильнее всего мучило осознание того, что только что произошло. Смерть не была для Хэнка чем-то новым. Новым было ощущение, что он убил человека собственными руками в попытках спасти свою шкуру. Да, он пытался помочь. Вот только от его ебучей помощи (да-да, ты просто кричишь ему бежать, и он волшебным образом делает это и спасается, когда в сантиметрах от него стоят грëбаные бешеные твари, почти хватающие его, так это должно было сработать? ты мог сказать ему раньше, он мог бы успеть, если бы ты, придурок, не подумал сначала о себе) не было никакого толка - разве что, немного повеселил заражëнных перед тем, как дать им насладиться трапезой. Приятного, блять, аппетита, тут специально для вас свеженький пацанëнок лет шестнадцати. Но сначала - шоу "Беги за мной!", чтобы вам было веселее жрать его, идëт? Хэнк думал обо всëм этом, лëжа прямо на всë ещë горячем асфальте и глотая ртом воздух. Пот лился ручьëм, а ноги неистово болели - немудрено, учитывая, сколько Хэнк пробежал без остановки. Ему хотелось убежать ещë дальше, но измученное тело пока что не позволяло. А куда бежать? Хэнк понимал, что таких кусачих инфицированных не один и не два, и хоть в Неваде и объявлен карантин, всë равно найдутся те, кто плевать на это хотел и всë равно вышел на улицу. Сразу убивать заражëнных никто не догадается - "это же всë только фильмы, никаких зомби не существует", как в своë время подумал и Хэнк. Поэтому жертв будет немало. Сильнее всего пострадают густонаселённые районы, в особенности центр города. В таком случае путь к дому Хэнку закрыт - он в одном из таких районов, и там, по прикидкам Уимблдона, должны быть уже ебучие полчища этих тварей. Тварей. Пора бы начать называть их своими именами - зомби, ходячие. Пора бы наконец признать очевидное - миру всë-таки настал пиздец, и единственное, что тут можно сделать - спасать свою тушку, пока не придëт время стать таким же. Отдышавшись, Хэнк стал медленно подниматься на ноги. Голова кружилась, но меньше - похоже, адреналин пока ещë выполнял свою функцию и заставлял меньше чувствовать последствия удара об сиденье в автобусе. Нужно было найти оружие. У Хэнка был маленький складной нож в кармане джинсов - отголосок вечной самоненависти, заставляющей всегда носить с собой такие вещи - но его явно было недостаточно. Надо было найти что-то посерьёзнее. Например, огнестрел. Или штык-нож, или что-то подобное - всë что угодно было бы лучше этого огрызка дешëвого металла, который имелся у Хэнка сейчас. Хэнк медленно шëл по пустой улице. На фонарных столбах ещё виднелись обрывки объявлений о карантине и обязательности ношения медицинских масок, которые теперь часто попадались на глаза лежащим на асфальте никому не нужным мусором. Людей и ходячих видно не было. Стояла в буквальном смысле мëртвая тишина. Почти идиллия. Почти можно поверить, что та сцена из автобуса - жалкий ночной кошмар и не более. Где-то неподалёку послышалось уже знакомое Хэнку рычание, разрушившее воцарившееся на миг спокойствие. Хэнк машинально выхватил нож из кармана, готовясь защищаться, и пошëл на звук. - Отъебись, блядина! - а вот это уже был человеческий голос. И это было ещë более блядское обстоятельство, чем ходячий где-то поблизости. С другими людьми Хэнк не умел ладить никогда - просто не получалось давить из себя какое-то искреннее сочувствие, понимание, в конце концов, поддержку по отношению к ним. Когда-то он честно пытался, но попытки эти приводили только к тому, что от Хэнка шарахались ещë больше. А в ситуации, когда мир пал, а законы морали не работают, и их все заменил только один - убей, пытайся убежать или сдохни - живые люди едва ли не опаснее мертвецов, поскольку больше нет никаких сдерживающих факторов. Грабь, насилуй, убивай - главное, не попадись ходячим или защитникам всех тех несчастных, с которыми ты сотворил вышеперечисленное. Голос звучал невинно - молодой парень, и явно перепуганный до смерти. Конечно, как тут не испугаться, когда вчера твоя самая большая проблема - ебучий карантин и "ой, как же достало сидеть дома", а сегодня - толпы ходячих трупов, жаждущих сожрать и превратить в себе подобных всë, что ещë пытается убегать от них и орëт что-то на своëм, мясном. И Хэнк поддался. Поддался уговорам вновь ожившей совести, шепчущей на ушко, что второй раз становиться косвенным убийцей - это уж совсем непростительно. Он побежал в сторону мертвецкого рычания и криков, крепко сжимая в руке нож.