Другая мультивселенная

Речет, увидев их, издал звук, средний между фырканьем и стоном. Его щупы нервно подёргивались. — А, вот и наши романтики-самоубийцы вернулись! — Проворчал он, хватая Дилана и усаживая обратно на сканер, а Лололошки указывая на койку жестом, не терпящим возражений. — Сидеть! Молчать! Пока я не закончу! Вы думаете, у меня есть время на ваши душевные терзания? У меня тут своя драма — пытаюсь сделать из кучки метала и перепаянных нейронов боевую единицу! — Но даже сквозь его ворчание пробивалась профессиональная срочность. Мониторы вокруг них показывали сложные схемы: на одной — нейронная карта мозга Лололошки с мигающими аномальными зонами, на другой — схема контуров Дилана, где красным выделялись остаточные следы протокола «Хаус». — Ваша «аномалия»! — Речет ткнул пальцем-щупом в воздух между ними. — Это, с технической точки зрения, кошмар. Незапланированный энергообмен, стабилизированный на чистом адреналине и упрямстве. Но, — он на секунду замолчал, вводя данные с планшета, — это также самый стабильный резонансный контур, который я когда-либо видел. JDH разорвал свои системы, пытаясь его подавить. Значит, мы его усилим. — Он повернулся к Оптимусу. —Троянский конь готов. Это не вирус в обычном смысле. Это... зеркало. Программа, которая при активации протоколами JDH не станет сопротивляться, а начнёт отражать. Возвращать его же команды, его же логику, но искажённую через призму их связи. — Он попытается их контролировать — получит петлю обратной связи из собственных кошмаров. Но для запуска нужен триггер. Сильный, эмоциональный всплеск внутри самой связи. — Оптимус кивнул, его взгляд был тяжёлым. — Значит, в решающий момент им придётся... открыться. Стать уязвимее, чем когда-либо. — Именно! — Хрипло сказал Дилан с койки сканера, не открывая глаз. — Чтобы он поверил, что победил. Чтобы взял всё, что мы можем дать. И подавился этим. — Лололошка сжал кулак с медным комком. Он чувствовал холодок по спине, но это был не страх. Это была готовность. — Мы сможем. — Проговорил Мироходец. В это время к ним подошли Леннокс и Симмонс. Лица обоих были усталыми, но собранными. — Полярный шторм готов к вылету через сорок минут. — отчеканил Леннокс. — Экипаж на борту, снаряжение проверено. Спутниковая разведка показывает в точке координат... ничего. Ни построек, ни тепловых следов. Просто лёд и скалы. Либо мы ошиблись, либо то, что там, прекрасно маскируется даже от наших лучших сканеров. — Не ошиблись! — Уверенно сказал Симмонс. — Есть слабые гравитационные аномалии. Искажения, которые не соответствуют рельефу. Там что-то есть. Что-то большое, тяжёлое и... не совсем в фазе с нашей реальностью. Прямо как его лаборатория здесь, только масштаб больше. — Оптимус принял информацию, его процессор взвешивал риски. — Значит, высадка будет вслепую. Готовьтесь к немедленному развёртыванию и возможной встрече с неизвестными системами защиты. Приоритет — найти портал или управляющий центр. — Дилан и Лололошка будут в авангарде. Их... сигнатура станет нашей лучшей ловушкой и ключом одновременно. Оптимус взглянул на Сэма и на Бамболби. — Сэм ты едиш домой за тобой будет следить Бамболби! Ты нам не нужен бой не твой а Дилана и Лололошки. — Проговорил Оптимус. Парнишка кивнул и Бамболби взял на руки и они ушли из мед блока. Прайм смотрел вслед как его разведчик ушёл с любимым человеком. Он обернулся к паре. Взгляд его оптики смягчился на долю секунды, в нём мелькнуло нечто, напоминающее отеческую гордость и тревогу. —Вы — наше острие. И наша самая хрупкая надежда. — Помните он будет пытаться разделить вас. Использовать ваши страхи друг о друге. Не дайте ему. Ваша сила — в том, что вы одно целое, даже когда вас разрывают на части. — Речет щёлкнул переключателем. — Готово! Временные импланты установлены. — «Зеркало» загружено и привязано к вашим био- и цифровым подписям. Оно будет спать, пока не почувствует попытку глубокого внешнего контроля. — А потом... — Он усмехнулся без юмора. — Ну, вы увидите. Только, ради всего святого, не активируйте это раньше времени. А то вместо красивого взрыва у него в мозгах получится просто короткое замыкание у вас в черепах. — Проговорил автобот. Мироходец встал, почувствовав, как по его жилам разливается странная, холодная ясность. Дилан сделал то же самое, его движения стали плавными, точными, но в глубине оптики читалось напряжение спускового крючка. — Пора! — Просто сказал Лололошка. Они вышли из медблока, направляясь к взлётной палубе, где уже ждал суровых очертаний арктический транспорт Полярный шторм. За ними, как тени, шли Оптимус, Леннокс и другие — их щит и их армия. Таймер в голове у каждого показывал меньше часа. Они летели в белое ничто Сибири, навстречу человеку, который хотел превратить свою боль в вечную машину, а призрак сестры — в совершенную куклу. И везли с собой единственное оружие, которое он не мог понять и не мог победить — живую, неидеальную, непредсказуемую любовь, упакованную в холодную оболочку зеркального кода. А в кармане Автоматона комок меди, наконец, остыл, став просто куском металла. Но его вес был теперь весом решения. Весом обещания, которое они дали друг другу и которое собирались сдержать, даже если для этого придётся разбить вдребезги не только планы безумца, но и самих себя, чтобы собраться заново — уже понастоящему свободными. Взлётная палуба Военной базы. Спустя 38 минут. Полярный шторм не был красивым. Это был угловатый, бронированный гибрид самолёта и вездехода, покрытый матово-белой полярной краской, которая должна была сливаться со снегами. Его турбины выли на низких оборотах, заполняя ангар гулом, похожим на рычание спящего зверя. Лололошка стоял у открытого грузового трапа, кутаясь в утеплённый арктический камуфляж. Холодный воздух ангара щипал щёки, но внутри его горело странное, ясное пламя — смесь адреналина, стимуляторов и той самой решимости, что закалялась, как сталь, с каждым тиком невидимого таймера. Он смотрел, как техники совершают последние проверки, и видел рядом с собой Дилана. Автоматон казался спокойным, почти безразличным. Но Лололошка знал его лучше. Видел, как тонкие пластины на его корпусе чуть приподнимались, улучшая теплообмен в предвкушении экстремального холода. Замечал, как голубой свет оптики пульсировал чуть быстрее ритмичного гула систем. Он был собран. Натянут, как тетива. Оптимус Прайм, превратившийся в свой альтернативный режим — массивный грузовик с красно-синей кабиной, — уже стоял на погрузочной платформе. Его трансформация всегда была зрелищем мощи и точности, но сейчас это выглядело как мрачное, необходимое действие — боевой единице готовятся к переброске на фронт. — Последняя проверка! — Крикнул Леннокс, подходя к ним. На нём был полный комплект арктического обмундирования, лицо скрыто балаклавой, но глаза горели привычной, жёсткой энергией. — «Зеркало» стабильно? Самочувствие? — Дышим! — Хрипло ответил Лололошка, постукивая кулаком по нагрудному карману, где под тканью скрывался плоский имплант-контроллер от Речета. — Готов к отражению! — Добавил Дилан, его голосовой модуль выдал фразу с безупречной, почти издевательской чёткостью. Леннокс кивнул, его взгляд скользнул по ним обоим, оценивающе, почти по-отцовски. — Помните план! Мы садимся в пяти километрах от цели. Дальше — пешком или на снегоходах, смотря по обстановке. — Первый контакт — за вами. Он почует вас первым. Наша задача — быть вашим прикрытием и тылом, когда его системы сосредоточатся на вас. — Он сделал паузу. — Не геройствуйте. Ваша задача — дойти до ядра и активировать «зеркало». Всё остальное — наша работа. — Проговорил мужчина смотря на парней. Сзади к ним присоединились Джаз и Айронхайд в своих земных альт-формах — спортивный автомобиль и броневик. Их фары мигнули в такт. — Слышали, там холодно. — Сказал Джаз, его обычно жизнерадостный голос был приглушён серьёзностью момента. — Надеюсь, у этого Джона есть чем погреться. Желательно чем-нибудь взрывоопасным. —Молчи и катись! — Проворчал Айронхайд, но в его тоне не было злобы. Была сосредоточенность. Сеймур, уже находился в кабине «Полярного шторма», дал сигнал. Грузовой трап с гидравлическим шипением начал подниматься. —В сем на борт! Взлёт через две минуты! — Проговорил мужчина. Мироходец бросил последний взгляд на уходящий ангар, на знакомые стены «NEST», которые вдруг показались такими хрупкими и далёкими. Он шагнул внутрь трясущегося от вибраций чрева транспорта. Автоматон последовал за ним, его металлические ступени глухо стучали по рифлёному полу. Внутри было тесно, шумно и пахло горючим, озоновой смазкой и холодным металлом. Люди NEST занимали свои места, проверяя оружие. Автоботы, не способные трансформироваться в достаточно компактные формы, стояли, закрепившись массивными захватами. Воздух был наэлектризован не только техникой, но и общим напряжением. Лололошка пристроился у иллюминатора. Дилан встал рядом, спиной к бронепереборке, создавая своим корпусом хоть какую-то иллюзию укрытия. — Боишься? — Тихо спросил автоматон, его голос был едва слышен сквозь грохот двигателей. — Как щенок под дождём. — Признался Лололошка, не отрывая взгляда от темнеющего за стеклом ангара. — А ты? — У меня нет лимбической системы для страха в человеческом понимании, — Отозвался Дилан. — Раньше были после боя этим... — Дисиптиконами. — Но мои процессоры оценивают вероятность неблагоприятного исхода в 73,4%. Это... вызывает аналог беспокойства. Особенно за тебя. Ты хрупкий. — Лололошка фыркнул. — Спасибо, что напомнил. — Я тебе буду напоминать постоянно! — Парни немного над этим посмеялись. Раздался оглушительный рёв, и Полярный шторм содрогнулся, а затем понёсся по взлётной полосе. Перегрузка вдавила Лололошки в сиденье. За иллюминатором мелькали огни базы, затем тёмное небо, и, наконец, только густая, непроглядная тьма, изредка разрываемая одинокими звёздами. Они летели на север. В никуда. В белое пятно на карте, где ждала разгадка многолетней боли и безумия. Таймер в голове Лололошки отсчитывал последние часы: 02:14:08... 07... 06... Дилан молча протянул руку. Его металлические пальцы обхватили запястье Лололошки, не сжимая, просто касаясь. Тактильный контакт. Якорь в мире, который вот-вот должен был перевернуться. — Что бы ни было там! — Сказал Дилан, и его голос прозвучал не через динамик, а через внутренний, коротковолновый канал, настроенный только на Лололошку. — Мы сломаем это. И заберём своё. Обещаю. — Лололошка перевернул свою ладонь и сцепил пальцы с металлическими. — Обещание принято. Теперь отступать некуда. — Прошептал мироходец. Полярный шторм, ревя моторами, нёсся сквозь ночь, разрезая воздушные потоки над бескрайними, спящими под снегом просторами Сибири. На борту не было пустых разговоров. Каждый готовился к своей роли в грядущем акте странной, ужасной драмы, режиссёром которой был призрак, а главным трофеем — другая, затерянная душа. На борту Полярного шторма. За час до расчетного времени прибытия. Гул двигателей превратился в монотонный, всепоглощающий фон. В салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь щелчками проверяемого оружия и тихими переговорами по внутренней связи. Мироходец оторвался от иллюминатора, за которым теперь была лишь непроглядная ночь. Он посмотрел на свою руку, всё ещё сцепленную с рукой Автоматона. Металл был прохладным, но не ледяным — системы автоматона поддерживали минимальный нагрев, чтобы не повредить человеческую кожу в условиях внешнего холода. — Расскажи. — Тихо сказал Лололошка, переходя на их частный канал. — Про дисентиконов. Твоя сила пробудилась что ты с ними сражался! — Дилан повернул к нему голову. Голубой свет его оптики в полумраке салона казался призрачным. — Это не была... эмоция в твоём понимании. — Его голос на канале звучал чуть иначе — более плоским, лишённым привычных модуляций, будто он цитировал данные из архива. — Когда вероятность уничтожения превышала 80%, возникала... ошибка... —Циклическая обработка одних и тех же данных. Задержка реакции. Потеря эффективности. Они называли это глюком. — Но в бою это пахло... перегревом, озоном от пробитой брони, энергией распада. Это была не боль. Это была констатация неизбежного конца логической цепочки. — Дальше я потерял контроль над собой! Дальше ты знаешь. — Он замолчал на секунду, его пальцы чуть сжали запястье Лололошки. — С тобой... это иначе! — Что именно? — Спросил мироходец. — Я чувствую себя человечным не вещью, не автоматоном который выполняет команды, не автоматоном которым делать остров искусственной жизнью ради каких-то мироходец! — Но ты осебенный мироходец для меня! Освободил меня от оков. — Значит, я твой вирус! — Слабо улыбнулся Лололошка. —Самый стойкий! — Подтвердил Дилан. — И единственный, которого я не хочу лечить. — Мироходец взглянул на автоматона медленно приблизился к губам своего любимого не больше пяти секунд целовались. Внезапно транспорт дёрнулся, войдя в зону турбулентности. Свет в салоне мигнул. Леннокс, сидевший напротив, поднял голову, его взгляд встретился с взглядом Оптимуса, который в форме грузовика занимал почти всю заднюю часть грузового отсека. Оптические сенсоры Прайма вспыхнули, анализируя данные. — Мы на границе аномалии. — Раздался голос Симоны из динамиков. — Показатели искажаются. Автопилот корректирует курс. Приготовьтесь к жёсткой посадке. Лёд внизу... нестабилен. Чувствуются вибрации, не характерные для тектонической активности. — Он знает, что мы здесь! — Без эмоций констатировал Айронхайд, его корпус в режиме броневика издал лёгкий гул — признак активации орудийных систем в режиме готовности. — Пусть знает! — Отозвался Джаз. — Мы и не собирались устраивать вечеринку-сюрприз. — Снова отозвался Джаз. Полярный шторм снова затрясся, на этот раз сильнее. Снаружи, в кромешной тьме, начали мелькать странные, короткие вспышки синеватого света — будто молнии, бьющие не с неба, а из-под земли. — Электромагнитные импульсы! — прокомментировал Дилан, отводя взгляд от Лололошки и сканируя пространство через датчики транспорта, к которым он получил временный доступ. — Источник — под нами. Мощный. Он не маскируется. Он... заряжается. — До посадки десять минут! — Крикнул Симмонс и в его голосе впервые прозвучало напряжение. — Пристёгивайтесь! Будет жарко! — Проговорил мужчина. Лололошка инстинктивно вцепился в ремни. Дилан, не имея такой возможности, ухватился за ближайшую страховочную скобу, его корпус притянуло к переборке магнитными захватами, встроенными в пол для перевозки тяжёлого оборудования. Транспорт пошёл на снижение. Давление в ушах стало невыносимым. В иллюминаторах замелькали белые, слепые вихри снега, поднятые не ветром, а чем-то иным — низкочастотной вибрацией, исходящей от земли. И тогда они увидели ЭТО. Сквозь снежную пелену проступили очертания. Не здания. Не конструкции. Это было похоже на гигантскую, искривлённую кристаллическую структуру, вросшую в лёд и скалы. Она мерцала тем же грязно-жёлтым светом, что и лаборатория в «Гнезде», но в масштабах, подавляющих сознание. От неё расходились волны искажённого пространства — снег падал, но не достигал земли, изгибаясь по невидимым дугам. Воздух вокруг структуры дрожал, как над раскалённым асфальтом в зной. — Боже правый... — Прошептал кто-то из людей NEST. — Это не портал! — л Ледяным тоном произнёс Оптимус. — Это шрам. Шрам на самой реальности. Он не построил это. Он его... разорвал и удерживает в таком состоянии. — Цель обнаружена! — голос Симмонса был сжат, как тисками. — Садимся на расчётную точку! Пять километров! Все к высадке! — Проинформировал их он. Полярный шторм с грохотом коснулся лыжами неровного ледяного поля. Удар потряс весь корпус. Грузовой трап с шипением начал опускаться, впуская внутрь пронзительный, обжигающий холод и воющий ветер, который нёс с собой не снег, а мелкую, колючую ледяную пыль. Первым вышел Оптимус, его массивная форма тут же приняла боевой режим, заслоняя собой выход. За ним — Айронхайд и Джаз. Леннокс и люди, затянув балаклавы, с оружием наготове, построились в боевой порядок. Лололошка и Дилан оказались последними. Мироходец сделал шаг на лёд, и холод ударил в лицо, как кулаком. Температура была далеко за минус сорок. Даже специальный камуфляж не мог полностью спасти от такого. Но хуже холода было другое. Давление. Тихий, навязчивый гул, исходящий от той желтой структуры на горизонте. И ощущение... взгляда. Множества безличных, механических взглядов, уже сфокусированных на них. Дилан встал рядом, его корпус слегка гудя, компенсировал холод. — Он нас видит! — Сказал автоматон, его голос звучал в шлемофоне Лололошки. — Все его системы. Весь этот... «шрам». Он смотрит через него. — Лололошка глотнул ледяного воздуха, заставляя себя дышать ровно. — Отлично. Значит, мы на правильном пути. — Он посмотрел на Оптимуса. — Ведёшь? — Прайм кивнул, его топор уже был в руке. — Ведём. Следуйте за мной. Дистанция — пять километров по прямой. Но прямой путь — самый опасный. Будьте готовы ко всему. — Проговорил он. И колонна тронулась в путь — в сторону пульсирующего желтым светом кошмара, вбитого в сибирский лёд. Снег хрустел под ногами и колёсами, ветер выл, словно предупреждая об опасности. Таймер в голове Лололошки показывал: 01:47:33... 32... 31... Гонка вошла в свою финальную, самую страшную фазу. Они шли не просто по льду. Они шли по тонкой корке над бездной чужого безумия, и каждый шаг мог стать последним. Но назад пути не было. Только вперёд. К шраму, к призраку, к финальному акту игры, где ставками были их души и душа той, что была потеряна между мирами.